So You Want To Date My Mom

Генри качнулся назад на пятках и прислушался к звуку дверного звонка, раздавшемуся в доме Джефферсона. Ему потребовалось некоторое время, чтобы добраться до него, поскольку он был так далеко, но операция «Сваха» не будет завершена, если он не опросит всех кандидатов. — Генри, что привело тебя сюда, — спросил Джефферсон, открыв дверь. Ожидая ответа, он быстро оглядел остальную часть крыльца и подъездную дорожку в поисках родственников мальчика. Как ни странно, он пришел сюда один. Это была настоящая вылазка. И тоже не очень безопасно. Ему придется позвонить Эмме по этому поводу. — Извини, что беспокою тебя, но я хотел бы задать тебе несколько вопросов о моей маме, — сказал Генри с обнадеживающей улыбкой. Он знал, что не сможет солгать Джефферсону и сказать, что это для школы. Все, что ему нужно сделать, это спросить Грейс об этом, и его прикрытие будет раскрыто. Так что ему придется использовать другой предлог. — Ну, я полагаю, будет очень жаль, если ты проделаешь весь этот путь зря, — задумчиво произнес Джефферсон, прежде чем слегка пожать плечами и широко открыть дверь. — Заходи. Имя кандидата: Джефферсон/Сумасшедший Шляпник Род занятий: Шляпник История знакомства с Эммой: Похитил ее и получил пинок под зад от бабушки Кодовое имя пары: Mad Swan — Позволь мне уточнить. Ты создаешь базу данных всех людей в Сторибруке и откуда они знают твою маму, и ты хочешь, чтобы я был в ней, — заявил Джефферсон, осторожно ставя чашку чая, которую он пил, на стол между ними. — Мхм. Эмме было немного трудно приспособиться, и я хотел помочь ей, — ответил Генри, кивнув, постукивая по листу бумаги, лежащему перед ним. Технически он пытался помочь ей, составляя анкетные данные о людях. Это было просто по другой причине, и меньше людей было вовлечено. — Думаю, в этом есть смысл. Спрашивай, — провозгласил Джефферсон, откинувшись на спинку стула и вытянув вперед руку. — Отлично! Ладно, во-первых, я хочу сделать базовый профиль. Поэтому мне нужен твой любимый цвет, твое любимое животное, твоя любимая еда или напиток, — сказал Генри, поднимая ручку, чтобы начать писать. — Мне нравится фиолетовый цвет, мое любимое животное — кролик, и, если ты еще не понял, мой любимый напиток — чай, — ответил Джефферсон, указывая на чашку перед собой, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. Его любовь к напитку была очевидна, но была причина, по которой он так часто упоминался в его рассказе. — Разве кролики не любимые животные Грейс? — задумчиво произнес Генри, его рука замерла. Он вспомнил, как она однажды сказала нечто подобное. И он уже видел ее в одежде с кроликами. — Так оно и есть, — с улыбкой подтвердил Джефферсон. Она всегда любила кроликов, даже в детстве. Вот почему он так сильно хотел купить ей того плюшевого кролика на рынке. И почему он сам сделал ей такой же, когда не смог его достать. В том, чтобы хорошо обращаться с тканью, есть свои преимущества. — Ладно, давай перейдем к самому важному. Что ты думаешь о моей маме? — спросил Генри, быстро заполнив ответы Шляпника. — Что я думаю о твоей маме? Я думаю, что она… волшебная, — сказал Джефферсон, и его улыбка превратилась в ухмылку. — Серьезно, — невозмутимо ответил Генри, явно не удивленный. — Извини, я ничего не смог с собой поделать, — со смехом ответил Джефферсон. Но как только он закончил, он все-таки подумал. Что он думает об Эмме Свон, спасительнице Сторибрука? — Я верю, что твоя мать — сильная женщина, которая пойдет на многое, чтобы заботиться о своей семье. И я могу это уважать. Однако иногда ей бывает… трудно верить. Возможно, ты захочешь поработать над этим вместе с ней, — ответил он, прежде чем схватить свою чашку и сделать еще один глоток чая. В конце концов, вера была важна. Ты ничто, если тебе не во что верить. Будь то семья, магия или какое-то великое дело. Но у Эммы с этим были проблемы. Конечно, иногда она была в состоянии полностью поверить в себя, но он даже видел, что иногда у нее были проблемы с этим. А это было очень опасно. Он верил, что она сможет учиться, ведь теперь у нее было больше людей, чтобы помочь ей. — И чем вы вместе занимаетесь сейчас, когда Проклятие разрушено, — продолжил Генри, сделав мысленную заметку, чтобы обсудить это с мамой. В конце концов, Шляпник был прав. Ему потребовалась целая вечность, чтобы заставить ее поверить в проклятие. — Мы разговаривали. Твой дедушка, конечно же, выступает в качестве сопровождающего. Он все еще не совсем доверяет мне. Но я слышал, что ты замолвил за меня словечко. Спасибо, — сказал Джефферсон, кивнув головой. Генри был хорошим мальчиком, и Грейс он нравился. Он просто надеялся, что Прекрасный выслушает. В конце концов, было так много раз, когда человек мог извиниться, прежде чем он начал звучать как заезженная пластинка. Даже Эмма, казалось, потеплела к нему, а он сделал для нее больше, чем когда-либо для принца. — Нет проблем. То, что ты сделал, было неправильно, но ты просто хотел вернуть свою дочь, и честно говоря, тебе было больно больше, чем кому-либо еще. Кроме того, ты очень помог нам с тех пор, и Белль сказала, что именно ты освободил ее из больницы, — заметил Генри с яркой улыбкой. — Это она тебе сказала? — с легким удивлением спросил Джефферсон. — Не совсем. Возможно, я подслушивал, — смущенно признался Генри. Он нашел себе местечко наверху, откуда мог слышать все, о чем говорили на кухне Эмма и его бабушка с дедушкой. Это был отличный способ получить информацию «не-для-его-ушей». — Не волнуйся, я сохраню твой секрет, — усмехнулся Джефферсон. Видит Бог, он и сам не раз шпионил за людьми. Вот для чего был его телескоп. — Спасибо. В любом случае, у меня есть последний вопрос. Есть ли одна вещь, о которой ты жалеешь, что сказал или сделал моей маме? — спросил Генри, хотя был уверен, что уже знает ответ. И все же было бы неплохо, если бы это было написано словами самого Джефферсона. — Я сожалею о том, как обошелся с ней, когда мы впервые встретились. Если бы я проявил более мягкий подход, все, вероятно, пошло бы совсем по-другому, — ответил Джефферсон со вздохом. Из него бы не вышибли все дерьмо, у Прекрасных не было бы причин не доверять ему, и кто знает, может быть, они даже помогли бы ему вернуть свою милость, не имея дела с Реджиной. Хотя технически, если бы он не принес королеве ее яблоко, серия событий, которые привели к разрушению проклятия, не произошла бы. Но он подумал, что будет лучше, если он оставит это при себе. По крайней мере, сейчас. — Это все, что мне нужно. Спасибо, что позволил мне взять у тебя интервью, — провозгласил Генри, еще раз взглянув на листок бумаги, прежде чем положить его обратно в рюкзак. — Не так быстро. Я ни за что не позволю тебе вернуться в город одному. Итак, мы пойдем пешком или возьмем мою машину? — спросил Джефферсон, поднимаясь. Так Генри не попадет в беду, и он сможет купить кое-какие продукты. Но он надеялся, что Генри сам выберет машину. Он предоставил ему выбор, потому что не хотел, чтобы парнишка чувствовал себя неловко, но ему было бы намного проще просто сесть за руль. — Машина вполне сойдет. Можешь подбросить меня до дома? — спросил Генри, закидывая рюкзак на плечо. — Конечно, — отозвался Джефферсон, хватая ключи от машины с кухонной стойки и открывая дверь в гараж. Генри быстро побежал за ним и, когда Джефферсон открыл дверцу машины, скользнул на пассажирское сиденье. Ему нужно было успеть на встречу с отцом за ланчем.