Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      Дамблдор подошел к койке, на которой лежал Поттер, сел рядом: — Доброе утро, Гарри, рад, что ты уже проснулся, мальчик мой. Как себя чувствуешь?       Поттер, прислушавшись к себе, понял, что, на удивление, его самочувствие вполне себе ничего. Можно даже сказать, что и прекрасно… Если бы не буря мыслей. Вот от них было очень даже нехорошо. Гарри посмотрел в глаза директору и, сам от себя не ожидая, задал один вопрос: — За что, директор? Что я совершил такого, что заслужил такую жизнь?       Спросил и замер, замер, как будто перед ним вновь василиск. Было страшно. Очень страшно. В голову полезли мысли, что, вообще-то, директор, как минимум, раз в десять старше самого Поттера, что он сильнейший маг Британии, что он, в конце концов, глава Визенгамота и директор Хогвартса.       Но, к удивлению мальчика, Дамблдор внимательно посмотрел на него поверх очков, и его лицо приобрело серьезное выражение. Исчезла благодушная улыбка, голубые глаза стали парой льдинок. — Скажи мне, Гарри, откуда у тебя такие мысли, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил директор, все так же глядя ему в глаза.       За секунду в голове Поттера пролетел целый каскад мыслей по поводу того, что он хотел бы высказать директору за «счастливое» детство у Дурслей и полигон выживания имени «Мальчика-который-выжил», по ошибке расположенный в «самой безопасной школе в Англии».       В голове как будто проскочил ветерок. Дамблдор резко встал и начал размахивать своей узловатой, как его пальцы, палочкой, выплетая невероятный кружева и непрерывно бормоча какие-то слова как минимум на трех языках. Гарри от такого действия вжался в койку в испуге, не понимая, что делает директор. Такие действия продолжались около четверти часа, и, когда Дамблдор закончил, то просто упал на жесткую табуретку для посетителей и сгорбился, разом постарев до состояния древнего старца.       Воцарилась тишина. Поттер просто не понимал, что же такого произошло, что значил этот каскад сложнейших плетений, что спровоцировало именно такую реакцию? То чутье, что зачастую заменяло мальчику мозг, упорно молчало — значит, опасности вроде как и нет, но разум, очнувшийся из летаргического сна, твердил, что директор, как минимум, опасен. Прошло несколько секунд, и директор наконец очнулся. — Я понял, про что ты, Гарри, и, пожалуй, теперь я могу объяснить, что было причиной моих поступков и действий. Но сразу предупреждаю — рассказ будет долгим, и крайне многое тебе в нем не понравится. Ведь эта история растянута на многие поколения и раскрывает магический мир с совсем неприглядной стороны. Ты готов слушать молча и не перебивать меня до самого конца?       Взгляд директора, казалось, заглянул в самую душу, но на этот раз он был не колючим, не веселым а… усталым? Да, это было ближе всего. — Да, я готов, директор. — Тогда, пожалуй, я начну с одной вещи, без которой ты, скорее всего, или не поверишь, или решишь, что я что-то утаил, а потому — Я, Альбус Персиваль Вулфрик Брайон Дамблдор, жизнью и магией клянусь, что расскажу правду, только правду, всю правду!       Вспышка магии, окутавшая директора, имела цвет крови. — Что же, мой мальчик, слушай. Как теперь я понимаю, все началось давно. Я родился в 1881 году в семье магов. Тогда это было важно. Конец девятнадцатого века был ознаменован начавшейся технологической революцией, что только начинала свой разбег. Магглы на тот момент жили плохо и мало, в отличие от волшебников. То, что ты сейчас считаешь само собой разумеющимся, тогда не существовало даже в мечтах — электричество делало первые робкие шаги, большинство магглов жили не очень чисто, много болели и на фоне волшебников смотрелись действительно неприглядно. Тогда волшебникам еще было чем гордится.       Я поступил в Хогвартс, учился прилежно, постигал тайны магии и в итоге закончил его с прекрасными отметками. Было много разного: и хорошего, и плохого, это к истории не относится, остановлюсь на некоторых моментах и особенностях. Первое: вместе со мной Хогвартс заканчивали многие будущие главы древних домов — Поттеры, Блэки, Гринграссы, Малфои, Розье, Боунсы, Прюэтты, Лестрейнджи и многие, многие, многие другие. Те, кто родился и вырос в осознании, что они лучше магглов. Их отцы были лучше, и они будут лучше.       К твоему сведению, до девятнадцатого века прогресс двигался лениво и неторопливо, нам тогда казалось, что так будет и при нас, и при наших детях. Что мы всегда будем лучше магглов. Как же мы все ошибались. Шло время, я познакомился с талантливым магом по имени Геллерт Грин-Де-Вальд. У нас было много общего. Оба хотели достичь высот в магии, оба грезили о величии мира под правлением магов… Юные глупцы, — Дамблдор по мере своей речи опускал голову и, казалось, что он уже не рассказывает историю, а говорит сам с собой: — Мы с Геллертом составляли планы облагодетельствования мира, естественно, под нашей рукой — а как иначе? Мы же молоды, умны, талантливы. Кто, кроме нас, принесет в мир благо для всех? Но однажды мы поссорились, и началась дуэль. В пылу ссоры погибла моя сестра — Арианна. Это развело наши пути с Геллертом. Я отправился в ученики к Николасу Фламелю, потом поступил в Хогвартс уже как преподаватель.       А в мире разгоралась Первая Мировая война. Слава богу, или же, к сожалению, не затронувшая Британию. Гремела война, мир жил, Хогвартс выпускал студентов. А потом грянула Вторая Мировая война… Геллерт не оставил идей о захвате мира и успешно шел к их осуществлению, объединился с харизматичным и пламенным магглом по имени Адольф Гитлер и начал строить свою империю. А я тогда был крайне увлечен преподаванием и не следил за ситуацией в мире. Это вообще проблема магов — мы живем мало того, что долго, так еще и крайне изолированно. Нас мало волнует, что происходит вне нашего тесного мира. А те, кто родился в девятнадцатом веке, вообще могут не посещать маггловский мир, десятилетиями считая, что там ничего не изменилось.       Вот и я не следил. Как показывает история — очень даже зря, что не следил! Пришло время, и я в 1938 году отправился в мир магглов за очередным магглорожденным в приют святой Анны. Этого мальчика звали Том Марволо Реддл. Я вручил ему приглашение, отвел в Косой переулок, помог закупиться, и на этом моя миссия была завершена. Я все еще жил в мире конца девятнадцатого века. Мальчик поступил на Слизерин, превосходно учился, был вежлив и тих. Тем временем приближались сороковые годы, а вместе с ними и бомбежки Лондона. Однажды Том подал прошение, чтобы остаться в Хогвартсе на лето… Но мы с Армандо Диппетом отказали ему… если бы мы знали, какой ад творился в Лондоне из-за бомбежек нацистов… Но мы слишком замкнулись в своем магическом мире и слышать не желали про мир магглов и его проблемы…       В 1944 году я наконец-то вынул голову из пыльных свитков библиотеки и решил узнать, что же случилось в большом мире… Как же я был поражен… Оказывается, мой бывший друг развязал мировую войну. Я незамедлительно отправился на фронт. Высадка с английскими войсками в Европе, быстрое перемещение на самый жаркий фронт — Восточный. Русские уже успешно громили фашистов, я прибыл почти к концу. Яростные схватки бок о бок с русскими волхвами, прорывы к позициям магов Геллерта — Аненербе. Я сам заметить не успел, как наступил март 1945 года. Мы зажали Геллерта в его последней твердыне. Бой был жарким, но мы прорвались к последнему ритуальному покою. Нас было тринадцать человек — двенадцать боевых волхвов и я. В результате краткого совещания-спора к Геллерту пошел я, как лучше всех знающий его самого, его манеру боя и чего от него ожидать.       Русские, конечно, предлагали ударить чем-нибудь стратегическим — тогда пленных хватало, а они редко задумываются о жизнях врага. На тот момент волхвы могли легко составить любую жертвенную фигуру для абсолютно любого удара — пленных хватало. Но на тот момент я уже так устал от смерти, боли, крови и потерь, что уговорил пустить меня к нему одного, а если уже я не справлюсь, то пусть бы делали, что хотели. Итог известен — я победил. Русские хотели отправить Грин-Де-Вальда в петлю, но я настоял на своем. Нет! Не из милосердия или желания дать второй шанс. Просто для Грин-Де-Вальда петля была бы слишком легким выходом.       Его заточили в Нумергард. Для Геллерта это было страшнее смерти — видеть, как все достижения обращаются прахом, который разлетается по ветру. От Геллерта я получил, как трофей, его палочку. Я пытался отдать ее русским — в конце концов, на них легла самая большая тяжесть той войны, именно им пришлось исправлять и мои ошибки. Но они отказались, сказали: «Что с бою взято, то свято!» Теперь я пользуюсь той палочкой, как напоминанием о своих ошибках.       Дамблдор покрутил в руках свою палочку, взял с тумбочки у кровати стакан, наколдовал воды и залпом осушил: — По возвращению с фронта случилась та скверная история с Миртл Уоренс… Я, еще не отошедший от войны, был не способен на адекватное следствие, а Армандо решил не выносить сор из избы. Так и затерялась история с Тайной Комнатой. Том выпустился и пропал из вида. Да за ним никто и не следил. Шло время, и вот наступил новый 1965 год — Том Марволо Реддл снова появился на просторах Британии. Я хоть и был уже на тот момент директором Хогвартса, но снова окунулся в дела школы, Визенгамота и МКМ. Тогда меня даже магический мир мало интересовал — все время отнимали многочисленные и крайне важные дела. Про Тома я услышал в 1968 как про человека, который собирает вокруг себя чистокровных магов из древних семейств. Смотря с высоты возраста, я понимаю, что уже тогда проиграл ему политическую игру, просто не явившись на нее.       Шло время, и идеи чистоты крови и превосходства волшебников над магглами набирали обороты. Я, как человек лично видевший, что могут магглы, относился с крайним предубеждениям к этой идее. Но остальные маги из древних семейств, кого минула война, все еще жили в своем прошлом, где магглы нечистоплотны, живут бедно и недолго. Я уже упоминал о том, что маги живут долго, но и мыслят несколько медленней. Это сыграло с молодым поколением злую шутку…       Старики, родившиеся в девятнадцатом веке, воспитывали детей по тем же правилам, что воспитывали и их, прививали те же ценности, что прививали им, но мир менялся, и старые правила остались в прошлом, а новые принимать маги не хотели и цеплялись за прошлое, как утопающий за соломинку. Том сыграл как по нотам — относительно молодой сильный маг, проталкивающий старые идеи, заимевший звучную фамилию, прекрасный оратор и политик… Семена его слов упали в благодатную почву — я успел вмешаться лишь в самом конце, не допустив его ни в Хогвартс, где он мог бы вербовать сторонников среди неокрепших умов молодежи, ни в Министерство — тем самым отбирая мощный рычаг давления и власти. И Том пошел на террор.       Что происходило дальше, ты знаешь: война, потери аврората, Министерство держалось из последних сил. Я решил собрать свою боевую группу и назвал ее Орден Феникса. В нее входили люди, разделяющие мое мнение по поводу Тома, ПСов и абсолютного запрета на войну с магглами. Так как уже Волдеморт все ужесточал террор, а его лобби в Министерстве и Визенгамоте было достаточно мощным, то политика начала отбирать у меня все больше времени, а был еще и Хогвартс. Хогвартс, по большому счету, не только школа, но и мощнейший рычаг влияния на всю магическую Британию, и мне приходилось постоянно находиться на его территории, дабы предотвратить его штурм и захват. Тогда же я начал собирать на Волдеморта всю доступную мне информацию, старался отследить его путь после школы, понять причины его действий — в конце концов, войны не развязываются просто так.       Но мы все равно проигрывали, время было безнадежно упущено… На стороне Волдеморта были сильнейшие и талантливейшие маги, за спиной которых было обучение у известнейших мастеров мира, подкрепленное знаниями, которые их предки собирали веками, и полное отсутствие морали. У нас были магглорожденные и полукровки, пусть и талантливые, но слишком юные недавние выпускники Хогвартса. Я уже собирался бросить все и вызвать Волдеморта на дуэль, по правилам старых чистокровных семейств, такой вызов он не смог бы проигнорировать, но тут случилось то, что поставило на всех планах крест.       Скажи, Гарри, что ты знаешь о пророчествах? Можешь не отвечать, я прекрасно знаю уровень преподавания этой дисциплины в Хогвартсе. Да, на самом деле про истинные пророчества в мире знает не так и много людей, глупо спрашивать о них у юноши, только что закончившего третий курс. Так вот — Истинные пророчества… Истинные пророчества — это пророчества, изреченные магом с даром оракула, то есть умеющим впадать в транс и наблюдать самые вероятные линии будущего. Но тут есть несколько моментов… Судьба и время крайне не любят, когда смертные вмешиваются в их епархию… И дар оракула, наверное, можно назвать проклятым…       Если маг-оракул произносит пророчество, и это пророчество слышит другой маг, то эта линия вероятности закрепляется как практически единственная… Шанс, что осуществится именно предсказанная линия, крайне велик, и практически ничего с этим сделать нельзя, остается только готовиться. Например, если бы я все-таки бросил вызов Волдеморту, то, скорее всего, мелкие вероятности сошлись бы не в мою пользу, и я при равенстве сил и превосходстве в опыте проиграл бы и погиб. Но и тут есть моменты… Самый главный момент, что в каждом пророчестве есть так называемый «узел». То, что держит эту линию вероятности как основную. Он может быть совсем неявным или, наоборот, чересчур явным. Но да ладно, к узлам пророчеств мы вернемся чуть позже.       Одним премерзким зимним днем мне поступило прошение о поступлении на должность преподавателя Прорицания от Сивиллы Трелони. Хоть я и с недоверием к этому тогда относился, но должность была и должна быть укомплектована — я отправился в Хогсмид для собеседования. Скажу кратко — Сивилла не произвела вообще никакого впечатления, и я уже был намерен отказать ей, но, видимо, что-то почувствовав, она резко впала в транс и изрекла пророчество… Что это Истинное пророчество, я не сомневался… Слишком характерные признаки, чтобы сомневаться.       Она предрекла падение Волдеморта… С одной стороны — великая радость, ведь теперь у Англии появился практически стопроцентный шанс на выживание, а у Ордена и Министерства — на победу. Но нас подслушали… Один юный ПС также находился в Кабаньей Голове и слышал примерно половину пророчества. Я не успел его остановить. Так, весть о том, что Волдеморт падет, стала известна и самому Тому. Дальше было мало времени — весь Орден был перенаправлен на поиск ребенка из пророчества, тем же занялись и ПСы — началась гонка за узлом пророчества, как мы тогда считали, ведь жизнь или смерть мальчика означали окончательную победу или окончательное поражение в этой войне. Нам было нужно во что бы то ни стало сохранить ему жизнь, а Тому — уничтожить.       Как стало ясно позднее, ошиблись все. Далее события так же тебе отчасти известны. На исходе седьмого месяца родились двое — ты и Невилл. Волдеморт отметил тебя и исчез. А пророчество до сих пор действует. Узлом пророчества был не ты, ты лишь фигура. Джеймс и Лили отказались уезжать из Англии, они были отважными людьми, и, как сказали мне: «Мы не сможем смотреть в глаза своим друзьям, если сбежим. Мы согласны укрыться, спрятаться, но лишь на территории страны». То же самое мне ответили Лонгботтомы.       Оба поместья были укрыты «Фиделиусами», мощнейшие чары, в которых до сих пор мало кто по-настоящему разбирается. Считается, что «Фиделиус» стирает из самого мира память об объектах, вещах, именах… О чем угодно, что было укрыто им. На самом деле, все несколько сложнее — «Фиделиус» просто опускает вещь, укрытую им, в иную реальность и создает межреальностные проходы для людей, посвященных в тайну. Да еще и ставит мощнейший ментальный блок хранителю, сильный настолько, что просто стирает ему память в случае попытки выбить тайну силой или хитростью, а когда опасность минует — возвращает память. Далее ты так же все знаешь: предательство Петтигрю, гибель твоих родителей… Остановлюсь на одном моменте…       Я оставил тебя на пороге дома Дурслей в ночь с первого на второе ноября. Мало кто знает, но один день ты провел здесь — в Хогвартсе. Здесь же я и нашел узел пророчества… Твой шрам, Гарри. На самом деле, совсем не важно, что произошло в доме в Годриковой Лощине. Важен результат. А результат был таков — Волдеморт действительно отметил тебя, как равного себе… Своим приходом, своим ударом и… куском своей души, который оказался запечатан в твоем шраме. Есть такое понятие в магии — филактерия. Известна она с древнейших времен — это душа мага-некроманта, помещенная в предмет. Некроманты таким образом достигали бессмертия, и один из известнейших некромантов, пошедших по этому пути, — русский Кощей. Он стал Личем — не-мертвым магом. Но примерно полторы тысячи лет назад один маг, который не являлся некромантом, но крайне желавший бессмертия, изобрел сходный способ его достижения.       Герпий Злостный сумел отделить кусок собственной души и запечатать его в предмет. Мерзкая магия. В конце концов, в филактерии находится цельная душа мага, и после его разрушения она отправляется дальше. Покалеченная душа лишена права уйти. Только уничтожение. Также у крестража есть дополнительная особенность: в осколке души живет сильнейший посыл к жизни. Этот посыл заставляет осколок души подчинять и захватывать тела людей, стремиться к возрождению самого себя. Да-да, ты все правильно понял — дневник на втором курсе был крестражем Волдеморта, одним из первых. За тот день, что ты провел в Хогвартсе, я успел определить природу твоего шрама и прийти к выводу, что это уже далеко не первый крестраж, созданный Волдемортом. Также я успел посетить с тобой все места в Англии, где могли помочь анонимно: Гринготтс, Мунго, пару темных мастеров в Лютном… Все было бесполезно — кусок души Волдеморта врос в твое тело так быстро и прочно, что оставалось только уничтожить тебя вместе с ним… Но я не детоубийца и никогда им не был.       Дамблдор прервался, чтобы попить воды, закинул в рот пару его вечных лимонных долек, помолчал и продолжил: — Остро встал вопрос: что с тобой делать? Несмотря на падение Волдеморта, его сторонники были еще крайне сильны. Кто еще мог знать, куда и зачем пошел их господин? Сколько времени займет их ловля? Было неизвестно. Как я уже говорил, да и ты успел понять, — волшебный мир совсем крохотный, и новости разлетаются значительно быстрее, чем летают совы. Что Темный Лорд убился о ребенка, стало известно быстро. Ты остался сиротой, Сириус загремел в Азкабан — тут уже моя промашка, слишком много дел на меня свалилось, суды шли один за другим, работать приходилось по двадцать часов в сутки, разгребая эту помойку.       Меня начали осаждать целые стаи сов с просьбой передать опеку над Мальчиком-который-выжил. И была там вся аристократия. Но аристократы — это тот еще клубок змей. На самом деле, аристократов мало интересовала твоя судьба — многие были замараны связями с Волдемортом, и им требовался щит от Азкабана в виде тебя, кто-то банально хотел прибрать к рукам состояние и предприятия Поттеров через женитьбу или просто правильное воспитание. Отдавать тебя в слабую и не влиятельную семью — значит подписать им смертный приговор — их убили бы раньше, чем ты попал бы к ним в дом. Отдавать в сильную — почти гарантированно отдать под их безоговорочную власть. Я взял опеку на себя. Но времени на воспитание ребенка у меня не было от слова совсем, и я отнес тебя в мир магглов — там и без всякой магии тебя не нашли бы никогда.       Я отнес тебя в Литтл Уингинг. Написал твоей тете письмо, организовал переводы на твое содержание, приставил Арабеллу Фигг и отправился дальше разгребать горы дел. Фигг была нужна, чтобы отслеживать твое поведение — крестраж — не шутка, я опасался, что он сможет захватить твой разум. Собственно, чтобы не допустить захвата твоего разума и тела паразитом, я написал твоей тетке некоторые рекомендации по твоему воспитанию. Побольше физических нагрузок, меньше еды. Твой резерв должен был быть постоянно полупустым, чтобы у крестража не было сил на захват. Такими нехитрыми и не совсем гуманными действиями и ты, и осколок удерживались на голодном пайке.       Тут, как я понимаю, произошла первая накладка — Арабелла, как и я, относится к старому поколению, и понятие комфорта для нее не совпадает с современным миром. Для нее ты жил, как у бога за пазухой. Одет, обут, есть крыша над головой, тебя кормят — в ее понимании, твоя худоба была вполне естественной. И она честно писала, что у тебя все просто прекрасно, в ЕЁ понимании прекрасно. Но я никогда не забывал о тебе — за первые два года в вашем доме побывало столько магов-специалистов, что тебе страшно представить. В редких перерывах я метался по миру, разыскивая некромантов, демонологов, менталистов, ритуалистов — в общем, всех, кто хоть теоретически мог отделить осколок от твоего тела и сохранить при этом жизнь.       У тебя в доме побывал даже Кощей, естественно, ночами, когда все спали. Собственно, он и дал самые полезные сведения, и прояснил некоторые моменты, в конце концов, именно он убил Герпия Злостного. Как он мне сказал: «Крестраж никогда по желанию жить не превзойдет целую душу, а значит, пока душа желает жить, то она сама будет защищать осколок. Пока оставь все, как есть, осколок слишком мелкий, если не захватил тело сразу, значит не сможет и в дальнейшем. Но лучше оставить его на голодном пайке лет до одиннадцати. Единственный способ их разделить — это угнетение желания жить целой души, сильные моральные потрясения, вина, опасность, гибель близких. И когда разум окажется на грани самоубийства, то «Авада» от создателя крестража разделит их легко и безболезненно, но тут важно быстро вернуть желание жить целой душе, ибо если промедлить, то уйдут оба». Так сказал самый древний Лич мира.       Вообще, у Личей с эмоциями сложно, а точнее их у них нет вообще, потому молодым Личам крайне сложно не сорваться в безэмоциональный штопор и не начать творить все, что им захочется. Кощей смог удержаться, но такт и мораль все же для него просто набор звуков. Тогда же и появился ПЛАН. План по отделению осколка. Я готовился восемь лет. Было продумано и срежиссировано почти все. Многим бывшим Пожирателям было позволено откупиться, знакомые фигуры у врага значительно лучше незнакомых.       Первый курс: мой наставник Николас согласился создать крайне правдоподобную подделку под Философский Камень, о котором узнал Волдеморт, я специально игнорировал одержимого и стимулировал твою любознательность; была подготовлена сцена, вы должны были сойтись, и, если бы повезло, то в желании не дать воскреснуть убийце твоих родителей и защитить такой волшебный мир, ты сам пошел бы на жертву, а так как ты был лишь первокурсником, то и сделать взрослому магу ничего бы не смог. То, что Том применит свою любимую «Аваду», сомнений не было. Но нет, Волдеморт сам подставил себя с кровью единорога и погиб, а ты победил. Узел не был разрушен.       Второй курс: крестраж в тетрадке я учуял еще у Хогсмида. Определил носителя и стал крайне внимательно наблюдать за мисс Уизли, вовремя предотвращая смерти учеников. И вот ты спустился в Тайную Комнату и снова победил, выжил. Как я поражался твоей жажде жизни и воле к победе… И как тяжело было отправлять тебя в очередной бой…       Но вот третий курс, побег Блэка, про которого я, к своему стыду, совсем забыл за давностью лет, и Дементоры… И эти твари, от которых я всеми силами старался избавиться, сделали то, что я не смог сделать за два предыдущих года. Твоя жажда иметь близкого человека и горечь от потери его в совокупности с угнетающей аурой Дементоров сделали то, что было нужно, и это абсолютно без моего вмешательства! Твоя душа не пожелала жить в мире, где у нее никого и ничего не осталось, временной переход и мощнейший Патронус выпили остатки твоих сил, а один не отогнанный Дементор успел выпить осколок, который на тот момент доминировал в твоем теле. Я успел вовремя и не дал ему выпить твою основную душу, Сириус так же выжил и улетел на Клювокрыле. А я теперь сижу тут и исповедаюсь во всех своих ошибках юноше, что только только пришел в этот мир.       Спросишь, что было бы дальше? Это уже неважно. Узел разрушен, линии вероятности приведены в равновесие, и я наконец-то смогу заняться Волдемортом всерьез. Более ничто меня не сдерживает, ничто не встанет предо мной, и я никому не позволю больше погибнуть. Отныне ты тот, кем всегда хотел быть. Просто Гарри Поттер. И Волдеморт более не твоя проблема.