Бог шельму метит

      Третий день полёта ознаменовался тем, что председатель Нетеро стал вызывать нас всех к себе по очереди. Задумчиво облокотившись на стену, выдыхаю и лениво прищуриваюсь. Все три дня ничегонеделания — разве может быть что-то лучше? Конечно, тут не мой родной мир и на писательстве так просто не заработаешь, хотя бы потому, что интернет ещё сильно не развит, но кое-какие пути подработки были. Об этом я всё время и задумывался. Жить за что-то надо бы, тем более что хантеры — богатейшие люди на земле. Так что заработать можно было бы. Хотя, конечно, идти в охрану я не собирался, как и изучать флору с фауной. Вот делать мне больше нечего, как рисковать своей шкуркой. Определённо, лучше создам свою компанию и стану серым кардиналом этого мира. Буга-га-га… Так о чём это я?       Ах да, о том, что в очереди стоять невероятно скучно. А мысли о будущем — это пыль. Можно подумать, что клоун меня от себя отпустит. Нет, есть, конечно, вероятность, что так и будет. Вдруг им надоест со мной играть? Если надоест — это благо, и я стану свободным человеком, если нет, то смогу подумать над тем, как жить под вечным колпаком. Тоже подвиг своего рода. Наконец-то назвали мой номер, так что я пошёл в кабинет сразу после шута. Тот был чем-то взбудоражен и никого перед собой не видел. Ну и ладно, мне же лучше. Не хочу сейчас привлекать его внимание.       Войдя в кабинет председателя Нетеро, я с трудом подавил желание сбежать отсюда. Этот старик очень опасен. Даже опасней комбо-зомби вместе взятых. Вот уж монстр, а строит из себя Дамблдора, что вызывает у меня презрение. Хищники не должны маскироваться под овец, иначе они становятся падальщиками. Фыркнув, внимательно посмотрел на экзаменатора последнего этапа: — Это и есть наш последний этап? — вежливо интересуюсь я, садясь на подушку напротив него. Надо сразу показать, что я не травоядная лань, а такой же хищник, пусть более неопытный. Показательно зевнув, внимательно смотрю на старика. Даже вежливую мину сохранять не хочется. Как же меня все достали. А лебезить перед кем-то — ниже моего достоинства. Старик — сильный противник, и его силу я оценил, поэтому откровенно не хамлю. Но презирать мне его это не помешает, пусть и глубоко в душе. — Нет, ну что вы, — старик Нетеро вежливо улыбнулся, поглаживая бородку. И глазки состроил такие, понимающие. Аж бесит! — Это, можно сказать, предпоследний этап.       Не люблю лжецов, даже очень хороших. А старикашка просто мастер во лжи и искусстве манипуляции. Опасный противник. И сильный. — Ну, что поделать, многие стремятся стать охотниками, — пренебрежительно хмыкнул старикашка, из-за чего моё мнение о нём упало ещё на несколько градусов. — Вот вы почему хотите им стать? — М… Не то чтобы хочу стать, — фыркнул я, прикидывая про себя, что поспать ещё пару часиков не помешает. Это не совсем нормально, но что в том мире, что в этом я мог спать по пятнадцать часов и чувствовать себя отлично. — Но этот титул даёт несколько приятных бонусов. Так почему бы и нет?       Вообще, титул охотника мне нахрен не упёрся, ну, если не считать аналоговый вариант безвиза и возможность более широкого выбора работы. А так… Хвастаться подобным титулом смысла не имеет. Тот же Хисока закатает в асфальт любого встреченного мной ранее профессионального охотника, не считая, конечно, Нетеро. Со стариком придётся повозиться. Но у Иллуми и шута на двоих есть вполне себе неплохие шансы. Хотя говорить об этом старикашке я не собирался.       Тот мой ответ воспринял спокойно, хотя не сдержал смешок. На мой вопросительный взгляд, он пояснил: — Забавно, но вы отвечаете практически так же, как и сорок четвертый номер, — Нетеро стал поглаживать свою бородку, заставляя меня передёрнуться.       Я никак не стал комментировать сиё заявление. Нравится ему сравнивать меня, пусть это делает. Мне на его закидоны практически положить с пробором. Будь моя воля, я бы с этим чудовищем не встречался вот вообще никогда. — Кто из оставшихся восьми кандидатов привлекает ваше внимание? — старикашка продолжал допрос. — Мгм… Сорок четвертый и триста первый, — сухо ответил я, скрестив руки на груди. Ещё бы они внимание не привлекали. Ядовитые твари ярче всех окрашены. А эти двое не просто ядовитые, а мегаядовитые. — А с кем из оставшихся восьми кандидатов вы не хотели бы драться? — Нетеро лучился довольством, вызывая во мне отвращение. Ничего не могу с собой поделать. Утро же. А я в это время суток чувствую отвращение ко всему миру, а не только к конкретным личностям. — С ними же и не хотел бы драться, — равнодушно ответил я. — Жить, знаете ли, хочется больше, чем получить титул. — Понятно, можете идти, — кивнул мне Нетеро, что-то записывая на бумагу.       Пожав плечами, встал и вышел из кабинета. Я не соврал. Мне действительно не упрётся этот титул, если придётся сражаться с этими придурками. На Зебиру Иллуми вполне конкретно показал разницу между нашими силами. И в сражении с тем стрёмным типом была вполне видна себе разница. Меня кнутом огрели, а Иллу-сан даже не вспотел. Осознание разницы между нашими силами меня медленно вгоняет в уныние.       Идя по коридору дирижабля, наткнулся на Гона. Тот сидел на скамейке и внимательно смотрел в иллюминатор. Очаровательный ребёнок. Решив не противиться своим желаниям, сел рядышком с ним. — А… Ой, Широ-сан, здравствуйте, — вежливо поздоровался со мной мальчик, тем самым заставив меня умилиться. Вот он, оплот спокойствия и нормальности в этом мире. Остальные во мне вызывают острое желание убивать или убиться. Этот же ребёнок выглядит надёжным и спокойным. — Привет, Гон-кун, — благостным тоном здороваюсь я в ответ. В этом мире были обращения, аналогичные Японии из моего мира. Так что проблем не возникло. Благо, что память настоящего Широ Ясуши не подвела. Да и моя увлеченность языками, которые хоть и давались с затруднениями, сделала своё дело. — Скажи мне, пожалуйста, как ты умудрился забрать плашку у Хисоки? Я всю голову себе сломал, пока думал.       Мальчик задумчиво нахмурился, и его лицо потемнело. Затем он почесал свой затылок и неловко улыбнулся, заглядывая мне в глаза. — Ну, знаете, всё получилось случайно, — волнительно протараторил ребёнок. — Я понял принцип охоты и смог подловить Хисоку, пока тот охотился. Правда, потом у меня забрали плашку, подловив уже меня, но Хисока мне её вернул. Я хотел ему отдать её обратно, но он не принял. И сказал, что пока я его не ударю, как он меня, он эту плашку не заберет.       Я моментально прикрыл глаза, чтобы Фрикс не разглядел в них жалости. Вообще, мальчишку было жаль. Хисока будет терпеливо ждать, пока мальчик не вырастет достаточно сильным, а потом заберёт жизнь ребёнка без колебаний. В этом я не обманывался. Не было в действиях шута ни жалости, ни благородства. Ничего такого, кроме банального расчёта. Фокуснику нужно было, чтобы Гон им заинтересовался, вот он и сделал так, чтобы тот обратил на него внимание. Плюс, от убийств Моро получает неприкрытый оргазм, в этом я успел уже убедиться. Иллуми жив только потому, что клоун не может его убить. Они по силам банально равны. А вот с какого я жив? Вот это вот загадка. Тц… Поди пойми этих шизофреников. — И что вы об этом думаете, Широ-сан? — взволнованно поинтересовался Гон у меня, вырывая меня из раздумий.       Посмотрев на мальчика, я в последний раз взвесил плюсы и минусы. — Ну, думаю Хисока дал тебе шанс, чтобы отыграться, — чуть помедлив, проговорил я. — Уверен, что ты его заинтересовал. Вот только лезть к нему, пока не станешь сильнее председателя Нетеро, тебе не стоит. Иначе у тебя не будет и шанса. — Да, я понимаю, — Гон кивнул и задумался, а я встал и медленно побрёл по коридору вперёд.       Прости меня, Гон. На душе было паршиво. Наивного и светлого ребёнка было жаль. Знаете, вот тех людей в лесу мне было не жалко, как и кандидатов на звание хантера на острове Зебиру, они знали, на что шли, да и я их близко не знал, так что их смерть меня не трогала от слова совсем. Я вообще к людям относился достаточно равнодушно. А вот наивного ребёнка было жаль практически до слёз. Он сам ещё не понимает, что практически в могиле. Да, может, его убийство и будет не сейчас, даже не через пять лет, но обязательно будет. Клоун свою добычу не отпустит. Уж в этом за эти дни я успел убедиться. Одно я знаю точно, если Гон умрёт, я определённо буду плакать. Остаётся только надеяться на мифическую ауру главного героя и на то, что шут передумает. В последнее мне верилось как-то слабо.       Передернув плечами, завернул за угол и наткнулся на фокусника. Везде он, мудак. Стараясь не обращать на него внимание, я побрёл вперёд. Вот только пройти мне не дали. Обхватив мои плечи, клоун притянул меня к себе поближе, наклонился к уху и шепнул: — Хороший мальчик, — возбуждение Хисоки можно было буквально потрогать руками. Достал. — Какой же ты у меня славный и послушный, Ши-чан. Теперь Гончик мной ещё больше заинтересуется и обязательно придёт. — Какая же ты сволочь, Хисока, — мёртвым голосом проговорил я, облокачиваясь на его спину и поднимая голову повыше, заглядывая в лисьи глаза. — Разве тебе не жалко ребёнка? У тебя нет ни капельки сострадания, Моро. — А тебе его жалко? — удивился клоун, поднимая брови повыше. Потом он сочувственно усмехнулся и погладил мою щёку, наклоняясь пониже и пристально заглядывая в мои глаза. — Какой же ты ещё у меня милый, Ши-чан.       В его фразах было слышно тщательно скрытое издевательство. Мужчина надо мной просто насмехался. Ну, наверное, с его точки зрения это может быть правильным. В конце концов, для психопатов люди выглядят по-другому. Скорее всего, шут мнит себя охотником, а жалких людишек — добычей, о которую можно поточить клыки и зубы. Наверняка, Гон для него — перспективный детеныш, обещающий вырасти в сильного хищника, с коим не грех и сразиться. — Мне ли говорить о жалости к другим людям? — мой голос дрогнул, но я остался стоять на месте, со сталью смотря на заинтересованного фокусника. — Вообще на них всех плевать, но Гона я знаю, поэтому испытываю к нему как минимум сострадание. И сочувствую ему, знаешь ли, я не робот, чтобы не испытывать хотя бы минимальный диапазон чувств.       Моро промолчал, внимательно меня разглядывая. Затем он снисходительно меня отпустил, позволяя вздохнуть более свободно. Сам не заметил, как он заполнил собой всё пространство. Ужасное чувство, если честно. Божечки, какой же клоун властный и доминантный. Неудивительно, что он выделяется из всей серой массы. Монстры заметны издалека. — Забудь о нём, — голос Хисоки звучал на удивление равнодушно. — Он моя очередная игрушка. И когда-нибудь, когда я сам посчитаю нужным, я его убью. — А меня ты тоже убьёшь? — сухо спрашиваю я, внимательно рассматривая клоуна. Он казался мне эдакой гротескной тенью, всего лишь всепоглощающим хаосом, крашеной гильотиной. Эдакое чудовище из снов, завёрнутое в невыносимо прекрасную оболочку. — Нет, не убью, — спокойно заявляет шут, но вопреки успокоению, по коже бегут мурашки. — Мог бы, но не стану. Ты хрустальная куколка, знаешь, эдакий райский цветок. Ты переводишь наше противостояние с Иллу-чаном в другое русло. Раньше нам хотелось убить друг друга, потому что мы оба хищники, но потом появился ты, переводя наше внимание на себя. Это можно назвать запечатлением с первого раза. Импринтинг. — Почему я? — Потому что твоя аура успокаивает, — фокусник внезапно подался вперёд, опускаясь на колени и хватая меня за руки. Он прижался к моим ладоням щекой, заставив меня закаменеть. — Знаешь, нам иногда хочется тебя загрызть до смерти, не оставив даже костей. Эдакий инстинкт. Но потом приходит осознание, что стоит тебе исчезнуть, как голоса вновь вернутся. И тогда желание убивать снова станет нестерпимым. — Но разве для вас убийства — не развлечение? — интересуюсь я искренне, пока есть возможность хоть чуток разобраться в ситуации. — Любое развлечение со временем надоедает, — невесело усмехнулся клоун, качнув головой. — Приедается. Думаешь, я ищу сильных противников просто так? Убивать простых идиотов — это как есть мясо без специй. Пресно, невкусно и неинтересно. — Прекрасно, я всегда подозревал, что ты шизофреник, — с чувством проговорил я, погладив клоуна по голове. — И это страшит похуже всяческих кошмаров ночью.       Хисока ничего не ответил, а я задумался, со смирением признавая, что эта парочка поселилась в моей жизни до конца. А вот когда будет конец моей жизни? Ну, это зависит от моего поведения. Всё ещё хуже, чем я думал. Любовью, как я ранее и думал, тут и не пахнет. Скорее уж болезненная одержимость. Клоун с чего-то вбил себе в голову, что я ему помогаю побороть жажду крови. Не знаю, как с Иллуми, но с фокусником всё более или менее понятно. Хотя в его тараканах никогда нельзя быть уверенным до конца. Так что любви я от этих двоих не дождусь, да и не ждал, если честно. Примерная картинка ясна.       И поможет тут только клиника. Дорогая, с кучей седативных лекарств и пожизненным заключением. Шут — конченый маньяк. Вся проблема в том, что он не отброс. Мужчина не оставляет улик, следов и отпечатков. Даже хантером решил стать, потому что так проще убивать. И его признания… Не уверен, что клоун сказал всё. Большая часть его мыслей останется мне недоступной. Но примерная картинка ясна. И в этом нет ничего хорошего.       Только наивные маленькие девочки будут переться от маньяков. В реальности это выглядит если не мерзко, то до мурашек пробирает точно. Сбежать бы мне, да не отпустят. Тем более с тем мудаком на острове не всё ясно. Значит, надо разбираться до конца.       И с Иллуми не всё понятно. Если он наёмный убийца, то с его головой тоже не тишь да благодать. Да и было ясно по их поведению, что с ними что-то не так, только слепой бы не заметил. Осталось выяснить, насколько это «не так» опасно для меня. Хотя о чём это я? Золдик меня едва не убил, а Хисока назвал это развлечением. Нет, может, для клоуна это и ничего, покуда у них один уровень сил. Фокусник, если что, и ответить может на атаки со стороны игольчатого монстра. А вот для меня подобные «развлечения» могут стать фатальными. Значит, до этих двоих нужно донести, что подобные развлечения могут на мне плохо сказаться и что хрустальная куколка внезапно может двинуть кони. Вот только как поточнее донести до них информацию, а? Проблема.       Плюс явно стоит отбросить вариант с договором. Судя по разговору с Хисокой, у них в голове если не ад, то пепелище. Поэтому вариант с договором тоже бессильный. Следовательно, что? Правильно, остаётся смириться. Ну а что мне ещё делать? Только жить да надеяться, что найдётся смельчак, могущий и хотящий их убить. Самому мне это не по силам. Попросить их тренировать меня? Вполне себе вариант. Вот только не огребу ли ещё больше проблем с такими просьбами? Передо мной не ромашки, а матёрые машины для убийств, явно не понимающие, когда надо остановиться. С другой стороны, эти двое мне ещё ничего смертельно плохого и фатального не делали. Даже спасли меня и не один раз. Конечно, не без заскоков, но их вполне можно пережить. Значит, что? Правильно. Смириться. Унять гордыню, требующую повесить на виселице всех, кто смеет сомневаться в моём превосходстве. И наконец-то-таки сдать этот грёбаный, сидящий в печёнках экзамен.  — Внимание, кандидаты, — механический голос раздался внезапно, нарушая наше с Хисокой молчание. — Мы прибываем к месту проведения последнего этапа. Благодарю вас за терпение.       Наконец-то.