Часть 1
5 марта 2021 г., 22:56
От встреч и расставаний никуда не деться. Как и от волшебства. — Нил Гейман
Потребовалось некоторое время, чтобы обустроиться и сориентироваться в новой обстановке, однако у Гермионы быстро появилось несколько излюбленных мест. Первым из них, как и следовало ожидать, стала библиотека кампуса. Впрочем, кроме нее в этот список вошли компьютерный класс и небольшой парк, в котором будет приятно отдыхать или заниматься, когда летом улучшится погода, а также кафе в центре студенческого городка, куда девушка направлялась прямо сейчас. Оно было довольно популярным среди ее однокурсников, однако не настолько, чтобы там невозможно было найти свободный столик. Это было единственное обнаруженное ею место, в котором подавали настоящий английский чай, а также восхитительные маффины с клюквой и белым шоколадом, баловать себя которыми Гермиона старалась не чаще раза в неделю. К этому времени хозяин кафе, Мик, — почти не по-человечески жизнерадостный мужчина, лысеющий и полноватый, но не беспокоящийся ни о том, ни о другом; утверждающий, что он частично ирландец, и развесивший фотографии своей внучки над прилавком, — знал Гермиону в лицо и приветствовал, как обычно, с широкой улыбкой. — Привет! Очередное эссе? Знаешь, ты слишком много учишься. — Ты всегда так говоришь, — ответила она, слегка улыбнувшись. Поначалу дружелюбие всех вокруг приводило ее в замешательство, но она понемногу к этому привыкала. — Тем не менее, скорее всего, я прав. Чай, как обычно? — Да, пожалуйста. — Сию минуту. Как насчет кусочка торта? — Пока нет; возможно, позже. Спасибо. — О, кстати, я все хотел спросить: сюда иногда заходит другой англичанин — может, ты его знаешь? Да, потому что в Британии все знают друг друга по именам, а еще я лично знакома с Королевой. Оставив вялую попытку возразить при себе, Гермиона улыбнулась и пожала плечами. К этому времени она уже привыкла к странным представлениям, сложившимся, по-видимому, у многих американцев о Соединенном Королевстве. — Возможно, — согласилась она, забирая свой чай и сдачу. — Посмотрим, если он придет. И, присев за свой обычный столик в углу у окна, принялась за работу.***
И все-таки, когда «англичанин» через некоторое время вошел в кафе, глубоко потрясенная Гермиона поняла, что она действительно его знает. Ей никогда не доводилось видеть его одетым полуформально: на нем были темно-серые брюки и расстегнутая белая рубашка, из-под которой виднелась простая черная футболка. Однако плавная грация его крадущейся походки, гладкие черные волосы, свисающие до плеч, характерный крючковатый нос и суровые темные глаза, внезапно пристально посмотревшие в сторону Гермионы, когда мужчина ее заметил, не оставляли места для сомнений. Заплатив за кофе, он по прямой пересек кафе и с высоты своего роста сердито взглянул на девушку. А она все продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, стараясь не вглядываться в мерцание скрывающих чар сбоку на шее: ей не хотелось представлять, что может за ними прятаться. — Вы здесь из-за меня? — резко и требовательно спросил Снейп. Она моргнула и нахмурилась в замешательстве: — Нет. С чего бы это? Он выдохнул как будто с облегчением — по крайней мере, в случае любого другого человека подобный вздох означал бы именно это — и дернул худым плечом, очевидно утратив всякий интерес. — Вы провели шесть лет, досаждая мне; я предположил, что вы здесь, чтобы продолжить в том же духе, — его тягучий голос звучал сухо, но без привычной для нее злости. Гермиона не знала, что на это сказать, так что ответ вышел довольно бестолковым: — Что ж, нет. Я не знала, что вы здесь. — Как и я о вас, — произнес он задумчиво. Склонив голову набок, Снейп рассматривал книги и бумаги, занимавшие полстола, и читал некоторые из названий вверх ногами. — История экономики? У вас проблемы со сном? — Это на самом деле интересно, — защищаясь, ответила она. — Как скажете, — фыркнул он. — Однако все равно возникает закономерный вопрос, мисс Грейнджер. Почему вы именно здесь, в Вермонте, читаете об экономике? — Почему вы здесь, профессор Снейп, критикуете мой выбор литературы? — возразила она, качая головой. — Послушайте, мне нужно написать эссе. Или присядьте, или оставьте меня в покое, только, пожалуйста, перестаньте стоять, так нависая надо мной. Возникает ощущение, что мне снова двенадцать, да и люди смотрят. К ее удивлению, он выбрал первый вариант и, заняв стул напротив нее и потягивая кофе, стал наблюдать за девушкой с нечитаемым выражением лица. Полная решимости не поежиться под тяжестью пристального взгляда черных глаз, Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на своей работе, в то же время пытаясь игнорировать, насколько неловко она себя чувствовала. Помимо Хижины, о которой она очень сильно старалась не думать — если только те события не всплывали в кошмарах, — Гермиона не оказывалась лицом к лицу со Снейпом со времен крайне неловкого собрания Ордена в Министерстве несколько месяцев спустя после окончания войны. Бывший шпион появился там ровно на столько, сколько ему хватило, чтобы сообщить новому Министру — в довольно экспрессивных выражениях, — что именно тот может сделать со своими «боевыми знаками отличия», после чего удалился в вихре черной мантии, в гневе оставляя за собой в воздухе практически осязаемый магический след. Ходили слухи, что его речь об уходе в отставку перед Минервой МакГонагалл и советом попечителей была и того хуже. После этого он, по-видимому, исчез с лица Земли, только чтобы снова возникнуть в кафе в студенческом городке Вермонта. Нарочно не придумаешь! В конце концов любопытство взяло верх над раздражением, и Гермиона взглянула на своего молчаливого собеседника. — Так что же вы здесь делаете? — спросила она. Он медленно моргнул. — Я скажу вам, если вы расскажете мне. — Справедливо, — кивнула она. — Я учусь в местном университете. Хотелось смены обстановки, — добавила она в ответ на вопросительно изогнувшуюся бровь. — И все-таки, магловский предмет? Вы могли отправиться в Салем. — Могла, но я пока не знаю точно, чем хотела бы заниматься в жизни, и под «сменой обстановки» я имела в виду не только местность. — Вот как. Почему же именно экономика? — в его вопросе звучал искренний интерес. — Я хотела выбрать предмет, который был бы применим и полезен и в магическом мире, а этот звучал интереснее, чем бизнес-администрирование. Ваша очередь. — Ничего. — Что? — Вы спросили, что я здесь делаю, — уточнил он. — Ответ — ничего. Я ничего не делаю. — Не понимаю. Снейп пожал плечами и, поставив кофе на стол, поудобнее устроился на своем стуле. — Здесь нечего понимать. В настоящий момент я просто странствую безо всякой цели. Вы не единственная, кто не знает, чем заняться после Хогвартса. — Ясно, — медленно произнесла она, хотя не ясно было ничего. Он мог себе это позволить? Хорошая ли это идея, учитывая все, через что он прошел на войне? Разве ему не скучно без работы? Тем не менее, ей хватило ума его не расспрашивать. Возможно, он больше не был ее преподавателем, однако привычка вести себя осторожно рядом с профессором Снейпом укоренилась слишком глубоко, чтобы нарушить ее только потому, что тот вел себя на удивление вежливо. Не похоже было, чтобы он был настроен продолжать разговор, поэтому она снова сосредоточилась на своем эссе, пытаясь отложить интересные размышления на потом. Некоторое время спустя, возвращаясь от прилавка с еще одной кружкой чая, она кое-что заметила и, садясь за столик, пыталась сдержать хихиканье. — На вас пялятся, между прочим. Та женская компания в углу. — Я знаю, — устало отозвался Снейп: он казался не слишком впечатленным. — Наверняка они слышали, как я разговаривал с вами. А когда люди узнают, что я британец, они имеют склонность на меня пялиться. Гермиона прищурилась. — И это все? — скептично поинтересовалась она. — Ну, это явно не из-за моей внешности, не так ли? — огрызнулся он. — Вы хоть представляете себе, как здесь люди реагируют на мой голос? Уверен, вы уже в курсе, что в Америке все сходят с ума, услышав выраженный английский акцент. Все, что мне нужно сделать, — это зайти в бар и сказать: «Добрый вечер», и вот уже мужчины сражаются за то, чтобы купить мне выпить, а женщины — чтобы сесть и поговорить со мной. — Похоже, вы не очень-то этому рады. Большинство мужчин были бы в восторге. Гермиона снова взглянула на компанию в углу. Судя по внешнему виду, женщины были примерно одного возраста со Снейпом — по крайней мере, точно значительно старше ее; две блондинки и брюнетка, и все довольно симпатичные, на ее взгляд. Она была вынуждена признать, что голос у Снейпа действительно потрясающий. Пожалуй, это было особенно заметно, если прежде вы не слушали, как этот голос год за годом оскорбляет вас и ваших друзей. Тем не менее, был ли он настолько хорош, чтобы так глазеть на его обладателя? С другой стороны, Снейп действительно выглядел лучше, чем когда-либо на ее памяти; правда, стоило признать, что это было не так уж сложно. — Нет, не люблю быть в центре внимания, — сказал он, прерывая ее размышления. После чего добавил: — Особенно по такой дурацкой причине. — В таком случае не стоит заявлять о себе, говоря всем: «Добрый вечер». — Я просто пытался быть вежливым. Понимаю, что вы были не в том положении, чтобы заметить, однако у меня, к вашему сведению, хорошие манеры, если я утруждаю себя их демонстрировать. Подняв на него взгляд, она, к своему удивлению, обнаружила, что он почти улыбается, а его глаза блестят от веселья, и невольно улыбнулась в ответ. — Нет, вы правы: не могу сказать, что мне довелось когда-либо это заметить. — В Хогвартсе у меня не было причин быть вежливым с кем бы то ни было, — он пожал плечами. — Независимо от того, что я говорил или делал — при условии, что не дойдет до убийства или серьезных телесных повреждений, — я был слишком нужен Дамблдору на той должности, чтобы он мог меня уволить. Так почему бы не признать, что я буквально терпеть никого не мог в целом замке? Я ненавидел преподавание, как вы наверняка догадались, и то, что я, несмотря на нежелание, был вынужден там работать, вызывало у меня бурю негодования. К тому же замок был полон неприятных воспоминаний; я ненавидел всех вас, поскольку никогда не любил детей вне зависимости от их возраста, и не ладил с коллегами. С какой бы стати мне быть любезным? Затрудняясь подобрать слова для ответа, она смогла выдавить только: — Ну, если так… — на что он лишь тихо фыркнул. После этого они больше не говорили. Она снова с головой ушла в задание, а он то наблюдал за ее работой, то устремлял взгляд в окно, судя по всему погрузившись в собственные размышления. Примерно час спустя Гермиона попрощалась и, собрав свои вещи, ушла в задумчивом расположении духа. Еще утром перспектива снова столкнуться со Снейпом привела бы ее в ужас, но в реальности их беседа доставила ей удовольствие, хотя разговаривали они и немного. Он был совсем не похож на того человека, который был ее преподавателем. Может, это и есть настоящий Снейп? Гермиона пока не была ни в чем уверена, так что решила смотреть в оба на случай, если ей доведется еще раз его встретить.***
Неделю спустя Гермиона, как обычно, зашла в кафе. Пока она платила за чай, Мик кивнул в сторону со словами: — Твой друг снова здесь. Я уж было подумал, что после прошлой вашей встречи он перестал сюда ходить. Обернувшись, она заметила Снейпа — тот сидел в дальнем углу, прислонившись к стене, — и под влиянием порыва направилась к нему. Гермиона все еще не была уверена, что ей думать по поводу их первой встречи: та была… интересной, и странной, и в некотором смысле немного грустной. Единственное, в чем девушка была абсолютно уверена, — это то, что увиденное и совершённое Снейпом причинило ему серьезный вред. Другой причины, по которой он мог бы так откровенно с ней разговаривать, да и, раз уж на то пошло, вообще заговорить, быть попросту не могло. Он легко мог уйти, как только узнал ее, если не хотел общаться. Было действительно грустно, но в то же время и несколько странно, что потребовалось нечто травмирующее для того, чтобы заставить его открыться и начать вести себя как обычный человек. Более того, встреча с ним всколыхнула множество старых воспоминаний и заставила ее более тщательно задуматься о том, что она на самом деле здесь делала. Гермионе пришлось признать, что и на ней все те события оставили значительный след. Снейп был первым волшебником, с которым она говорила после отъезда из Англии; первый раз Гермиона общалась с кем-то, кто ее знал, не считая коротких писем, которыми она обменивалась с родителями, Гарри и Роном. Она поняла, что пыталась забыть старую жизнь, а это было неправильно. — И снова здравствуйте, — ее приветствие прозвучало немного настороженно. — Здесь не занято? Вау, придумать что-то более банальное было бы сложно при всем желании! Не отвечая и не глядя на нее, он слегка подвинулся и ногой вытолкнул стул. Приняв это за приглашение, Гермиона села за столик и разложила вещи; сегодня она взяла с собой ноутбук, и теперь ей предстояло перевести в электронный вид кучу записей. После восьми лет в магическом мире требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть все делать на компьютере. Что интересно, Снейпа вид ноутбука не озадачил. — Вы знакомы с компьютерами? — спросила она. Он покачал головой, затем все-таки соизволил ответить: — Никогда не пользовался. Но я немного знаю о том, что можно делать с их помощью: обработка текста, интернет и так далее. Я полукровка, помните? — Да, — Гермиона кивнула, прокручивая документ до конца, чтобы начать добавлять новые записи. — Однако большинство полукровок, которых я знаю, ведут образ жизни чистокровных, насколько это возможно. Вы единственный среди моих знакомых, кто свободно чувствует себя в обоих мирах. — Всегда полезно уметь вписываться в окружение, — пожал плечами Снейп, — а еще это означало, что летние каникулы были действительно каникулами, некой отдушиной. К тому же благодаря этому я смог выбирать из большего числа вариантов, решив покинуть Англию. Маловероятно, что здесь меня найдут, если только я сам не решу позволить это сделать. — Я нашла, — не удержавшись, отметила она и слегка улыбнулась в ответ на его взгляд. — Верно, но такое невероятное совпадение вряд ли повторится, а вы, я знаю, никому не скажете. — Почему же? — Она действительно не собиралась никому рассказывать, но ей было интересно услышать его аргументы. — Отчасти потому, что вы не склонны сплетничать, отчасти — что вам, скорее всего, никто не поверит. Но основная причина в том, что никто из тех, с кем вы ведете переписку, не захочет говорить обо мне. — Верно подмечено, — с сожалением признала она, делая еще глоток чая и возвращаясь к своим записям, медленно набирая текст. Через некоторое время Снейп, вздохнув, поставил чашку на стол. — Ладно, мисс Грейнджер, мне слишком хорошо знакомо это выражение лица. Что вы так сильно хотите спросить? Похоже, его это скорее забавляло, чем раздражало, и щеки девушки слегка порозовели. То, что он мог видеть ее насквозь, вызывало досаду: она ведь даже не смотрела на него, ну, по крайней мере, так уж явно. — Я все еще задаюсь вопросом, что вы здесь делаете, — призналась она, не отрывая глаз от экрана. — Вы сказали про странствия и так далее, но на самом деле вы не ответили на мой вопрос. Вероятно, нарочно, — добавила она и подавила улыбку, когда, взглянув на него, успела заметить, как он криво ухмыльнулся. — Почему здесь? Он пожал плечами. — По правде говоря, нет никаких причин. Покидая страну, я выбрал Америку, так как знал, что не должен там случайно встретиться ни с кем из моих знакомых — в случае европейских стран такой гарантии не было. И хотя я владею несколькими языками, среди них нет ни одного азиатского, а Австралия немного далековато от дома. Я прилетел в Нью-Йорк потому, что до этого бывал там на конференции по зельеварению и об этом месте мне было известно чуть больше, чем о других. После этого я просто садился на междугородный автобус в любом направлении, которое звучало интересно, и проводил по несколько недель, осматривая окрестности, прежде чем двигаться дальше. — Даже оставшись в Англии, вы сумели бы избегать всех нас, — заметила Гермиона, сохраняя документ, и, взяв в руки свой остывающий чай, посмотрела на Снейпа. — Сумел бы, — коротко согласился тот. Отпив кофе и скривившись, мужчина поднялся и отправился к прилавку за новой кружкой. Вернулся он с еще одной чашкой чая и для Гермионы, и девушка поблагодарила его кивком и признательной улыбкой, которые Снейп проигнорировал, снова присаживаясь за стол. — И все-таки, я все равно не понимаю. Почему вы уехали, если здесь у вас не было никакой определенной цели? — Потому что… Что ж, смотрите, — он закатал левый рукав и показал ей поблекшую и посеревшую Черную метку. — Здесь это просто безвкусная магловская татуировка. Никто не знает, что она означает. Здесь я не являюсь Пожирателем смерти. Если кому-то в этой стране и знакомо имя Снейп, то потому, что эти люди читали что-то из моих исследований по зельям в те времена, когда я еще публиковался. И это все, о чем им это имя говорит. Никто не знает… кем я был. Чем я занимался или что совершил. И здесь я не связан никакими обязательствами. Здесь я свободен. Она на какое-то время задумалась, затем медленно кивнула. В этом был смысл. Более того, некоторые из причин, по которым она сама покинула Британию, были аналогичными: здесь она не была героем или членом Золотого Трио. За ней не охотилась пресса. Никто не ожидал от нее грандиозных подвигов или даже отсутствия неудач. Здесь она была просто Гермионой, и это было прекрасно: с тех пор, когда она была просто Гермионой, прошло так много времени. — Вы собираетесь возвращаться? — спросила она. Снейп нахмурился, глядя куда-то вдаль. — Не знаю. Англия все еще мой дом, насколько я вообще могу считать домом какое-то место. Здесь я чужой. Но… Не знаю. Если и вернусь, то не скоро. Потребуется долгое время, чтобы люди начали забывать, что я совершил. — Некоторые вещи забывать не следует, — тихо сказала она. Без Снейпа Орден никогда бы не выиграл войну, даже если большинство людей и не хотят это признавать. Прищурившись, он решительно произнес: — Не глупите, — в его голосе впервые прорезался преподавательский тон. — Хорошее не отменяет плохого. — Разве вы не хотите, чтобы вас запомнили за сделанные добрые дела? — спросила она, на что он покачал головой. — Я бы предпочел, чтобы забыли совершённые мной плохие. И я бы отдал всё, чтобы самому забыть те случаи, когда сделать ничего не смог, — на его лице мелькнула едва заметная горькая улыбка и тут же исчезла. — Это, безусловно, еще одна причина, по которой я не хочу возвращаться. Мне нужно расстояние и время, чтобы разобраться со всем этим. — Я вас понимаю, — кивнула Гермиона. — Когда я сошла с самолета, у меня было такое чувство, будто я впервые за несколько месяцев наконец могу дышать, — она рискнула снова улыбнуться. — Я правда понятия не имею, как вам это удалось. Напряжение от необходимости постоянно быть собранной и готовой к новым действиям и постоянный стресс от осознания того, как много от меня зависит, добили бы меня и безо всех остальных прокля́тых проблем и, вдобавок ко всему, изоляции. И я чертовски уверена, что знаю только малую часть того, с чем вам приходилось иметь дело. Его лицо слегка помрачнело, и он отвернулся, но, к некоторому ее удивлению, все же ответил: — Откровенно говоря, я и сам не знаю, как мне это удалось. Я до сих пор пытаюсь разобраться, насколько сильный ущерб мне это нанесло. Она снова кивнула, задумчиво уставившись на него. — Я заметила некоторые аспекты, глядя на себя и на моих друзей после того, как все закончилось. Не думаю, что хоть кто-то из нас сейчас будет нормальным. Снейп глянул на нее с еле заметной, но искренней улыбкой: — Некоторые из вас никогда и не были. — Очень смешно. Бросив на него притворно осуждающий взгляд, она немного помолчала и медленно произнесла: — Я совсем не так представляла себе нашу встречу. Разумеется, я вообще не рассчитывала вас здесь увидеть, но в противном случае я бы ожидала, что вы прорычите что-нибудь ужасно неприятное и исчезнете. — По правде сказать, я тоже, — через некоторое время ответил он, пожимая плечами. — И, скорее всего, так и было бы, будь мы все еще дома. Здесь же это не имеет особого смысла. Уверен, вы достаточно сообразительны, чтобы осознавать: во многом мое поведение служило защитой. А поскольку я в равной степени уверен, что один маленький паршивец, которого вы зовете своим другом, рассказал вам абсолютно все, защищать уже особо нечего, не так ли? — его холодный и ровный голос теперь звучал гораздо менее дружелюбно, однако гнева в нем, вопреки ее ожиданиям, не было. Почувствовав себя неловко, Гермиона снова уткнулась в экран ноутбука. — Не знаю, рассказал ли он мне все… но да. — Ничуть не удивлен. Этот парень абсолютно не знаком с понятием «конфиденциальность», — Снейп на мгновение нахмурился, глядя на свою чашку кофе, затем вздохнул и откинулся на спинку стула. — Вот и еще одна причина некоторое время не возвращаться домой. Я бы определенно предпочел, чтобы все это забылось. — Почему вы рассказали Гарри? — спросила она. — Я понимаю, что отчасти для того, чтобы убедить его поверить важной информации, сообщенной вами, и понимаю, что вы не думали, что выживете и это станет проблемой, но… Нет, прошу прощения: это не мое дело. — Никогда не думал, что услышу эти слова от гриффиндорца, — ответил Снейп с легким намеком на сарказм, затем снова вздохнул. — Как вы сказали, я не ожидал, что выживу. Я умирал, и у меня не было причин продолжать притворяться и дальше. Я устал лгать и устал от ненависти. Ободренная, пусть и удивленная, его явной готовностью продолжать разговор, Гермиона с интересом наблюдала за его лицом. — Почему вы настаивали, чтобы Дамблдор сохранил это в тайне? Он посмотрел на нее безумно уставшим взглядом. — Все равно бы никто не поверил. Люди никогда не хотели признавать даже то, что я человек, мисс Грейнджер, не говоря уже о том, чтобы я мог испытывать настоящие эмоции. И уж конечно, никто вроде меня не способен был любить. Легче было хранить молчание, чем столкнуться с насмешками и неверием, а еще рано или поздно это попытались бы использовать против меня. Более того, мои чувства кроме меня никого больше не касались. Как же ему должно быть одиноко, чтобы заговорить об этом именно со мной. Судя по всему, он отчаянно нуждался в собеседнике или, возможно, в психотерапевте. — Полагаю, что так, — тихо согласилась она, и его взгляд ожесточился. — Мне не нужна ваша жалость, Грейнджер, — рявкнул он. — Ну, вы все равно ее получили, — возразила она, — или, по крайней мере, мое сочувствие. Я могу выбирать, что чувствовать, не больше, чем вы сами. То, через что вы прошли, — ужасно, и я не могу не сожалеть, что вам пришлось все это вынести. — Вам не приходило в голову, что первопричиной многого того, через что вы прошли с вашими драгоценными друзьями, был я? — Приходило, конечно, — она пожала плечами. — Первопричиной того, что мы все в результате выжили, тоже были вы, и я действительно не могу себе представить другого варианта развития событий. Мне кажется, глупо искать виноватого теперь, после всего, что я видела. Я никогда не прощу многое из того, что вы сделали, но и вы не простите нас за то, что случилось с вами, так что, пожалуй, одно компенсирует другое. Снейп склонил голову набок; пока он задумчиво изучал Гермиону, та смогла различить несколько рубцов на его шее. — Вы повзрослели, мисс Грейнджер, — тихо заметил он после небольшой паузы. — Я забыл… Сколько вам лет? — Двадцать. И, пожалуйста, Гермиона, не мисс Грейнджер. Я уже не ваша ученица. — Это верно, — кивнул он. — Значит, Гермиона. Любопытно… Вы всегда были умны не по годам. Вы ведь понимаете, что многие мужчины и женщины, даже будучи больше чем в два раза старше вас, не разделяют ваших взглядов? Поразительно встретить понимание и способность анализировать на таком уровне у человека вашего возраста, особенно так скоро после войны, — на его лице мелькнула улыбка, и он сухо добавил: — А у гриффиндорца так и вовсе неслыханно. — Ох эта ваша нетерпимость! Вы всегда критиковали наши антислизеринские настроения, хотя сами настолько же категоричны по отношению к Гриффиндору, — немного язвительно заметила Гермиона: она хотела ему это сказать на протяжении нескольких лет. — У меня для этого гораздо больше оснований, чем почти у каждого из вас, — возразил он без малейшего намека на извинения, но на удивление невраждебно. — У вас были тяжелые школьные времена, но это не значит, что так у всех… — начала она, и по вспыхнувшему в его глазах гневу поняла, что только что допустила оплошность. — Я пятнадцать лет был деканом Слизерина, — спокойно произнес он, при этом его глаза стали жесткими и холодными. — Не думайте, что вам известно хоть что-нибудь о происходившем с моим факультетом. Она недостаточно знала об этом для того, чтобы спорить; не было никакой возможности узнать, говорил ли он правду, да и в действительности теперь, когда они оба покинули Хогвартс, это больше не имело значения. Ей ничего не стоило уступить, так что она позволила ему одержать победу. — Извините. Снейп что-то проворчал в ответ и снова расслабился на стуле, по всей видимости тоже не желая продолжать спор. — Вы всегда так хорошо принимаете комплименты? — сухо спросил он. — Да, — честно ответила она, грустно улыбнувшись. Он тихо хмыкнул от изумления, после чего снова взял свой кофе, позволяя ей на какое-то время вернуться к работе. — Однажды я попыталась вам написать, — сказала Гермиона через какое-то время, снова нарушив уютную тишину. — Хотела извиниться. Я провела два дня, пытаясь что-то придумать. Однако все, что я писала, казалось настолько глупым, что я прямо-таки видела, как вы презрительно усмехаетесь, читая это. — Я бы этого не сделал, — через минуту мягко ответил он. — Что? — Я бы не стал над этим смеяться. — Почему нет? Я имею в виду… — Над единственным извинением, которое я получил? Почему я должен смеяться над этим? — тихо спросил он. — У меня осталось не так много гордости, не после двух войн и при наличии кучи других проблем. — …единственным? Вы хотите сказать, что перед вами никто не извинился? — Нет. — Это… Это… Боже, у меня даже слов нет, чтобы описать, насколько это отвратительно! И это после всего, что вы сделали! — Только не надо снова об этом. Именно из-за всего, что я сделал, никто и не будет извиняться, Грейнджер. Все считают, что я этого не заслуживаю, и, честно говоря, не могу сказать, что они не правы. — А я могу, — Гермиона прямо посмотрела ему в глаза и честно сказала: — Вы никогда мне не нравились. Вы это знаете. Вы отвратительно поступали с нами и почти со всеми, с кем имели дело. И насколько бы объяснимыми ни были ваши причины, мы были детьми, которые не заслуживали такого грубого обращения из-за ваших личных проблем. Но это не значит, что я не могу быть признательной за то, что вы для нас сделали, и это не значит, что я не могу понимать, что без вас мы бы проиграли войну, и это не значит, что я не чувствую себя виноватой за то, что заблуждалась на ваш счет, и за то, как к вам относились. После довольно длительной паузы он слегка наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза. — Вы не сделали ничего, за что нужно было бы извиняться, Гермиона. Вы никогда не действовали мне во вред из злости или ненависти, а только чтобы защитить ваших друзей. В тех случаях вас нельзя было винить за ваше видение ситуации. Я не был ни слепым, ни глухим во время моей преподавательской карьеры и знаю, что вы были одним из немногих учеников, которые не оскорбляли меня при каждом удобном случае и не смеялись за моей спиной. Я бы не стал высмеивать ваши извинения, но и не принял бы их, потому что они не имели бы смысла: вы не сделали мне ничего, о чем должны были бы сожалеть. Он снова сделал паузу, после чего мягко добавил: — Не могу сказать того же о себе. Это определенно не было извинением, но, глядя на его выражение лица, она была почти уверена, что если она надавит, то он на самом деле произнесет его вслух. Часть ее хотела этого, но… — Это уже не имеет значения. После всего, через что мы оба прошли за эти последние годы, честное слово, было бы мелочно заставлять вас извиняться за гадкие высказывания. То оскорбление о ее зубах было единственным случаем, когда его грубое поведение действительно причинило ей боль, но по его лицу она могла видеть, что он правда сожалеет, так что этого было достаточно. Он отвернулся, не ответив, и сосредоточил внимание на поверхности стола, немного ссутулившись и позволив своим гладким волосам упасть вперед, частично скрывая лицо. Пока он справлялся с неловкостью, Гермиона вернулась к своим конспектам, в очередной раз признавая, насколько же легче было писать шариковой ручкой вместо пера и насколько легко было впоследствии читать получавшиеся заметки. «Это было занятно», — решила она, заканчивая со своими записями и выключая ноутбук. Насколько бы странно это ни звучало, но Снейп оказался на удивление приятной компанией, и ей понравилось с ним разговаривать. «Должно быть, я гораздо больше скучала по дому, чем думала», — сказала она себе, однако не могла этого отрицать. — Мне пора идти, — сообщила Гермиона своему собеседнику, вставая, на что тот кивнул. Она обошла столик и остановилась у его стула. — Кстати говоря… Я бываю здесь довольно часто — между лекциями или когда у меня днем свободное время, — смело произнесла она, стараясь не краснеть. Он одарил ее нечитаемым взглядом. — Буду иметь в виду.
