Темный шоколад

Осень. На улице стояла знойная погода. Вот-вот уже должен был пойти снег.Ветки деревьев, раннее горделиво смотревшие на людей сквозь свои изумрудные листья, теперь уже скромно покоились в белой пелене, застланной утренним туманом. На крыше девятиэтажного дома надоедливо каркали раздражающие вороны. Они будто специально донимали жителей этого дома, которые еще не пробудились от крепкого сна в десять утра, потому что всю ночь не спали, и отошли к своим опочивальням только к рассвету. Обычный школьник, студент, работающий человек или просто обычный читатель (такой как ты), могли бы подумать, что обитатели этого дома провели ночь кто за играми, кто за книгами, а кто имел честь провести свое времяпровождение поинтереснее. Однако, к сожалению большинства населения этого дома, всю ночь провели, слушая крики не симпатичных девушек, а крики издыхающих пленных, моливших о пощаде, клянясь, что не знают того, чего первые хотят знать. Это было здание, принадлежавшее преступной организации под названием «Портовая Мафия». Члены ее, жестокие и аморальные люди, не знавшие ни сочувствия, ни сострадания. Поэтому, конечно, прошлая ночь все же забрала жизни тридцати двух человек. Кстати говоря, забыл представиться, меня зовут Осаму Дазай, и, я один из пяти членов Исполнительного Комитета Портовой Мафии. *** Вставать не хотелось. Да и жить в целом тоже. Не знаю о чем думают люди, когда желают друг другу дожить до ста лет. Звучит, как жуткое проклятие. Может быть именно из-за моей неприязни к жизни, мой напарник по работе, Чуя Накахара, так любит подшучивать и издеваться надо мной по поводу моих бесконечных шрамов и бинтов. Тихо встав с постели, и не заправив ее, я кое-как поплёлся к выходу, при этом чуть не забыл, что не надел свои брюки. Одасаку, наверное, посмотрел бы на меня, как на сумасшедшего, впрочем, я таковым и являлся, но ему, отчего- то, было сложно это признать. Сейчас, однако, это не важно, так как он все равно не смог бы встретиться со мной, хоть я и предлагал ему выпить, ведь он уже как неделю выехал из города, чтобы договориться с местной городской группировкой о временном перемирии. Когда я вышел из подъезда, черный Aurus уже меня поджидал. Открыв дверцу, я с безынтересными глазами, присел. Водитель машины молча кивнул мне в знак приветствия. Я молчал. Я знал, что почти все члены Портовой Мафии до смерти боятся и остерегаются меня, и я их понимал, и даже одобрял в душе их отстраненность. Мне не нужны были друзья, да и привязываться я ни к кому не хотел. В мафиозной деятельности нет места привязанностям.Люди, имеющие что-то или кого-то, что они хотят защитить, обычно умирают первыми. *** Войдя в кабинет Мори-сана, я чуть кивнул ему, как бы приветствуя его, но не от всей души. — Вы хотели меня видеть, Мори-сан, -скорее утверждал я, чем спрашивал.— Что-нибудь случилось? — Здравствуй, Дазай-кун. Присаживайся, если хочешь, но разговор не будет долгим. — Я надеюсь.— то ли подумал, то ли сказал я. Мори-сан слегка сузил свои, и без того, кошачьи глаза, и ухмыльнулся, при этом теребя пальцы своих рук. Элис, девочка лет двенадцати, что-то напевая, в сторонке играла с двумя светловолосыми, как и она сама, куклами. К главе своей организации я относился нейтрально. Это был умнейший человек, которого я знал. Он грамотно руководил своей группировкой, и также хорошо мог играть на чувствах других людей. Все, ради процветания Портовой Мафии. Думаю, я мог бы уважать человека, подобного ему. Однако, что-то в нем вызывало чувство отторжения, и обычно смотря на него, я все больше понимал, почему так хочу покинуть такое неприятное место, как жизнь. Я не знал, зачем руководитель самой опасной преступной организации в Йокогаме вызвал меня, но мог понять, что дело, которое он собирается мне поручить не из самых приятных. —Ты прав, Дазай-кун, как всегда очень сообразительный.—Будто читая мысли Дазая, проговорил Мори Огай.—Так уж получилось, что лидер преступной группировки «Ватак», с которой, как ты знаешь, у нас далеко не самые теплые отношения, отказывается соглашаться на перемирие. Сейчас у нас много и других более опасных врагов, да и в нашей организации сейчас неспокойно. Временное перемирие нам крайне необходимо, чтобы укрепить свои позиции, а потом взять верх в нашей борьбе. Я вдруг вспомнил, что Одасаку недавно отправился именно к ним, и представил его лицо, перекосившее от недовольства тем, что придется остаться там еще на некоторое время. Я слегка улыбнулся своим мыслям, но, кажется, Мори-сан не заметил этого, или просто сделал вид, что не заметил. —Для того, чтобы ускорить этот процесс, мы забрали одного человека из Ватака с собой, чтобы он некоторое время погостил у нас. Ты же понимаешь о чем я? --вопросительно взглянул Огай. «Взял заложника.» — подумал я и сказал: —Конечно, Мори-сан.Вы хотите, чтобы я стал персональной нянькой? — без каких-либо лишних эмоций сказал я. —Ну, я бы хотел, чтобы ты сопровождал нашего гостя на то время, пока мы не отправим его обратно.—убийственно добродушно сказал мне Мори-сан. —Но почему вы думаете, что из-за простого подчиненного, лидер «Ватак» согласится на наши условия? Он весьма не глуп, —продолжил я— с чего бы ему рисковать целой организацией ради одного человека. —Мне понятно твое недоумение, Дазай-кун. Дело в том, что наш гость не просто подчиненный Ватака.—Огай Мори продержал некоторую паузу— по совместительству, лидер «Ватак» является отцом нашего визитера. Я улыбнулся и еще раз подметил, насколько все-таки Мори-сан умело просчитывает свои ходы, и подумал, что на его месте поступил бы так же. Здесь нет места привязанностям, друзьям и, тем более, детям. Этот мир не для детей. Далее Мори-сан рассказывал мне о том, как Элис идет недавно купленное платье, но я его уже не слушал, и поспешно направился к двери. Он не стал меня останавливать и переключился на своих охранников, стоявших все это время у дверей его кабинета. *** Я остановился у дверей комнаты, больше похожей на подвал, принадлежавшей моему отряду. Запах пота, грязи и крови смешались воедино и не давали легким вдохнуть кислорода полной грудью. Но к этому привыкаешь со временем, как и к тому, что состав моего отряда постоянно меняется. Большинство, конечно, погибают на заданиях, некоторых я убиваю сам. Незаменимых нет, оттого и жизнь каждого можно оценить в зависимости от пользы, которую он приносит. Однако есть и такие личности, что обладают уникальными навыками, это делает их жизнь немного более ценной, чем у остальных. Например, недавно ко мне в отряд приставили человека по имени Акутагава Рюноскэ. Его способность «Расемон» весьма впечатляет, но сам он несколько вспыльчив, оттого и глуповат. Но сейчас я пытаюсь исправить сие недоразумение. Думаю, его может ждать большое будущее, если он не умрет раньше, конечно. Открыв двери, я увидел своих подчиненных, среди которых был и Акутагава. Был здесь и мой вечный враг (друг) Чуя Накахара. С каждым пройденным шагом я видел, что все они столпились вокруг некоего силуэта, которого привязали к столбу, и я понял, что это именно та фигура, которую мне придется опекать. Увидев меня, находящиеся расступились, и дали мне беспроблемно пройти до конца помещения, прямо к силуэту. Силуэт этот не отличался привычной молчаливостью, еще за дверью я мог расслышать его крики, среди которых просачивались и самые некультурные слова. Я понял и то, что время, проведенное с этой фигурой явно скучным не будет. Такими словами не бросаются в приличном обществе, подумал было я, пока не вспомнил, где я нахожусь, и кто я, в принципе, такой. —Так, так, так. Что тут у нас, —весело отозвался я.—ну, здравствуй, дикий котенок. Вдруг силуэт приподнял свою голову так, чтобы я мог увидеть белоснежное лицо, прятавшееся за не очень короткими каштановыми волосами. волосами. Я обомлел на пару мгновений. Силуэт оказался весьма симпатичной девушкой шестнадцати лет. Ее глаза напоминали самые далекие глубины океана. В них читалась злость, ненависть, но, если капнуть глубже, можно было увидеть смутную печаль, едва уловимую просьбу о помощи. Люди, подумал я, никогда не научатся подавлять свои чувства, как бы сильно они этого не хотели. Единственный способ не дать им вмешиваться в работу, это избавиться от них полностью. Как сделал я, к примеру. Когда я поймал себя на мысли, что довольно давно уже таращусь на нее, я улыбнулся и продолжил движение. Подойдя к ней почти вплотную, я опустился на колено, и спросил: —Милая моя, не хотите ли совершить со мной двойное самоубийство?