Графоман

      Сон ещё не до конца развеялся, когда наступило утро, воспалённое и хмурое. Вставать не хотелось ровно в той же мере, насколько не хотелось о чём-то думать. Чонгук в какой уже раз поразился до ужаса несправедливому парадоксу: какой бы великолепной и бурной ночь ни была, утро всё равно будет отвратительным.       Сегодня была среда. День, который Чон не любил всем сердцем. В голову одинокими вспышками проникали вчерашние воспоминания, промелькнуло даже то, как он отписал свою должность человеку, которого, на самом деле, абсолютно не знал. И с которым вчера переспал.       Чонгук подскочил на кровати, тут же пожалев об этом, — внезапная активность мгновенно отдалась в мозг размеренной глухой болью. Боже… они вчера переспали. Этот факт не поразил Чона, лишь вызвал в груди волнующую дрожь. Однако и она быстро сдулась, придавленная более мрачными умозаключениями. Тэхёну, скорее всего, только и надо было, что получить должность, а секс просто подвернулся под руку приятным бонусом.       Он потёр переносицу движением заранее уставшего от всего человека. Хотелось тишины, воды и опохмелиться. Но первое кануло в небытие так же быстро, как и мечты побыть в священном одиночестве. На пороге возник Чимин, держа в каждой руке по стакану воды, и неуверенной походкой медленно прошествовал к кровати.       — Ну и видок у тебя.       Чонгук оторвался от созерцания перевернутой туфли на полу и точно так же оглядел Чимина. Взъерошенные волосы, подпухшее лицо, пара ярких засосов, норовящих выглянуть наружу из-под ворота халата, и нетвёрдые шаги.       — Ты тоже не Аполлон.       Как он сам выглядит этим туманным утром, Чонгуку думать не хотелось, а смотреть в зеркало — тем более. Но настырная рука Чимина бесцеремонно сунула ему стакан воды с кругляшком шипучей «альки», поневоле заставляя объявить начало утренних процедур.       Чимин сел рядом, плюхнувшись на кровать, как мопс, и всем своим умирающим видом ясно дал понять, что отвечать и в принципе разговаривать он сейчас не в состоянии. Но Чонгук всё равно спросил:       — А Тэхён? Просил что-то передать?       — Как тебе сказать… — тихо ответил тот. — Просил его не беспокоить. И всё.       Чон давно усвоил урок, что жизнь это не зал ожидания, и что никто ему ничего не должен. Но от слов Чимина мысли опять тревожно взметнулись, заставляя прокручивать в голове вчерашний вечер. Похоже, он всё-таки дурак, раз так опрометчиво дал волю своим чувствам.       Дни потянулись уныло и неторопливо. Чонгук не хотел врываться в офис, требуя от неуловимого художника немедленной встречи, поэтому занимался всё это время невесть чем. Лишь бы не думать о нём.       То, что Тэхён не позвонил ему, трусливо удрав сразу после ночи, проведённой вместе, было ясно Чону как день — его тупо кинули. Пусть художник у него и не собирался отбирать должность, но месяц практики, в который никто не станет до него доёбываться, он отработал с лихвой. Да уж, неплохой план.       — Уу, да на тебе лица нет, — бормочет Чимин, чуть ли не силком вытянувший Чона развеяться. — Всё страдаешь?       Чонгук, не спавший эту ночь, абсолютно не разделял энтузиазма друга. Он остановившимся взглядом буравил чёрный кофе перед собой, краем уха слушая джаз во второсортной забегаловке.       — Он хоть спрашивал у тебя мой номер?       Чимин отрывается от мороженого, молчит пару секунд, тщетно пытаясь спрятать жалость на лице.       — Нет, — в конце концов отвечает он.       — Мог бы соврать.       — Номер не спрашивал. Но кое-что есть. Тэхён тоже активно изображает из себя привидение, так что, я думаю, вам всё-таки стоит поговорить.       — Мм, — иронично хмыкает Чон. — Наверное, на него скинули пару незавершённых проектов, вот и ломает голову.       — Всё равно поговорить надо.       — Ты думаешь, я поверю в то, что он киснет из-за меня?       — Сходи и убедись сам, — хитро улыбается Чимин. — Если мне не веришь.       Чонгук недоверчиво хмурится.       — К тому же, почему звонить должен именно он? От тебя самого ноль внимания. Боже мой, вот ведь два идиота.       Чонгук хмурится ещё сильнее, чувствуя, что пазл в голове начинает складываться.       — Всё, я побежал, обед кончается, — Чимин, невероятно довольный собой, вскочил со стула, на ходу подхватывая пиджак. — И учти, за сводничество ты должен мне бургер.       Чонгук внезапно ощутил, что тучи, сгущавшиеся в его жизни пару последних дней, вдруг рассеиваются. Он быстро допивает свой кофе и выходит на улицу.       Может быть, Чимин прав, ему и правда стоит наведаться к Тэ, вдруг всё не так уж и плохо, как он уже успел себе напридумывать.       Дорога до офиса от волнения кажется ему какой-то неожиданно короткой. Не обращая внимания на удивлённые взгляды в коридорах, он поднимается вверх на лифте. И то, что в этот раз он не встретил там Юнги, слегка обнадёживает Чонгука. Пока всё идёт неплохо.       Оказавшись перед знакомой дверью, которая в прошлом перенесла много издевательств, он стучит по ней пару раз. А ведь ещё недавно он и подумать не мог, что когда-то придётся стучаться в собственный кабинет.       За дверью тишина. Второй стук тоже остаётся без ответа, и Чон нажимает на ручку, без препятствий заходя внутрь.       Кабинет пустует. Он оглядывается, отмечая про себя, что никакого беспорядка, смены мебели и других ужасных вещей с ним не случилось. Чон подходит к столу, на котором разбросаны бумаги, будто их оставили, в спешке куда-то умчавшись.       Бывший арт-директор читает заголовок, улыбаясь сам себе от подтвердившейся догадки. Тот самый проект, который даже его заставил долго ломать голову. Похоже, он всё-таки не вовремя, хоть Чимин и говорил, что Тэхён сегодня на работе.       Собираясь уходить, он вдруг краем зрения замечает знакомый синий уголок, спрятанный под грудой бумаг. Неужели?..       Чонгук думает, что лазить в чужих вещах это плохо. Но он сметает с несчастной синей папки все бумаги, лежащие сверху, и смотрит на неё, понимая, что выбор сейчас предстоит очень сложный.       Нет, так нельзя. Но почему тогда Тэхён оставил её здесь без присмотра?.. Значит, там что-то по работе. Новый проект, наверняка. Тогда почему он не давал ему её открывать?.. Может, там что-то интересное?       Чонгук медленно снимает с уголка тесёмку. А вдруг Тэхён сейчас вернётся и увидит, что он шарится в его вещах? Тогда все старания поговорить накроются медным тазом. Но больше ведь не представится возможности, художник ведь впервые оставил её без присмотра.       Сделав глубокий вдох, Чонгук взялся за папку решительнее. И открыл её.       Спустя невероятно долгую минуту дверь распахнулась.       — Чон?       Медленно обернувшись, Чонгук посмотрел на Тэхёна взглядом, в котором нельзя было прочесть ни единой эмоции. Он вздохнул второй раз, ещё горестнее, чем в первый, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       — Почему?       Тэхён опустил взгляд, оценивая масштаб случившегося, и сделал один неуверенный шаг вперёд. Перед глазами пролетело всё то, на что он тратил почти всё своё свободное от работы время. И которое больше не было его тайной.       — Что почему? — осмелился он спросить, придавленный тяжестью стыда и ожидания, что его сейчас пошлют.       — Почему не позвонил?       Тэхён молча подошёл к Чонгуку. Потянулся к папке в его руке, стараясь хоть так отсрочить неизбежное.       — Нет, сначала ответь, — Чон лишь сильнее вцепился в папку, заводя её за спину.       Глядя в чужие глаза, Тэхён почувствовал, что невольно робеет. Однако деваться было некуда.       — Ну, я подумал, что когда ты протрезвеешь, то наверняка на меня разозлишься. Вот я и смылся. Всё-таки ты до сих пор считаешь, что я отберу у тебя должность.       — Так вот какого низкого ты обо мне мнения, — тихо начал Чонгук, медленно открывая папку.       Тэхёну захотелось зажмуриться. Чонгук же безошибочно открыл её на седьмой странице и ткнул в лицо художнику, чуть ли не заставив его глаза сродниться с очками.       — И ты страдал настолько, что решил нарисовать меня в грёбаном костюме горничной?!       В этот самый момент горе-художнику захотелось провалиться сквозь пол, на этаж ниже. Отдел бухгалтерии сейчас не страшил его так, как гнев бывшего арт-директора.       — А это что? Я на шпильках?! В бондаже? А здесь что за ужас? Сексуальный костюм Санта Клауса?..       Оглядев собственный набросок, на котором по задумке Чонгук сидел на мешке подарков, широко раздвинув ноги в коротких красных шортах, и игриво тянул за ремни на груди, Тэхён всё-таки зажмурился.       — Прости ради бога! Я виноват, признаю, — Тэхён схватил Чона за руки, убирая стыдные подробности своей фантазии от лица подальше. — Я влюбился в тебя ещё тогда, когда только начал стажировку. Ты был так холоден и неприступен, что я не знал, что мне делать.       — Поэтому начал использовать свой талант таким образом?       Тэхён неожиданно возмутился.       — Ты хоть представляешь, насколько сложно было рисовать не с натуры?! Ты постоянно злился и дёргался, я даже не мог как следует изучить контуры…       — Да ладно? Я настолько был хорош?       — Да, — вынужден был признать художник, окончательно смущённый, — а по правде сказать, я просто испугался, что ты разозлишься.       — Я и так злюсь.       Настроение мгновенно упало. Тэ посмотрел в нахмуренное лицо Чонгука, и подумал, что это всё-таки был провал. Но в следующую секунду тот не сдержался, и короткий смешок всё-таки вырвался наружу.       — Хотя я прощу тебя. Но только с одним условием.       — Каким?       Тэхён вздрогнул, когда очки резко оказались в чужих руках, а сам Чонгук прижался к его губам слегка грубым поцелуем. Отстранился он, впрочем, быстрее, чем Тэхён успел ответить.       — Прощу с одним условием, — Чон снова схватился за папку и, облизнув палец, быстро пролистал на нужные страницы. — Мы повторим это, это, и пожалуй, это тоже. И эти три зарисовки подряд.       — Так тебе понравились шпильки? — вне себя от радости повысил голос Тэхён.       — Да не ори ты так!.. И да, я согласен позировать, если хочешь… А то здесь у меня получился слишком неправдоподобный нос.