Стерва

— Так! Вы все поняли, что сдаем через две недели учебники и перед этим я лично проверю у каждого количество! Ищите дома, как хотите, если вы что-то потеряли! У меня есть ведомость и вы будете по ней отчитываться! — орала бабка на весь класс. Это была ее обычная манера общения. Иногда казалось, что она глухая и поэтому так разговаривает. Таня и Маша вальяжно сидели за последней партой и слушали этот бред. — Полякова, тебе все понятно? — А я тут при чем? — Мне показалось, что тебе с соседкой неинтересно было слушать важную информацию. — Когда кажется — креститься надо! Знаете такую поговорку? — Ты мне тут не умничай! Ну, вот не умничай, Полякова! Думаешь помирилась с подружкой и снова в себя поверила? Она тебя не защитит, если надо будет! Тут Машу взял верх возмущения и она исподлобья начала смотреть в сторону бабки. — Третьякова, а ты на меня так не смотри! Слишком много себе позволять стали, смотрю! — Чего вы к нам сейчас прицепились?! Сидели спокойно и никого не трогали! Зачем раздувать скандал и нести чушь на пустом месте?! — Маша начала нападение. — Лучше молчи, а то быстро пойду бумагу напишу! Ты и так на контроле, не забывай с кем разговариваешь! А Полякова в последнее время слишком часто в медпункт стала ходить! Чем ты там занимаешься постоянно?! Может расскажешь нам всем?! — Не твое дело! — Таня сказала это уверено и громко. — Что?! Ты с кем так разговариваешь?! Встала и пошла к директору! — Оставьте ее в покое! Вы сами провоцируете! — заступилась Маша. — Третьякова, я тебе уже сказала сидеть и молчать! Я вам устрою! И никакая Лаура Альбертовна уже не поможет! — Пошла ты на хуй… Старая сука… — под нос спокойным тоном бубнила светловолосая. В классе и до данной реплики стояла тишина кроме голосов всех участников конфликта, больше ничего не было слышно. Из-за этого бабка четко уловила оскорбление в свой адрес. — Что ты сказала?! Встань! — Что слышали! — поддержала Таня. — Я сказала встать, когда с тобой говорит учитель! Маша старалась быть спокойной и безэмоционально встала рядом с партой. Взгляд исподлобья прожигал старую дуру, а та с высоты своего роста оглядывала ее с презрением. Таня тоже решила встать и поддержать этим подругу. — Полякова, а я тебе говорила подняться?! — Я за компанию! — Угу. Думаете вы самые умные тут? — Не думаем, но знаем, что поумнее некоторой личности в этом классе. — намекая на бабку, продолжала Маша. — Лучше бы рты свои закрыли! Достали уже учителя, идиотки! — тут решил влезть Кузнецов. Он говорил все это будто тупой шуткой и лыбился от удовольствия. — А ты вообще на хер пошел! — ответила Таня. — Что ты сказала?! — У тебя тоже проблемы со слухом? На хер пошел и не лезь! Что ты лезешь везде? — Таня, прекрати его трогать! — послышался писк Мокриди. Это было очень неожиданно! Она публично заступилась за этого придурка. Такого даже Маша не ожидала! Третьякова в шоке смотрела на Полякову и ждала какая будет реакция. — Еще одна! Сама лучше рот закрой! Никто твое говно рыжее не трогает! Кому он нужен? — Таня, не надо так выражаться в его сторону! Вы сами дел натворили и стоите здесь всех провоцируете! — Крыс не понимаю. Что ты там пищишь? Никак не могу разобрать. — Ой, Полякова, не думала, что так низко упадешь! Такие детские оскорбления! Даже удивляюсь, как ты теперь со своим личным врачом общаешься! Она же взрослый человек, вообще не могу понять чем ты ей можешь быть интересна! — Рот закрой свой двуличный! Дура! — Полякову начало нести не на шутку, а Маша все еще была сама в ахере, но на готове если будет опять потасовка. — Хотя, раз с тобой поговорить не о чем, а это может значить, что ты там еще что-то другое делаешь, что так часто время проводишь в ее кабинете! Надежда Сергеевна, знаете… Я один раз зашла туда, чисто случайно, а Полякова стоит и с Еленой Григорьевной обнимается, не по-дружески как-то это выглядело! — Сука! Я тебя сейчас убью! — Таня рванула в ее сторону, а Маша за ней, успев схватить подругу за шкирку и потянуть на себя. Тут же прозвенел звонок и Мокриди быстро побежала вон из кабинета. Полякова продолжала вырываться и орать в ее сторону оскорбления. Третьяковой пришлось слегка заломить назад руки подруги, чтобы та хоть немного успокоилась. — Таня, все! Все! Прекращай это! Не стоит она этого! — Отпусти, я ее сейчас убью! Маша, отпусти меня! — Тихо! Полякова! Быстро успокоилась! Бабка с довольным лицом стояла у доски и наблюдала за всей этой а-ля истерикой. — Блять, быстро успокоилась и выходим отсюда. Посмотри, как она рада! Стоит и лыбится своей наглой мордой! Возьми себя в руки! Сейчас же! — Маша сквозь зубы шептала подруге на ухо и пыталась уловить ее внимание. Таня взглянула краем глаза в бабкину сторону и прекратила вырываться. — Хорошо… — задыхаясь от нехватки воздуха, смирилась подруга. — Уходим отсюда. Девочки быстро покинули проклятый кабинет и направились к выходу из школы, как на них наткнулась учительница по физкультуре. — Ой, Маша, здравствуй! Везде тебя искала, у вас же сейчас мой урок? — Да, Людмила Семеновна, а в чем дело? — Вы чего такие взъерошенные? Кросс раньше времени бежали? Учительница обратила внимание на внешний вид обеих девушек, потому что они выглядели слегка потрепанными! У Поляковой на воротнике не хватало одной пуговицы. — Да… Мы тут это… Боролись в шутку. — соврала Маша. — Боролись они в шутку. Главное, чтобы не повторяли того, что в тот раз устроили, матрешки! — подшучивала учитель. — Нет, нет! Ни в коем случае! В тот раз все из-за дурости было! — заявила Таня. — Хорошо… Не надо так больше, а Маше надо силы беречь. Я собственно, чего искала тебя, Третьякова. Мне надо тебя сейчас взвесить и передать данные в комиссию. Послезавтра тебя ждут отборочные поединки, постарайся эти дни особо себя не перегружать, но зарядку по утрам делай, чтобы мышцы в тонусе были. — Хорошо, Людмила Семеновна! — А, Маш, еще хотела спросить у тебя про среду. Какие у вас уроки в этот день стоят? — Ну, там математики две будет, общество, история, английский и еще какие-то… — Понятно, я тебя с математики отпрошу, чтобы время еще на подготовку было. Размяться обязательно перед этим всем надо! Еще один вопрос и не буду тебя пытать. — Да? — Ты много ударов знаешь? — Ну… Прилично. — Давай тебя в промежутки между боями на художественную программу запишу? — В принципе… Хорошо, давайте! — Вот и молодец! Идите тогда, а я скоро подойду. — Людмила Семеновна, а чем мы заниматься сейчас будем на улице? — спросила Таня. — Чем хотите, я уже знаю у кого и чего за год будет. — Можно нам тогда не переодеваться? Последний урок и все такое… — Можно. Тогда за сумкой с мячами сходите ко мне зал и несите ее к выходу. — Хорошо! Людмила Семеновна упорхала по своим делам, а Таня вопросительно посмотрела на Машу. — В чем дело? — Ты уверена? — Назад пути нет… — Хорошо… Смотри мне, ты теперь обязана замочить этого придурка, а остальное я тебе помогу! Только отборочные пройди нормально. — Я из-за принципа их пройду! Все сделаю, чтобы с этим козлом на ринге встретиться! Слушай, а если он не пройдет? Я тогда не смогу с ним подраться. — Ой, Маш, я уверена, что он думает тоже самое, что и ты сейчас! Он же сдохнет от злости, если ему не получится до тебя добраться! Кстати, что за художественная программа? О чем она говорила? — Я сама до конца не поняла, но еще спрошу. Короче, есть кумите-это такая фигня, как драться надо, а есть ката-это показывать удары все какие знаешь, но прикол в том, что в кате есть порядок их показа. Это строго все смотрят судьи. Я вообще не очень еще понимаю, что за формат у этого турнира, просто спортивными терминами, как в прошлом называю это. — Слушай, а кумите это же каратэ, да? — Ага, а ты откуда знаешь? — Так я же твой любимый фильм с Ван Даммом тут недавно решила посмотреть. Там у них и было это кумитэ! — Ну, кумитэ я называю это условно. Просто, как еще обозвать, когда в разных турах всем морду надо набить? — смеялась девушка, подходя к большому мешку со снарядами, — Тань, бери за другой конец, а то мы все растеряем, сумка какая-то дырявая. — Эх, Машка, буду тебя теперь Ван Даммом называть! — Ага, еще терминатором назови. Шварценеггер прям отдыхает! Ха-ха! Ты успокоилась? — Да… — Таня, я понимаю все… Сама такая же, ты уже видела. Прошу, только ты хоть не ведись на эту херню! Они специально все это делают! — Маш, я все понимаю, но ты же слышала! Она почти прям спалила меня! — Да, вот ведь сучка мелкая! Я сама офигела от ее слов! — Мне на себя плевать, уже начинаю говорить твоими словами, но вот на Елену… Если у нее будут потом проблемы… — Ну, Тань, все понятно. Не забывай, она сюда пришла нам помочь, а так у нее клиника есть. Без работы не останется, ей и не надо тут работать, чтобы себя прокормить. — Да, но мне так хочется, чтобы она была здесь… — Ооо, смотрю кое-кто уже прям серьезно влюбился? — Тааак, 10Б, выходите на улицу и идем на стадион! — кричала физручка. — Да, есть такое… Маш, слушай, а Лаура Альбертовна тебе ничего о ней не рассказывала? — В плане? — Ну, про ее личное, кто у нее был… Я так поняла, что она замужем была когда-то. — Слушай, нет. Даже речи не заводили о таком, а в чем дело? — Понимаешь, она меня боится будто и с недоверием. Думает, что ей от меня только это надо… Еще она трясется вся, когда меня серьезно бомбит. Она плакала из-за одного инцидента, который у нас произошел в выходные. — Так, стоп! Ты была с ней в выходные?! — Ага, у нее дома! — мечтательно отвечала подруга. — Офигеть! И ты все это время молчала! Вот овца ты! — Маш, из головы вылетело, честно! Извини! Короче, она мне на эмоциях сказала, что ее били и я так поняла, что и другое насилие было, но не стала развивать с ней эту тему… — Стоп-стоп-стоп! Полякова, бери мяч и пойдем с тобой вдвоем к тем воротам. Ты мне сейчас все расскажешь от начала и до конца, а я тебе тоже одну вещь расскажу. Идет? — Да, погнали! Девочки играли в мячик и делились друг с другом новостями по поводу выходных. Маша была немного в шоке от рассказала Поляковой, но очень рада, что у нее почти все начинает налаживаться! Она очень хотела, чтобы у ее подруги тоже было счастье! — Тань будь осторожна сейчас с бабкой, скоро все закончится, но пока нам нужно быть бдительнее. Нельзя оступиться. — Я вообще понять не могу с чего она к нам сегодня прицепилась. — Как с чего? В том и дело, что ни с чего. Повод на ходу придумала. Ей того и надо, чтобы мы вышли на эмоции, а она этим воспользуется. — Овца… — Ладно, пойдем… Жаркий день стоял на улице, но ветер принес черные грозовые тучи. Девушки попрощались, а Полякова решила проведать свою ведьму в белом халате. Открыв дверь, она увидела, как ее врач сидит за столом и заполняет какой-то журнал. — Здрасьте… — О, это ты! — Елена первый раз взглянула на нее с улыбкой, а после поправила очки в тонкой оправе, продолжая писать. Таня подошла к ней ближе и устало присела на кушетку, облокотившись затылком на стену она продолжала разглядывать женщину. Та снова была в летнем платье розового цвета, а поверх надет белый халат. Женщина все заполняла бумаги, а сама не глядя в сторону девушки, легонько улыбалась. Молчание и только, но наконец женщина решила одарить вниманием юную гостью, что уже сидела минут семь и тоже не разговаривала. — Ты чего такая, как лимон выжатый? — Да мы с Машкой в футбол играли, физкультура была и конец дня. — Понятно, значит вы еще и футболистки? — Ну, Маша раньше занималась, а я во дворе если только. Женщина сняла с носа очки и начала грызть заушник, продолжая мило улыбаться. — Вы сегодня такая загадочная, Елена Григорьевна… Врач встала с места и Таня вместе с ней в ожидании чего-то, сама не зная чего. Елена смотрела ей в глаза, не забывая изучать все остальные участки на лице девушки. Полякова попала под гипноз этой женщины и руки сами потянулись к ее талии… Она осторожно ее обняла, не теряя зрительный контакт. Врач положила одну руку ей на ключицу, а второй придерживала за затылок и притягивала лицо ближе к себе. Губы слились сначала в нелепом поцелуе, который вызвал много смущенных улыбок, но вскоре он стал более уверенным, когда Таня проникла своим языком в ее рот. — Что у тебя с рубашкой? Пуговицы не хватает. — Потеряла… — Ха, это как же так можно умудриться потерять пуговицу, Полякова? — Ровно также, как и потерять от тебя голову. Женщина начала смущаться, но коварные глазки держали марку сильной и независимой. — Это ты у Третьяковой переняла манеру постоянно делать комплименты? — Возможно. Маша плохому не научит… — пальцы чуть сильнее сжались на талии, а губы вернулись к своему делу, а точнее к губам Елены Григорьевны, что так с радостью принимали ласку. В это время, за дверью кабинета стояла Мокриди и Кузнецов, в маленькую щель был просунут телефон со стороны камеры, которая записывала новое компромитирующее видео. На улице долбанул ужасный ливень, а гром раздавался где-то за облаками. Дождь пошел так, что не было видно соседнего дома. Маша успела выйти на крылечко школы и добраться до ворот, как огромные капли столбом обрушились на ее голову. Она поняла, что не добежит в такую погоду, а до дома было не близко. Вернувшись в школу, девушка сначала просидела в тамбуре, но позже решила написать Лауре, что сейчас к ней зайдет. Проходя через коридор к лестнице, она увидела гадкую пару, которая стояла возле медицинского кабинета и чем-то занималась, при этом веселясь, но очень тихо. Маша быстро остановилась и спряталась за угол стены. Она несколько минут понаблюдала за ними и поняла, что в кабинете кто-то есть, увидев в их руках мобильник, который снимал. Третьякова бегом начала писать Тане, но та долго не читала сообщения. Машу стало все это напрягать и она решила позвонить. На звонки была аналогичная реакция. То есть никакой! Маша трезвонила и трезвонила! — Кто тебе там все звонит? Небось девочки какие-нибудь? М? — обнимая ее за шею, подшучивала Елена. — Не знаю. Вот зачем сразу обо мне так плохо думать, женщина? — новый мокрый поцелуй в губы. — Так ты узнай и проверим мою догадку? — отстранилась врач. — Сейчас посмотрим, я уверена, что вы ошибаетесь, Елена Григорьевна и хочу за это компенсацию. — Да, что вы говорите? И чего вы хотите, Полякова? — Если ты не права-я хочу пригласить тебя ко мне в гости на ужин. — А как же родители? — Мама уже давно купила путевки в Турцию, май ведь и через два или три дня она улетит. Точно не помню, у нее самолет в ночь. Короче, в конце недели ее не будет. Договорились? — Полякова, это а-ля приглашение на свидание? — Можно сказать и так… Женщине было очень приятно, но новый звук вибрации в штанах девушки прервал ее радость. — Ответь уже и скажу тебе свое решение. — Хорошо… Таня медленно и с улыбкой достала свой телефон из кармана, на котором было написано, что звонила Третьякова. — Вот видишь, Маша. Жду тебя к пятнице у себя в гостях! — победно заявила девушка. — Ответь уже! Она тебе много звонила, если все вызовы от нее! — закатывая глаза, врач приняла свое поражение. — Алло? — Блять! Таня! Я тебя убью! — Что случилось?! — Ты где?! — Я… Ну… Это… — У Елены в кабинете! — утвердительно наорала Маша. — Да, а в чем дело? Ты чего такая заведенная?! — Выйди быстро и резко за дверь. Прям только резко! — Хорошо… Таня убрала телефон обратно в карман брюк и рванула открывать дверь кабинета. Выбежав из него, она увидела двух своих врагов, а позади них в нескольких метрах из-за угла вышла Маша и стремительно направилась в их сторону. — Что здесь происходит?! — злобно спросила Таня. — Она снимала тебя на камеру!!! — тут же все раскрыла Маша. — Ты… Ну-как быстро дала сюда телефон, маленькая сука! Полякова была очень зла и еще не забыла предыдущий инцидент, который произошел в кабинете бабки. Елена выглянула и остановилась стоять в дверях своего кабинета. — Что встала, глазами хлопаешь?! Быстро давай его сюда или я сама возьму и разобью его! — Слышишь ты, я тебя сам сейчас разобью! Лучше вы обе заткнитесь, трахаетесь с учителями и думаете, что все так тихо будет вам дозволено? — вступил Кузнецов. Машу сильно взбесили эти слова по поводу учителей и она приняла их в свою сторону. — Сука, что ты сказал? — Маша пошла в его сторону, а тот толкнул ее рукой в грудь. Назревала новая потасовка, в которую вступила врач и просила всех успокоиться. — Дура, быстро отдай телефон, по-хорошему… — Таня была очень зла, но больше она боялась за репутацию своей/ не своей женщины. — Сначала отправлю видео и могу отдать! — язвительно сказала Мокриди и начала тыкать по экрану. Полякова незамедлительно приблизилась к ней и начала пытаться помешать это сделать. У Тани никак не получалось схватить вещь, потому что Мокриди сгруппировалась и зажала его между животом и коленями, держа крепко в руках. — Что же ты за человек такой гнилой?! — Таня повысила тон, но не сдавалась. — Гандон, что ты там про учителей сказал? — Маша продолжала надвигаться на рыжего, а Елена пыталась между ними стоять, как стена, которая предотвратит новую драку. — Идиотка, отдай телефон, а иначе я тебя убью!!! — Таня пробралась к ее рукам и пыталась разжать хватку пальцев. Наконец это получилось, а Мокриди упала на пол без сил. Была одна проблема… Стоял пароль, что усложнило задачу просто отделаться меньшим злом и удалить видео. — Какой пароль?! Быстро говори!!! — Ха-ха-ха! А вот не скажу! Облом, Танечка?! — Скажи пароль… — челюсти были сжаты от злобы и желания ударить эту лицемерку. — Попробуй отгадай. Полякова с дрожащими руками от стресса и страха за это видео, несколько раз ввела комбинацию, что приходила на ум, а после телефон оповестил ее о блокировке из-за лимита неудачных попыток ввода… — Сука! Все блять, нету у тебя больше телефона! — Таня с психу берет и разбивает его со всем силы об плитку пола! Вещь разлетелась на мелкие кусочки, а стекло уже было не восстановить, как и его сам, потому что девушка добила его ударами кроссовком. — Да ты совсем охуела?! — заорал Кузнецов, увидев то, что она натворила. Парень будто осатанел и ударил сильную пощечину Елене Григорьевне, чтобы та не преграждала ему путь, но Маша ударила его в грудную клетку кулаком и он на миг приостановился. Полякова была в шоке от того, что он сделал, а Мокриди стояла и смеялась, как долбанутая. — Дура, это был его телефон! Вот идиотка! Ха-ха-ха! — Пошла ты, проститутка! — орала Маша. Таня увидела покрасневшее лицо своей врача и накинулась на Кузнецова, а Маша в это время подошла к женщине проверить все ли в порядке, подняв перед этим ее очки с пола. Полякова начала с ним драться, но силы подвели ее… Рыжий козел ударил ей в солнечное сплетение, от чего резко стало больно дышать… Таня пошатнулась в сторону, а сзади ей прилетали удары по голове. Она ничего перед собой не видела, пыталась отойти от придурка подальше и закрыться от ударов. Маша побежала в их сторону, чтобы помочь, но не совсем успела. Кузнецов ударил еще несколько раз, попав по уху. Боль была невыносимой и отдавала куда-то в мозг, а после он подставил ей подножку и будто приемом толкнул. Впереди стояли цветочные горшки, о которых их предупреждали. Полякова, ничего не видя впереди теряет равновесие и падает в их сторону. Череп ударяется об глину, будто кокос об камень и наступает темнота, сопровождаемая гулом в голове и где-то ужасной пульсацией в затылке. На этом все бы закончилось, но Кузнецов надвигался, чтобы добить ее до конца, даже, когда она уже лежала на полу, а на нем появлялась лужа крови, которая очень быстро вырастала в своих объемах. — Сука, не трогай ее!!! — Маша накинулась на него сзади и начала душить. Тот самый тупой охранник, который все это время опять сидел и просто наблюдал, увидел, что у девочки разбита голова и она не встает. Только это пробудило в его тупости мысль, что что-то совсем пипец сейчас пошло не так. Он подошел ближе и увидел кровь. Почесав затылок, он взглянул на все, что продолжало твориться. — Ох, надо, наверно директора позвать? — он обратился к Елене, которая была в шоке от всего, что произошло. — Елена Григорьевна, у Тани кровь идет! — кричала Маша и продолжала держать эту сволочь в захвате, чтобы он не рыпался. В этот момент вылетает снова бабка, которая еще не ушла, а за ней плетется Мокриди. Елена подбежала и упала на колени, чтобы осмотреть Таню. Она лежала на боку и не двигалась, женщина перевернула ее к себе лицом на спину и ужаснулась, с головы по лицу лились ручьи красного цвета. Она начала слегка тормошить ее и бить по щекам. — Тань, Таня ты меня слышишь? Никакой реакции не было, а еще стало заметно, что глаза были полуоткрытыми, от чего стало страшно. — Полякова, прекращай, ты меня слышишь? Поляко-о-о-ова??? Елена трясла ее за плечи и приподняла веки, чтобы взглянуть на зрачки. Ничего… — Полякова, не пугай меня так, мне еще на свидание идти с тобой!!! — в голосе появилась дрожь, которая была хорошо заметна. — Танечка, ты чего? Пожалуйста… Тань… Блять, кто-то есть адекватный в этой школе??!!? — на весь этаж истерично орала медработник, когда приложила два пальца ей на шею, — Еп вашу мать, вызовите скорую!!!!! — Танечка, все будет хорошо! Пожалуйста, услышь меня!!! — голос предательски дрожал и выдавал ее, — Хорошая моя, милая… Полякова, открой глаза… Маша услышала все это и поняла, что пиздец. Она швырнула Кузнецова в сторону и бросилась к Тане, которую приобнимала Елена и покачивала в руках. — Что с ней?! Откуда столько крови?!! — Голова… — Блин, так надо чем-то остановить это! — Маша оторвала от своей футболки кусок ткани, — Вот, держите! Гребаные горшки! Гребаный идиот, что ты наделал??!! — Маша хотела кинуться на него, но ее остановила чья-то рука. Она обернулась и увидела Лауру с железным взглядом снежной королевы! Она молча пригрозила ей пальцем, говоря Маше о том, что не стоит сейчас трогать это дерьмо. — Лаура, он… — Я вижу… Скорая уже едет… — все тот же холодный тон, а глаза смотрели на бабку, показывая этим, что она сама сейчас готова разбить ей голову об пол. — Лаура, мне не нравится ее пульс! — громко и с комом в горле сказала врач. Лукина снова взглянула в сторону подруги и ее взгляд был готов смягчиться, но она держала себя, чтобы самой не заплакать от всей этой страшной картины. Она была в шоке и еще никогда в жизни такого не видела, такой жестокости… — Это ты во всем виноват! Я тебя убью! Клянусь, что убью тебя! — Маша снова направилась в его сторону, хоть он и стоял возле бабки. Она была готова ударить и ее. Женская рука успела схватить ее за локоть и притянуть к себе. Крепко прижав ее лицо, она с силой обняла Третьякову и пыталась удержать, нашептывая на ухо. — Все, котенок, все тихо… Не трогай его. Все будет хорошо… — хотя, сама женщина не была в этом уверена на все сто процентов, картина была страшной. — Танечка, пожалуйста, очнись… — как мантру повторяла Елена. Порог школы переступила бригада медработников, которые издалека все увидели и покачали головой, а после молча переглянулись между собой. Что это значило никто не знал. А вокруг уже успела собраться толпа учителей и работников школы…