Ошибки прошлого, надежды грядущего.

Интерлюдия

      На судейских трибунах о чем-то переговаривались Дамблдор с Олимпией Максим. Фадж сидел спокойно — кто бы не победил, а его это не коснется. Каркаров сидел, нахохлившись, как ворон.       На трибунах то тут, то там вспыхивали перепалки между студентами различных школ, и только в одном месте напряжение можно было черпать ложкой. Рон, Гермиона и Сириус сидели как на иголках. Организаторы в очередной раз не позаботились, чтобы зрители видели то, что будет происходить в лабиринте. Гермиона и Рон волновались за друга, и если Рон просто волновался, то Гермиона точно ЗНАЛА с чем или, точнее с КЕМ ему предстоит схватиться, и от этого знания у нее дрожали ноги, а в горле стоял ком ужаса. Сириус тоже знал, что там будет, но также он знал уровень своего крестника, принятые меры и волновался за только что ставшую его невестой Флер. С ней, конечно, ничего случиться не должно, не зря же Грюм, вытащенный за полчаса до третьего этапа из его же сундука, где он устроился с неплохим комфортом, отправился в лабиринт вместе с Кингсли Бруствером прикрывать Чемпионов от Дурмстранга и Шармбатона. Крауч-младший же уже как полчаса сидел в сундуке Грюма, но уже в секретном тюремном отделении. Вот прошло сорок минут, и взлетели первые красные искры, а уже спустя десять минут перед лабиринтом появился Кингсли с Крамом. Засуетилась Поппи Помфри и уволокла Дурмстранговского Чемпиона в медицинскую палатку. Еще через десять минут снова взлетели искры, и из лабиринта вытащили Флер. На вид она была цела, разве что мантия порвана, волосы в беспорядке, да несколько ссадин. В палатку к Помфри она ушла сама. И потянулись самые долгие минуты. Уже было ясно, кто победит, и трибуны в напряжении ждали победителя Турнира Трех Волшебников.       Сириус не успел заметить, куда делся Дамблдор, но внезапно прямо перед трибунами сгустился молочный туман в форме огромного прямоугольника. Несколько минут ничего не происходило, но внезапно по туману пробежала волна и замелькали какие-то пятна. Это светопредставление продолжалось еще минут пять, и вдруг картинка обрела объем, резкость и четкость. Уже никто не смог бы сказать, что это просто туман. На картинке было видно какое-то незнакомое место, по виду крайне сильно похожее на кладбище. В центре картинки находилось надгробие, к которому был привязан… Чемпион Хогвартса! Гул голосов на трибуне начал набирать обороты, но тут «экран» резко увеличил свои размеры, увеличив площадь охвата. Тут же в кадр попал человек низенького роста в глубоком капюшоне, куда-то тащивший огромный каменный котел. Вскоре стало ясно, куда. Когда котел был установлен буквально в десятке метров от привязанного Чемпиона, зрители обратили внимание на какие-то слишком правильные линии, а присмотревшись, можно было узнать магическую фигуру неизвестного назначения. Судьи уже взволнованно что-то спрашивали друг у друга и у Фаджа, как у главы принимающей стороны, но тот и сам ничего не мог понять, только беспомощно оглядывался и искал глазами куда-то подевавшегося Дамблдора.       А события на экране продолжали развиваться. Вот коротышка разжег огонь, и котел закипел. Вот он что-то туда бросил, но внезапно послышался шип, скрежет и визг, заставивший зрителей схватиться за уши. Но как звуковая атака началась, так и прекратилась, и раздался человеческий голос: — Кость отца…       Зрители завороженно наблюдали за творимым ритуалом, еще не понимая того, что видят. На моменте, когда человек отрубил себе кисть, до всех начало доходить, что ритуал-то совсем не светлый и даже не условно-разрешенный.       Но настоящая паника поднялась, когда прозвучало имя существа, шагнувшего из котла… возрожденного… имя, которое до сих пор боятся произносить… Волдеморт. Фадж, поняв, что случилось, схватился за сердце — ему очень хотелось верить, что это все постановка, но чуйка опытного политика твердила — все по-настоящему.       Вот возрожденный Волдеморт начал вещать о своей жизни лежащему Поттеру, и каково же было удивление зрителей, когда они узнали, что ужасный Волдеморт — полукровка! Самый большой шок испытали слизеринцы, ведь у многих родители или были Пожирателями, или сочувствовали и отстегивали немалые деньги на борьбу за превосходство чистокровных.       На Малфоя и смотреть было больно. Но он был бы не Малфоем, если бы не мог просчитать последствия, а потому он молил магию и все силы, чтобы отец держал сквозное зеркало под рукой. Но Великие силы были глухи к мольбам слизеринского хорька. Зеркало было случайно разбито Люциусом вчера после выпитой бутылки огневиски.       А тем временем к Волдеморту начали прибывать приспешники в черных балахонах и фирменных масках. И вот тут Фаджу действительно стало плохо… Как и многим слизеринцам — уж они-то точно знали, КТО туда явился. Полетели за землю маски, показались лица, прозвучали громкие имена… Трибуны замерли в шоке и ужасе. Слишком тяжелые новости. И только Рита Скитер с фотографом щелкала происходящее. Когда до Министра дошло, кто и что фотографирует… С левой стороны груди сильно закололо, дышать стало трудно, руки зашарили по шейному платку в попытке ослабить, выступила испарина, а потом пришла боль, заставившая схватиться Фаджа за сердце. Инфаркт. Министр магии, Корнелиус Освальд Фадж скончался прямо за судейским столом, потому что некому было оказать ему помощь, и обнаружилось это значительно позже.       Наконец Волдеморт прекратил разнос своих клевретов и направился в сторону надгробия к привязанному Поттеру. Гермиона сжала кулаки так сильно, что из них потекла кровь, но ей было все равно. Сириус тем временем тихонько выскользнул и отправился искать директора, благо прекрасно знал, где он. За крестника он, конечно, волновался, но это волнение изливалось в потребность что-то сделать. Например, сломать. Например, ногу. Например, Краучу-младшему.       Рон тоже во все глаза смотрел на угодившего в переплет друга и тоже сжимал кулаки. Четыре года они дружат, и до этого проклятого Турнира во все неприятности они вляпывались вместе, а теперь Гарри там один, без Рона. И некому прикрыть спину друга. Единственное, что слегка охлаждало пыл Рона, — то, что у Гарри был план, а в этом году его планы начали исполняться.       А события все набирали обороты. Зрители, затаив дыхание, следили, как самый страшный Темный Лорд за прошедшие полвека медленно идет к привязанному Поттеру… Шаг… шаг… И тут события, развивающиеся, казалось, со скоростью улитки, внезапно понеслись вскачь. Раз — и вот уже Поттер не привязан, куда-то летит его мантия и брюки, открывая вид на абсолютно черную броню. Два — и глаз едва успевает найти фигуру Чемпиона, как та сразу исчезает. Кричит Волдеморт, и суетятся Пожиратели. Но вот двое ПСов взрываются кровавыми фонтанами, и позади них появляется Поттер, как будто с него сдернули покрывало. А потом началась форменная вакханалия, в которой что-то понимало от силы полсотни человек из всех зрителей, и были это преимущественно авроры.       Чемпион Хогвартса скакал как блоха, периодически атакуя то одного, то другого Пожирателя. Вот переломаной куклой с оторванной рукой упал один, вот еще двое получили ножевые удары в печень и сердце, вот отчетливо послышался хруст черепа от соприкосновения головы и надгробной плиты. А потом Поттер достал… что-то. Маглорожденные и полукровки-парни сразу признали револьвер, все остальные, кто мог узнать, назвали пистолетом, и только высокомерные чистокровные ретрограды не знали, что это такое. Но остро захотели узнать, когда увидели результат применения. Старшекурсники уже давно вывели студентов до четвертого курса в замок, на трибунах остались только средне- и старшекурсники. Но и их кровавая бойня пробрала до корней волос. Снейп, смотрящий на бойню в рядах своих товарищей, мог только радоваться, что его там нет. Каркаров с самого вызова Волдеморта сделал ноги. А Барти Крауч-младший… Он сейчас отдал бы все, чтобы быть сейчас на кладбище. И даже согласился бы там умереть. Ведь в Хогвартсе ему такой роскоши ждать неоткуда.       А события и не планировали замедляться. В игру вступил Волдеморт собственной персоной. И уже тут присвистнули все. Четырнадцатилетний пацан держался против него очень неплохо, успешно избегая или блокируя атаки и успевая атаковать в ответ. Бой шел на невообразимой скорости, казалось, что это не люди двигаются, а два черных пятна в ореоле пятен цветных. Но исход был предсказуем. После особо успешной атаки Волдеморта Поттер сломанной куклой улетел к мраморному надгробию, и трибуны едва сдержали крик, но Мальчик-который-выжил резко поднялся и снова бросился в бой, на этот раз ближний. Который не продлился долго — Поттер начал сдавать, снова начали набирать силу панические крики. И тут произошло что-то странное — сначала на Поттера бросилась огромная змея, разлетевшаяся прахом, а потом Поттер вдруг рванул от Волдеморта с такой скоростью, которой не показывал за весь бой. Вот он снова стреляет, что-то делает, и… место, на котором он был, накрывает вал Адского Пламени. Трибуны безмолвствуют… Неужели герой магической Британии погиб? А то, что он — Герой, многие удостоверились только что. Внезапно воздух перед трибунами зазвенел и… с Кубком в руках, в дымящейся броне, с разбитым лицом и висящей плетью левой рукой появился Гарри Поттер. Окинув взглядом место прибытия, парень нашел взглядом свою девушку и рухнул, где стоял.

Гарри Поттер

      Темнота. Знакомая темнота беспамятства. Мальчик-который-выжил снова выкрутился. Снова выжил. Снова победил. Снова он в этой темноте не один. Снова тут Тот-Кто-Смотрит-Из-Темноты. Он… доволен. Мысли Поттера медленные и тягучие. Перепутанные. Но все же пробивается одна, главная — кто же это с ним в темноте? И тут же приходит мысль-ответ: — Еще не время… Ты не готов… Позже… Ты не вспомнишь… пока не будешь… готов.       Поттеру остается только смириться. Темнота рассеивается. Пора просыпаться.       Гарри очнулся рывком. Резко сев на кровати, парень огляделся. Больничное крыло. А чего еще ожидать после заварушки на кладбище? Все-таки его неслабо помяли. Только это была не общая палата, а отдельная. Рядом в кресле спала Гермиона. Парню стало стыдно. На кладбище он так увлекся, что совсем не думал, каково ей смотреть на все его выкрутасы. Палочка лежала на тумбочке в изголовье койки. Наколдовав «Темпус», показавший шесть утра, парень ощутил позывы организма к естественным надобностям. Тихонько встав с кровати и быстро удовлетворив потребность организма, Поттер вернулся в кровать, на обратном пути поправив плед, которым была укрыта Миона. И, как оказалось, очень вовремя. Видимо, какие-то чары предупредили мадам Помфри, что её пациент очнулся. Целительница зашла в тот самый момент, когда парень сел на койку. Быстро подойдя к парню, мадам Помфри только и сказала: — Не двигайтесь, — и стала быстро накладывать диагностирующие чары. Закончив с этой процедурой за пару минут и, по всей видимости, удовлетворившись результатом, владычица больничного крыла вынесла свой вердикт: — Мистер Поттер, вы абсолютно здоровы. Но если так и пойдет дальше, то за вами придется закрепить именную койку. Уже четвертый год вы заканчиваете в моих владениях. Если уж о себе подумать не желаете, то хоть о мисс Грейнджер подумайте. Девочка всю ночь просидела рядом с вами, отказывалась уходить, пришлось накапать ей в воду зелье «сна без сновидений», чтобы она поспала хотя бы немного. Вот скажите мне, судя по тому, что я видела, вы полностью осознавали свои действия. Но ответьте мне — оно того стоило? — с этими словами разъяренная целительница развернулась и направилась к выходу из палаты. Уже у самой двери она бросила за спину: — Мисс Грейнджер проспит до восьми утра, постарайтесь её не тревожить, — и вышла, оставив Поттера наедине со своими мыслями.       А мысли были не радужные. Самая тяжелая была об убийстве. Его первом осознанном убийстве. Поттер имел целую кучу вариантов действия на кладбище: от простого «не попасть туда», до «свалить прямо с надгробья аварийным порталом». Но он ОСОЗНАННО выбрал бой. Наверное, впервые в жизни. Как-то все прошлые разы, когда он рисковал своей и не только своей шеей, все происходило легко и просто — на эмоциях и адреналине. Но сейчас… Наставники, конечно, провели кое-какую работу, но сейчас Поттер понимал, что все это была профанация, ослабление моральных скрепов, окончательно сокрушенных вбитыми рефлексами в экстремальных условиях. Невозможно подготовиться к убийству. Тут или убивать и надеяться, что внутренние демоны не сожрут тебя целиком, загнав на дно стакана, или не убивать совсем и забыть о пути войны. Правильно говорил Дуб — первый труп, сделанный своими руками, не забыть никогда.       И вот сейчас, когда адреналин схлынул по прошествии нескольких часов, Гарри начали накрывать воспоминания о том бое. Как взорвалась та пара Пожирателей… Как калечили заклинания, выпущенные самим парнем, как отрывали конечности «пули», вылетающие из револьвера. Лавина образов начала накрывать парня, затягивая в трясину самобичевания и чувства вины, хороня под неподъемной тяжестью морали и мыслей о том, чтобы подумали о нем его родители. Апатия. Безразличие.       И вот под такие мысли в палату снова влетела мадам Помфри. Увидев сгорбившуюся фигуру парня, из которого, казалось, выдернули стержень, мудрая женщина, успевшая отпоить немереное количество студентов и гостей замка, сразу поняла, что происходит, и чуть ли не силой влила в парня порцию умиротворяющего бальзама в смеси с веселящим зельем. Поппи Помфри давно работала в Хогвартсе. В том числе и в первую войну с Волдемортом. Она знала, что делать. Быстро покинув палату и зайдя в свою комнату, она схватила небольшой пузырек и вернулась к все так же сидящему парню. Как только взгляд Поттера стал более осмысленным, что показало начало действия зелий, Поппи быстро трансфигурировала стопку и стакан, набулькав в стопку чистейшего спирта, а в стакан — воды. Зелья зельями, но еще с первой войны она уяснила — стопку спирта после первого боя ничто заменить не в силах.       А тем временем Гарри начал приходить в себя. Подняв взгляд на целительницу, он тихо прошептал: — Спасибо…       Тогда Поппи протянула стопку: — Пей, Гарри. Выдохни как можно сильнее, выпей, запей и вдохни.       Короткие команды напомнили ей времена почти двадцатилетней давности. Поттер только молча кивнул и выполнил указание, естественно, поперхнувшись. Спирт — это даже не огневиски, которое тайком проносят старшекурсники, и уж тем более не сливочное пиво. Пока Поттер пытался продышаться от мерзкой на вкус жидкости, Поппи решила немного вправить мозги юнцу. — Так, Поттер. Вижу, стоило мне вас оставить, решив, что с вами все в порядке, как вы решили упасть в глубины самобичевания? И по какому поводу, хочу я вас спросить? Хотя, о чем это я… не вы первый… и, боюсь, не вы последний, — целительница выдохнула и продолжила: — Расскажи, Гарри. Зачем это было нужно? Многие поняли, что ты мог сбросить путы раньше, мог не допустить возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. Так почему? Почему все случилось… так.       Поттер после успокоительного и поднимающего настроение зелий, зашлифованных крепким алкоголем, решил, что хуже уже не будет, и выложил целительнице все, что знал. О плане, о невозможности предотвратить возрождение змеемордого и о том, что было принято решение возродить его на своих условиях. Мадам Помфри слушала молча, ничем не выдавая своего отношения к действиям директора и Гарри. Сам рассказ не занял много времени, так как юноша не вдавался в детали. Когда юноша закончил говорить и снова начал впадать в уныние, целительница снова набулькала стопку и выпила уже сама. Под таким углом все встало на свои места — выхода действительно не было. — Вот оно, значит, как. Что же, Гарри, тогда я, пожалуй, расскажу тебе о временах Волдеморта, которые закончились четырнадцать лет назад и, по всей видимости, скоро вернутся, если ты и директор не поторопитесь. Расскажу о том, что происходило в Замке и за его пределами. Расскажу то, чему свидетелем я была. То были очень мрачные времена, за пределами Замка было опасно. Если у человека не было за спиной трех-пяти поколений предков-магов за спиной, то за его жизнь никто не мог поручиться. Каждый день прилетали совы… Каждый день в «Пророке» публиковались списки убитых. Каждый день студенты со страхом искали в этих списках имена своих родных. И находили. Но не это было самым страшным. Самое страшное было, когда тем, кто нашел своих родственников в этих списках, присылались официальные извещения от Министерства с описанием методов… убийства. И тем, что происходило до. Ты терзаешь себя тем, что убил… Но ты еще узнаешь, что этим ты получил признательность, дружбу и поддержку от огромного количества магов. Пожиратели никогда не убивали ПРОСТО. Круциатус был не худшей участью в те времена.       Поттер смотрел на женщину, которой в Замке не перечил никто и которая спокойно могла выставить из своих владений, несмотря ни на чины, ни на звания. И сейчас эта женщина была белее мела, вспоминая прошлое. — В газете не печаталось то, что происходило с жертвами перед смертью. Но я точно знаю, что ни одна женщина из списка убитых не избежала изнасилования, а бывало, что и мужчин не миновала эта участь. И насиловали не только люди… Оборотни. Великаны. Тролли. Пожирателям хотелось… «веселья» в понимании этих больных ублюдков. И такое "веселье" могло продолжаться неделями, в том числе и на глазах родственников. Детей пытали на глазах родителей, жен — на глазах мужей… и ели. Тех, кому повезло, — мертвыми. А были и те, кому не повезло. Их ели живьем. В том числе и детей. Бывало, что студенты получали колдографии… процесса. А могли уже из тела поднять инфернала и отправить к дому родственников. Если, конечно, после «забав» оставались тела. Тебе не рассказывали? Хотя, да — это скрывалось как только было возможно. Но я лечила членов Ордена, наслушалась. А Пожиратели ходили чуть ли не в открытую, пользуясь своим положением, влиянием, деньгами.       В Хогвартсе ситуация была не лучше, хоть и не было изнасилований, но детишки тех ублюдков, никого не стесняясь, обсуждали понравившихся девушек и чуть ли не в открытую делили их, не обращая внимания на ухажеров и женихов. Кто кому достанется и что с ними будут делать… Девушек-семикурсниц из слабых семей, полукровок и магглорожденных приходилось тайно выводить из Замка и прятать где только было возможно. Ты, наверное, удивишься, но персонал Мунго по большей части состоит именно из тех, кого тогда «спрятали» там. Сметвик нанимал в охрану боевых магов со всего света на личные средства. Туда просто боялись соваться. Когда Волдеморт пал, мы вздохнули с облегчением — больше не нужно было ждать страшных вестей… Именно за это тебе благодарны — за избавление от того безумия, что творилось в мире, от колдографий, из-за которых рвались прыгать с Астрономической башни… Страшное время. И людям до сих пор страшно его вспоминать.       Поттер слушал, затаив дыхание. Что такое война, он представлял со слов наставников. Хоть и нечасто, но они вспоминали что-то из прошлого. Правда, все больше старались вспомнить курьезы. Но бывало и такое. Перед третьим туром страшные моменты стали вспоминаться чаще… Но это воспринималось как-то отстранено, да и не в Англии это было, а где-то там, далеко. А вот так… Недавно… Близко… С родными тех, с кем учился сам Гарри…       Живая фантазия парня, подстегнутая выпитым коктейлем, оживляла слова целительницы, порождая дикую смесь отвращения, ужаса и ненависти. Черной, ничем не замутненной ненависти, вымывающей все душевные терзания. Красная пелена начала сгущаться перед глазами, и дико хотелось найти маховик с пределом хотя бы в сутки, чтобы снова оказаться там — на кладбище. Мозг начал проматывать воспоминания, отмечая, что пока Волдеморт был занят Поттером, целая куча ублюдков валялась без сознания и была абсолютно беспомощна. Из таких мыслей его вывел тихий всхлип, раздавшийся из-за спины мадам Помфри. За рассказом они совсем забыли о Гермионе, которая проснулась раньше и слышала как минимум часть рассказа. Ненависти как не бывало. Гарри быстро встал и подскочил к креслу, в котором с круглыми от ужаса глазами сидела Гермиона. Мадам Помфри тоже поняла свою оплошность и, ойкнув, убежала, видимо, за еще одной порцией успокоительного.       Подхватив девушку на руки, парень укутал её в плед и крепко прижал к себе, тихонько бормоча что-то успокаивающее, а Миона вцепилась в Гарри и, мелко дрожа, плакала. Прибежала мадам Помфри влила порцию умиротворяющего бальзама, и только после этого девушка начала понемногу успокаиваться. — Так, молодые люди, пожалуй, я вас оставлю еще полежать здесь до обеда. Вам нужно успокоиться. Да и в Замке пока что не все спокойно. Дамблдор всю ночь провел в Министерстве, утрясая проблемы с Турниром.       Целительница уже намеревалась снова уйти, но её остановил все еще дрожащий голос Гермионы: — Мадам Помфри, а что за проблемы? — Ох! Вы же не в курсе. Фадж умер. Сердце не выдержало. А в той суматохе, что царила на трибунах, на него просто не обратили внимания. Теперь нужно быстро назначить исполняющего обязанности Министра магии для завершения Турнира и готовить срочные выборы уже постоянного. Да еще Каркаров сбежал, Дурмстранг остался без директора. Но там ребята самостоятельные, Крам уже взял ситуацию в свои руки. Ладно, это не ваши проблемы, не забивайте себе ими головы. Отдыхайте, я зайду перед ужином, чтобы выписать. Завтрак и обед доставит домовик.       Когда целительница ушла, Гарри перенес Миону на кровать и сам лег рядом. Слишком сильные эмоции вызвал рассказ, разум просто отказывался верить в ТАКОЕ. Вот почему-то у обоих прошлая война вызывала ассоциации боя, летающих заклинаний и гибнущих людей. Но никак не ЭТОГО. Нужно было переварить. Даже новость о смерти Министра стала просто галочкой — да, будет новый. Из тяжких мыслей их вывел хлопок, с которым появился домовик с завтраком. Кивком поблагодарив его, Гарри и Гермиона принялись за еду — хотя в горло ничего не лезло, но надо. Слишком много сил забрали последние сутки, и их нужно было восполнить. Закончив с едой и дождавшись, пока столик с посудой исчезнет, Гермиона решилась начать разговор: — Гарри… и что теперь будет? Ведь Волдеморт уже знает, что его появление не осталось в тайне, как и личности Пожирателей. — Не знаю, Миона. Ему сейчас, по идее, должно быть не до войны. Он только что вернулся, да и преобразование тела в человеческое займет год как минимум. Я надеюсь, что Том сосредоточится на этом и подарит нам этот самый год для подготовки. Турнир закончился, Дамблдор теперь свободен от обетов и займется крестражами. Я надеюсь, что до открытой войны не дойдет…       Но Гермиона не была бы Гермионой Грейнджер, одной из умнейших ведьм поколения, если бы не поняла недосказанности. Шанс начала войны слишком велик… Слишком… — Миона, постарайся уговорить своих родителей если и не уехать, то, как минимум, подготовиться к переезду. Пусть присмотрят варианты. В идеале, к русским — там Темных Лордов традиционно любят нежно и очень пламенно. Но можно и в Австралию. Она достаточно далеко. — Они не согласятся… Без меня уезжать не согласятся… А я, Гарри Джеймс Поттер, уже не соглашусь оставить одного тебя!       Гермиона такая Гермиона. Правильно её шляпа в Гриффиндор отправила, несмотря на весь её ум. Но переубедить её не получится, или Поттер не знает Грейнджер. Но вот уже с родителями девушки нужно встретиться как можно скорее. Поттер всерьез рассчитывал найти слова убеждения для них. Парень покрепче обнял девушку. — А я, вроде бы, никуда тебя и не отправляю, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. И вообще — не желаешь меня со своими родителями познакомить?       От такой резкой перемены темы девушка даже не сразу поняла смысла вопроса. Но когда поняла… Гарри уже давно не видел свою девушку НАСТОЛЬКО красной. А потом до него дошло… Советы мамы… опыт… И покраснел уже он.       День тянулся как патока. Гарри давно отвык от безделья — весь год он был постоянно чем-то занят, но в палате нечем было заняться, тем более Гермиона, поспавшая всего несколько часов, отчаянно зевала и в итоге уснула сразу после обеда. Решив, что пора бы переодеться в свои вещи, Гарри залез в тумбочку и нашел там школьную форму и мешок со своим снаряжением. Переодевшись, парень вызвал домовика и попросил закинуть мешок в его чемодан. Так как делать было нечего, то Поттер, уже успокоившийся, решил приступить к анализу боя на кладбище. И результаты анализа ему совсем не понравились. Выжил он только чудом и фактором неожиданности. Пожиратели были не готовы, что их начнут убивать прямо на первом же вызове, да и тринадцать лет мира сыграли свою роль, а потому, попав из мирной обстановки своих домов прямо в бой, они растерялись, что и дало Поттеру шанс выжить. Это, и пассивная позиция Волдеморта, ведь, как только он взялся за него всерьез, Гарри пришлось спешно уносить ноги. Действия же самого Поттера можно оценивать только как отвратительные. Половину заклинаний вылетело из головы, вторая половина применялась абы как, по принципу — что первое в голову придет. «Ускорение» и «сокрытие» так же не были реализованы даже на треть от возможного. Свободная трансфигурация, являющаяся хлебом с маслом и черной икрой мастеров боя, применялась пару раз, стрелял парень тоже на троечку… В общем, зачет только потому, что выжил и заимел на своем счету пару скальпов. Нужно нарабатывать навыки в боевой обстановке, иначе он погибнет, столкнувшись с первой же группой Пожирателей, готовых к бою, и его уже никто недооценивать не будет. Нужна практика… Где её взять? Глупый вопрос. Визит к акромантулам никто не отменял. Вполне себе неплохие противники. Многочисленные, сильные, быстрые, ловкие, то, что нужно. Вот только когда? Учебный год закончился. Осталось награждение и прощальный пир. Вот только уже неясно, когда награждение состоится. Хотя Сириус не откажется проводить крестника в Хогсмид, а оттуда до Запретного Леса рукой подать. Также нужно поговорить с наставниками, может быть, они согласятся еще одно лето погонять его, но это вряд ли. От них не поступало никаких намеков, а это значит, что обучение не будет продолжено с вероятность в семьдесят процентов. Но вдруг?!       Гермиона проснулась незадолго до ужина, пока она умывалась и расчесывалась, пришла мадам Помфри. Окинув внимательным взглядом парочку и удовлетворившись увиденным, с улыбкой велела выметаться из больничного крыла и никогда больше сюда не попадать.       Они шли по вечернему Хогвартсу, как будто не было третьего испытания и кладбища, держась за руки и болтая о планах на лето. — Гарри, у тебя-то какие планы? — Не знаю, Герм. Наставники, скорее всего, не продлят контракт, а значит, лето будет относительно свободным. Вот планирую набег на Запретный Лес. А точнее, на логово акромантулов. Как-то они сильно расплодились, надо бы сократить поголовье. Да и навыки реального боя наработаю. Сириуса с собой возьму в качестве поддержки. Наведу справки по ученичеству на артефактора, у Сириуса на свадьбе погуляю, к тебе в гости зайду, в общем, найду, чем заняться. А у тебя какие планы? — при словах о «зайти в гости» девушка порозовела. — Да вообще никаких, обычно мы с родителями ездим на отдых, но в этом году, наверное, все отменится. А спрашиваю я именно по поводу «зайти в гости». Наверное, ты прав, пора тебе познакомиться с моими родителями. Тем более, ты сам рвешься! — Тогда договорились. Спишемся на каникулах и договоримся о времени. — Хорошо, Гарри.       За таким разговором парочка добралась до Главного Зала. Толкнув дверь, Поттер пропустил даму вперед и зашел следом. И тут же пожалел, что вообще сюда пришел. Студенты всех трех школ, переговаривавшиеся между собой, резко замолчали и все как один обернулись на вошедших. А точнее, на одного конкретного вошедшего. Гарри снова вспомнил свой первый курс и распределение. Сотни взглядов уперлись в парня, и в этот раз не все были безобидные или просто любопытные. От стола Змей почти физически полыхнуло ненавистью. Бросив туда быстрый взгляд, Поттер заметил сжавших кулаки Нотта и Малфоя, и еще нескольких слизеринцев, имен которых он не знал. Понятно, вполне возможно, им пришлось хоронить отцов. Еще утром Гарри почувствовал бы вину, но не сейчас. Не после рассказа мадам Помфри. Пройдя за стол Гриффиндора, Гарри с Гермионой сели рядом с Роном, который хлопнул друга по плечу и шепнул: — Жду рассказ. Подробный, — и вернулся к еде.       За столом преподавателей не хватало мадам Максим и Дамблдора. Видимо, они утрясали вопросы Турнира. Положив себе картофельного пюре и пару куриных ног, Гарри приступил к насыщению. Постепенно зал, увидев, что Поттер просто ест, вернулся к разговорам, и только ненавидящие взгляды от Змей заставляли жалеть Гарри о том, что у него сейчас всего одна палочка, нет брони и револьвера. И тут парень внутренне похолодел. Вот весь год он не скрывал отношений с Гермионой, в конце года макнул в отходы жизнедеятельности Волдеморта и прикончил нескольких Пожирателей из внутреннего круга, у которых дети учатся в Хогвартсе. Вопрос на миллион — как быстро Волдеморт узнает о слабом месте Поттера? Ответ — уже знает. И тут вопрос в другом — как быстро он найдет родителей Мионы? Нужно срочно позаботиться об их безопасности. Но как? Тут его взгляд упал на декана Львят. Эврика! Выработав первичный план действий, парень слегка успокоился. Главное — не проворонить Макгонагалл. За столом его ни о чем не спрашивали, видимо, гриффиндорцы решили потерпеть до гостиной и уже там разорвать парня вопросами. Но вот ужин подходил к концу, и Макгонагалл встала. Но как оказалось, не для того, чтобы уйти, а произнести речь. — Уважаемые студенты и гости Хогвартса. Хочу проинформировать, что уже завтра в полдень состоится награждение победителя Турнира Трех Волшебников, торжественный пир по поводу завершения учебного года и отбытия наших гостей. Спасибо за внимание, — и пошла к выходу из Зала. — Миона, мне надо с деканом парой слов перекинуться, не отходи от наших, мне настроения Змей очень не нравятся.       Гермиона быстро сложила два и два, кивнула и пошла в сторону близнецов — вот уж кто точно её в обиду не даст.       А Поттер быстрым шагом шел за Макгонагалл, постепенно её догоняя. Декан Гриффиндора, услышав позади себя быстрые шаги, остановилась и развернулась посмотреть, кто же так желает с ней поговорить. Узнав Поттера, Минерва улыбнулась. Она примерно представляла, по какому поводу будет разговор. — Простите, профессор, но, боюсь, дело не терпит отлагательств, — парень подошел к свему декану. — Мистер Поттер, я так понимаю, вы желаете поговорить насчет безопасности родителей мисс Грейнджер? — парень кивнул. — Не стоит беспокоиться, за ними присматривают из Ордена, и им ничего не угрожает. — Вы уверены, профессор? — Конечно уверена, и скажу больше, с ними планируют переговоры по поводу смены места жительства. Но Кингсли и Нимфадора охраняют чету Грейнджер круглосуточно, а охранные заклинания вешал лично Альбус. — Спасибо, профессор, Вы меня сильно успокоили. И не стоит утруждать никого переговорами, этим я займусь сам. — Не за что, мистер Поттер. Хорошо, я передам ваше пожелание. А теперь рекомендую отправиться в гостиную, Гриффиндор, по всей видимости, желает поздравить победителя Турнира.