нуна

у тэхён впервые на её памяти так сильно потеют руки. она сидит на пуфе прямо перед чонгуком. ещё сантиметр, и их колени коснулись бы друг друга, но девушка, напряжённая и сосредоточенная, пристально следит за тем, чтобы этого не случилось, иначе… она не знает, что — иначе. иначе она подавится воздухом и неосторожно распахнёт свои глупые влюблённые глаза, и чонгук от неё обязательно закроется. начнёт сторониться. тэхён не хочет наседать на парня и навязываться со своей чрезмерной тактильностью и чувствами, которых, кажется, через край, но теперь она вроде как имеет на это полное право, в том смысле что они ведь встречаются уже целую неделю, да и чонгук не давал повода, чтобы усомниться в его взаимности, потому что тогда на балконе они целовались около часа, если не больше. потому что чонгук был расслабленный, был отзывчивый. он был так близко, что тэхён видела каждый волосок в его брови, каждую родинку на шее. он вжимался в её губы своими, влажными и мягкими, подставлял под рваные поцелуи румяные щёки и цеплялся пальцами за плечи, крепко прижимая к себе. потому что чонгук был открытым и искренним. и теперь он, вот такой тёплый и бесконечно родной, с заразительной кроличьей улыбкой, громким гиковским смехом и маленькими морщинками в уголках глаз заставляет девушку чувствовать вязкую неуверенность. а вдруг передумает? вдруг он… жалеет? думает, что поспешил, но не знает, как об этом сказать, чтобы не обидеть? тэхён всё-таки девушка, а чонгук долгое время был твёрдо уверен в своей ориентации. вдруг он… никому и в голову не может прийти, что ким тэхён чего-то боится, но вот чонгук здесь. в её квартире, комнате. в который раз за эту неделю. сидит, расставив свои чёртовы ноги с такими круглыми смуглыми коленями. сидит, говорит что-то своими невероятными губами, когда тэхён даже не слышит его. накручивает на палец длинную белую прядь и смотрит на девушку прямо и мягко. — …я очень об этом жалею, — заканчивает чонгук, врываясь в тэхёновы уши, и, боже, о чём ты только что говорил? в комнате повисает тишина. парень коротко улыбается самым уголком рта и тихо вздыхает. — говорю, что на самом деле очень жалею, что поступил именно на инженерный, — внутри становится гадко. чонгук увидел, что тэхён прослушала. но парень только улыбается и моргает так снисходительно и понимающе, что хочется закрыть лицо руками и попросить прощение. — как думаешь, ещё не поздно уйти? — ты на первом курсе, крольчонок, и если ты действительно чувствуешь, что эта специальность не для тебя, то не стоит себя мучить, — как-то рассеянно отвечает тэхён и касается кончиками пальцев чужой руки. чонгук с готовностью переплетает их пальцы и тянет слегка опешившую девушку на себя, вынуждая подняться. — ты права, но это так сложно, — он утыкается лицом в её тёплый живот, трётся носом, обнимает за ноги, сцепливая ладони под коленями, и тэхён кажется, что сам чонгук совершенно не загоняется по поводу их отношений. — сложно решиться, хотя я точно знаю, что не собираюсь работать по своей специальности. девушка зарывается ладонью в его блондинистые волосы и начинает ласково массировать кожу головы. чонгук довольно прижимается щекой к её напрягшемуся животу и прикрывает глаза, позволяя тэхён гладить белые прядки и пропускать их сквозь пальцы. — я могу узнать у намджуна что к чему. он часто зависает в деканате и знает все эти нюансы с переводом на другой факультет или универ. если ты хочешь, конечно. — было бы здорово, — чонгук слабо улыбается, когда девушка отстраняется от него, опускаясь прямо на колени. чтобы их лица были на одном уровне, чтобы глаза в глаза. — спасибо, нуна. тэхён не отвечает. только тянется медленно к его мягким, чуть приоткрытым розовым губам, будто до сих пор не верит, что может так спокойно их касаться и целовать, но чонгук не даёт ей с концами увязнуть в своих мыслях. сжимает её горячие щёки в ладонях и накрывает потрескавшиеся губы своими. с тихим судорожным вздохом сталкивается с чужим мокрым языком. тэхён говорит: — ты мне очень нравишься, крольчонок. и что-то в чонгуке надрывается от этого хриплого голоса, сквозящего какими-то тоскливыми нотками. заставляет хмуриться прямо в поцелуй. потому что тэхён, эта взбалмошная и своенравная тэхён, со своими обезоруживающими квадратными улыбками, тупыми подкатами и крепкими сигаретами в стариковских портсигарах не должна звучать так. так робко и так неуверенно. так неправильно и так на себя непохоже. её большие карие глаза такие красные, как будто она вот-вот расплачется. чонгук ведёт слегка липкими от волнения подушечками пальцев по её лицу, обводит успокаивающе широкие тёмные брови в разлёт, ярко выраженные острые скулы и плавный контур подбородка. тэхён прикрывает глаза, вздыхает и прижимается губами к тыльной стороне чужой вспотевшей ладони, отчего парень почти давится воздухом, вставшим поперёк горла. — так сильно нравишься, — с хрипом и паузами, сквозь зубы, потому что хочется сказать совершенно другое. а потом девушка просто валит не сопротивляющегося и растерянного чонгука на спину и устраивается головой у него на груди. собственное сердце громко грохочет, отбивая нечёткий ритм о внутреннюю сторону рёбер, губы распухли и раскраснелись и теперь приятно покалывают и саднят, напоминая о мягкости и податливости чужого рта, к которому снова хочется нестерпимо прижаться и долго-долго целовать, а ладони уже привычно забираются под домашнюю футболку чонгука и по-свойски устраиваются на его мягких боках. — это взаимно, нуна. тэхён довольно жмурится, когда чувствует, как парень зарывается носом в её растрёпанную макушку, пахнущую травами и мёдом и начинает аккуратно массировать кончиками пальцев расслабленные мышцы шеи. девушка сильнее притирается к его груди щекой и выдыхает шумно, едва ли не урча. — мой сладкий крольчонок. чонгук возмущённо щипает воркующую тэхён за бок, но та только дёргается, пришибленно ржёт, давится вдохом, тихо хрюкает и кусает его прямо сквозь футболку за сосок, так удачно подвернувшийся перед самым лицом. крепко сжимает челюсти и специально обильно смачивает слюной стремительно твердеющую горошину. о том, как её потом довольно грубо скидывают на пол, а после обиженно закрываются в ванной комнате, девушка предпочитает не думать, зато счастливо и придурковато лыбится, когда вспоминает чужой слишком явный стояк и тихий пришибленный писк. — да ладно тебе стесняться, гук-и, — тэхён скребётся в закрытую дверь и вжимается в неё горячим лбом. — вот у тебя чувствительные соски, да? а я вообще люблю мастурбировать под твои голосовые в католке. — и как это связано? — жалобно выдавливает из себя чонгук. и голос его звучит приглушённо и стыдливо. — хотела тебя поддержать, — девушка снова царапает ногтями дверь и замирает вся, когда слышит за ней подозрительное шуршание. будто чонгук раздевается. в её ванной комнате. чтобы остаться голым. наверняка именно для этого, потому что для чего же ещё? богатая фантазия, как назло начинает подкидывать ей картинки с обнажённым парнем, прямо перед закрытыми веками, одну за одной. тэхён цепляется в ручку намертво и дёргает со всей дури. — крольчонок, не смей дрочить в моей ванной. ты меня слышишь? — у тебя есть банановая смазка с охлаждающим эффектом?! — чонгук так удивлённо вскрикивает, что девушку, как кипятком ошпаривает. она слышит щелчок открываемой крышки, чувствует химозный запах банана с ментолом и бледнеет. — и ты говоришь мне не дрочить, ким тэхён? да тут сам бог велел! у тэхён челюсти сжимаются так, что вена на виске уже даже не пульсирует, она бьёт, отбивает чечётку. — чонгук, может договоримся? — парень фыркает и тихо шипит, подбрасывая вверх бёдра, когда прохладная смазка капает на розовую головку, смешиваясь с предэякулятом. — чонгук, ты же понимаешь, что после тебе придётся оттуда выйти? — девушка говорит быстро и грузно опускается прямо на задницу, вжимаясь спиной в твёрдую поверхность двери, всё ещё, кажется, не веря, что её парень, её стеснительный крольчонок совершенно не слушается и собирается дрочить. ну, как собирается. уже, вроде как начал. ещё полчаса назад она переживала об их отношениях, загонялась и изводилась, а уже сейчас слушает потяжелевшее дыхание чонгука за закрытой дверью и его нарастающие робкие стоны. а чонгуку… чонгуку правда было стыдно перед тэхён. было жарко и душно. спонтанно. он всегда был особо чувствительным и быстро возбуждался от лёгкого петтинга и глубоких поцелуев. вот только за эту неделю у них с тэхён дошло разве что до откровенных обжиманий и то, потому что девушка вцепилась в него, как клещ и не отпустила, пока он позорно не кончил прямо в штаны и с её рукой на члене. тэхён выдоила из него всю сперму и улыбалась потом так стрёмно и довольно одновременно, что чонгуку ещё несколько дней не по себе было. и вот теперь он здесь. теперь он дрочит, не помня себя и перестав стесняться. задыхается, замедляется, проводит пальцем по скользкой головке, размазывая обильно выступившую естественную смазку и банановую, постанывает, и не может оторвать поплывшего взгляда от закрытой двери, за которой, судя по тяжёлому дыханию, всё ещё была тэхён, которая под чужие чувственные стоны судорожно избавляется от собственных домашних шорт и стаскивает их с напряжённых бёдер, активно двигая ногами и отшвыривая их куда-то в темноту коридора. — крольчонок, что мы делаем? — голос срывается, дрожащие пальцы гладят поверх намокшей ткани нижнего белья, массируют по кругу, а длинные ногти надавливают прямо между влажными складками. тэхён надрывно подвывает и бьётся затылком о дверь. — чонгук-а… чонгук крупно вздрагивает и сдавливает пальцы под головкой. — тэ, ты?.. — блять, сука, как же охуенно… блять, блять… парня и так словно током бьёт от малейшего прикосновения, так ещё и чёртова тактильность обостряется до предела после того, как он понимает, что тэхён тоже ласкает себя прямо сейчас. блять, какой пиздец, как же это стыдно, и как горячо, как завораживающе, как ему в голову вообще пришло совершить подобную дичь, когда за дверью тэхён. тэхён, которая через секунду хрипло и низко стонет. так низко, что у чонгука волосы на руках дыбом встают и дрожь прокатывается до самого копчика. он снова начинает дрочить себе быстро и рвано, размазывая смазку по головке и спускаясь ниже к самому основанию. выдавливает подрагивающими пальцами прохладную смазку прямо на мошонку и отбрасывает на половину использованную бутылочку в раковину. — нуна?.. тэхён мычит и жадно слизывает испарину над верхней губой, забираясь под мокрую ткань нижнего белья и плавно поглаживая подушечками между половых губ. — да, чонгук-а?.. девушка аккуратно царапает длинным ногтём чувствительную горошину клитора, потирает легонько и тихо всхлипывает, зажмуриваясь и низко мыча. — я собираюсь засунуть в себя пальцы, — чонгук как-то нервно усмехается и опирается о раковину, прогибаясь в спине и выпячивая задницу. он принципиально решает не смотреть на собственное отражение в слегка запотевшем зеркале, потому что неловко, потому что стыдно. потому что совершенно дурные чёрные глаза, рваный влажный румянец и потные белые волосы, прилипшие к щекам выглядят пиздец как возбуждающе и необычно. чонгук не считает себя каким-то супер красивым и сексуальным, но чёрт, сейчас он выглядит именно так. он выглядит горячо. он выглядит так, будто его долго и со вкусом ебали. — ох… — тэхён дёргается и жмурится, начиная интенсивнее оглаживать мокрые складки и аккуратно проникать внутрь. — блять. вау… окей… — девушка криво усмехается и откидывает голову назад. кровь в ушах грохочет так, что она едва ли слышит собственный севший от возбуждения голос. от яркой и блядски живой картинки ласкающего себя чонгука становится плохо. чонгука, который насаживается на её пальцы. насаживается на её язык и сжимается, плотно и горячо обхватывая своими влажными стенками. ёб твою мать. — тебе мало того, что есть сейчас, крольчонок? — тэхён глубоко вздыхает и укладывает ладонь себе на грудь. — ты ждёшь моего одобрения, как хороший мальчик? и чонгук, вспотевший, растрёпанный, взбудораженный чонгук, вскидывает шальной взгляд на собственное отражение. капельки пота скатываются по его кроваво-румяным щекам, капают с подбородка, с кончиков волос и носа прямо на пол и всё, что он может сделать — это послушно и надрывно промычать, мягко погружаясь внутрь дырки одними подушечками. — ты… так т-тебе не противно? кажется тэхён натурально давится. возмущением или стоном — не понятно. но она даже ласкать себя перестаёт, когда слышит этот срывающийся на короткие вздохи нежный голос полный неуверенности и робости. — блять, чонгук, — девушка снова начинает активно двигать пальцами, а второй рукой сжимает затвердевший сосок. — мне как-то приснилось, что ты скачешь на моём лице. — она усмехается, потому что чонгук по ту сторону двери тонко всхлипывает после её слов и начинает… сука. он начинает хныкать. тэхён сильнее двигает рукой, задевая чувствительную плоть ногтями, и от этих вспышек мимолетной боли, от сочного хлюпанья чужой смазки и собственной, от яркого запаха банана, естественного аромата тела и мускуса становится до опизденения хорошо. — как ты думаешь, мне противно, чонгук? разве ты не слышишь, как я хочу тебя? — нуна… — давай, крольчонок. мне нужно, чтобы ты начал ласкать себя чуточку быстрее. и добавь ещё два пальца. ты же трахаешь себя одним, чонгук? парень утвердительно кивает, встряхивая влажными волосами, но быстро вспоминает, что тэхён его не видит. — д-да… да, нуна. да. — тогда… — девушка тяжело вздыхает и охает, сжимаясь вокруг собственных пальцев. она сдувает с лица тёмную потную прядь и одобрительно мычит на одной низкой ноте, когда слышит звонкий вскрик чонгука и громкое чавканье, с которым входит его палец, как она надеется, в мокрую и достаточно растянутую дырку. хотела бы она посмотреть на неё, такую маленькую и старательную, сжать его ягодицы в ладонях и раскрыть для себя. для своего языка и своих пальцев. — ох, детка… сможешь сделать это для меня? от хриплого «детка» чонгуку совсем хуёво становится. ну, как так-то блять? как так? грёбаная ким тэхён. его ноги подгибаются, член чувствительной головкой трётся об низ живота и пачкает напрягшийся пресс смазкой, а во рту так сухо, так блядски сухо. как в ёбаной сахаре. язык у него тоже, кажется, сухой, когда он пытается слизать соль с верхней губы и чёрт, убейте его, если это будет не самый яркий оргазм в его жизни. — да, тэ, — выдыхает он после нескольких секунд передышки и загоняет в себя по самые костяшки ещё два пальца. тэхён довольно мычит и её бёдра напряжённо дёргаются, а мышцы внутри начинают стремительно сокращаться. — моя умница, вот так… — девушка двигает рукой особенно резко, и всё тело сладко содрогается, а низ живота охватывает томительный жар и истома. она сводит вместе бёдра, чувствуя, как мышцы жадно обхватывают пальцы и не выпускают, а ладонь обильно мокнет. — мне нужно слышать, крольчонок… — тэхён вздыхает и зарывается дрожащими пальцами в спутанные влажные пряди, всё ещё продолжая плавно покачивать бёдрами и сжиматься. — трахай себя так, чтобы я слышала. давай, чонгук. и парень трахает, а тэхён растворяется в этих звуках, в этих звонких и отчаянных стонах, в хлюпанье смазки и в раскалённом запахе удовольствия и секса. сама стонет хрипло и сдавленно, жмурясь и тяжело дыша, будто бежала чёртову стометровку. и, блять, она не знает сколько прошло времени, может сейчас уже глубокая ночь или раннее утро, но когда дверь позади с тихим щелчком открывается, она только чудом не заваливается назад, оказываясь прижатой к горячей и потной груди. чонгук дышит ей прямо в затылок, сжимает крепко одной рукой за шею и мелко-мелко трясётся, подрагивая всем телом. тэхён тут же суетливо разворачивается, игнорируя вялое возмущение и сопротивление парня и оказывается к нему лицом, начиная жадно разглядывать чужое обнажённое тело и лужицу спермы прямо между порозовевших и блестящих от пота и смазки бёдер. чонгук даже не потрудился толком прикрыться, поэтому и сидит сейчас с голой задницей на плитке, приводя в норму зашедшееся дыхание и совершенно, кажется, не стесняясь. он даже умудряется лукаво усмехнуться и фыркнуть, распрямив широкие плечи и откинув назад длинные белые волосы. — вау, — задушенно мямлит тэхён, и иначе как вязким, парень её голос назвать не может. её взгляд по-прежнему тёмный, горящий, подёрнут дымкой поутихшего возбуждения, тлеющегося где-то внизу живота. она тянется завороженно к расслабленно сидящему чонгуку, что наблюдает за ней из-под ресниц, и вжимается дрожащими губами куда-то в его челюсть. руки так и норовят соскользнуть ниже, огладить ладонями вздымающуюся крепкую грудь, подтянутый пресс и сжать в пальцах пунцовую головку, из которой всё ещё тонкой струйкой вытекает сперма. но чонгук укладывает ладонь на её талию, перетаскивает несопротивляющуюся девушку к себе на колени, затягивает в неторопливый ленивый поцелуй и… — тэхён, слушай, я буквально на пять минут. я тут флешку с курсовой по сметному делу забыл и… ой, а что это у вас так темно? хоть глаз выколи, ей-богу… что там ещё бубнит намджун тэхён не слышит. она видит перед собой только испуганное лицо чонгука, с которого вся томная сучья спесь сошла так быстро, будто её и вовсе не было. и пока брат шуршит чем-то в коридоре, девушка сползает с чужих бёдер, заталкивает своего побледневшего крольчонка обратно в ванную и захлопывает прямо перед его носом дверь. — намджун, ты, блять, совсем охуел?

***

— я всё ещё не понимаю, что чонгук в тебе нашёл, но если ты с ним просто развлекаешься… тэхён вскидывает ладонь вверх и кривит уголки губ, и это, совсем не похоже на улыбку, скорее на предупреждающий оскал. как же удачно крольчонок решил сходить за своим банановым молоком в соседний кафетерий и, сам того не зная, оставил её на съедение собственному братцу. — мои отношения с чонгуком тебя ебать не должны в принципе, чувак. намджун вот к нему почему-то не приёбывается, даже с практическими помогает и домашней едой подкармливает, а ты, сука, меня уже просто затра… — о, хосок-и хён, — тэхён с громким клацаньем закрывает рот и с неприкрытым неудовольствием наблюдает за ухмыльнувшимся хосоком, давящим глумливую лыбу, а через секунду уже ярко и солнечно улыбнувшемуся. невероятные, блять, преображения. девушка морщится. — пообедаешь с нами? сейчас хёны нуны подтянутся. — как-нибудь в другой раз, чонгук-и. парень понуро кивает, явно не теряющий надежды помирить между собой брата и тэхён, но молчаливо соглашается с предложением сгонять куда-нибудь всеми вместе в центр. — вы опять поругались, пока меня не было? — мне лучше спиздеть, чтобы ты не расстраивался или?.. — девушка заискивающе целует нахмурившегося чонгука в подбородок и мягко касается его опущенного вниз уголка рта. игнорирует скривившегося напротив них чимина. — тэ… — ладно, я обещаю тебе, что в следующий раз постараюсь с ним не конфликтовать, но и он должен прекратить меня провоцировать. — справедливости ради, хочу сказать, что иногда хосок цепляется к ней просто потому что может, — неожиданно подаёт голос намджун, гоняющий по тарелке несчастный горошек. чимин согласно кивает. — кстати да. чонгук вздыхает и швыряет недопитую бутылочку с банановым молоком в раскрытый рюкзак. — я обязательно поговорю с ним об этом. да, он мой брат, но я не хочу, чтобы из-за каких-то его тараканов доставалось моей девушке. чонгук поворачивает голову к притихшей и смущённой тэхён и ласково прижимается губами к её виску. звуки рвотных позывов от чимина так же успешно игнорируются.

***

— мне кажется, я стал чувствовать себя более раскованно. тэхён любопытно мычит и смотрит на разлёгшегося на кровати парня поверх ноутбука. — и в чём это выражается? чонгук прижимается щекой к подушке, так что та забавно сплющивается, а губы оттопыриваются и вздыхает. — ну, я перестал загоняться, перестал зацикливаться, а правильно ли я делаю. особенно в интимном плане. мне было тяжело открыться своему первому и единственному партнёру, даже несмотря на то, что мы оба были парнями, а тут ты. девушка. тэхён смотрит на гладкие красные щёки, на расслабленное любимое лицо и глубоко вдыхает. — тебя это отталкивало? — чонгук удивлённо косится на нахмурившуюся и напрягшуюся девушку и приоткрывает рот. — наверняка я очень напрягала тебя вначале. — ну… эм, — парень неловко улыбается и отводит задумчивый взгляд в сторону. — не без этого, конечно. но скорее меня пугал твой напор. хотя это же меня к тебе и притягивало. так что вряд ли у меня вообще был шанс тебе противостоять. тэхён сводит тёмные густые брови к переносице. — звучит так, будто я тебя в итоге заставила. чонгук возмущённо вскидывается и недовольно пыхтит, пытаясь перевернуться. — конечно, нет. ты начала мне нравиться. ты и твой ебанутый характер. последнее парень добавляет уже чисто из вредности, и когда тэхён забирается к нему на кровать, с жуткой улыбкой хватаясь за щиколотки, становится не до смеха. — нуна? и это последнее, что говорит чонгук, когда его вдавливают в ворох подушек, так что он и пискнуть не успевает. только разве что забарахтаться в попытке освободиться и отцепить от себя чужие загребущие руки. — задавишь, — полузадушено верещит парень, когда тэхён сгребает его в охапку, зажимая в крепких объятиях, и целует в призывно оттопыренные надутые губы. несколько раз прижимается, чтобы потом заострить особое внимание на румяных щеках, звонко чмокает в нос и в подбородок, за который тут же не сдержанно кусает, оставляя влажный след от слюны, и хрипло смеётся, заслышав смущённо-возмущённое пыхтение прильнувшего ближе чонгука, а после устраивает ладони на его тазовых костях, осторожно потянув домашние шорты вместе с боксерами вниз. девушка делает это аккуратно, следит за чужой реакцией, готовая в любой момент остановиться, но чонгук и в этот раз удивляет, когда приподнимается на локтях и торопливо стягивает через голову футболку. — крольчонок? тэхён напряжённо замирает, разглядывая такого же замершего парня под собой. только чонгук ещё и краснеет, покрываясь розовыми пятнами до самой груди, и смущённо прокашливается, самостоятельно снимая с себя оставшуюся одежду. кажется, девушка такими темпами скоро хлопнется в обморок. — подожди, ты сейчас серьёзно? — да, — чонгук тяжело вздыхает и взволнованно замолкает, поджимая губы и робко поглядывая из-под разметавшихся волос. он шире расставляет ноги в стороны и сгибает их в коленях. и, чёрт, тэхён чувствует, как её натурально начинает трясти. её сладкий крольчонок. — я бы хотел заняться с тобой сексом.

***

— ну, привет, красавица, — тэхён плотоядно улыбается, только слюной, наверное не капает и жёстко хватает ёрзающего чонгука за бёдра, почти вплотную притягивая к своему лицу. ох, эти бёдра. эти блядские, сводящие с ума бёдра. такие гладкие, упругие, смуглые. тэхён хотела бы умереть между ними, но она только вжимается жадно носом в правую ягодицу, касается кончиками пальцев собственной намокшей промежности и тихо-тихо скулит, закатывая глаза от удовольствия. — вот мы и встретились. чонгуку хочется съязвить, потому что воркующая с его задницей девушка, как бомба замедленного действия для его вставшего члена, но успевает только дёрнуться, вильнуть бёдрами в сторону и подавиться воздухом, когда тэхён размашисто лижет его копчик и грубовато раздвигает мягкие ягодицы в стороны, открывая себе вид на маленькую розовую дырку. она так и подвисает, не обращая внимание на протестующе всхлипнувшего парня, стыдливо зарывшегося лицом в подушку, на то, как он начал елозить и тереться головкой подрагивающего члена по постели и на его напряжённую спину со сведёнными лопатками. она просто не в силах оторваться. не в силах вообще куда угодно взгляд перевести. — наверное в прошлой жизни я спасла планету. тэхён сухо сглатывает, смачивает языком потрескавшиеся губы и когда чонгук уже в третий раз пинает её пяткой куда-то в бедро, то с громким и довольным стоном присасывается к его сжавшейся дырке, сразу же упрямо проталкиваясь внутрь и сводя сопротивление тугих мышц на нет. кажется, чонгук в этот момент срывает голос. он вскрикивает, дёргается, сжимается, тянется трясущейся рукой назад, и зарывается пальцами в волосы девушки, почти вжимая её лицо в свою задницу. и, блять, её язык, он был там, где нужно. глубоко, ритмично, правильно. тэхён двигает им без остановок, отрывисто. проникает на всю длину, а потом… потом она вдруг отпускает его левую ягодицу, порозовевшую, липкую от пота, с тёмными пятнышками и вмятинами от вдавливающих пальцев, и обхватывает скользкий член, начиная быстро и жёстко дрочить. как потом в нём оказываются три пальца, чонгук не помнит, зато чувствует, как плотно обхватывают его мышцы эти самые пальцы. он двигается им навстречу, сходя с ума от этого трения внутри себя, желая больше, больше и быстрее, и когда тэхён проникает вглубь ещё сильнее, упираясь подушечками прямо в простату, его прошибает до затмевающих сознание вспышек в голове, бёдра рвано дёргаются, а колени отказываются держать. он распластывается на животе, с трудом отклячивая задницу, чтобы тэхён было удобнее двигаться. у него снова стоит, только от того, что девушка трахает его своими пальцами, как она погружается внутрь, вытаскивает с мокрым хлюпом, чтобы обильно сплюнуть прямо на сокращающуюся дырку и опять входит до самых костяшек. чонгук настолько теряется в пространстве от слепящего оргазма, от собственного звонкого голоса и чужого, хриплого и бархатного, что рухнувшую на него тэхён, почти не замечает. только приятную тяжесть её горячего тела, её скользкие от смазки и слюны руки и тёплые губы прижавшиеся к правой ягодице. она вжимается в неё липкой щекой и жмурится, облизывая губы и судорожно вздыхая. — ебануться, — чонгук фыркает и больше никак не реагирует. — я трахнула тебя языком и пальцами. — тэхён будто сама не верит в то, что говорит. — ебануться. парень на ощупь находит её закудрявившуюся чёрную макушку и зарывается в неё пальцами. — да, ты это сделала, а теперь отлипнись от моей задницы, будь добра. — твоя задница, крольчонок, теперь моя. чонгук предпочитает не спорить. особенно когда крепкие зубы тэхён смыкаются на одной из мягких половинок. не его так не его. не очень-то и хотелось.