Бог шельму метит

      Выспавшись и сладко потянувшись, я прищурился, разглядывая потолок в какой-то гостинице. Честно, даже название не запомнил, когда комнату на ночь снимал, но зато чисто и готовят вкусно, да и расположение удобное — подальше от центра. Сонно мурлыкнув, потянулся и мягко улыбнулся. Так-с, сначала йога, потом все остальные дела. Скатившись с кровати на пол, сразу же принял позу собаки, затем кошки, снова стола… Закончив где-то через час, по внутренним ощущениям, отправляюсь в душ и привожу себя в порядок.        М-да… хорошо же меня в последнее время помотало. От стресса того и гляди здоровье попортится, а мне этого не надо. Заплетая волосы в косу, залез в интернет, чтобы посмотреть новости. Ну-с, неплохо. За городом, в песчаном карьере нашли около пятидесяти трупов. Товар с аукциона так и не нашелся, да и личности Пауков так и не обнародовали в новостях. Значит, движ пока внутренний.       Заказав завтрак в номер, стал просматривать доставшиеся от вчерашнего ограбления документы. Испытывал ли я муки совести от сотворенного? Да, немного и самую капельку. В принципе, мы не грабили мафию, а возвращали информацию и деньги не очень умных детишек. Что было бы, попади эти данные в мафию? Ребяток бы взяли на карандаш.       Допустим, у Киллуа проблем бы не было. Стоило только узнать его настоящую фамилию, как все проблемы отпадали сами собой. Скажем, Золдики — не те люди, у которых вообще могут быть хоть какие-то проблемы. Да и боюсь, что те, кто знал бы настоящую внешность Киллуа и его фамилию, в дальнейшем бы погибли страшной смертью при загадочных обстоятельствах. Благо, Килл избавился от этой возможности, указав свою ненастоящую фамилию, как в этой анкете для мафии, так и в данных Ассоциации Хантеров.       А вот Гону пришлось бы несладко. У мальчика нет ни связей, ни нормального воспитания. Он вообще не представляет, что в мире творится и насколько могут быть плохими люди. Сейчас зеленоволосый пацан не представляет интереса ни для кого, но в будущем Гон будет очень силен, иначе Хисока бы не прицепился к нему. И вот тогда эта анкетка бы всплыла и стала поводом «на поговорить», как говорится. Конечно, серьезных проблем это бы не доставило, но вот небольшие неприятности могут переломать хребет даже слону. В решающий момент мальчик вполне может сломать себе шею, оставляя хоть крупицу информации о себе у серьезных людей. Мафия бы внимательно отслеживала бы судьбу этого ребенка, набирая все больше и больше компромата, и вот тогда Фрикс попал бы в их сети.       Хисока и Иллуми с их уровнем силы действительно мафию за проблему не считают вообще, но у детишек нет ни такой силы, ни такого положения и в ближайшее десятилетие не предвидится. Разная весовая категория. Так что сей аморальный, с моей точки зрения, поступок был необходим, чтобы огородить детей от неприятностей и отвлечь их от смертельной ловушки. Никогда никому не пожелаю выбирать между «правильным» и «необходимым». Вот никому абсолютно, потому что выбор порой может быть слишком жесток и суров.       В номер наконец-то принесли завтрак, а я все же углубился в документы. Как и думал, мелочь. Серьезные люди не пишут информацию на бумажках, а если и пишут, то так, что ни один юрист не подкопается. Благо, у меня был опыт чтения разного рода документов. Хм… Кажется, это что-то о поставке наркотиков. А вот это плохо. Хуже воровства, только наркота и её распространители. Как показывает мировая практика, люди не в состоянии бороться с собственной натурой. Зависимые всегда были проблемой общества, потому что они несли опасность этому самому обществу. И ладно бы только если это, но они же подсаживали на наркотики совсем ещё юных подростков, у которых ветер в голове и шило в жопе. А за такое следует линчевать прямо на месте чертовых эскобаров.       М… интересно, тут довольно большая партия намечается. Я в сортах не разбираюсь, но это отличный шанс, чтобы насолить клоуну. Хисока хочет, чтобы Пауки были заняты мафией, дабы он смог подловить лидера и сразиться с ним, больной маньяк. Если я отвлеку мафию, то план Хисоки провалится. Мафия будет искать того, кто сорвал крупную многомиллионную сделку, фокусник будет жрать свои карты, а я наконец-то удовлетворю собственные эгоистичные намерения. Возможно, во мне говорит обида на гребаного маньяка, возможно мне просто хочется напакостить и отомстить. Блин, совсем становлюсь неадекватным.       Если так задуматься, то без контроля со стороны Иллуми и Хисоки, моя крыша медленно, но аккуратно съезжает в заоблачные дали. Пойдет так и дальше, то я вообще берега потеряю. Ёпт! Глубоко вздохнув, я постарался унять панику. Такое раньше случалось, когда бывший начинал чем-то увлекаться, а на меня забивал. Мне хотелось сделать всё, чтобы привлечь его внимание. Больное перекроенное сознание просто не способно было существовать без внимания палача. Это плохо. Я пытался бороться с этим недугом. Инфантильность была тем, что мне приходилось выкорчевывать из собственной сути с корнем, если можно так выразиться. А он, сволочь, наоборот старательно мне её прививал. Блядь. Цыкнув, постарался усидеть на месте.       Этого ещё не хватало. Нервно выдохнув, я гневно уставился на документы. Чертовы бумажки. Нет, нахрен мафию! Ещё не хватало поддаваться этим мерзким инстинктам. Подкину эти бумаги полицейским, пусть сами разбираются с этим. Хорошо, хоть достало ума, брать бумагу в перчатках, так что следов не останется. Забившись на диван с ногами, затравленно смотрю на телефон. Мысли в голове бродят мрачные. Похоже, я неосознанно возвращаюсь в то состояние, из которого до этого тщательно выбирался, цепляясь сломанными пальцами за скользкие скалы. Ну уж нет, я этого не допущу! В который раз сломать себя своим же мыслям не позволю. Соберись, Широ! Нельзя делать то, что тебе хочется, иначе невольно опустишься на дно. Ух… как меня торкнуло.       Задышав на счет, я постарался отрешиться от мира. Эх, как же я устаю от всего этого. Обыденность угнетает, отношения ломают, с дружбой так и не сложилось. Не считать же за друзей детишек, право слово. Им не расскажешь о своих проблемах с головой, настолько глубоких, что не поможет ни один психиатр. Их не втянешь в свои разборки с маньяками, волей случая ставшими партнерами по жизни, потому что это слишком личное и в такое не то что друзей, даже родственников не втравливают. Да и возраст у нас слишком разный, чтобы интересы совпали. Как-то так получается, что в этом мире я снова один. И от этого почему-то хочется плакать. Какая глупость.       Утерев слезы, прикидываю, что надо бы съесть что-то сладкое. Апатия — первый признак депрессии. А мне что-то не хочется испытывать на себе местный аналог земных антидепрессантов. От размышлений меня отрывает телефонный звонок. Взяв трубку, с недоумением слушаю информацию от Леорио о том, что детишки пошли ловить Пауков и не выходят на связь. Запросив их последние координаты, я отключаюсь и с трудом подавляю ор. Господи, вот за что? Я им сколько раз твердил, чтобы они не лезли в это дело, но нет. Герои херовы. А мне идти их спасать, да? Скорее всего да, потому что там Киллуа. А Иллуми очень чувствителен в том, что касается младшего брата.       Стиснув зубы, с трудом подавляю мат. Я их убью. Нет, определенно, сначала въебу от всей души, а потом убью. Сука! Как же бесят эти мелкие недоумки. От злости мысли о дружбе моментально вылетают из головы. Если там хотя бы два Паука, то я могу не сдюжить. Нет, тело надежный инструмент, качественный и отлаженный, на тренировках с маньяками я в этом убедился, но вот связываться с Труппой Теней неохота от слова «совсем». Это не игрища с Хисокой, тут меня никто щадить не будет. Определенно, я надаю Гону подзатыльников и клоуну на него пожалуюсь. Уверен — это идея мелкого недоумка. Киллуа для таких поступков слишком разумен.       Допив чай, натягиваю свой уличный с вечера выстиранный и высушенный костюм, переплетаю волосы ещё раз и перекручиваю в руках веер, с сомнением пялясь на заточенные спицы. При желании я легко им перережу кому-нибудь глотку, просто запросто. По крайне мере в воспоминаниях так и было, на практике же лучше нож. Вот только боюсь, что при моих навыках владения холодным оружием, именно при моих, а ни при навыках бывшего владельца, самое лучшее — это положиться на инстинкты тела, которые в бою я не особо и контролирую. Иллуми меня учил сражаться, но что значит тренировочный бой против профессионалов? Вот именно, что херня.       Ещё раз вздыхаю, я открываю окно и закрываю глаза. Навык «гё» практически вбит в подкорку мозга, а Хисока его ещё и усовершенствовал, научив отслеживать остатки ауры других людей. Сам себе напоминаю гончую псину, в пору посмеяться, жаль, что сейчас не до шуток. Мягко ступая по земле, осторожно отслеживаю едва заметные следы мальчишек. Хорошо, что мы много общаемся, иначе бы не получилось. Отслеживать ауры гораздо труднее, чем видеть их во время применения.       Так-с… кафе-мороженое, площадь, улица, поворот налево… Спустя пару часов блужданий по улицам, лесу и черт знает чему, наконец-то выбредаю на заброшку. Ого, прямо как в моём мире, такая же раскрашенная и полуразрушенная. В здании отчетливо видны ауры мальчишек в одной комнате, плюс ещё одна сильная аура. Фух, с одним справится намного легче, чем с двумя. Оп, мальчики походу решили бежать. Ну, не будем терять время. Усмехнувшись, сосредотачиваюсь и делаю рывок вперед, пробивая стену. Слава тебе — нэн, — иначе бы всё закончилось сломанными конечностями. Так, а вот и мальчики. А за ними смерть с катаной наперевес, да. Страшно, аж жуть.       У пацанов вытянулись лица, а я оскалился, кивком показывая, чтобы валили нахрен подальше. В этом районе больше сильных аур нет, так что пока можно определенно расслабиться, но и противника недооценивать не стоит. Мальчишки без слов рванули на выход, а я перехватил удар катаны на веер. Силен и быстр. Отведя руку чуть назад, ногой бью мужика со стремной прической в колено. Он сохраняет спокойствие, пока ещё не вынимая катану. Впрочем, и я веер не раскрываю, так что пока ничья. — Надо же, воры охотятся на маленьких детишек, — лениво фыркаю я, отводя удар катаны и умудряясь ударить противника по щеке. Тц, обычного человека от моего удара бы по стене тонким слоем размазало, а этот стоит хоть бы хны. — Не твое дело, — мужик ухмыльнулся, ненормально блестя глазами. — Ты их знакомый что ли? — О, нет, я просто из ассоциации по защите детей, — мягко парирую я, старательно натягивая капюшон поглубже и нанося удар веером по бедру. Кажется, задел бедренную артерию, зато едва ли головы не лишился, хорошо хоть вовремя пригнулся.       Зря пригнулся, ибо удар сверху последовал моментально. Откатившись, пальцами убираю с щеки кровь, слизывая и провокационно глядя на противника. И когда только успел ранить? Чуть раскрыв веер, подпрыгиваю, уходя от выпада и оттолкнувшись от стены, посылаю волну ветряного лезвия. Увернулся, гад.       Все это детские игрища. Он даже не нападет всерьез. А от его ауры у меня возникает вполне резонное ощущение смерти. Могильный холод чуть ли не до костей пробирает. Надо заканчивать. Не потяну я его в ближайшее время, да и судя по ощущениям, детишки далеко ушли. Следующий выпад едва ли успел заметить, а уж увернулся только чудом и то меня ранили в бок. На одном адреналине, раскрыв веер полностью, посылаю волну нэн из-за всех имеющихся сил, которая впечатывает моего противника в стену, заодно обрушивая её и погребая человека под собой. Сосредоточившись, взываю к своей нэн, желая как можно быстрее оказаться в комнате у детишек.       Мир перед глазами заволокло пеленой, кровопотеря слишком сильная и быстрая. Это только в сериалах герои истекают кровью пару серий подряд, в реальности хватит и пяти минут. Отключаюсь я уже на знакомом полу, чтобы прийти в себя через какое-то время. Мысли в голове вязкие и муторные. Тошнит. А от запаха лекарств так и вовсе мутит не по-детски. Повезло, что нэн исполнило моё желание, тем более такое искреннее. — Широ-сан, вы очнулись, — передо мной появилась бледная мордашка Гона. — Простите меня, я… — Гон, заткнись, — кажется Киллуа вызверился, ударив своего друга по голове. — Леорио, Широ-сан очнулся. Иди сюда. — Я уже здесь, — шумоголовый парень в очках бодренько склоняется надо мной, оттягивая веки и заглядывая в рот. — Я зашил вашу рану на боку, так что не стоит волноваться. — Вы… убежище сменили? — интересуюсь я, ощущая сухость в горле. Гон подаёт мне стакан воды. Сил нет никаких. Слишком много нэн я потратил на последнее желание, но тогда мне было важно скрыться и не оставить следов. — Да, мы тут же поменяли квартиру, — подтвердил Киллуа. — Рёдан ищет ублюдка с цепями, им сейчас совсем не до нас, но кажется тот парень, что сторожил нас, решил найти вас, чтобы добить. — Откуда такая информация? — сухо интересуюсь я, ощущая головокружение. — Хисока связался со мной, — смущенно произнес Гон. — Он ничего мне не сказал, а как узнал о вашем ранении, сбросил трубку и с тех пор вообще ни разу не позвонил. — Зато со мной созвонился брат, — Киллуа при воспоминании о Иллуми побледнел. — Он был очень недоволен тем, что я втянул вас в неприятности. Обещал наказать по всей строгости. — Ещё что-нибудь сказал? — Нет, только велел вам передать, что придет за вами в самое ближайшее время, — хмуро буркнул Киллуа. — Тогда берите вещи и валите подальше отсюда, — приказал я, стараясь чтобы голос не дрожал. — И вообще, уходили бы вы из города. — Мы не можем, скоро аукцион, — возмутился Гон. — А там будет игра!       Я устало вздохнул, лениво прикрыв глаза. Эти дети вообще понимают, в какой опасности оказались? Без царя в голове, ёпт. А мне за ними разгребай. Хотя, сам виноват. Полезть с дуру на противника, который с силой может сравняться с Хисокой, то ещё удовольствие. Сам придурок. Как результат, чуть не истек кровью, плюс заработал истощение нэн. Если бы не вбитые в тело рефлексы, вообще бы там голову сложил, идиот. — Ладно, валите отсюда, — хмуро буркнул я, не ощущая ни малейшей благодарности к мелким пиздюкам. Так подставиться — это надо уметь. Больше не полезу их спасать, пусть хоть конец света будет. — Мне ещё с Иллуми разговаривать, а это деяние достойное всех богов одновременно.

***

      Дети наконец-то ушли, а я впал в дрему. Было и холодно, и жарко одновременно. Слишком затратным оказалось моё искреннее желание. Тело болело даже от прикосновения покрывала к коже. Не плакал я только потому, что было нечем. Переклинило меня знатно, ни поплакать, ни ещё как-то стресс снять. Только и остается, что лежать бревном на диване. Шов болит, а себя я лечить не могу. Хорошо, что у Леорио есть кое-какие медицинские навыки, а то совсем бы худо пришлось. Блин, что же так трясет-то…       В следующий раз я открыл глаза от ощущения иглы в теле. Лениво скосив взгляд вправо, увидел на кровати Иллуми, который что-то мне вкалывал. Как всегда бесстрастное лицо, взгляд, способный пожрать саму бездну и отсутствие хоть какого-либо эмоционального фона. Ни желаний, ни эмоций. Так выглядят настоящие машины для убийства. — Я спасал твоего братца от неприятностей, — говорю очевидное, ловя слабую насмешку в бездушных глазах. — Правда, немного не рассчитал.       Золдик молчит, а мне стремно. Сочувствия я не ждал, скорее уж было ожидание того, что Иллу-чан меня просто и безнравственно добьет. И это с его стороны, к слову, самое глубокое милосердие, каковое даже от священника порой не дождешься. — Мне не нравятся шрамы на твоем теле, — холодно бросает Иллуми, проводя холодными пальцами по шву. И когда бинты успел снять?       От прикосновений моментально становится неприятно. — Не трогай! — шиплю я, стараясь увернуться от прикосновений. Если бы я ещё смог. Золдик спокойно и равнодушно рвет нитки посредине и погружает свои пальцы глубоко в рану. Больно. Сепсис. Вот же тварь! Но Иллуми на мои возмущения похрен, от чего меня эта ситуация бесит ещё сильнее. Дернувшись, я уже кричу от боли, потому что больно, как бы банально это не звучало. Пальцы впиваются в тело, а я плачу от раскаленного адского жара в боку под ребром. — С-сволочь, ты это специально, да? — спрашиваю я, икнув от слез. Больно. Тошнит. Противно. И вообще от слабости хочется умереть. У-у…       Иллуми вытаскивает пальцы из раны, слизывает с них кровь и мягко улыбнувшись, гладит меня по волосам, чтобы в следующий момент связать мне руки непонятно откуда взятой веревкой и привязать их к изголовью двухспальной кровати. — Братец Киллуа заслуживает наказание, но и ты тоже, — заверяет меня Золдик, нажимая на акупунктурные точки, от чего тело моментально немеет. — Так что я о тебе позабочусь.       Иллуми нежно гладит меня по лицу, вот только в глазах у него ни грана нежности или сочувствия. Его движения плавные и медленные, слегка ленивые, а я думаю о том, как попал. Это неприятно. Прикосновения Золдика не вызывают у меня желания, один лишь страх. Ещё и никуда не исчезающая боль. Слабость в теле такая, что даже пальцем не пошевелить, а дополнительное онемение так вообще последние силы отобрало.       Поцелуи и укусы, сменяются поглаживаниями. Я же чувствую один лишь лед. Такое уже бывало, когда меня берут против воли. Он тоже чего только не делал со мной и бесился постоянно, что я бревном лежал. Вот только если его это бесило, то Золдика, кажется, всё устраивало.       Иллуми зализывает мою рану, от чего в теле возникает лишь только боль. Это ни хрена не приятно. Отвратительно. Блин. Не хочу. Ну, почему не Хисока? При всем моем страхе, спать с Хисокой приятней — с ним, как с живым человеком. Золдик же больше похож на куклу, холодную и безжизненную. И вообще временами напоминает моего бывшего. От чего психику триггерит. Слишком много травм, чтобы принять это как данность. Иллу-чан с самого начала не вызывал у меня ни малейшей доли симпатии, но на него стоит у Хисоки, так что мне невольно приходится существовать в этом до боли странном симбиозе. Тем более они бы и вдвоем без меня прекрасно справились. И чего им не хватает? — Ты всего лишь наша жертва, — мягким голосом сообщает Золдик, даже несмотря на меня.       Я в курсе, больной ублюдок! Только наивные идиоты могут надеяться на что-то, связавшись с отбитыми на голову психами. Ситуация становится хуже, потому что мягкие интонации Иллуми напоминают гипноз змеи. И если Хисоке это идет, то вот Золдик только пугает больше.       Пока размышлял о вечном, с меня стянули штаны. Сволочь, даже подготовкой особо решила не заморачиваться. А просто ещё раз засунул свои пальцы в мою рану, но так как я был обездвижен полностью, то даже в рожу дать не смог. Меня смазали моей же кровью, ещё и без растяжки вошли. Иллуми двигался методично и размеренно, а я молча пялился в потолок, плача и не пытаясь хоть как-то сопротивляться. Утонув в боли, я только и мог банально осознавать своё существование. Больно, но боль бывает самая разная. Это ещё и не самая плохая. К тому же вроде как без унижений, насмешек или ехидства. Можно пережить, хоть и раздражает.       Я привыкну, такое уже было и раньше. Все убийцы больные на голову ублюдки, а я ведь даже не хочу ему сейчас горло перерезать. Интересно, какая часть внутри меня принимает происходящее за должное? Ну, ведь это нормально, потому что если я принадлежу Хисоке, то и Иллуми принадлежит ему. Чёрт! Вот почему всё так повернулось?       Наконец-то Иллуми кончил, выходя из меня и протягивая руку к тумбочке за салфетками. Я этот момент проворонил из-за болевого шока. Очнулся только тогда, когда меня смазывали какой-то мазью изнутри.       Рана на боку к тому моменту была уже зашита и перевязана вновь. И кажется мне вкололи нехилую дозу обезболивающего, потому что меня ведет в неадекват и клонит в сон, чего по идее быть не должно. Кровь на губах запеклась. Проведя языком по ранкам, я задумался, когда успел их повредить? В памяти ничего такого не всплывало. К телу вернулась подвижность. И первое, что мне захотелось это ударить Иллу-чана по безэмоциональной роже. Вот только бесполезно. Вон как зыркает, того и гляди прибьет. Но можно бороться и другими методами. — Вообще-то это тело должно было достаться Хисоке, — равнодушно уточняю я, холодно глядя на Иллуми. — Но досталось оно мне, — мягко усмехается Золдик, наклоняясь ко мне поближе и заглядывая в глаза. — Если тебе хочется плакать, то поплачь. — Тебя это заводит, да? — ехидно щурюсь я, стараясь взять себя в руки и уже ощущая себя проигравшим. Вот так всегда.       Иллуми внезапно улыбнулся, чтобы склониться к моему паху и не вынимая пальцев из моей задницы, взять член в рот. Ахнув, попытаюсь дернуться, но рука, легшая мне на бедро, предупреждающе сжалась.       Чувствуя тепло вокруг члена и умелые движения языка, вынужден признать, что кое-кто умеет делать минет. Пальцы из моей задницы Иллуми так и не думал вытаскивать, от чего на меня накатывает чувство стыда. Наглая сволочь. И почему только сейчас мне стало стыдно? Из-за болевого шока? Угх, ну почему не как в романах, где есть шелковые простыни, заботливые партнеры и приятные вечера при свечах?       Всхлипываю, дергаюсь и пытаюсь хоть что-то внятное сказать. Не получается. И вообще, откуда такая чувствительность? Меня от всего ведет и много времени, чтобы кончить, мне не надо. После оргазма накатывает чувство опустошения и непонимания. Тело слишком резко и странно реагирует. Золдик ложиться рядом со мной, обнимает меня и трется своим носом о мою щеку. — Знаешь, Ши-чан, твоё тело — прекрасный инструмент, — с каким-то непонятным интересом произносит Иллуми. — Теперь же ты должен хорошенько запомнить оба ощущения. Я могу использовать тебя как сам захочу. И удовольствие ты будешь получать только по моему разрешению. — Ты отвратителен, — равнодушно констатирую я факт, стараясь сдержать слезы то ли обиды, то ли радости. Вот вообще непонятно. И вроде как плохо, но после оргазма ругаться с мудаком не хочется.       Иллуми на это ничего не отвечает, лишь издает тихий смешок и, кажется, засыпает. А мне в его объятиях холодно, как в стылую метель. Хочу к Хисоке. Срочно.