Ошибки прошлого, надежды грядущего.

      В классе воцарилась мертвая тишина. Студенты ме-е-е-едленно переваривали слова парня. Пока только слова. Ситуация была настолько абсурдной и нереальной, что просто не укладывалась в мозгах подростков. Единственными островками спокойствия были Рон и Гермиона — по крайней мере, они не выглядели ошеломленными поведением Поттера. А Амбридж уже была серой. — Ч-что значит поединку?.. — голос министерского работника уже ничем не напоминал ни приторно ласковый, каким был в начале урока, ни визгливый и шипящий, как в середине спора. Сейчас он был откровенно жалким. — То и значит, мисс Амбридж. Было назначено наказание. Наказание было оспорено. Образовался конфликт интересов, который в этих стенах может быть разрешен одним единственным способом. Поединком. Поединок ОБЯЗАН произойти в Большом Зале Хогвартса. Судьей поединка назначается Директор. Никаких секундантов и условий. Отменить его могут извинения, принесенные и принятые. Преподавателя или студента. Но тогда извиняющаяся сторона признается проигравшей со всеми вытекающими последствиями. Извинения должны приноситься перед всей школой в том же Большом Зале. А я никакими извинениями не удовлетворюсь.       Оскал людоеда все никак не желал покидать лицо парня. О, да-а-а! Месть сладка! Амбридж никогда в жизни не принесет извинения в присутствии всей школы. Ведь в этом случае ей придется признать и то, что Министерство желает проблем студентам, и то, что учебник — чушь полнейшая. А самое главное — ей придется в открытую подставить свое обожаемое МИНИСТЕРСТВО. За такое её по головке не погладят. Нет, на извинения она не пойдет, как бы ей страшно не было. А теперь «coup de grâce». — И, да, мисс Амбридж. Спор должен быть урегулирован в течение двух часов с момента возникновения конфликта или оспаривания наказания. Неявка на поединок — все равно что самоубийство. Замок, в соответствие с заложенными чарами, просто убьет не явившегося. Суровые времена, когда бесчестье считалось хуже смерти. Вот Основатели и позаботились о милосердии для того, кто решит поступиться честью. Единственное исключение — нахождение на лечении в больничном крыле с травмой, не дающей выйти на поединок. Тогда все решает директор. Но отменить поединок он не в силах. Максимум — отсрочить.       Жаба хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова. Все она понимала, все. Два часа — это слишком мало, чтобы найти более или менее достойный выход, а директор скорее всего скажет то же, что и сам Поттер. Больничное крыло для нее не вариант — стоит загреметь туда, и от Альбуса мгновенно полетит жалоба в Министерство на неисполнение обязанностей назначенным преподавателем. Попробуют поменять преподавателя — и поединка все равно не избежать. Да и удар по репутации Министерства прилетит не слабый, а Пий еще не настолько укрепился в кресле, чтобы пропускать такие удары безболезненно. В общем, шах и мат. И единственный более или менее достойный выход из нее — поединок. Правда, Жабе страшно… Очень страшно. Очень уж она боли боится, и это тоже в её досье есть. А больно будет. И сейчас её мозг лихорадочно мечется в поиске способа избежать боли.       Вот прямо по лицу читался перебор вариантов: договориться с директором? Не смешно — она навязанный преподаватель, шпион, который должен копать под него, и уж Амбридж точно не считала Альбуса маразматиком. Договориться с Поттером? Еще смешнее. После представления в Министерстве? Ну-ну. Жаловаться Министру? И что она услышит в ответ? Только одно — иди и дерись. Замену найти? Нет, по словам Поттера замена невозможна, а он точно подготовился, и смысла лгать нет. Получить травму? Но кто её нанесет? То, что могут студенты, поправят за один вечер, а преподаватели однозначно откажутся.       Все эти мысли проскочили за секунду, а Гарри внутренне усмехался, наблюдая за терзаниями «профессора». Но это быстро надоело парню, пора было предпринять конкретные действия. Поттер взмахнул палочкой и вызвал «Патронуса». — Директор Дамблдор, уведомляю вас о том, что, согласно пункту восемь параграфа «О урегулировании конфликтов между учащимися и учителями», мной, Гарри Джеймсом Поттером, была вызвана на поединок профессор Долорес Джейн Амбридж. Прошу подготовить площадку для поединка в установленные сроки.       Стоило только скрыться жемчужно-белому оленю в направлении кабинета директора, как послышался звук упавшего тела. Амбридж так и не нашла выхода из ситуации и упала в обморок. И как будто включили звук. Тут же загомонили студенты, послышались истеричные женские выкрики о необходимости вызвать мадам Помфри. И тут всех удивил Рон: — ТИХО! — и в классе снова воцарилась тишина. А Рон тем временем неспешно подошел к Жабе и проверил пульс. — Она просто в обмороке. «Энервейт».       Амбридж открыла глаза и села, пытаясь понять, что же произошло. И как раз вовремя — в классе вспыхнуло пламя, и в руки Поттеру упала записка, написанная знакомым почерком: «Все будет готово через час. А.П.В.Б. Дамблдор».       Поттер молча протянул записку Амбридж, заставив её в очередной раз побледнеть: — Мисс Амбридж, жду вас через час в Большом Зале.       Парень молча развернулся и быстрым шагом покинул класс. Гермиона и Рон остались, так как урок был официально не завершен, хоть и мыслей о занятии ни у кого не было. В конце концов, это он может Жабу размазать, а вот друзья… будет видно по результату дуэли. Может, и они пойдут тем же путем, а может, их еще подтянуть придется. Как бы он ни бравировал, но сам Поттер — это отдельный случай. По факту — несколько лет учебы, которых не было ни у Гермионы, ни у Рона, незачем им пока что ссориться с Министерством, тем более, учитывая, что отец Рона все еще работает там, а у Гермионы пока что нет официального опекуна.       На самом деле, с Мионой сложилась забавная ситуация. Когда её родители официально исчезли, то по документам они все еще продолжали жить, хотя по факту не существовали, и инициировать дело об опеке было чревато неприятными последствиями, ведь весь волшебный мир Англии был в курсе их отношений, и попытка взять её под крыло Блэков привела бы к тщательному расследованию, и, вероятнее всего, её отдали бы каким-нибудь Малфоям, просто чтобы нагадить Поттеру. Этого никому не нужно, учитывая, что опекун имеет весьма немалую власть над опекаемым, и вся эта история могла закончиться очень, очень скверно. Вот на собрании Ордена и было решено, что просто не будут поднимать эту тему, а Министерство, скверно разбирающееся в делах не-магической Британии, скорее всего, и не заметит, что, по факту, родителей у девушки и нет.       Ей совсем не с руки портить отношения со ставленницей Министерства, как и Поттеру невыгодно просто убивать Амбридж, хотя он и имеет на это право как юридическое, так и моральное. Если Жаба помрет, то просто пришлют кого-то более умелого, того, кого будет намного сложнее поставить на место. В общем, Жаба будет жить. Она слишком удобна на этом месте, а учитывая, что она не будет ничему учить, именно при ней проще всего собрать боевую группу. Хотя бы и на фоне отсутствия толкового образования.       Был еще один момент, о котором Поттер умолчал. В том же Уставе был прописан один интересный пункт именно по поводу боевой магии. Перехват управления. Победитель мог претендовать на должность учителя Боевой Магии. Правда, для этого также требовалось выполнить несколько пунктов. А именно: продемонстрировать владение заявленной программой для выпускного курса, началами целительства и, как минимум, начальными навыками не менее чем трех направлений.       То есть для того, чтобы претендовать на должность, нужно победить в дуэли, продемонстрировав владение невербальными чарами, в том числе целым списком заклинаний, ну, и заклинаниями сверх списка, пригодными к ведению боя. Вот тут и пряталась первая неприятность. Все, что пригодно к ведению боя сверх программы, как правило, относилось к условно разрешенной магии. Начала Некромантии, Малефики, Магии крови, Демонологии, Химерологии, Тьмы и Хаоса. У Поттера не было официального наставника ни в одном из этих направлений, не было актуального контракта на обучение. А вот знания и навыки были. И получалась коллизия — в случае угрозы для жизни он все это использовать может, а вот в дуэли с Жабой — нет! Были, правда, несколько абсолютно разрешенных заклинаний из этих школ, за которые не грозило судебное разбирательство, но все они входили в школьную программу. Ну, и конечно же, фамильные разработки. А именно разработки Блэков. Но те заклинания выживания оппонента не предусматривают.       Второй затык — аппарация. Навык, конечно, стоял вне программы, но какой же боевой маг без навыка перемещения в пространстве? Ладно хоть это место с грехом пополам покрывал «Шаг». Но вот что делать с начальными навыками трех направлений? Хотя «Вулнера Санентур» и «Энервейт» он выдавал на чистом автомате.       И в конце концов — Жаба просто не способна дать ему возможность продемонстрировать свои навыки — поймает пару заклинаний на «Протего», а третье прилетит уже в нее — ну какая тут демонстрация?! В общем, парень плюнул на мысли о захвате учительского места, проще уж действовать по плану.       И все-таки крайне удачно, что Министерство прислало именно её. С аврором было бы сложнее, и совсем не факт, что Поттер мог бы справиться с каким-нибудь беспринципным сильным магом, что потратил полжизни в стычках со всякой шушерой. Тот мог и на опыте поймать, в конце концов, сам Гарри так и не смог одолеть ни Сириуса, ни Аластора. Про Дамблдора парень вообще вспоминать не хотел… Слишком широкая пропасть, которую можно сократить только планомерным обучением и тренировками — то есть тем, чего у него толком и нет.       Гарри вздохнул и ускорил шаг, лучше поторопиться и прийти в Большой Зал заранее.       А в Большом Зале уже почти завершились приготовления к поединку. Столы были убраны, в том числе и учительский, были возведены защитные экраны, отгораживающие в центре Зала площадку примерно тридцать на тридцать метров, давая пространство как поединщикам, так и зрителям, иллюзия неба была отключена, давая возможность рассмотреть сводчатый потолок. Свечи, обычно освещающие Большом Зал, были разогнаны по сторонам, чтобы не попадали в зону боя. Также тут были профессора в полном составе, в том числе мадам Помфри, мадам Пинс и Филч. Странно было то, что студенты, которые, по идее, должны были быть на занятиях, все еще не здесь, учитывая полное отсутствие профессоров. Но, по всей видимости, скоро тут яблоку некуда будет упасть.       Сам Поттер просто скинул сумку в угол, накинул на неё пару охранных заклинаний и, выйдя в центр площадки, уселся прямо на пол в ожидании противоположной стороны. Он специально даже не смотрел в сторону профессоров, чтобы в такой ситуации их не подставить. А то, что Жаба будет рыть в этом направлении, когда вылезет из больничного крыла, было гарантированно. Скорее всего, Альбус сольет все происходящее Амбридж через Снейпа, как сливал дезу Волдеморту.       Ожидание не затянулось, ровно в указанный срок дверь снова открылась, и в Большой Зал твердым шагом вошла Долорес Амбридж. Её состояние выдавала только излишняя бледность. Скорее всего, глотнула успокоительного или чего-то алкогольного, что вероятнее. Следом за ней в Зал ввалилась целая толпа студентов. В принципе, в Уставе ничего не говорилось о возрасте зрителей, но опять же — более суровые времена! Поттер поморщился. Размазывать преподавателя на глазах одиннадцати- и двенадцатилетних детей… в общем, не хотел парень, чтобы дети видели изломанное тело. Рано им еще. И, слава Мерлину, по всей видимости, той же точки зрения придерживались все остальные. Альбус подозвал деканов и, коротко переговорив с ними, отошел в сторону Судейского Угла.       Как только улеглась суета, а студенты разошлись по периметру Зала, заняв стены по факультетам и с любопытством ожидая шоу, вперед вышел директор с деканами. — Добрый вечер, учащиеся. С прискорбием вынужден объявить причину, по которой сегодня были фактически отменены занятия и по которой мы все сейчас стоим здесь, — сожалеющему тону Альбуса прямо хотелось верить! Вот прям «с прискорбием» объявляет! Гарри просто внутренне аплодировал актерской игре директора! — Согласно Уставу Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, написанному Основателями и не подлежащему изменениям, сегодня было оспорено наказание, назначенное преподавателем Защиты от Темных Искусств Долорес Джейн Амбридж в отношении студента пятого курса Гарри Джеймса Поттера, наследника Поттера, наследника Блэк. В таких случаях Устав неумолим. Споры с преподавателем ЗоТИ решаются строго поединком. Согласно тому же Уставу, я должен донести до всех учащихся условия поединка и последствия.       Дамблдор закашлялся, изображая старость и то, как ему тяжело произносить длинные речи. — Подобного не происходило в стенах этой школы уже более двухсот лет, а потому я вынужден начать с самого начала…       Гарри стоял в огороженной зоне и пропускал мимо ушей речь директора, в конце концов, он сам все это рассказывал не далее чем час назад в кабинете ЗоТИ. Дамблдор поведал и об Уставе, и даже пересказал полную версию параграфа о противодействии пристрастным профессорам с перечисление методов разрешения конфликтов, оспаривании снятых баллов назначенным отработкам, указал на исключения и плавно подошел к нынешнему поединку.       Поттер всю речь директора ловил на себе самые разные взгляды. Гриффиндор поддерживал его почти полным составом, Барсуки в основном были нейтральны с легким налетом осуждения. В конце концов, очень многие с этого факультета работали в Министерстве. Воронам был интересен Устав, и они уже примеривались, как бы половчее налететь на Гарри и вырвать из него все, что он о нем знает, а самое главное — ГДЕ ЕСТЬ ЭТОТ САМЫЙ УСТАВ?! А вот Змеи… Половина факультета прожигала его ненавидящим взглядом. Ну, тут тоже не высшая Нумерология — дети Пожирателей, скорее всего, были в курсе ситуации и, вероятно, рассчитывали, что ставленник Министерства укоротит много взявшего на себя Поттера. А получилось, что и тут главная заноза Змей вышла сухой, а уж то, что Амбридж ничего не светит, они знали получше многих. — …и, в соответствии с Уставом, ныне будет разрешен спор между преподавателем ЗоТИ и студентом. При победе профессора только она будет иметь право определить наказание студенту, в том числе и исключение. При победе студента преподаватель не будет иметь в этих стенах над победителем никакой власти — ни в учебной части, ни в дисциплинарной.       На словах о наказаниях и неподсудности в Зале поднялся лёгкий гомон — студенты обсуждали новости, но то, что выхватил из перешептываний сам Поттер, его скорее успокоило. Новости об отчислении в случае поражения в споре охладили многие горячие головы. — А теперь, когда все присутствующие в курсе сложившейся ситуации, я прошу деканов удалить из зала всех студентов младше четвертого курса.       Перешептывания мгновенно перешли в возмущенный гул, пресеченный деканами. Флитвик своих приложил массовым «Силенцио», выхватил старост и приказным порядком велел увести указанных студентов. Профессор Стебль так же выловила старост и, сказав пару фраз, заставила их бегать чуть ли не быстрее Воронов. Самыми шумными были Гриффиндорцы, но на родном факультете Гарри были Рон и Гермиона. Они шустро собрали всех и, громко объявив, что смотреть будет не на что, вывели младшекурсников, правда, Гарри был готов поклясться, что Рон коварно добавил что-то вроде «я вам покажу кое-что намного круче». Только так, чтобы Гермиона не слышала. Спокойнее всего были Змеи — Снейп что-то процедил, и зелено-серебристые просто испарились, приобретя нездоровую бледность. Ну, Снейп на то и Снейп. Хоть Поттер и считал его тем еще мудозвоном и утырком пополам с ублюдком, но не мог не признать за сальноволосым умения дрессировать студентов.       Как только за дверьми скрылись последние младшекурсники, а старосты вернулись, Дамблдор запечатал дверь и снова повернулся к оставшимся. — Теперь, когда самая младшая часть Хогвартса удалилась, я вынужден спросить. Не желают ли стороны принести извинения? — Альбус посмотрел на Поттера, а потом на бледную, слегка трясущуюся Амбридж, и вздохнул: — Тогда, по моему сигналу, да начнется поединок.       Сам Поттер уже был на площадке и ждал, когда внутрь барьера зайдет Жаба. А она медлила. Гарри даже показалось, что она сейчас принесет извинения, что в его планы не входило, но нет — через пяток секунд она все-таки сделала первый шаг, потом второй, и вот Жаба уже внутри защитного барьера. Парень почувствовал как тот стал монолитным. Амбридж заняла отмеченное разметкой место, достала подрагивающими руками палочку и приняла дуэльную стойку, что на самом деле смотрелось довольно смешно, учитывая её вечный бант и розовую кофточку вкупе с глазами на выкате и одутловатым лицом. Гарри еле подавил смешок и так же принял дуэльную стойку.       Дамблдор должен был вот-вот подать сигнал, как «Ритм» взвыл, заставляя просто рухнуть в боевой транс! Раздался хлопок сигнала, и только разогнанное сознание позволило парню увернуться перекатом от мерзкой даже на вид лиловой вспышки! Сознание от неожиданности раскололось само собой, а мир окончательно замер, остановившись. За лето Поттер неплохо продвинулся в боевом трансе, научившись почти останавливать мир вокруг себя, правда, двигаться в таком состоянии не рисковал, да и замедление держалось недолго, пожирая ментальные силы, как Дементор — души. И то, что он успел увидеть и оценить, здорово его напрягло. Торжество на лице Амбридж!       Видимо, она пришла к выводу, что убить Гарри Поттера на поединке будет лучшим выходом, и применила что-то из Малефики, по крайней мере, такие яркие, кричащие цвета заклинаний были характерны для этого направления, иногда пересекаясь с Хаосом, но там почти всегда вспышки переливающиеся. У Крови они варьировались от розового до темно-бордового; Тьма всегда черная; Некромантия имела все оттенки серого и гнилостно-зеленый, а Свет, соответственно, — все оттенки желтого; Порядок и Разум делили между собой белые и бесцветные вспышки.       Таблица цветов по направлениям магии была настолько условна, что оторопь брала, — в каждом было такое количество исключений по цветам, что было проще не принимать на щит вообще все, что не получалось определить. Но все-таки Гарри заучил основные цвета, и это сейчас его спасло. Малефика — подлая магия, зачастую для отражения атаки требуется знать контрзаклятья. А проклятий просто тьма. Ладно хоть примерно половина спокойно ловится «Протего». Кстати, «Риктусемпра», щекоточное — тоже Малефика, проклятье, потому и проскакивает сквозь щит.       Все эти мысли проскочили за долю секунды и сложились в план боя. Разум вынырнул на приемлемый уровень восприятия, а рука уже сама по себе выплетала жесты ударных заклинаний: «Редукто-Релашио-Ступефай»!       Жаба, видимо, совсем не ожидала, что её проклятье промахнется, и была не готова к атаке, но в последний миг закрылась «Протего», поймала на него «Редукто» и «Релашио», сделала шаг в сторону от «Ступефая» и ответила, не мелочась, «Бомбардой Максима». Весьма сильной, кстати. Тут уже сам Поттер показушно взмахнул палочкой, отбивая заклинание куда-то в потолок, и незамедлительно шарахнул тремя «Ступефаями», загоняя Жабу в крайне неудобное положение, не позволяющее ей увернуться от оглушающих, и вынуждая принимать на щит.       «Шаг-Шаг-Шаг», и вот Амбридж крутит головой, пытаясь понять, куда же делся её противник. А Поттер, выйдя прямо за Жабой и стоя к ней спиной, упер палочку, взятую обратным хватом её в поясницу, и голосом озвучил: — Депульсо.       Отталкивающее, на которое не пожалели сил, ударило Жабу с такой силой, что её подкинуло, три раза провернуло в воздухе, каким-то чудом не познакомив её голову с каменным полом, и впечатало в барьер с хрустом ломаемых костей. Подобным приемом Поттер на кладбище расколол о надгробье голову ПСа, разве что здесь была чистая показуха. Но уж сильно его выбесило то проклятье, скорее всего, смертельное или не имеющее контрзаклинания. В общем, получилось как получилось, что уж тут. Поттер что, робот? Не может психануть? Правда, парень запоздало подумал, что можно было и полегче шарахнуть, а то, видимо, переборщил с силой, и Жаба может легко и непринужденно отчалить в края вечной охоты в ближайшее время от внутренних повреждений.       Разум выскочил из транса, и тут же в уши ударил гомон и испуганные крики. Оглянувшись на тело, Поттер поразился тому, с какой силой Жабу приложило о барьер. Её тело было переломано настолько, что страшно становилось. Конечности изогнулись под самыми нереальными углами, то тут, то там торчали осколки костей, а под телом уже набегала лужа крови. Неприятное зрелище. Гарри сильно пожалел, что четвертому курсу разрешили присутствовать. Правда, парень был уверен, что преподаватели с удовольствием бы вообще всех студентов выгнали, но тут уж ничего не поделаешь, Поттер сам лопухнулся. Вот хотел же поломать её аккуратно, чтобы без крови… Но уже все сделано.       Барьер пал, и тут же к Амбридж подскочила мадам Помфри, замахала палочкой с силой промышленного вентилятора, шепча что-то из целительских чар. Учитывая, что она так и не применила «Вулнера Санентур» — с внутренними органами там было все печально, нельзя закрывать раны и останавливать кровотечения, если есть более серьезные травмы. Она что-то сказала Дамблдору, тот вызвал Фоукса, и целитель с пациентом исчезли во вспышке огня, уносимые фениксом.       Тем временем профессора пытались усмирить толпу студентов, что в полный голос, перекрикивая друг друга, обсуждали поединок, периодически бросая на Поттера различные взгляды. В принципе, ничего в отношении Хогвартса к Поттеру не изменилось, разве что Вороны стали смотреть еще жаднее. Вот уж кто абсолютно точно вычленил главное из этого… избиения. Поттер владеет техникой перемещения, игнорирующей защиту Хогвартса! И которую можно осваивать как минимум с четырнадцати! За такое они парня заклюют живьем. Барсукам было, в принципе, пофиг, разве что добавилась легкая опаска.       Гриффиндор был в восторге! И пофиг им, что тут только что человека искалечили! Вот уж чем-чем родной факультет отличался, так это умением определить степень вреда, нанесенного противнику. Еще бы! Одни близнецы заставят на глазок определять, сколько времени у жертвы есть до больничного крыла! А уж вред от «Депульсо» на факультете Львов и за вред не считался, все знали — зальют костеростом, кроветворным, замажут рябиновым отваром, и через шесть часов будешь как новый! Вот вред от проклятий считался намного серьезнее, даже от весьма слабых вроде «Слагулус Эрукто», и это было обусловлено одним-единственным моментом — оно могло превращаться во что-то новое при пересечении двух и более проклятий. В общем, Львы были в восторге!       А вот Змеи смотрели с еще большей ненавистью, правда, была и пара одобрительных взглядов, например, от Дафны Гринграсс, Трейси Дэвис — вечной подруги Дафны — и… Панси Паркинсон?! Гарри чуть головой не затряс от такого, но снова бросив взгляд на мопсиху, он обнаружил ничего не выражающий взгляд, устремленный куда-то в сторону. Показалось?! Или нет? Гарри решил, что подумает об этом позже, когда Нев разузнает, кто что думает по поводу статей в «Пророке».       Тем временем в центр Зала вышел директор. Усилив голос «Сонорусом», он взял слово: — Прошу минуту внимания! Ввиду тотального преимущества в поединке и безоговорочной победы студента, согласно Уставу, профессору Защиты от Темных Искусств Долорес Джейн Амбридж запрещено снимать и начислять баллы, назначать отработки, запрещать те или иные действия в стенах Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в отношении студента Гарри Джеймса Поттера! Отныне студент Гарри Джеймс Поттер неприкосновенен для Долорес Джейн Амбридж. Студент Гарри Джеймс Поттер имеет право обращаться к Долорес Джейн Амбридж на свое усмотрение. На этом все. Прошу всех разойтись по своим гостиным.