Стерва

— О, Боже!!! Третьякова застыла на месте и потеряла дар речи вместе со своей челюстью. Перед ней стояла сногсшибательная женщина, для описания красоты которой, не нашлось бы даже самых ярких, и ласкающих слух эпитетов. Не было слов, чтобы описать всю красоту, которая от нее исходила. В весенний вечер весна находилась прямо в Машиной квартире. Учительница была слегка обнажена, а красота, что пряталась от взора очей Третьяковой, была скрыта под темно-зеленым пеньюаром, цвет которого больше был похож на темную, но яркую бирюзу. Длинные и безумно красивые ноги покрывали черные чулки в горошек… Казалось, что волосы были растрепаны, но это не так. Прическу можно было бы назвать, как укладка на мокрые волосы или небрежно-прекрасное каре… Математичка смотрела с лисьей улыбкой, а взгляд наполнился блеском, когда глаза увидели цветы, которые чуть не выпали из рук Третьяковой. — Ты хоть ротик прикрой, а то будто приведение увидела. — хихикнув, первая начала учительница. Маша облизнула губы, которые успели пересохнуть от глотания воздуха ртом. Девушка не могла отвести взгляда от учительницы. Глаза пытались запомнить этот неожиданный образ. Пеньюар был чуть выше колен, но не прикрывал веревочки, которые держали чулки и крепились к нижнему белью. Внутри столько эмоций, которые толком было не объяснить. С ума сводило все, особенно эти ноги… Эта красивая форма колен… Маша ничего и никого вокруг больше не видела. Мир остановился. Есть только она… Та, что стоит сейчас напротив и мило хихикает звонким смехом. — Третьякова, ты меня слышишь? — Лаура уже в четвертый раз пыталась достучаться до девушки. — А?! — Третьякова резко возвращается в этот мир и в этот момент случайно, но крайне неуклюже ударяется лбом об дверной косяк. — Тише ты! Господи… Маша… — Лаура сама испугалась от такой неожиданности и сразу взяла ее лицо в ладони. Целует. Нежно прикасается губами с бордовой помадой к месту где сейчас было больно, но так сладко от этой боли. Отстраняется и смотрит в глаза… — Сильно ударилась? — с печальной улыбкой выясняла, что сейчас чувствует Маша. — Все нормально… — мягко проговорила девушка и очарованно продолжала разглядывать учительницу. — Третьякова… — женщина начала смущенно отводить глаза, — Так и будем тут стоять? М? — Точно! Пойдем скорее пока нас какие-нибудь соседи не увидели! — Маша быстро затолкнула их в квартиру и захлопнула дверь пока Лукина смеялась своим звонким смехом. — Маш, ты бы видела свое лицо! Ха-ха-ха! Мы столько времени от твоего шока там простояли, что какая-нибудь соседка, подглядывающая в глазок своей квартиры, уже миллион раз успела сама офигеть от происходящего на ее лестничной площадке. Третьякова не обращала внимания на подколы учительницы, а продолжала смотреть на нее взглядом полным вселенской любви. Маша сидела на лавочке для обуви в прихожей. Казалось, что ноги потеряли свою функцию и не хотели никуда идти, а только остаться и быть постоянно возле женщины, что произвела такой головокружительный эффект. Все же, Третьякова встала с сидения и медленно подошла к преподавательнице. Все происходило молча. Лауру это слегка пугало. Женщина тянула один уголок губ вверх, заставляя принять лицо немую улыбку. Она положила свои теплые ладони на переднюю сторону плеч Третьяковой и немного наклонила голову близко к ее лицу, чтобы заглянуть в карие глаза, которые не отрывались от нее будто под гипнозом. — Нравится? — очень тихо и на выдохе с долей стеснения, спросила учительница. Казалось, что Маша даже не моргала или забыла, как это делать. Глаза в глаза, Третьякова протянула руку к щеке математички и будто боясь, совсем еле касаясь подушечками своих пальцев поглаживала ее нежную и припудренную кожу. — Смотри, какая красота… Ей невозможно наглядеться. Ты не целуй ее в уста… — большой палец девушки сместился на очертание пухлых губ учительницы, — Ты прикоснись к ней только сердцем… В груди нарастал жар, но не тот, от которого горячо. Он был будто свет, который нагревается чистым теплом и согревает все тело… Именно это сейчас испытывала Лаура Альбертовна, услышав такие приятные и красивые слова. Тишина быстро прекратилась. — Лаура Альбертовна, только прошу! Не плачь… — Третьякова уже была готова. — Не буду… — сквозь какой-то уже усталый смех, пообещала женщина. — Это тебе, кстати. Мы совсем про них забыли… — Маша взяла в руки цветы. — Спасибо, — Лаура поблагодарила поцелуем в уголок губ, — Мне очень приятно и они очень красивые — смущенно поднесла букет ближе к лицу и вдохнула с наслаждением аромат. — Ты красивее и прекраснее всех самых дорогих цветов в этом мире. — Маша пошла в наступление и положила теперь уже свои горячие от чувств ладони на ее талию, аккуратно притягивая ближе в объятия. Учительница растворилась в Третьяковой и старалась впитать сквозь ткань шелка всю любовь ее тела. Руки Лауры гладили Машину спину и прижимали к себе еще сильнее. Будто они не виделись вот так вечность. Преподавательница положила голову на ее плечо и подобно лодке на спокойном течении, начала покачиваться в нежных объятиях из стороны в сторону. — Я так этого ждала… Даже не представляешь себе. Время тянулось будто вечность, а после тебя… Находиться одной в доме стало какой-то пыткой. — мечтательно и будто убаюкивая, делилась математичка. Третьякова аккуратно от нее отстранилась. — Не смею не согласиться со всем, что ты сейчас сказала! — губы женщины накрыл нежный, но со страстью мокрый поцелуй от хозяйки квартиры. — Мммм… Какая же ты все-таки красивая… Лаура Альбертовна… — Маша говорила будто в бреду, но таком воздушном и сладком. — Твоя… — коротко и ясно подтвердила учитель. — Моя… Моя Лаура Альбертовна… Смотрю на тебя и кажется будто под ногами облака, из-за которых я не чувствую земли. С тобой я будто парю над небом… — Маша… — Даже не смей говорить про лесть! — Третьякова подняла гогот и Лаура ее поддержала. — Все, иди в душ, а я пока еще раз разогрею ужин, который миллион раз успел остыть! Иначе мы так никогда не покинем твою прихожую! — шутливо просила гостья. — Хорошо. Люблю тебя… — полушепотом подытожила Маша и пощекотала нос математички своим поцелуем. Та мило растянула свои губы в красивой улыбке. Лаура смотрела в спину, уходящей Маши и с полным чувством счастья обнимала букет красных роз, еще раз вдохнув аромат, которым они успели заполнить коридор квартиры. Третьякова быстро скинула с себя одежду, которая стала грязной за время работы и встала под прохладные капли воды. Подставляя постоянно лицо под душ, она пыталась так снять остатки тяжелой недели и насыщенного дня. Неудобный корсет остался лежать на стиральной машине, а мышцы торса и места где боль периодически напоминала о себе, стали постепенно расслабляться. Перед глазами продолжала стоять женщина ее мечты. Еще полгода назад она даже представить себе не могла, что все это станет явью… Выключив кран, девушка услышала звуки какой-то французской песни, что доносились за дверью ванной комнаты. Музыка была необычной, но приятно ласкала слух. Маша решила натянуть на себя шорты и все. Выйдя в коридор, она пошла в свою комнату где приглушенно горел свет и диодная лента, заказанная с популярного китайского сайта. Возле стола находилась женщина с одним из цветков в руке, а во второй были ножницы. Она с трепетом подрезала конец розы и ставила к остальным в вазу с холодной водой. Третьякова тихо остановилась в проеме двери и облокотилась виском на косяк, наблюдая за действием учительницы. Светодиодная лента переливалась разными цветами, прыгая огоньками по стенам и потолку комнаты. Преподавательница немного пританцовывала в ритм словам песни, а в этом свете вместе с розами она выглядела еще более прекрасно… В голове Маши начался самый настоящий сумасшедший дом. Она бы могла стоять и смотреть на это вечно, но в затуманенный красотой разум, пришли другие планы. Девушка аккуратно и тихо, обойдя кровать, подошла к учительнице сзади, когда она уже закончила уход за букетом. Руки медленно прикоснулись позади к пояснице, и прижавшись ладонями, поплыли по шелковой ткани пеньюара вперед к животу, захватывая учительницу в кольцо. Лаура Альбертовна не испугалась, но замерла, приподняв голову вверх, и отведя взгляд от стола. На ее лице появилась блаженная улыбка. Преподавательница положила поверх рук свои ладони и прижимала пальцы Третьяковой сильнее к месту чуть ниже пупка. Спина женщины почувствовала, как девушка прижалась к ней всем телом, бедра соприкасались с ее ягодицами, от чего математичка начала чувствовать, накатывающее медленно, но верно возбуждение. Маша покачивала своими бедрами сзади, что заставляло учительницу делать тоже самое. Влево и вправо они медленно двигались в своеобразном танце, когда заворожившая песня Третьякову, подходила к своему завершению. Девушка положила подбородок на ее плечо и прошлась носом от шеи до места за ухом, вдыхая уже такой родной аромат женщины. Грудная клетка Лауры Альбертовны стала подниматься немного чаще, от учащающегося сердцебиения. — Что это за песня такая? — шепотом на ухо, спросила позади Маша. — Нравится? — самодовольно спросила шатенка. — Не просто нравится, а еще более нравится видеть то, как ты под нее пританцовываешь. Можешь включить ее с самого начала еще раз? — просила Третьякова, целуя ее в затылок. — Хорошо… — Лауре было тяжело себя контролировать в такие моменты. Математичка выбралась из рук хозяйки дома, но так и не обернулась. Она наклонилась к столу, взглянув в свой ноутбук, и поставила трек заново. Маша продолжала стоять сзади и поза учительницы сводила ее с ума. Шелк пеньюара обтянул попу ее любимой женщины и слегка приподнялся, открывая вид на кусочек полушарий в кружевном нижнем белье. Только Лаура хотела повернуться в ее сторону, как Маша не дала ей этого сделать и вернула их в исходное положение, прижавшись бедрами и лобковой костью сквозь свои шорты к ягодицам учительницы. Пара снова начала медленно покачиваться в ритм музыкального исполнения, а Лукина обняла свои плечи руками, поверх которых ее обнимали руки Третьяковой вместе с рваным дыханием позади. — Теперь это моя любимая песня… — снова прошептав, Маша поцеловала ее плечо. — Ха! Маша, я думала у вас любимая только я! — с наигранной обидой, улыбалась сквозь интонацию учительница. — Лаура Альбертовна… Не говорите глупостей… С вами никакая песня не сравнится, — снова этот их любимый переход на «вы», — Но эта… Вы будто одно целое с ней. — еще один поцелуй между плечом и шеей, заставил учительницу терять самообладание. Сквозь ткань она почувствовала приятное тепло на своей спине. Ее будто грел кот или обогреватель, а окутывающее ощущение от прикосновения к ее телу, заставило обернуться. Теперь она застыла с немым удивлением. Стало все понятно почему так было тепло. Разгоряченное тело Третьяковой без одежды всегда согревало лучше чем, когда она была в ней. Пока женщина была в легком шоке, Маша быстро сориентировалась и буквально взяла ее в свои руки… Ладони обняли ее талию, а глаза смотрели с безумным восторгом. Лукина решила отдаться музыке и положила свои пальцы на шею девушки, слегка позади скрепив их в замочек. Теперь глядя в лицо друг другу, преподавательница продолжила легкие покачивания из стороны в сторону, и с очарованием всматривалась в удивленное и немного испуганное лицо хозяйки квартиры. — Лаура, я… Я не умею… Третьякова никогда не знала и не практиковала медленные танцы. — Ничего не надо уметь. Сзади у тебя очень даже хорошо получалось! Маша взяла себя в руки уткнулась лбом в лоб любимой женщины, отдаваясь этой атмосфере. Лукина казалось будто опьянела, веки устало прикрывали блестящие зрачки. Она поглаживала обнаженную спину блондинки и периодически щекотала ее легкими прикосновениями своих изящных рук. — Это Robert… — ей не дали договорить нетерпеливые губы девушки. — Какой Robert? — тяжело дыша, уточнила. — Песня, что сейчас играет. Называется Robert-Ange et demon! — Лаура убрала руки с плеч и зарылась пальцами в белокурые волосы, принимая очередную волну поцелуев в свои губы. Маша сжимала пальцы на ее талии, одну руку смещая на ягодицы. — Хорошо, я запомню… — сквозь поцелуи, быстро проговорила она. Язык с трепетом ласкал рот математички, что обдавал ее своим горячим дыханием. Лаура полностью сдалась, и вновь позабыв, про уже второй раз разогретый ужин, с концами отдалась в руки своей ученицы. Женщина сама развязала пояс халата, что не ускользнуло от глаз Третьяковой, которая сразу же запустила под него свои руки. Открывшийся вид на грудь, будоражил все внутри! Красивую шею хотелось изласкать до десятков синяков любви, но Маша действовала аккуратно, потому что нельзя было выставлять последствия своих чувств напоказ. Лаура с безумным наслаждением принимала эту любовь, снова чувствуя себя такой желанной и защищенной. Бюстгальтер в цвет пеньюара вызвал в Маше приятную дрожь по всему телу. Губы не могли остановиться целовать учительницу, которая успела потерять над собой контроль и тихо постанывала в рот девушки. Одна рука Третьяковой пробралась под гладкую ткань шелка, что так изящно сейчас был распахнут на преподавательнице. Она гладила ее живот, проходя ладонью чуть ниже груди и опускалась в область пупка, приобнимая и придвигая к себе ближе. Лаура сейчас ничего не могла кроме, как наслаждаться всем этим и зарываться пальцами в волосы девушки, прихватывая ее затылок ногтями. Вторая рука Третьяковой легла на ее шею и со страстью напряженных пальцев, опускалась на ключицу дорогой ей женщины. — Маша… — томно подала голос учительница. — Тшшш. — ученица вновь припала к ее губам. Поцелуи постоянно сменялись напором. Они были нежными, но в тоже время, очень страстными и чувственными. Маша вбирала в свой рот нижнюю губу Лауры Альбертовны и ласкала своим языком. Преподавательница отвечала очень чувственно, но больше позволяла управлять собой. Дыхания участились у обеих, а музыка продолжала играть на повторе, вовлекая еще больше в эту магическую атмосферу. Лукина сместила руки на лопатки девушки, а после одна ладонь поднялась вверх к плечу и сместилась к ключице. Ее прикосновения к обнаженному торсу, разбудили в теле Маши тысячи мурашек. Учительница решительно опустила руку еще ниже… На оголенную и аккуратную девичью грудь… Все это сопровождалось, непрерываемыми поцелуями губ друг друга. От такого действия Третьякова во время ласкания рта учительницы, глубоко через нос вдохнула воздух. Преподавательница проводила мягкими пальцами по очертанию ее груди, а Маша положила свою руку на ее и слегка сжала пальцы, нащупывая сосок, что скрывала ткань бюстгальтера. Женщина оторвалась от губ хозяйки дома и ртом сквозь стон тоже ловила воздух. Взглядом полуприкрытыми веками они несколько секунд посмотрели друг на друга, а ладонь учительницы спустилась на место между грудью и нежно плыла вниз к резинке шорт. Маша держала ее за плечи и маленькими шагами двигалась вперед. Икры учительницы почувствовали препятствие сзади, от чего она потеряла равновесие и медленно упала на раскладной диван, потянув за собой белокурую. Лёгкая улыбка от этой ситуации украсила ее без того очаровательное лицо. Третьякова устроилась на ней сверху и нависала, разместив колено между ног учительницы. Снова начала кружиться голова… Поцелуи девушки стали более страстными, когда ее бедро почувствовало на себе сырость сквозь трусики математички. Маша мокро целовала ее губы и всасывала в себя язык, продолжая тяжело вдыхать воздух через нос. Руки держали ее лицо в ладонях, будто боясь, что женщина сейчас отвернется и прервет их поцелуй, но та напротив начала прижиматься промежностью к ее колену, блуждая ладонями по обнаженной спине. Третьякова не стала медлить и начала двигать ногой в такт движениям женщины, усыпая шею влажными поцелуями, которые опускались к груди. Девушка продолжала двигаться и пробралась руками к застежке бюстгальтера и в один миг сняла его через руки Лукиной. Она не хотела снимать с нее красивую шелковую ткань, что так чарующе сидела на ее плечах. — А-ааах… — простонала учительница, прижимая за затылок ее голову к шее, когда та вбирала мокрыми поцелуями ее кожу. Две руки белокурой легли на пышную грудь и жадно сминали со всей страстью, что сейчас была внутри Третьяковой. — Маша… Мммм. — еле выговорила ее имя женщина, — Маша, подожди… А-ах… — Что такое? — с серьезным взглядом спросила девушка. — Так же нечестно… — будто со стыдом начала учительница, — Я же тебе еще в больнице обещала, что мы приедем после нее и у нас все будет, но потом этого так и не произошло… — Тихо. — Третьякова мягко положила большой палец на ее припухшие от поцелуев губы, — Я так хочу сейчас насладиться именно тобой, что про себя даже и не думала. Не переживай и позволь мне… — после этих слов Маша снова увлекла ее в поцелуй, от чего преподавательница не могла больше ничего сказать. Белокурая приподнялась в ее руках, что сейчас блуждали по обнаженной груди и всему торсу. Третьякова взяла обе ноги учительницы и положила себе на плечи, проводя ладонями дорожку от ее бедер до пальцев. Все это повторилось, но уже в обратную сторону. От щиколоток до трусиков руки вбирали в себя все непередаваемые ощущения от красивых чулок, что так возбуждали на теле учительницы. — Как это снять? — тихо спросила Маша, теребя в руках ремешок, что крепился от чулок к трусикам. — Там замочек есть, отцепи их. — с хихиканием объяснила она. Третьякова быстро разобралась с этой проблемой, чулки были отцеплены и слегка сползли с бедер ниже к колену. Вслед за этим она медленно стянула с нее нижнее белье. Преподавательница осталась почти обнаженной. На ней лишь красовался тот самый халатик, что небрежно был распахнут по обе стороны. Ноги вернулись на плечи, медленными поцелуями она целовала каждую из них по очереди. Губы соприкасались с кожей, что скрывали чулки, поцелуи сыпались на икры, а руки поглаживали их и ласкали плавными движениями. Такими темпами она дошла до красивых колен и выше. В том же положении девушка слегка навалилась на нее, что ноги учительницы согнулись в коленях, а голые ягодицы прижимались к груди Третьяковой. Она потянулась к ней за поцелуем. Лаура обвила ее шею руками и дарила их с нетерпением. Маша придерживала ее за заднюю сторону бедер и поднялась руками выше к попе. Лукина снова зашевелила тазом вперед и назад, поглаживая лицо белокурой хозяйки дома. — Не могу больше… — в полубреду пробормотала Маша, — Подвинься. — она указала на место где лежали подушки. Сместившись чуть выше к изголовью дивана, Третьякова приняла сидячее положение, облокотившись спиной, на две друг на друге лежащие подушки. Мягко взяв учительницу за руку, она потянула ее на себя, чтобы та села на нее сверху. — Маш, аккуратно, тебе так не будет тяжело или больно? — Не будет, ты же не на ребра мне садишься. Учительница устроилась, поджав по обе стороны от Третьяковой свои ноги в коленях. Девушка ласкала ее поглаживаниями от живота до груди и сместила одну руку на пояснице позади, чтобы придерживать учительницу. Снова чувственный поцелуй, в котором утопала преподавательница и рука пробралась между ее ног. От восторга, что та была такой сырой из-за ее ласк, у Маши совсем сбилось дыхание будто она задыхается. Лаура сама начала тереться об пальцы, что так свободно скользили сейчас по ее горячему месту. Алгебраичка обнимала ее за лопатки, чуть вдавливая в себя так, что лицо девушки было на уровне ее грудной клетки. Маша медленно проводила средним пальцем вдоль ее половых губ, а указательный и безымянный пальцы раздвигали их шире, большой палец опустился на клитор учительницы, и прижимал его, совершая круговые движения. Лаура Альбертовна застонала, а ее руки то и дело смещались с лопаток, и зарывались в волосы Третьяковой и обратно. Ее рваное дыхание ласкало слух Третьяковой. Были слышны сладкие стоны надежды и эта песня, что уже в сотый раз включалась сама заново. Девушка взглянула в ее глаза, что были полуприкрытыми. Лаура была полна любви, а синий океан сквозь линзы очков заставлял забывать обо всем на свете. Учительница прикоснулась рукой к ее щеке, большим пальцем водя по нижней губе хулиганки. Лаура Альбертовна подарила очередной нежный поцелуй и во время этого Маша вошла в нее одним пальцем. Лукина выгнулась в спине и схватилась за ее плечи, чтобы не упасть, хоть ее и придерживала рука Третьяковой сзади. Белокурая добавила указательный палец и он тоже отправился внутрь учительницы. Немного их согнув, она начала движения вперед и назад, а Лаура Альбертовна и сама стала понемногу двигаться навстречу движениям. — Ммммм… Котенок, ты доведешь меня до ручки! Аа-ааах! Да… — Ты меня с порога до нее довела, поэтому надо сровнять счет! — сквозь поцелуй, в губы отвечала девушка. Пальцы преподавательницы стали сильнее вжиматься в ее плечи, впечатывая ноготки в кожу. Учительница продолжала двигаться на пальцах, но уже в более ускоренном темпе! Рука Маши, что придерживала ее сзади, опустилась на ягодицу и сжимая, будто сильнее придвигала учительницу к пальцам, что находились внутри нее. — Ооо-ааа! А! Ааа-ааа!!! Да-да-да! Маша, пожалуйста!!! — Лаура полностью потеряла контроль и больше себя не сдерживала. Стоны раздавались по всей квартире. Математичка жадно впивалась губами в ее губы и глядела в глаза. — Мммм-да!!! , — она откидывала голову назад и закатывала глаза, — Котёнок, мммм… Котёнок, я тебя люблю! Ооо, да-а-а!!! Да-да-да!!! — Лаура Альбертовна сильно обняла ее за плечи, а пальцы девушки скользили в еще более сильном темпе! Математичка вжимала лицо Маши в свою грудь и зажмуривала от удовольствия глаза! Большой палец снова вернулся на клитор, который весь был покрыт влагой женщины. Круговые движения сверху и приятные ощущения внутри доводили Лауру до исступления. — Боже! Да, Маша! Да! Еще! Еще сильнее, пожалуйста!!! Мммм! — будто в истерике кричала учительница и Третьякова исполнила ее просьбу. — Ммммм!!! — на выдохе и очень протяжно мычала преподавательница, — Ма-ша-а-а-а!!! Ааа-ааах! — гортанный крик вырвался наружу. От этих звуков у Третьяковой на полном серьезе все помутнело в глазах, но это было очень сладко! Самое прекрасное ощущение, что может быть. Никакие наркотики не окажут такой эффект, который оказывала на нее Лаура Альбертовна! — О-о-о-о! А-ах! О-о-о-о-да-а-а!!! Еще-еще-еще! — как в бреду повторяла одно слово. Губы снова вернулись к губам. Преподавательница приоткрытым ртом стонала и подпрыгивала на ее пальцах. Одна ее рука продолжала держаться за плечо девушки, а вторая приобнимала за шею. Брюнетка приоткрыла глаза, что с каждым толчком распахивались шире. Женщина высунула свой сладкий язык, что тут же повторила Маша и начала ласкать ее. Каждый ее вдох становился более глубоким, говоря о кульминации. — Котёночек… — математичка будто шипела, — Маш!!! Еще! Дай мне… Ооо-ааах! — от пересохших губ и хватаний ртом воздуха, ее стоны стали приобретать хрипотцу. Маша нажала на ее ягодицу сильнее и буквально впечатывала таз учительницы в свои пальцы. Лаура Альбертовна вцепилась в нее руками и задвигалась в бешенном темпе. — Да-да-да-да-да-да! — все, что сейчас она могла кричать. Рука хозяйки квартиры чувствовала, как жидкость женщины обволакивала ее пальцы не только внутри, но и уже стремительно стекала дорожками ниже ее запястья. — Да, Маша! Да, Маш! Еще-еще-еще! Не останавливайся! Прошу, только не останавливайся! Боже-е-е-е! Как же это! Мммм-да!!! Финальный мокрый поцелуй, языки сплетались друг с другом! Лукина невероятно быстро и резко насаживалась на пальцы и чуть ли не ревя, закричала прямо в губы Маши! — О-о-о-о!!! Да-ааа-а-а!!! Да-а-а-а!!! — ее крик на всю квартиру затянулся секунд на семь, а пальцы Третьяковой почувствовали внутри вибрацию и давление, что сжимало их. Преподавательница обессиленно рухнула сверху, а девушка вытащила из нее мокрые пальцы. Маша крепко ее обняла, водя руками вдоль спины и слушала еще сбивчивое дыхание учительницы в шею. — Ты просто прелесть… — очередной комплимент в сторону преподавательницы, который сопроводился с поглаживанием ее по голове и поцелуем в макушку. Несколько минут они пролежали в тишине пока Лаура Альбертовна восстанавливала дыхание. Женщина лежала на ее груди, а лицо было уткнуто в шею. Спустя время она взглянула на Машу полным неописуемой любви взглядом. И начала чертить пальцем непонятные узоры на ее лице. — Маш, это какое-то безумие… Со мной никогда такого не было… Таких ощущений… — сильно хрипя, откровенничала учительница. Маша боялась, что она сорвала голос. — Хочешь водички? — вопрос сопровождался легким поцелуем в губы. — Хочу… — очень тихо сказала брюнетка с усталым взглядом и мыслями про себя о том, какая же все-таки Третьякова внимательная к ней. — Я сейчас! Маша аккуратно переложила ее на спину и рванула на кухню налить стакан воды. Меньше минуты и она вернулась, протягивая его учительнице. — Держи, она немного теплая. Холодное лучше тебе сейчас не пить, а то заболеешь опять. — Спасибо. — смущенно отблагодарив ее, Лаура жадно начала глотать воду. Жидкость приятно обволакивала полость рта, которая так сильно пересохла. Допив полный стакан, она облегченно выдохнула и передала его Маше, а та поставила его на стол и вернулась обратно, снова нависая сверху над обессиленным телом. — Тебе так удобно, не болит? — Лаура беспокоилась. — Все хорошо, не переживай. Женщина обнимала Третьякову и одной рукой опять продолжала водить указательным пальцем по очертанию лица девушки. С изумленным взглядом она не могла сейчас ничего говорить. Лишь этот взгляд мог объяснить многое. Уголки губ, на которых помада была уже давно съедена, приподнимались в милой улыбке, которую так сильно любила Маша. — Ты очень красивая… А сегодня особенно… — начала девушка. Снова взгляд наполнился восторгом, который грел грудь снежной королевы. — Из под платья виднелась грация ног, Образ жизни ее королев и господ. Проходящая мимо, взглядом стрельнула, И пуля как будто внутри прошмыгнула! Что это было? Что за прелесть небес? Может быть просто попутал здесь бес? Ах, какая она! Убивает не ранив, За нее здесь бы многие душу продали! Вытирай свои ноги об душу мою, За косу волос тёмных Тебя стерву люблю! И не нужно иных… Учительница никак не могла поверить, что с ней это происходит, что бывает такая любовь и вся эта любовь направлена к ее персоне. Нежная ладонь гладила щеку напротив, а губы так и не смогли зашевелиться, чтобы произнести хоть слово. — Лаура Альбертовна, все нормально? — Да… Не беспокойся… — очень тихо и нежно наконец вымолвила она, — Маш, ты же никуда не уйдешь? — с какой-то грустной надеждой спросила она. — Лаура, ты чего опять начинаешь? — Просто скажи… — Никогда-никогда… — серьезно и тоже шепотом успокоила девушка. — Люблю тебя, Маша Третьякова… Сумасшедшая хулиганка… — сквозь улыбку Лаура ее чмокнула в губы. — Ты мне веришь? — Верю, Маш… — Вот и хорошо, теперь будешь знать, что еще придется со мной помучиться! — Третьякова решила разрядить эту лирическую обстановку. Сейчас очень не хотелось печали. — Ох, Маша! С таким «фейерверком» я готова мучиться сколько угодно! — Ты бы знала сколько у меня за это время фейерверков случиться успело! От одного только твоего вида сразу салют настиг! — шептала девушка в губы учительницы. — Серьезно? Ты опять мне льстишь, Третьякова! — Лаура с прищуром щелкнула ее по носу. — Не веришь? — приподняв загадочно бровь спросила Маша, — Тогда сама проверь… — не дав ответить математичке, Третьякова взяла ее руку и просунула между ног к себе под шортики. — Аааах! — Лукина громко ахнула от восторга, который сменяло сильное удивление, — Ва-у-у-у!!! Ты это серьезно, Маша? — с хищным взглядом, воскликнула брюнетка, когда ее пальцы почувствовали сырое насквозь нижнее белье девушки.