Сладость ревности

      Стояла неплохая погода. Весеннее солнце палило в окна яркими лучами, освещая комнаты домов и столики здешних кафе, радуя своим появлением и даруя хорошее настроение на весь день. К сожалению, это не относилось к Фэн Синю, что встал чуть ли не с первыми петухами, чтобы снова не опоздать на пары. В конце концов, он уже на четвертом курсе и пора остепениться, становясь более собранным и пунктуальным человеком в обществе таких же людей.       С утра никакой кусок в горло не лез и единственное, что он хотел бы сейчас пустить по своему горлу, так это один стаканчик горячего черного кофе, что каждый день давал хоть немного бодрости, делая студента менее похожим на зомби. Однако то, что он успел выпить — была сомнительная вода из-под крана.       Множественные проекты, на которые Фэн Синь тратил большую часть своего свободного времени, а также ночное время, хоть и были довольно успешно выполненными — многие даже были просмотрены на некоторых конференциях преподавателей, которые собирались, чтобы рассказать о лучших работах своих студентов — но они выматывали юношу невероятно сильно. Но ничего нельзя было поделать, разве что прикупить еще больше банок с энергетиком в ближайшем дешёвом магазине, который, слава богам, работал круглосуточно.       Фэн Синь до сих пор не понимал, как его угораздило поступить на архитектора. В старшей школе его ничего не интересовало, он не знал, чем бы хотел заниматься всю свою оставшуюся жизнь. Но он наверняка не желал душить себя в офисе, который походил на огромный улей. Родители тоже не настаивали на чем-то своем. Поэтому, он выбрал тот же университет, куда пошли и его друзья. А друзья у него были творческие ребята.       Се Лянь, что учился на редактора, был прекрасным другом. Он еще в школе был популярен, всегда помогал и никогда не отвечал на грубость грубостью. Был лучшим по успеваемости, все его любили и уважали. Даже придя в университет, он не сбавил обороты и прилагал все усилия и в учебе, и в любой активности. За спиной он умудрился получить прозвище «Принц», смысл которого он так и не смог до конца понять. Конечно, не обошлось и без некоторых неприязней, мол, так называемый «Принц» слишком уж похож на принцессу, да и вообще, он наверняка прячет под милой улыбочкой что-то лицемерное. Но таких шутников быстро поставил на место один невероятно ужасающий третьекурсник с художественного факультета.       Хуа Чэн был еще тем мутным типом, даже спустя несколько лет знакомства о нем было трудно что-либо сказать. Он был словно трудный подросток, что постоянно задирал других, порой даже задевая своими словами за живое. На язык был остер и никогда не уважал старших, кроме своего гэгэ. По каким-то причинам, которые известны только этой парочке, Хуа Чэн отдавал всего себя лишь Се Ляню, он делал абсолютно все, чтобы его заметил принц всея университета. Однако сам Се Лянь был слишком наивен в плане своих чувств, и Сань Лану пришлось добиваться его взаимности долго, но все-таки он в этом преуспел.       Еще был гиперактивный Ши Цинсюань со своим «другом» Хэ-сюном, который по видимому, воспринимал своими друзьями исключительно еду, без которой его никто за все годы обучения не видел. Эта странная парочка была полностью противоположна друг другу. Цинсюань был ярким и эмоциональным, он любил общаться и быть в центре внимания, прилагая как можно больше усилий, в то время как мрачный Хэ Сюань никогда не хотел с кем-то иметь дело. Но почему-то давал юному Ши таскать себя повсюду. Хотя, он и на край света бы пошел ради пачки вкусного кокосового печенья или свежих с пылу с жару пельменей с курицей.       А еще был Му Цин, который тоже хорошо общался с Се Лянем. И у которого с Фэн Синем были особые отношения. Хоть они и составляли троицу близких друзей, но Се Лянь действовал как настоящий катализатор, что не давал спуску спорам и дракам двух недо-друзей, недо-врагов. Каждый день они не могли обходиться без ругани и ссор, что постепенно могли перейти в рукоприкладство.       Они были вместе еще с младших классов, когда драк и разрушений школьного имущества было больше, когда ни один обед в столовой не происходил без перекидываний разными продуктами, на что кухарка постоянно брюзжала, давая каждому по голове своей большой плошкой, а Се Ляню вкусную конфету. Хоть и в разногласиях, но они всегда были вместе, поддерживая их наивного и недалекого от чужих чувств, а так же невинного во всех смыслах друга. Однако с новым, приобретенным сталкером, они ничего не смогли поделать. Да и сам Се Лянь был, похоже, не против, что к нему прилип столь подозрительный кадр. После соединения странных, но дополняющих друг друга голубков, они с Му Цином стали меньше общаться.       Спустя столько лет Му Цин не поменялся ни на йоту. Все такие же раскосые глаза, что периодически закатывались от любого сказанного слова. Вечно недовольное подозрительное лицо, выражающее презрение и нежелание находится где-либо. Густые и длинные волосы цвета серебра. Они стали настолько длинными, что их всегда приходится закалывать в высокий хвост. Но Му Цин скорее себе руки оторвет, чем тронет ножницами хоть миллиметр прекрасных локонов. Они были гладкими и шелковистыми, сразу видно, что о них заботятся. За прошедшие годы Му Цин так и не стал коммуникабельным. Он мог разговаривать с кем угодно и как угодно, он не страдал комплексами или же неуверенностью в себе, у него просто отсутствовало желание общаться. В этом они были похожи с Хэ Сюанем.       Так же неизменным оставались их бесконечные терки и недопонимание. Фэн Синь слишком быстро загорался, он был вспыльчивым, и завести его было проще, чем отнять у ребенка леденец, и стоило Му Цину снова закатить свои блядские глаза, как бомба замедленного действия взрывалась, предоставляя волю своему хозяину действовать уже кулаками. А Му Цин только подливал масло в огонь, не уступая по силе своему противнику.       И сейчас, уже подходя к кабинету, где первой парой должна пройти философия — которая нахрен никому не сдалась в университете искусств — Фэн Синь молился всем существующим богам, чтобы его отвратительное настроение не спустилось еще ниже благодаря этой сероволосой суке. Несмотря на то, что Му Цин учился на дизайнера, некоторые предметы им ставили вместе — без Се Ляня! — и поэтому, им приходилось терпеть все проклятые полтора часа, даже если они сидят в разных концах кабинета.       Войдя в аудиторию, будущий архитектор начал рассматривать все свободные места, что были доступны. Он прошелся взглядом сразу по рядам, которые находились в центре. Никакая сила не заставит его сесть на первый ряд, на который взгляд профессора направлен больше всего времени, а спать хотелось очень, повезет, если на последних рядах для него будет свободное местечко, чтобы заполнить просраные часы сна и покоя. Под нудные и монотонные речи профессора Цзяна, засыпается слишком уж хорошо.       Как вдруг, в поле его зрения возник тот, кого он планировал сегодня, как минимум избегать. Му Цин сидел прямо в центральном ряду, подперев рукой белоснежную и мягкую на вид щеку. Его глаза смотрели в одну точку, а взгляд был отстраненным и вдумчивым, но в то же время уставшим. Как будто почувствовав, что на него смотрят, сероволосый перевел взгляд в направление Фэн Синя, тут же становясь хмурым и раздражительным. Цокнув языком так, что было слышно на расстоянии и, закатив глаза, он резко повернул голову в другую сторону, так и говоря, что он даже видеть не хочет вспыльчивого придурка. От такого поведения, в Фэн Сине уже вскипала кровь, а кулаки начинали непрерывно чесаться. Но поборов себя и, посчитав до десяти, он решил проигнорировать очередной выпад со стороны этой стервозы, и побрел к непримечательному местечку, куда взор профессора упадет максимум раза три.       Сняв сумку с крепкого плеча, Фэн Синь опустил свою пятую точку на жесткий, обшарпанный стул, все еще сражаясь со своим отключающимся организмом не впадать в нирвану до отметки своей фамилии преподавателем, который еще не соизволил появиться. Однако весь сон сошел на нет, как только он увидел, как к Му Цину — этому черствому, предпочитающему одиночество и плюющему на всех остальных человеку — подсел такой типчик как Ми СюйБи.       Ми СюйБи был из параллельного потока, что вместе с ними ходил на философию. Конечно, он был довольно привлекательной внешности, многие девчонки хотели с ним встречаться. Подтянутая крепкая фигура, строгие черты лица и хитрая улыбка, с которой он не расставался ни на минуту. Все это совмещалось в одном единственном человеке, не считая его настойчивой харизмы.       Несмотря на большое количество поклонников, он не раз пытался подкатывать к Му Цину, все время, получая лишь от ворот по ворот в свой адрес. Однако, поскольку был старше, он пользовался этим положением, как мог, испытывая терпение сероволосого — пока неудачно. Фэн Синю ничуть не было жалко этого парня.       Во-первых, Ми СюйБи хоть и был красавчиком, но славился в университете не самыми лучшими достижениями. Декан не раз уже ставил его на учет из-за вандализма и всяких непонятных разборок, к тому же, ходят слухи, что вне университета, он занимается незаконными вещами, о которых лучше не знать. Да и здесь у него репутация не лучше. Травля, порча имущества, шантаж, во всем этом неоднократно ловили Ми СюйБи, грозя отчислением. Даже их с Му Цином стычки не были столь критичны. Но по каким-то волшебным причинам, он вышел сухим из воды, отделавшись лишь пропуском учебного года. Так что, если они и учатся на одном курсе, он является шисюном практически для всего потока, и многие его побаиваются и обходят стороной.       Во-вторых, этот тип до того мутный, что даже переплюнул Хуа Чэна с его замашками сталкера. Сам Фэн Синь не хотел, чтобы Му Цин связывался с ним. Все-таки за прошедшие годы он привязался к этой противной выскочке, порой беспокоясь за его шкуру.       А в третьих, Фэн Синь никогда не признает этого — даже самому себе — но при виде того, как к такому красивому и загадочному человеку пытается найти ключик такой хмырь, как Ми СюйБи (а эта сероволосая бестия еще и отвечает ему, без энтузиазма, но нормально) заставляет внутри юноши что-то дергаться, словно от пролитого на кожу кипятка, или неприятного покалывания. Приблизительно в сердце.       И даже сегодня, вместо того, чтобы послать этого ублюдка куда подальше, Му Цин спокойно выслушивает все лестные комплименты в свою сторону и даже дает возможность сесть своему шисюну рядом, переходя с насиженного места — уступая. От этого на душе Фэн Синю становилось тревожно.       Нет бы сейчас сладко спать, пока преподаватель Цзян, наконец пришедший, закончивший отмечать всех присутствующих и приступивший к очередной нудной лекции о мире и его смысле, теперь все мысли парня были заняты милой беседой этих двоих, что была похожа на воркование двух влюбленных голубков. Это вызывало расстройство.       Всю пару Фэн Синь был на взводе. Его не покидала мысль, что Ми СюйБи что-то надумал и эта идея явно включала в себя нечто непотребное в сторону Му Цина. Он, конечно, не из тех людей, которые были начеку двадцать четыре на семь, как КОЕ-КТО, но именно этот вандал не вызывал и каплю доверия.       С горем пополам, но пара закончилась, и значительное количество студентов мигом подорвались, наверняка, чтобы занять места в столовой. Надо же заполнить пустоту, что пребывала внутри еще с раннего утра. Но Фэн Синь не был одним из них. Вместо этого, он почти побежал за Му Цином, что вышел из аудитории немного раньше него самого.       Когда он, наконец, добрался до своей цели в полном людей коридоре, то неожиданно для себя, резко схватил того за локоть. Му Цин сразу же повернулся к самоубийце, что посмел нарушить его супер личное пространство, но увидев Фэн Синя, которому в лицо прописали въебыча серебристые длинные патлы, скривил лицо, словно он съел не меньше двух лимонов и, стремительно выдернув руку, обратился не самым приятным, но обычным для них образом:       — Че надо?       Фэн Синь не стал заморачиваться с оправданиями и заявил:       — Надо поговорить.       Произнес он эти слова настолько серьезно и одновременно нервозно, что Му Цин чуть напрягся, но через секунду уже закатывал свои раскосые глаза:       — Что же? Неужели ты все-таки понял, что архитектор — это не твое и решил убрат… Эй!       Фэн Синь не дал окончательно вырваться едким словам из грязного рта, а насильно повел Му Цина в сторону, подальше от потока студентов, что все прибывали и прибывали. Благо, из-за эффекта внезапности, ему позволили это сделать.       — Что от тебя хотел Ми СюйБи?       От услышанного вопроса, Му Цин скрестил на груди руки и вновь закатил глаза:       — Твое какое дело? Я не собираюсь рассказывать об этом.       — Пойми, он не тот тип, с которым стоит общаться.       На красивом лице сероволосого появилось недоумение, а левая аккуратная бровь взметнулась вверх.       — А с кем стоит? С тобой? Вот уж нет, ты не вправе указывать мне, с кем общаться.       Когда дело доходит до разговоров, Му Цин становится еще больше упрямым, до этого невыносимого идиота невозможно достучаться. Выпустив из груди тяжелый вздох, Фэн Синь совершил вторую попытку:       — Послушай, с ним опасно иметь какое-либо дело. Ты же прекрасно это понимаешь, так почему…       — Я ничего больше не хочу слышать! Мне не важно, кто и что о нем говорят. Сюй-шисюн мне ничего не сделал и плохого не сказал, так почему я должен его избегать как какая-то трусливая мышь?       Фэн Синь наконец-то разозлился. Прекрасно, теперь этот нахал Сюй-шисюн, что за отборочное отношение? Почему с таким отбросом как Ми СюйБи обращаются как с давним другом, а Фэн Синю, что был долгие годы рядом, достались насмешки и едкие комментарии к каждому предложению. Больше не смея молчать, он взревел:       — Ну блять и катись к своему «Сюй-шисюну»! И не приходи, когда все пойдет по пизде! Мне все равно!       От такого рыка, Му Цин на некоторое время остолбенел, а потом в его взгляде появилось нечто, что Фэн Синь еще не видел, что-то крохотное и непонятное, но отдающее искрящим теплом. Затем, сероволосый неуверенно спросил:       — Неужели…ты ревнуешь?       Теперь, пришла очередь Фэн Синя пребывать в шоке. На него словно пролили целое ведро холодной воды. В панике, ему ничего не оставалось, кроме как отвернуть голову и вякнуть, не подумав:       — Ха! Вот еще! Больно надо ревновать такого как ты! Я лишь беспокоюсь, как бы Се Лянь не узнал об этом и стал беспокоиться о тебе лишний раз.       Вмиг то маленькое тепло, что озаряло темные, глубокие глаза напротив — исчезло, а на замену пришел суровый лед, что обрамлял лицо Му Цина каждый день, может даже еще жестче.       — Ты все же напрашиваешься на драку, недоумок. В последний раз повторяю: Это. Не. Твое. Дело. Я не маленький и в беспокойстве Се Ляня не нуждаюсь. А ты, иди нахрен со своими заскоками! Мало того, что доебался ко мне, так еще и Сюй-шисюна сюда решил приписать!       С этими словами Му Цин развернулся и ушел прочь, оставляя Фэн Синя с неприятным осадком на душе. Разговор не удался. В принципе, этого можно было ожидать, они никогда не понимали друг друга и не знали, как говорить один на один без желчных издевок и сломанных носов.       Но, чтобы не сказал эта истеричка, Фэн Синь не отступит. Он не знал, почему так хочет разобраться с этим вопросом, наверное, потому что парень желал доказать свою правоту на счет Ми СюйБи или же это что-то большее… Как бы то не было, а он не сдатся!

***

      На протяжении практически всей недели Фэн Синь не находил себе место. Друзья не могли понять, что с ним творится, как и не смогли понять поведение Му Цина, что ошивался с не самой приятной личностью. Все равно было только Хуа Чэну, что постоянно терся об своего благоверного и Хэ Сюаню, что пожирал очередной пирожок со сладкой пастой из красных бобов и даже не пытался вникнуть в то, о чем в очередной раз трепался Ши Цинсюань.       Смотря на то, как грустно вздыхает Фэн Синь вслед уходящему с Ми СюйБи Му Цину, Се Лянь повернулся к своему возлюбленному:       — Сань Лан, может, все-таки нам стоит вмешаться?       Юноша в красной рубашке, что не отрывал пылающий любовью и страстью глаз от прекрасного принца, перевел взгляд на несчастного архитектора, и все тепло в одно мгновение исчезло, оставляя лишь безразличие и превосходствующий оскал.       — Не стоит, гэгэ. Этот Сань Лан считает, что мусор должен разобраться со своими проблемами сам. Так будет гораздо эффективнее.       Се Лянь потер свой открытый лоб, игнорируя оскорбление в сторону друзей.       — Наверное, ты прав…       Фэн Синь постоянно замечал эту раздражительную парочку в коридорах и даже в столовой. Этот противный и настырный Сюй преследовал Му Цина по пятам, словно преданная шавка, не давая негде скрыться и спрятаться. А сам сероволосый был крайне не против такой компании. И когда он видел на горизонте Фэн Синя, то начинал принимать активное участие в диалоге, что было крайней редкостью. Это еще больше бесило и заставляло вскипать мгновенно. А еще! Еще! Он ни разу, НИ РАЗУ! Не закатил перед ним глаза! Это было что-то поистине равное чуду света.       И ладно если бы все закончилось односторонним флиртом со стороны Ми СюйБи, но вскоре произошло то, чего Фэн Синь не смог предвидеть.

***

      Вторник выдался довольно тяжелым днем, он сдал очередной проект, на который угробил пять дней, и, наконец, мог отправиться домой, где его ждала, хоть и не любимая женщина или любимый мужчина, но не менее горячо любимая кровать с очень мягкой подушкой, где он мог с удовольствием пускать слюни и видеть прекрасные сны.       Уже спускаясь вниз по лестнице на первый этаж к выходу, Фэн Синь услышал негромкий голос, что доносился из крайней аудитории на втором этаже. Этот голос был довольно отстраненным, но в нем присутствовала нотка волнения и неуверенности. Парень точно мог определить, что голос принадлежал Му Цину.       Не теряя времени, Фэн Синь тихо подкрался к аудитории и понял, что Му Цин был не один, а с этим проклятым Ми СюйБи.       — Да ладно тебе, А-Цин. Прошу, всего один раз, ты определенно не пожалеешь. А если понравится, то мы сможем сходить еще куда-нибудь.       Прозвучало слишком приторно, но Фэн Синь не мог сказать, что слова звучали с искренней надеждой или какой-либо мольбой. Это «А-Цин» застряло в глотке не проходящим дальше комом.       — Я даже не знаю, Сюй-шисюн. Мы конечно сблизились за это время, но…       Му Цин дальше продолжать не стал, по неровному вздоху, можно было понять, что его прервали неким движением.       — Пожалуйста. Мой милый шиди, ты же не откажешь своему доброму шисюну? Мы просто посидим в кафе и потом, я провожу тебя домой, только и всего. Соглашайся.       Мерзкий, какой же он мерзкий! Даже сейчас, в такой откровенный момент, ему было не совестно надавить своим статусом.       -…хорошо. Давай сходим.       Даже не надо было видеть, как по гнусному лицу расползается радостная, хитрая улыбка.       — Замечательно! А-Цин, ты не пожалеешь! Встретимся в том популярном кафе, что рядом с торговым центром. Часов в шесть, я буду с нетерпением ждать.       Послышались шаги, направляющиеся к двери. Фэн Синь, что есть мочи, побежал в другую аудиторию, закрыв за собой дверь. Через оконное отверстие он увидел, как Ми СюйБи выходил из кабинета, чуть ли не скача вприпрыжку от радости. Подождав пока он уйдет, Фэн Синь открыл дверь и немедленно зашел в класс, где все еще спиной к входу стоял мрачный Му Цин. Услышав шаги, он хотел обернуться, но его сразу перехватили за тонкое запястье и толкнули спиной к стене. Поняв, кто был таким смелым, сероволосый взбеленился:       — Ты что делаешь?! Что тебе опять нужно?       — Не ходи.       — Куда не ходи?       — Не ходи с ним на свидание.       Осознав о чем его просят, Му Цин отвернулся, нахмурив брови и недовольно фыркнув.       — Тебя мама не учила, что не хорошо подслушивать чужие разговоры. Особенно, если они тебя не касаются.       Он уже хотел уйти, как его снова припечатали к стене, выставив две руки по обе стороны, будто какое-то ограждение. Все ругательства в адрес полоумного истукана так и остались не высказанными; к телу приблизился чужой горячий торс, придавливая еще сильнее, а горячее дыхание касалось тонкой, бледной шеи, согревая и будоража, заставляя чувствительную кожу покрываться мурашками.       — Разве ты не понимаешь? Он зовет тебя на с-в-и-д-а-н-и-е. И наверняка не просто, чтобы ты похлопал там своими глазами. Не ходи туда, не надо. Я…то есть… Се Лянь будет очень беспокоиться…       Фэн Синь не мог преодолеть себя и сказать, о своем волнении. Всю неделю он избегал этого чувства, словно пожара, пытаясь занять себя работой или еще чем-нибудь. Но как только он видел такого красивого и шикарного Му Цина, это чувство возвращалось с еще большей силой. Грудь горела огнем, а глаза не могли сосредоточиться на чем-то другом.       Приблизившись так, что их носы практически прикасались, он стал подмечать множество деталей. Например, маленькую родинку под алыми губами, что так и просилась на поцелуй. Глаза были не совсем черными, скорее темно карими, а ресницы длинными, отбрасывающими тени на мягкие белесые щеки. Так и хотелось лизнуть или даже укусить одну из них. Осознание столь непотребных мыслей, заставило Фэн Синя прийти в себя, фокусируясь на причине, из-за которой он здесь находился.       Му Цина же, охватило волнение. Он не мог понять, что нашло на этого громилу, но это слишком интимная обстановка, к которой юноша не был готов. Придя в себя, сероволосый отстранил неподвижную скалу. Он не на шутку серьезно произнес:       — Если Се Лянь так переживает, то почему он сам не подойдет? Почему именно ты ходишь за мной и все уговариваешь не общаться с Ми СюйБи, не ходить с ним никуда? Скажи мне.       Кабинет погрузился в тишину. Фэн Синю нечего было ответить. Точнее, он все никак не мог достичь определенной сути в своем собственном разуме. Зачем? А ведь действительно, зачем? Чтобы доказать, что он прав, или, чтобы растоптать чувства Му Цина? Нет, хоть они и не ладят, но он никогда бы не посмел так поступить. Тогда…что же?        Вопросы сыпались в сознании со скоростью света, но сама тишина, что заполнила аудиторию, продолжалась долго и порядком надоела Му Цину.       — Что ж, другого я и не ожидал…       Это было произнесено с грустной усмешкой, но Му Цин сразу взял себя в руки, сохраняя свое достоинство, он покинул класс, опять оставляя застывшего Фэн Синя бороться с внутренними «демонами».