Бог шельму метит

      Утро начинается с проёба, определенно. Рассматривая себя в зеркале, отрешенно подсчитываю нанесенный ущерб. Ну, всё не так уж и плохо. Могло быть гораздо хуже. Во-первых, я просчитался с Пауками. Ублюдок с катаной был слишком силен и нагл, а я был не в том состоянии, чтобы анализировать позорище. Да, именно позорище, потому что боем это можно назвать с натяжкой. Идиотизм всей ситуации заключался в том, что я, по сути, находясь в эмоциональном раздрае, ввязался в битву с противником, превосходящим меня по силе. И ладно, если бы в этом было хоть что-то личное или принципиальное, так нет же… Вписаться в разборки за двух малознакомых и малозначимых детишек — верх идиотизма, хоть и благородно.       Забылся в угаре эмоций, просчитался и наверняка натворил кучу ошибок. Непростительно и глупо. Неудивительно, что Золдик вызверился. Он же лично учил меня хладнокровию при битвах, а ещё умению отступать и договариваться. Потому что если твои зубы недостаточно сильны, ты умрешь, так и не загрызя противника насмерть. Настоящие психи так не поступают. Они просчитывают всё до мельчайших деталей, а я… Тц… Слишком забылся, да. И спустил с поводка зверя, которого следовало усыпить ещё при первой жизни.       Мне понравилась битва на грани смерти. Страх смешался с адреналином и азартом. Я был готов убивать на месте, чего быть не должно. Тщательные запреты и установки, необходимая маска нормальности и собственные едва ли рушимые принципы делали меня человеком. Всё то, что осталось в моей светлой части души, все те эмоции, положительные моменты и нежность, всё это было запрятано глубоко внутри меня. Нельзя было допустить, чтобы это было забыто и уничтожено в привередливом угаре торжества ночи, допустимости и распущенности. Я обязан был сохранить себя и свой рассудок в целости, потому что второго шанса может и не быть.       А ещё у нас был секс с Иллуми, да. Это было обыденное «во-вторых», и не то чтобы меня прям сильно волновало. Физическая близость меркла перед задачей сохранить свой рассудок в целостности. Право слово, что значит какое-то там соитие, если в твоей башке черти готовы спеть заупокойную по твоему здравию. Но вообще было дико неприятно, да. Я был беззащитен и уязвим, моя крыша ехала в этот момент со скоростью света. И мне практически всё равно было на то, что со мной творится.       Золдик же… сволочь. Расчетливая, хладнокровная тварь, кажется, способная заглянуть в душу. Близость с ним была отрезвляющей. Лучше всяких пощечин или побоев. Физическое насилие быстро переключает внимание с ментальных проблем. И если для кого-то подобное было лишь очередным поводом сойти с ума, то для меня это был способ переключить сознание. Дать мозгу расслабиться, сосредоточившись на внешнем, а не на внутреннем. Эта ночь дала мне пережить агонию и очередной нервный срыв.       Проблем это, конечно, не отменяло, но стало полегче. Теперь я хотя бы могу трезво мыслить, не захлебываясь эмоциями и желаниями. В прошлом такой способ не срабатывал, потому что тогда моё сознание было более или менее цельным. И все попытки покушения на моё физическое и ментальное здоровье воспринимались мной в штыки. Но он же был упорным, таким сильным и несгибаемым, от чего прогнулся уже я, потонув в глубокой бездне и едва не закончив жизнь самоубийством. Зато сейчас я такой ошибки не повторю. Главное — цельный разум. А тело… Фиг с ним. Тело — инструмент, который может служить орудием убийства или искушения. Так что, в принципе, можно не париться по этому поводу, хоть это и ненормально.       Мои размышления прервал Иллуми. Опять же без маскировки и в свежем костюме. Он выглядел как обычно, от него не ощущалось довольства, ехидства или радости. Вот уж где настоящее чудовище. Без предупреждающего яркого окраса, как у Хисоки, без выраженных ноток психопатии, как у него… Золдик олицетворял собой идеальную машину для убийств. — Почему ты всегда знаешь, что надо сделать, чтобы мне помочь? — я решился первым нарушить молчание. Мне действительно был интересен его ответ. В конце концов, может быть так я смогу его лучше понять? — Потому что ты такой же, как и мы, — ответ от Иллу-чана был лаконичным, острым и бьющем под дых.       Замолчав, я изумленно посмотрел в своё отражение. Всё это время, все негласные часы и дни, подсознательно я стремился убедить себя, что нормален. Нет, не так… Что у меня действительно держится маска нормальности. Я более чем уверен, что вел себя адекватно, ну практически всегда, когда это было возможно. Стремление к непохожести на весь мир, в итоге, привело к тому, что я уподобился чертовым психам, потому что в мире ты либо нормален, либо тебе надо в дурку. Не то чтобы для меня это было шокирующей новостью, но неприятно было точно. — Я не такой как вы, — огрызнулся я, не желая даже ничего слушать. — Я не режу людей за деньги и уж тем более в подворотнях, потакая себе в жажде извращений. — Думаешь надолго тебя хватит? — снисходительно спросил Иллуми, потрепав меня по голове. От его ледяных прикосновений меня передернуло. А в голове ещё долго раздавался эхом чертов вопрос.       Золдик надолго в квартире не задержался, сказав, что закончил свои дела в Йоркшире и ему нужно ненадолго отлучиться. Я был не против, пусть идет куда хочет, лишь бы подальше от меня. Вообще, вся ситуация мне не понравилась, но я давил в себе истерику параллельно с паранойей. Задумавшись над происходящим и ощущая слабость во всем теле, решил отправиться спать. Сил не было ни на что, будто из меня все соки выжали.       Сколько спал, честно, не знаю, но мне понравилось. Во сне ты забывал всё. И это было хорошо. Меня не беспокоили кошмары, подозреваю из-за того, что сил на это у меня банально не осталось. Да и вообще, я решил отдыхать и ни о чем не думать, но долго моё счастье не продлилось. Глубоким вечером, когда я кое-как заставил себя проглотить яичницу и салат, меня решил навестить Хисока.       Он явился уже тогда, когда тень сумерек мрачным торжеством оседала на покатых крышах, асфальте и окнах. От клоуна пахло дождем и кровью. Он был молчалив и где-то даже торжественен, а ещё по ядовитому ярок. Его окрас ничуть не изменился, а нахальство так и вовсе было приумножено в три раза с момента нашей последней встречи. За ним по пятам, будто бы верная псина, неспешной поступью ступали духи ночи. Их было не видно и не слышно, но они были ощутимы. Предвестник апокалипсиса во всей своей красе. — Давненько мы с тобой не были наедине, Широ-чан, — ласково проворковал Хисока, доставая с бумажного пакета запыленную бутыль вина. — Да и поводов у нас поговорить набралось не мало.       Я всё это время молчал, затравленно рассматривая явно дорогое вино. Пить не хотелось, как и говорить. Впрочем, фокуснику моё настроение было до фени. Он с уверенностью сумасшедшего принялся нарезать закуску, иногда что-то бормоча себе под нос, что-то неразборчивое, но явно опасное. Время текло со скоростью медленно ползущей улитки, от чего глаз замыливался и меня снова клонило в сон. Много же я стресса испытал, раз организм до сих пор в себя не пришел. — Будешь отмалчиваться и мне придется заставить тебя говорить, — непреклонно заявил клоун, подавая мне бокал вина. Кажется, я вновь выпал из реальности. — Мы ведь уже это с тобой проходили, моя прелесть. — Что именно ты хочешь от меня услышать? — беззлобно, но с нотками обреченности поинтересовался я. Не отстанет же.       Вообще, как подсказывал мне весь опыт общения с чертовым маньяком, огрызаться было бесполезно. Нет, не в плане, что за неподобающие слова мне вырвут язык, а в том плане, что Хисока с удивительной ловкостью мог все мои оскорбления использовать против меня, при этом ни разу не оскорбив, но оставив униженным. А испытывать постоянное чувство унижения мало кому нравится, вот и приходилось следить за языком. — Я думал, мне придется тебя откачивать, — снисходительно усмехнулся фокусник, многообещающе сверкнув звериными глазами. — Иллуми не умеет быть нежным. — Это потому что ты его ничему не научил, Хисока-сенсей, — оскалившись, выдал я. — Да и вообще, я так похож на нежную барышню, у которой был первый секс? — Нет, но ты похож на человека, у которого первый опыт был весьма неудачным…       Дернувшись, словно от пощечины, я замолчал и надулся. Блин! Вот как этому психу удается читать меня как открытую книгу? Хотя, да… Не надо быть гуру, чтобы догадаться обо всём и сразу. А уж этим чертовым манипуляторам так вообще палец в рот не клади, откусят по локоть. Психопаты — они такие, эмоции секут на раз и два. — Пей вино, Широ, — из голоса джокера исчезли последние намеки на смешки и снисходительность. Появилась какая-то несвойственная клоуну властность. От чего стало трудно дышать и в груди поселился неявный, но приближающийся страх.       Молча, не сопротивляясь, взял бокал и отпил глоток. Терпкое, с отчетливым привкусом фруктов. Но я не понимаю прелести алкоголя, поэтому для меня это всё равно гадость. Да и вообще, для непьющего человека бухло воспринимается как отрава.       Мы сидели в тишине. Я с трудом цедил фруктовую отраву, а Хисока… пожирал меня глазами. Медленно, удушающе. Его взгляд тяжелел с каждой минутой. А я… я чувствовал наступление апатии. — Тебе понравился секс с Иллуми? — фокусник говорил властно, не отрывая от меня взгляда и по привычке лукаво растягивая слова. — Нет, — равнодушно ответил я. — Ты же сам говорил, что Иллуми не умеет быть нежным.       Вообще, я чувствовал наступление приближающего пиздеца всей своей кожей. Буря собиралась в этой невзрачной кухоньке, грозясь переродиться в настоящий бушующий шторм. Хисока зверел с каждой минутой, его внутренний монстр рвался с цепи с отчаяньем смертника, от чего привычные янтарные глаза темнели с каждой секундой.       Я прекрасно понимал, чего хочет добиться клоун. Восстановления своей доминантности в наших непростых отношениях. Уверен, ему обидно. Хотя он не мог не знать, что подобное всё же произойдет. Ведь Иллуми предупреждал. А если Золдик говорит, то несомненно делает. И клоун это знает, сволочь. Не может не знать!       Допив вино, я наконец-то ставлю бокал на стол. В голове совсем не шумит. Да и вообще, я не ощущаю никакого хмеля или опьянения. Облизнув губы, покосился на замершего в хищной позе Хисоку, потом на открытую дверь, что вела в спальню и снова на клоуна. Хм… Дернусь сейчас, могу пострадать. Останусь на месте, стукнусь башкой об пол, когда ненормальный прыгнет на меня. Он уже такое пару раз делал. В первый раз при подобном фокусе, чуть не умер повторно, ей богу.       Наше молчаливое напряжение прервала открывшаяся дверь. В кухню уверено зашел Иллуми. С тортом. Хисока вздрогнул и на появление знакомого лица немного вышел из своеобразного транса. Подобравшись, он встал и очень выразительно посмотрел на Золдика. Тот и бровью не повел, вручая мне коробку с тортом и параллельно гладя по голове. — Цветы покупать не стал, — невозмутимо сообщил Иллуми, насмешливо покосившись на Хисоку. — Торт целиком твой, моя драгоценность. — Спасибо, — пробормотал я, не зная, что вообще сказать. Ситуация складывалась просто по-дурацки. Как бы вообще не сцепились между собой в ожесточенной схватке. — Иллу-чан, — голос клоуна приобрел опасно игривые нотки, заставив меня съежится и посильнее обхватить коробку с неожиданным подарком. — Ничего не хочешь мне сказать? — Хочу, — фыркнул Золдик, поправляя прядь волос. — Широ не сможет с тобой пока спать, у него там ещё ничего не зажило.       Хисока замолчал, анализируя сказанное. Помолчав некоторое время, он расхохотался. Искренне так, до слёз. Отсмеявшись, он допил вино из бокала и уверенно заявил: — Значит, будешь заместо него отрабатывать.       Подавив фейспалм, я решил заняться тортом и пойти наконец-то выспаться. В сущности, ничего необычного не произошло. Я просто немного устал. Вот и всё.