Стерва

— Ничего себе, как мы возбудились, Третьякова! Какая вы хулиганка… — Лукина убрала руку с нижнего белья девушки, но не вытащила ее. — Лаура, прекрати подшучивать… Меня и так уже трясет от тебя… — глубоко вдыхая, просила ученица. — Да, что вы говорите, Маша? Серьезно? — смотря хищным взглядом, женщина положила руку на мокрое и разгоряченное место. — Лаура, ты хочешь довести меня еще до одного греха? — Маша задвигала тазом и медленно начала тереться об ее ладонь, закрыв глаза. — Маша, вы и так большая грешница, бояться нечего… — томно прошептала учительница и прижала руку Маши своей ладонью к себе на обнаженную грудь. Пальцы Третьяковой робко сжимали пышную грудь преподавательницы. Она мигом потеряла контроль и с рваным дыханием впилась в уста стервы, которая сейчас в какой-то мере над ней издевалась. Страстный поцелуй перекрывал кислород обеим. Маша целовала ее губы с безумным напором. Лукина была довольная собой и улыбалась сквозь эти поцелуи. — Смешно тебе? — с тяжелым дыханием Маша наигранно возмущалась. — Очень… — рука учительницы прижалась к ее половым губам и пальцы начала обволакивать влага любви. — Учительница, как тебе не стыдно? — Маша сильнее прижималась к ее пальцам. — Совсем не стыдно, Третьякова! Вас бы еще после уроков оставить для профилактики. — Лаура улыбалась этой игре, оголяя зубы своей прекрасной улыбкой. — Откуда ты знаешь о моих грешных фантазиях? Мммм… — Третьякова, да вы сами стыд потеряли! — удивленно восклицала учительница, — Значит ты хотела это сделать со мной в школе? — Лукина загадочно приподняла бровь и начала массировать клитор хаотичными движениями. — Лаура Альбертовна… Ммм… А-ааах! — Маша выгнула от удовольствия свою спину. — Третья-ко-ва. Я не слышу ответа! — Лаура продолжала игриво пытать девушку. — Да! Да! Еще как! Лаура, сильнее… — Несносная девчонка, как же мне нравились твои суровые взгляды. Открою секрет, я видела, как ты на меня пялишься… — преподавательница привстала и уложила Машу на кровать, — Они тебе пока не нужны, думаю ты согласна? — с риторическим вопросом математички, шорты и трусики Третьяковой были с нее быстро сняты. — Они мне сейчас слишком мешают. — томно проговорила женщина и поползла от колен девушки вверх за поцелуем. Девичье юное тело выглядело восхитительно, а по нему танцевали огоньки светодиодной ленты. В чарующем полумраке, Лаура снова увидела еще не до конца зажившие синяки. В груди женщины появился сильный трепет. Она склонилась над ее лицом и с заботой смотрела в глаза, что сейчас так сильно жаждали любви. — Котенок… Ты замечательная… — Лукина говорила это в сопровождении движений своей руки по телу Третьяковой. Она гладила ее шею, скулы, подбородок и плыла рукой вниз по ключицам к груди, что так часто стала вздыматься под лаской, такой для неё нежной ладони. — Лаура. — Да? — Иди сюда… — Третьякова немного распахнула руки, чтобы ее обнять. Учительница выполнила просьбу. Маша поглаживала ее спину и слегка опускалась пальцами к ягодицам Лауры Альбертовны. Женщину пробирала приятная дрожь, от которой руки Маши почувствовали мурашки на ее ягодицах. Учительница очень мягко пробралась своим языком в ее рот, размыкая губы. Третьякова впустила ее язык и начала чувственно ласкать своим, периодически посасывая. — Я тебя очень люблю… — внезапно начала Маша. Лаура снова увидела этот взгляд. Тот самый взгляд, по которому можно было прочитать все намерения Третьяковой по поводу нее. Она уже давно ей поверила. Не важно было на их разницу в возрасте, не важен их статус и не важно, что они обе женщины… Учительница чувствовала себя в безопасности. Она знала какая была Третьякова, но несмотря на все это, она верила ей. Знала, что даже в порыве гнева она никогда ее не ударит, а ударит стену, что всегда будет рядом, защитит и заступится, никогда не напьется и не поднимет руку, не бросит ее, не возьмет ее силой, потому что приспичило… И никому ее не отдаст. Ладонь учительницы дошла до места где иногда болело, она аккуратно водила по нему своими красивыми пальцами и ласкалась своим милым лицом об лицо Маши. — И я тебя люблю, Третьякова… Очень и очень сильно… — Преподавательница поцеловала ее в висок и продолжила дарить поцелуи всему лицу. Маша взяла ее щеки в ладошки. — Давай снимем твои очки, они нам мешают… — Маша мягко улыбалась. — Но я же знаю, что тебе нравится… — Мне нравятся не очки, а то какая ты в них, но больше всего мне нравишься сама ты, в чем бы ты не была. Ты во всем прекрасна. — закончила девушка и аккуратно сняла с преподавательницы вещь. Лукина подарила ее губам очередной мягкий поцелуй и стала опускаться ниже. Губы ласкали шею, плечи, а руки легко поглаживали весь торс раненной хулиганки. Женщина была очень нежной, целовала ложбинку между груди белокурой, которая ей так нравилась, руки по обе стороны ласково сжимали и массажными движениями дарили безумно приятные ощущения. Алгебраичка не обделила поцелуями и саму грудь девушки, губы с наслаждением соприкасались с полушариями. Губы вбирали в себя левый сосок, который уже был неприлично твердым, а язык ласкал его и посасывал. Третьякова снова начала выгибаться в спине и поглаживала голову учительницы, прижимая сильнее к груди. Лаура Альбертовна снова вернулась к ее губам и они слились в очередном поцелуе, но уже более чувственном. — Лаура Альбертовна… — Да, Третьякова? — с легким смехом задала вопрос. — Скажу еще раз. — Что? — Непозволительно… Красивая. Лаура ничего не ответила, а лишь слегка улыбнулась и провела пальцем по ее бровям. Женщина вернулась прокладывать дорожку из поцелуев. На животе она заострила внимание синякам и маленьким ранкам. К каждой из них она аккуратно прикасалась своими мягкими губами. Она делала это с большим трепетом и любовью. Маша начала под ней извиваться сильнее, что говорило учительнице скорее перейти к тому самому. Мокрые поцелуи опустились в область ниже пупка. После еще ниже… Лаура Альбертовна развела в стороны ноги ученицы и увидела обильный блеск в приглушенном свете, на месте между них. Она не хотела мучить девушку и сразу опустила голову к половым губам. Лаура слегка на них подула, что создало приятный контраст температур и Маша начала приподнимать тазовые кости. Преподавательница обвила рукой одну ногу девушки, чтобы разместить руку в области ее паха. Красивые пальцы слегка оттянули кожу наверх и оголили клитор. Она сразу припала к нему мягкими губами, но не подключала язык. Было безумно приятно уже от этого, только эта женщина будоражила в Маше такие чувственные ощущения, только она могла иметь власть над ней и ее телом. Учительница целовала клитор, мягко и слегка вбирала его губами. — Мммм… Да… Лаура… — Маша быстро подошла к грани. Лукина продолжила ласки и прикоснулась к нему кончиком языка, а после и вовсе взяла полностью половые губы внутрь рта. Внизу стало очень горячо и еще больше приятно. — А-оооох! — протяжно выдыхала девушка. Лаура Альбертовна взасос целовала горячее место. Язык прикасался к набухшему клитору, что так сильно выделялся на коже своей твердостью. Она ласкала его круговыми движениями. Маша начала терять контроль и запустила руку в волосы учительницы, слегка прижимая ее голову сильнее и выпускала в кожу ноготки. — О! Да-да! Вот так! Лаура, сделай так еще! — молила Третьякова. Математичка просунула свой горячий и сладкий язык между губами и внутрь Маши. Пальцы, что оттягивали кожу опустились сверху на клитор и начали свои ласкательные движения. — Мммм! Да! Еще-еще! Еще-еще! — Третьякова начала двигать бедрами вверх и вниз, а преподавательница входила в нее языком и сама поглядывала на реакцию девушки. Третьякова свела брови и зажмуривалась от наслаждения с полуоткрытым ртом. Лаура продолжала данные действия, видя, что ее девочке все нравится. Это придавало ей уверенности и она стала работать интенсивнее. — Ааа-ааа! А! А! — ученица с тяжелых стонов перешла на легкий крик. Лаура тешила свое самолюбие и хвалила себя в своих мыслях. Еще это лицо Третьяковой, которое ее уже саму приводило в экстаз от одного только вида. — Лаурочка, пожалуйста! Вот так! Да-да-да! Лицо и рот учительницы почувствовали в бедрах девушки некую вибрацию и дрожь. — Да-да-да! Мммм! Ммм-дааа! Ах! Ах! — Маша стонала, что есть силы, а попа отрывалась от постели вверх в надежде усилить еще больше и без того безумно приятные ощущения. — Лаурочка! Не останавливайся! Прошу! Лаура Альбер-тоооо-внаааааа!!!!! — очень громко прокричала Третьякова её отчество, судорожно подскочив на постели, а после обессиленно обратно упала лопатками на подушку. Грудь быстро продолжала вздыматься, пытаясь поймать дыхание и прийти в норму. Лаура была счастлива. Сначала сама не понимала почему, но после до нее дошло. В очередной раз у нее получилось сделать любимому человеку так приятно, человеку, который ее саму боготворит. Она усыпала поцелуями внутреннюю сторону бедер и медленно поднималась вверх. Живот подергивался от частых вздохов, она тихонечко поглаживала его, чтобы успокоить Машу. Женщина смотрела на обессиленное лицо своей хулиганки. Волосы в основании их роста были немного сырыми от капелек пота. Она улеглась боком на кровать, прижавшись к девушке, а вторая половина тела лежала на ней сверху со здоровой стороны ребер. Рука продолжала поглаживать торс Третьяковой, а губы целовали ей висок, теперь уже порозовевшую щечку и уголочек губ. Через некоторое время Маша пришла в норму, но полностью была обессилена, сейчас хотелось лишь уснуть. — Ты самое неповторимое, что у меня есть в жизни… — внезапно сказала Маша, глядя куда-то вдаль потолка, а рука зарылась в волосы учительницы, что лежала у нее на плече и перебирала пряди. Лаура повернулась в ее сторону, подложила под подбородок руку и улеглась так на ее груди, разглядывая лицо. — Я даже не знаю, что тебе на это сказать… Маша взяла ее ладонь и снова, как в тот раз приложила к себе на грудь. — Слышишь? — Чувствую. Очень сильно… — с изумленным взглядом на Третьякову говорила она. — Это опять все из-за тебя… И так всегда, когда ты рядом… Запускаешь его, даешь мне жизнь пока оно работает. — Я не знаю, что сказать, потому что очень счастлива. Именно с тобой я счастлива. Знаешь, даже пусть вокруг нас столько гадостей происходит, я и им рада в какой-то степени, потому что они нас с тобой сблизили и объединили, вот так… — преподавательница все это мечтательно говорила и водила пальцем вдоль спинки носа Маши где почувствовала сбоку некий бугорок. — Тебе ломали нос? — Угу… — девушка сняла ее руку с лица и поднесла к своим губам, начав целовать мягкие подушечки пальцев. — Что ты натворила? — Глупая просто… — Ты точно вояка! — добрый смех учительницы заполнил магическую в эту ночь комнату. — Что есть-то есть! — самодовольно ответила Маша. — Больше так не надо… Хватит тебе битой ходить, я очень переживаю… — Обещаю тебе, что когда все решу-больше драк не будет. Лаура я тут хотела сказать… — Что такое? — женщина в миг слегка с ее груди приподняла голову и внимательно посмотрела. — Не могу без тебя… Моя красавица… Ты стала для меня сердцем. Без тебя оно не будет больше так биться… — Котенок, твои все эти слова… Я знаю, что это не просто слова и вижу это. О большем и мечтать не надо! Это самое дорогое, что может быть. Я очень сильно в тебя влюблена и люблю! — Лаура поцеловала любимые губы и погладила ее по скуле. — Надо накрыться и спать. — Маша вопросительно на нее посмотрела. — Конечно. — преподавательница чмокнула ее губы и отодвинулась, чтобы девушка могла приподнять и натянуть на них одеяло. Укрывшись, они обнялись будто оберегали друг друга. Учительница обнимала ее, прижавшись всем телом за бок и поглаживала обнаженный живот, закинув на нее свою ногу. Маша очень сильно любила такие моменты. В них была какая-то легкость и спокойствие, которого сейчас было очень мало в их насыщенной бедами жизни. Тишина разбавлялась звуками той самой музыки, что до сих пор продолжала играть на повторе. Они совсем забыли выключить ноутбук, но это не помешало им погрузиться в сон после тяжелой недели. Утро наступило, оповещая о себе своими солнечными лучами, что били сквозь стекла балкона. Маша проснулась раньше положенного, не заводя перед этим будильника. Девушка лениво протерла руками глаза. Оглядев комнату, она взглянула на милое тело, что лежало рядом с ней на спине, закинув руку над головой. Учительница крепко спала с чуть приоткрытыми губами, которые впускали в себя кислород, заставляя обнаженную грудь, вздыматься в такт дыханию. Маша тихонечко провела пальцами по очертанию ее красивого лица и слегка поцеловала нижнюю губу. Девушка очень тихо встала с дивана, достала из шкафа, что она наденет на улицу и забрала с собой, закрыв в комнату дверь. Она зашла на кухню и нажала чайник, чтобы выпить кофе. На плите до сих пор стояли кастрюли с едой, которую они вчера так и не скушали. — Черт! Надеюсь не пропало! Вроде, мало времени еще прошло… — Маша кинулась открывать кастрюли и сковороды, чтобы проверить на наличие запаха. — Все нормально… Надо убрать. — сонно бубнила себе под нос хозяйка дома и поставила все обратно в холодильник. Чашка с кофе наполнилась кипятком до половины и была разбавлена молоком. Взяв мобильник в руки, она набрала родной номер. — Алло! — Привет! Ты проснулась? — Конечно, я особо и не спала сегодня! — Таня, ты чего? — Не знаю, Маш, так гадко на душе. Я решила сегодня с тобой поработать и вызову ее на разговор… — Дорогая, только не трогай ее руками. Она еще та… Через час выходим и поговорим? — Хорошо. — Ты хотя бы завтракала? — Нет… — Полякова, выпей хоть кофе, а иначе я тебе врежу и мы так никуда не доедем! — Ха-ха! Хорошо! Кто бы говорил, блин! Все, давай собирайся! — До встречи. Маша закончила телефонный разговор, и бросила телефон на стол, что тот отозвался громким стуком. От этого она скривила лицо в смешной гримасе, вспомнив о том, что она таким образом могла случайно разбудить любимую женщину. Третьякова очень переживала за состояние подруги и хотела разнести эту Мокриди, которая даже ее мизинца на ноге не достойна! Она обреченно вздохнула и запустила пальцы в волосы. — Сучка! — сквозь зубы прошептала под нос. Девушка резко встала и поставила чашку с недопитым кофе в раковину, и начала быстро собираться. Для преподавательницы на столе лежал белый листочек-записка. Они встретились и уже через двадцать минут оказались на их новом рабочем месте. — Ты поняла меня, Полякова? Даже не смей загоняться по этой поганке! Я ее сама придушить хочу! Ты бы видела, как она нагло разговаривала! Волк в овечьей шкуре! — Да, Маш! Лучше я буду злиться чем вот так! Я ей сегодня все выскажу! — Иди сюда, сеструха! — Маша потянула ее за руку и крепко обняла! — Слышишь, никогда не переживай из-за таких людей. Оно того не стоит и я всегда буду рядом, сама тебе невесту найду! Отвечаю! Еще на твоей свадьбе гулять будем! — Ха-ха-ха! Третьякова, нифига себе ты замахнулась так далеко! Уже и свадьбу мне планируешь? — А чего мелочиться? Устроим тебе все лучшее и сразу! — Ну, и трепло ты, Третьякова! Ха-ха-ха! Так, вроде, они открываются! Пойдем уже? Быстрее начнем-быстрее закончим! Тебя вообще женщина дома ждет. Она, кстати, в курсе где ты? — Не-а! — спокойно ответила Маша. — Я фигею с тебя! Они отправились доделывать свою работу, а тем временем в одной из квартир многоэтажного дома проснулась женщина, полная внутри счастья и умиротворения. Учительница лежала некоторое время с закрытыми глазами, пока ее левая рука не начала искать на соседнем месте кровати юное тело. Не обнаружив причину своего счастья, глаза преподавательницы резко открылись и получили резкий удар, непривычного для них света. Ее это немного ослепило. Привыкнув, она взглянула на настенные часы. — Половина одиннадцатого… Чего ты так рано вскочила? Выходной же… — подумала про себя. Преподавательница поднялась с постели в сопровождении мурашек, которые появились от перепада температур из-под одеяла и комнаты. Она укуталась в тот самый халат, который стал еще одной любимой вещью Третьяковой из ее гардероба. Тихими шагами она добралась к кухне, но и там никого не оказалось. Лаура проверила остальные две комнаты и снова вернулась к кухне. Рука быстро потрогала чайник. — Теплый… Недавно ушла. Но куда же ты ушла? Взгляд упал на тумбочку где находилась хлебница и городской телефон. — Записка? — рука быстро потянулась к листочку и глаза начали бегать по тексту. — Сердце мое, если ты проснулась и меня еще нет-я скоро приеду. Срочное дело. В холодильнике куча еды, кушай все, что тебе нравится. Не переживай. Дома поговорим. — Ага, не переживай. Очень многообещающая записка. И есть без нее не хочется… Преподавательница решила ей позвонить и узнать через какое время она вернется. Долгие гудки стали напрягать еще сильнее. Наконец послышался родной голос. — Ну, и где ты, солнышко? — Лаура, я вернусь где-то через час. Максимум-полтора. Ты покушала? — Нет еще. Маш, все нормально? — Нормально, не переживай. Любимая учительница, мне сейчас некогда разговаривать. Скоро буду, даже не заметишь, как пролетит время и я вернусь! Целую! — перед тем, как звонок завершился, она отдаленно услышала голос Поляковой и мат. — Опять куда-то вляпались, заразы! — она сделала рука-лицо, — Вот, что с ними делать? Женщина решила дождаться Машу, увидев в раковине только чашку. Она поняла, что ее хулиганка тоже не завтракала и решила приготовить им омлет вместе с горячими бутербродами к чаю. Прошло чуть меньше часа и послышался звук поворачивания замочной скважины. Маша устало переступила порог квартиры и сразу же увидела любимую учительницу. — А чем это у нас так вкусно пахнет, Лаура Альбертовна? — восторженно спросила она. Математичка вышла в том же наряде в прихожую и вопросительно смотрела на нее, сложив руки на груди, и глазами говорила «я жду». — Лаура, я сейчас все объясню! Пожалуйста, подожди меня! Быстро приму душ и приду на кухню! Хорошо? — успокаивающе уверяла хозяйка квартиры. — Кофе тебе сделать? — Было бы очень приятно… — Подойти ко мне, пожалуйста. Третьякова медленно подошла к ней, глядя глубоко в обеспокоенные глаза. Женщина смягчилась во взгляде и поцеловала ее в шею, а потом, как резко укусила за ухо!!! — Аааай! Ты чего? — Третьякова, прибью тебя! Веришь? — Еще как! — держась за ухо, бормотала девушка. — У тебя вся кофта мокрая почти насквозь. Вы с Таней тренируетесь что ли? — Нет… — Маша не хотела больше ничего скрывать. — Можно в душ? — Бегом и я жду объяснений куда вы опять вляпались! — Ой, Лаура, а чего это у тебя здесь? — Маша близко подошла и указала пальцем на лицо. — Где? — Вот здесь! — Третьякова воспользовалась моментом и впилась с сладкие губы. — Точно получишь… — в улыбке повторяла математичка. — Все, я убежала. — Беги-беги! Лаура Альбертовна вернулась на кухню раскладывать по тарелкам их поздний завтрак. Спустя десять минут, Маша показалась в дверном проеме и заглядывалась на нее. — Чего стоишь? Садись уже! Пытать тебя буду! — она отчитывала сквозь улыбку. Третьякова подошла к ней сзади и опустила руки на горячую талию, уткнувшись лбом между лопаток. — Ты омлетик приготовила… Не поверишь, но мне именно его очень хотелось утром. Лукина развернулась к ней лицом и в момент смягчилась. — Маш, скажи мне, что вы никаких приключений больше себе не нашли… — женщина гладила ее по щеке и смотрела с надеждой. — Все нормально, но есть некие нюансы. Не переживай только, я все расскажу, а сейчас я хочу тебя поблагодарить за завтрак. — Третьякова накрыла ее серьезные губки поцелуем, который сделал из них улыбку на ее лице. — Ты еще даже не попробовала, а уже благодаришь. — А я и так знаю, как вкусно готовит самая прекрасная женщина в этом мире! — Все, садись… Они завтракали и мило беседовали. Лицо Лауры Альбертовны перенесло за эту трапезу кучу эмоций. Она хмурилась, вслушиваясь в рассказ ученицы, улыбалась, смеялась, была в неком гневе, но Маше удавалось ее развеселить и вернуть настроение. — Маш, я в шоке! На Мокриди вообще никогда бы не подумала, что она настолько подлая! — Все в шоке… — Но почему ты сразу не сказала мне об этом в тот же день? — Я боялась… — Чего? — Не хотела, чтобы ты переживала, чтобы чувствовала себя в чем-то виноватой, потому что это не так! Понимаешь! — Третьякова сама не заметила, как перешла на легкий крик. — Тихо ты, тихо! Маша, ты чего? Успокойся! — Лаура была сильно удивлена. — Извини, пожалуйста… Просто. Я… Мне очень страшно, что ты уйдешь. — Маша, я никуда не уйду. Вспомни, что было последний раз из-за моей глупости! Как нам было обеим плохо! Между прочим, тогда я тоже тебе сразу обо всем не сказала пока ты сама не выяснила! Спасибо Тане твоей еще надо сказать, что она у тебя есть и помогла! — Да, но теперь ей капец хреново. Сказала сегодня пойдет с этой… Разговаривать. — Страшно подумать, что она с ней сделает. Маш, посмотри на меня, пожалуйста? Третьякова смущенно подняла глаза на учительницу, которая сама уже переживала. — Давай больше ничего друг от друга не скрывать? Ладно? — преподавательница взяла ее руку в свою, — Мы же вместе теперь и бороться с врагом нам нужно тоже вместе. — Извини меня, Лаура… — Иди сюда. — учительница обняла ее и заботливо расцеловывала хмурое лицо. — Котенок, я тебя очень люблю. Ты только береги себя… — Хорошо… — Маш, а сегодня вы для чего встречались? — Мы на работу устроились. — Чего?! — математичка выбралась из объятий и удивленно взглянула. — Ну, работать будем. — непринужденно повторила Маша. — А, как же учиться? — После школы. Мы по вечерам там будем. — У тебя какие-то проблемы с деньгами? — Ну… Нет, просто свои хочется. — Ты что-то хочешь? Скажи мне и я тебе куплю. — Оооой! Нет! Лаура, давай вот тоже сейчас по этому поводу договоримся, пожалуйста? — В чем дело? — Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свои деньги. Я хочу иметь свои деньги и вообще, уже пора. Мы с Таней с четырнадцати лет пошли работать, как только паспорт получили. Просто на работу не везде берут, а там нам все нравится и платят нормально. — И чем вы там занимаетесь? — Листовки раздаем и народ в салон зазываем. — Маш, но почему ты так категорична к моим деньгам? — Потому что! — Маш… — Лаура, ты уже самодостаточная женщина и у тебя есть работа. У меня пока с этим не очень, но я если захочу-все могу. Сейчас подвернулся шанс, я хочу иметь свои деньги и ни в коем случае не хочу, чтобы ты на меня тратилась и все такое. — Третьякова, а что плохого в том, что я вот захочу тебе сделать приятно и купить что-то? Наступила какая-то напрягающая пауза, сопровождаемая зловещей тишиной. — Я не хочу, чтобы ты думала, что мне нужны твои деньги. Я не альфонс… — Ха-ха-ха-ха-ха!!! — математичка взахлеб начала смеяться, что чуть не уронила вилку под стол. Маша смотрела на нее в шоке и не могла понять в чем причина ее поведения. — А ты чего так смеешься? — Ха-ха-ха! Ой, Третьякова! Ох, боже! Сейчас, минутку! Ха-ха-ха! — Лаура Альбертовна! — Маш, ты реально сумасшедшая! Знаешь, у меня и мысли такой никогда не было, но теперь буду об этом всегда думать! — наигранно и зловеще пугала Лукина. — Лаура, блин! Прекрати! — Третьякова уже сама начала улыбаться. — Ох, Маша. Дурочка ты… Все, не буду больше к тебе лезть. На самом деле, молодец ты. Не каждый в вашем возрасте не хочет на родительской шее сидеть. Главное, чтобы это сейчас не вредило твоему здоровью. — Угу… — тут Маша хотела быстро закончить этот разговор и перевести тему. — Маш, у меня день рождения скоро… — внезапно, учительница сама ее перевела. — А я знаю. — Уже и это выяснила? — Конечно! Уже давно! — Я хотела тебя спросить… Мы будем же отмечать? — Конечно! Что за вопросы? — Ну, а где мы будем это делать? У меня или тут? — как-то робко мялась алгебраичка. — Где тебе самой хочется-там и будем! Главное, чтобы тебе было комфортно. — Ты не против, если мы будем у тебя? — Лаура Альбертовна, могла и не спрашивать! Мне наоборот будет приятно! — Спасибо! Но… Это еще не все… — Что такое? — Ты помнишь же Лену из больницы? — Хочешь ее позвать? — Ага… — Зови! Приготовим с тобой вкусный стол! Поляну накроем! — смеялась Маша, а Лаура счастливо на нее смотрела и радовалась. Учительница снова потянулась оставить очередной поцелуй на юных губах в знак благодарности. — Люблю тебя! Ты всегда так будешь со мной во всем соглашаться? — сощурив глаза, подколола женщина. — Все в пределах разумного, Лаура Альбертовна! Все в пределах… — ей не дал договорить еще один, но более глубокий поцелуй. — Маш, тогда я хотела тебе еще сказать… Позови Полякову. Скажи, что я ее приглашаю на свой день рождения. Подарков мне никаких не надо, ты уже и так сидишь напротив. — Хорошо, красивая… — А какой это будет день недели? — Ой, пушистик, я не смотрела еще. Вообще, я думала, что если на рабочей неделе-мы после школы с тобой вдвоем посидим и отметим, а в выходные пригласим девочек. — Мне нравится твоя идея! Будет все, как ты пожелаешь! — Так, все! Ты омлет вообще есть будешь? А то половина тарелки все никак не убавляется! Болтаешь много, Третьякова! Наказать тебя надо! — игриво отчитывала учительница и смеялась на всю кухню. — Я буду только рада, Лаура Альбертовна! — Ешь! Альфонс… Хи-хи-хи! Маша театрально закатила глаза и вернулась к тарелке кушать, и хвалить еду любимой.