Часть 2
7 марта 2021 г., 18:35
Ее третья встреча со Снейпом произошла всего через пару дней. Гермиона работала за своим обычным столиком и, услышав скрип отодвигаемого стула, подняла взгляд.
— Здравствуйте, профессор, — бодро поприветствовала она, сдвигая несколько учебников, чтобы освободить ему немного места. — Стало быть, вы еще не уехали?
— Очевидно, что нет, — протянул он, изящно опускаясь на стул, и затем добавил с оттенком боли в голосе: — Не называйте меня так. Я был неимоверно счастлив в тот миг, когда перестал быть чьим-либо профессором. Как, уверен, и мои ученики.
— Профессор МакГонагалл упоминала, что ваше заявление об уходе было немного, мм, драматичным, — осторожно ответила Гермиона, и он ухмыльнулся, а в его глазах блеснули искры немного злобного смеха. — Но вы не собираетесь мне рассказывать, не так ли?
— Нет, — согласился Снейп, и она вздохнула, качая головой и слегка улыбаясь.
— Вот так всегда. Так как же мне вас называть?
Он тихо фыркнул.
— Вы можете продолжать называть меня сэр, если вам так хочется, но вообще у меня есть имя.
Едва сдержавшись, чтобы не показать ему язык, Гермиона снова взглянула на экран компьютера и свое наполовину написанное эссе, стараясь не улыбнуться.
— Что ж… Северус, — на пробу сказала она. Тут ей пришла в голову мысль, и она подняла глаза. — Как реагируют маглы, когда вы называете им свое имя?
Взгляд его темных глаз выражал смирение, но в них все же присутствовал намек на веселье.
— Скучно и предсказуемо, по большей части. Обычно я говорю, что это очень распространенное имя в моих краях, и позволяю им делать собственные выводы.
— Помню, когда я узнала имя вашей матери, то подумала, что было немного нечестно с ее стороны обременять вас именем Северус, тогда как у нее самой имя было более широко распространенным, — согласилась Гермиона. — Это красивое имя, но оно немного нездешнее.
— Могло быть и хуже, — ответил он, пожав плечами, после чего взял свой кофе и уткнулся в чашку лицом, очевидно таким образом заканчивая разговор. Поняв намек, она вернулась к печати, привыкая к уютной тишине, которая на удивление легко устанавливалась между ними.
Через некоторое время Снейп наклонился вперед и начал, по всей видимости, читать ее учебник вверх ногами.
— Что же вы планируете делать со своим дипломом по экономике, когда получите его? — осведомился он. Сложно было судить о его искренности, но, похоже, ему было действительно интересно. К тому же, по правде говоря, она не думала, что он из тех, кто будет вести пустую светскую беседу вежливости ради, так что через минуту Гермиона решила ответить честно.
— Не знаю.
— Вы никогда не представляли, чем хотите заниматься? — спросил он, и она покачала головой.
— У меня было слишком много вариантов. В начальной школе больше всего мне нравилась наука, но еще мне нравились чтение и история, и даже математика. Я была бы счастлива работе, связанной с любым из этих предметов. А потом я узнала, что я волшебница и что в магическом мире тоже есть множество вещей, которыми мне хотелось бы заниматься. Выбор был слишком широк. По сути, я делаю это, чтобы получить передышку, немного дистанцироваться и попытаться определиться: я точно хочу вернуться в Британию и в магический мир, но, помимо этого, у меня нет никаких планов. Возможно, что-нибудь в Министерстве: там так много разных отделов, что я обязательно должна найти что-то, что мне понравится.
— Вы там пропадете, — сказал он ей. — Если вы не заведете полезных знакомств, то застрянете на рядовой должности, выполняя бессмысленную работу. Пожалуй, влияние Поттера может помочь, но оно также принесет вам много ревности и мелких колкостей от окружающих. Зависит от того, в каком отделе вы окажетесь, я полагаю.
— А что насчет вас? — с интересом спросила она. — Я знаю, что вы никогда не хотели быть преподавателем, но у вас были какие-то планы, когда вы учились в школе?
— Зельеварение, естественно, — тут же ответил он. — Одним из предложенных мне условий вступления в ряды Пожирателей смерти было спонсорство, которое позволяло мне получить ученичество у Мастера зельеварения. Это был по большей части мир богатых чистокровных, и другого способа попасть туда для меня не существовало; даже сейчас доступ в него остается довольно ограниченным. Зельеварение и Защита были единственными предметами, которые мне по-настоящему нравились, хотя я и позаботился о том, чтобы по меньшей мере разбираться в них всех. А мое магловское образование было настолько беспорядочным, что я никогда не мог выделить что-то, что мне бы нравилось.
На мгновение сделав паузу, он задумчиво посмотрел на нее, сузив глаза, после чего медленно произнес:
— Если вы когда-нибудь захотите заняться зельеварением — хотя я и не думаю, что это действительно ваше, — я напишу вам рекомендацию, которую может подписать Слагхорн. Что-либо с моей подписью принесет вам больше вреда, чем пользы.
— Правда? Вы думаете, я могла бы? — спросила она, захваченная врасплох.
— Да, иначе я бы не предлагал, — просто ответил он.
— Вы никогда не говорили этого прежде.
На его лице появилась кривая полуулыбка.
— О, я говорил, правда в своей собственной замысловатой манере. Я ставил для вас более высокую планку и критиковал ваши работы намного сильнее, чем чьи-либо еще. По моим стандартам, это был комплимент, хотя и не предполагалось, что вы его опознаете. Все остальные обычно просто получали нацарапанные сверху оценки, и им везло, если я утруждал себя прочитать полностью хотя бы половину работ.
— Вы всегда в пух и прах разносили эссе Гарри, — заметила Гермиона, и он фыркнул.
— Только те, с которыми ему «помогали» вы. Те комментарии были предназначены для вас, не для него. Я всегда мог заметить разницу, насколько бы осторожны вы ни были: вам никогда не приходилось сдерживать свой интеллект, и у вас это не очень хорошо получалось.
— Удивительно, что в таком случае вы не завалили его за списывание.
Снейп бросил на нее усталый взгляд.
— Пошевелите мозгами, Грейнджер! Вы правда думаете, что мне бы позволили поставить Гарри, черт бы побрал его, Поттеру непроходную оценку, заслуживал он того или нет? У меня было достаточно проблем из-за того, что я выставлял ему нули в тех случаях, когда он на самом деле не выполнял задание.
— Ну, по крайней мере один раз вы намеренно саботировали его зелье и потом поставили за него непроходной балл, — напомнила она немного резко.
Он пожал плечами.
— У меня было плохое настроение. И на самом деле я не ставил ему ноль в тот раз, только сказал, что ставлю. Пусть радуется, что я вообще позволял ему пережить каждый год, — мрачно добавил Снейп, — особенно после того, как поймал его в своем Омуте памяти.
— Я сказала ему то же самое, — произнесла она, вспоминая, и прикусила губу.
— Ох, не делайте такое лицо. Я предполагал, что он вам все рассказал. По крайней мере, вам и Уизли хватило ума не распространять это дальше. К слову, что с ним случилось? Полагаю, вы покончили с обреченными на неминуемый провал отношениями и образумились?
Гермиона попыталась рассердиться на него, но, честно говоря, он был прав: это было прекрасным описанием того, что произошло. Поэтому она обнаружила, что ее попытка изобразить свирепый взгляд плавно перетекла в смех.
— Иногда вы просто невыносимы, Снейп.
— Только иногда? Должно быть, теряю хватку.
— Вы меня вообще почти не оскорбляете, и, на самом деле, это весьма нервирует. В любом случае, я бы выразилась не так, как это сделали вы, но да, Рон и я были вместе какое-то время, сейчас — нет. Думаю, это было вовсе не так уж неизбежно…
— Не лгите профессиональному лжецу, Грейнджер, — сухо сказал он, допивая свой кофе. — Сейчас ваша очередь.
— Только если вы начнете звать меня Гермионой, как я просила. И вы пьете слишком много кофе. Это вредно.
— Даже не вздумайте начать меня опекать! Я слишком стар для подобных глупостей.
***
— Я сказала «нет», Саймон. Я тебе уже говорила, у меня здесь встреча! Терпение Гермионы быстро подходило к концу, и она бросила на одногруппника раздраженный взгляд. Саймон был довольно мил, а она встречалась с несколькими парнями с тех пор, как переехала, и не имела ничего против идеи новых отношений, но ей никогда не нравились те, кто не понимал слова «нет», да и на самом деле он ей не особо подходил. — Я всего лишь хочу сказать, что он явно тебя продинамил, — убеждал парень, — так что не вижу причины, почему мы не можем куда-нибудь сходить. И вообще, почему ты не хочешь говорить мне, кто он? — Потому что это не твоего ума дело, вот почему, — рявкнула она, сожалея, что не смогла придумать отговорку получше, когда Саймон прервал ее обычную рабоче-чайную рутину, чтобы позвать на свидание. У Гермионы никогда не получалось хорошо соображать на ходу, и она не хотела его обидеть, просто сказав, что он ей не нравится или что беседа с ним не кажется ей очень увлекательной. Однако с каждой минутой этот вариант становился все более заманчивым. Очень надеюсь, что Северус сегодня сюда придет. Она не видела его почти неделю — он вполне мог двинуться дальше, и мысли об этом были далеко не веселыми. Их столик был достаточно близко к прилавку, так что Гермиона смогла услышать, как закашлялся Мик. Когда они оба взглянули на хозяина кафе, тот, пряча ухмылку за рукой, кивнул в сторону двери, и девушка проследила его взгляд. С облегчением вздохнув при виде знакомой фигуры в темной одежде, Гермиона одарила своего собеседника совершенно неискренней и пустой улыбкой. Не потрудившись попрощаться, она схватила свою книгу и практически пронеслась через кафе, после чего встала на цыпочки и поцеловала Северуса в щеку. Опешив, тот отпрянул, впервые за все время их знакомства выглядя искренне потрясенным. — Какого чёрта?! — Извините, тот парень, с которым я разговаривала, не хотел понимать намеков, когда я сказала, что кое-кого жду, — сказала она, помимо воли широко улыбаясь его очевидному замешательству, и моргнула, вдруг осознав, что он, похоже, слегка покраснел. Должно быть, это просто от солнца или что-то вроде. Избегая зрительного контакта, пока он брал себя в руки, Северус заметил слегка нетвердым голосом: — В следующий раз был бы признателен за некоторого рода предупреждение. Я чуть не швырнул в вас заклинанием, а это, подозреваю, не совсем то, как мужчине полагается реагировать в подобных обстоятельствах. Стараясь не засмеяться — она бы никогда не догадалась, что Северус Снейп способен выглядеть мило, смущенный или нет; на самом деле она понятия не имела, что он вообще способен смутиться, — Гермиона покачала головой. — Вы бы правда прокляли меня за то, что я вас поцеловала? — Я не знал, что вы собираетесь делать, — возразил он, уже почти справившись с голосом. — Едва ли мне привычны ситуации, в которых женщины подходят прямо ко мне в людных общественных местах и меня целуют. — И все же вы, кажется, думаете, что будет следующий раз, — она бросила на него лукавый взгляд. — Или надеетесь? Он тихо фыркнул. — Вы не совсем в моем вкусе, Грейнджер. — Да? — Да. Вы трезвая, для начала. — Трудно было сказать, шутит он или нет. — Очаровательно. Мы можем сегодня взять напитки и пойти куда-нибудь в другое место? Саймон будет дуться, и мне бы не хотелось, чтобы он сидел и прожигал нас взглядом. Северус кивнул; теперь, когда исчезли последние следы смущения, он, похоже, развлекался. — Но ведь он даже не рыжий. — Ой, замолчите, — пробормотала она. Они заплатили за напитки и направились на улицу, где светило солнце. — Честно, Рон был не так уж плох. «Большую часть времени», — продолжила она про себя, хотя, судя по ухмылке ее друга, он добавил уточнение самостоятельно. — Гермиона, по сравнению с вами, у него был интеллектуальный потенциал, как у перезревшего банана, — возразил он как бы не всерьез. — Я понимаю, что типичные подростковые отношения строятся не на разговорах, но вы едва ли были типичным подростком. Если бы не Поттер, постоянно умудряющийся находить проблемы на свою голову, сомневаюсь, что вы были бы друзьями хотя бы с одним из них, а младший из сыновей Уизли, на мой взгляд, вообще не обладал какими бы то ни было привлекающими чертами характера. — А вы, разумеется, лицо абсолютно незаинтересованное и чуждое предубеждений, — парировала она, невольно улыбаясь. — У Рона хватало проблем, и вы, наверное, правы, что я бы не дружила ни с одним из парней, если бы не все те странности, наполнявшие жизнь Гарри. Но Рон действительно повзрослел, по крайней мере, немного. Не было никакого масштабного скандала: мы просто поняли, что нам лучше быть друзьями. — Как скажете. — Именно так и скажу. А вы не в том положении, чтобы критиковать личную жизнь других людей, не так ли? Как только Гермиона поняла, что сказала, она пришла в ужас и почти выронила чай, поворачиваясь, чтобы уставиться на него широко раскрытыми глазами. Северус побледнел, а в глубине его глаз с грохотом опустились щиты, надежно скрывая все эмоции и оставляя тонкие черты его лица застывшей маской. — Боже мой, Северус, простите меня! Я не это имела в виду… Он медленно покачал головой. — Нет, не извиняйтесь. Я это заслужил. И вы правы, — он взглянул на ее ошеломленное выражение лица, и его глаза немного потеплели. — Все в порядке, Гермиона. На будущее имейте в виду, что я все еще не жалую подначек, но я знаю, что у вас не было злого умысла. Несмотря на его слова, что-то в его тоне и выражении лица говорило, что он пытается убедить скорее себя, а не ее, так что она прикусила губу и со стыдом отвернулась. Дальше они шли в тишине, на этот раз намного менее уютной, чем та, что обычно была между ними; ее подмывало еще раз извиниться, но это не принесло бы никакой пользы. Кроме того, на самом деле Северус воспринял это на удивление спокойно, учитывая все обстоятельства, однако по его выражению лица было видно, что его беспокоили довольно неприятные мысли. Что может быть лучше, чем когда кто-то сыпет тебе соль на раны. Тут ей кое-что пришло на ум, и она сдвинула брови. — На будущее? — Хмм? — спросил он, судя по всему освобождаясь от дурного настроения. — Вы сказали «на будущее имейте в виду». Значит, вы задержитесь еще на какое-то время? — спросила она. — Возможно, — уклончиво ответил он, и она улыбнулась.***
Следующие несколько недель были загружены промежуточными проверочными работами и дополнительными домашними заданиями, так что теперь уже регулярные встречи в кафе стали более молчаливыми. Северус провел бо́льшую их часть, наблюдая за Гермионой с возрастающим изумлением, в то время как она занималась и не обращала на него внимания. К ее недовольству, он отказал в просьбе проверить ее знания, разумно заметив, что ничего не смыслит в экономике и не сможет понять, отвечает ли она материал, который захочет услышать экзаменатор. Затем спокойно добавил, что уверен: она запомнила все, что ей когда-либо понадобится, и вдобавок кучу информации, которая ей не понадобится никогда, после чего пригрозил накачать ее успокоительным, если она не угомонится. В конце концов, он раньше никогда не видел ее в состоянии предэкзаменационной лихорадки. Как только закончилась последняя проверочная, Гермиона направилась прямиком в студенческий городок и до смешного обрадовалась, когда на полпути туда рядом с ней материализовался Северус. — Всегда хотела узнать, как вы это делаете, — сказала она, со счастливым видом беря его под руку. — Я знаю, что это не аппарация, хотя вполне может статься, что и она. — Годы тренировок, — ответил он, подстраиваясь под ее шаг. — Вы даже не спросите меня, как прошло? — Незачем, по той же причине, по которой перед этим я не пожелал вам удачи. Вы с одиннадцати лет никогда не получали меньше восьмидесяти процентов из возможных баллов ни на одном экзамене. Само собой, все прошло отлично. Я стараюсь не задавать совершенно бесполезных вопросов. — Хммм. Только вы можете сделать комплимент, который все равно будет звучать как оскорбление. — У меня талант. Когда они пристроились с напитками за своим обычным столиком, она не смогла удержаться от того, чтобы не вывалить на него подробный анализ каждого вопроса и каждого своего ответа. Наконец прервав свою болтовню на середине, она обнаружила, что он не только все еще слушает, но и слегка улыбается. — Вот это да. У всех моих знакомых уже ко второму вопросу стекленеет взгляд, даже если они понимают, о чем я рассказываю. — Видимо, именно поэтому вы имеете обыкновение так много говорить, — спокойно заметил он. — Большинству людей не нравится слушать кого-то более умного, чем они сами. Вы достаточно упрямы, чтобы продолжать свои попытки, я же достаточно равнодушен, чтобы меня это не беспокоило в принципе. Гермиона бросила на него веселый взгляд. — Что, значит, мы оба одинаково проблемные люди? Он фыркнул от смеха. — Господи, нет. Поверьте, у меня гораздо, гораздо больше проблем, чем у вас когда-либо может быть. — По вам не скажешь, что все так плохо, — сказала она задумчиво. Она заметила некоторые обстоятельства, которые нельзя было назвать совсем нормальными: когда они не разговаривали, он имел обыкновение погрузиться в себя и уставиться в пустоту со странным, отчужденным выражением лица; временами случайно дергалось его нижнее веко, а на прошлой неделе, когда кто-то уронил стакан, он почти выхватил палочку — но все это было не хуже того, что она замечала у своих друзей. — Это требует довольно много усилий, — медленно ответил он, явно не собираясь вдаваться в подробности, — но пребывание вдали от мест, где все произошло, оказало немалую помощь. После этого разговор переключился на ее пересказ последних новостей из дома. При всем при том, что Северус делал вид, будто ему неинтересно, он не сделал ни одной попытки сменить тему и задал несколько уточняющих вопросов. На большинство из них у Гермионы не было ответов, поскольку источником почти всех ее новостей был Гарри, а тот, как обычно, весьма расплывчато писал о том, что не касалось его напрямую. Северус пренебрежительно отнесся к большинству нововведений и откровенно презрительно к некоторым из них, так что их обсуждение быстро превратилось в полемику, которая грозила перейти в открытый спор. Гермиона не могла сказать, что хорошо разбирается в политике, но, учитывая, что значительную часть нового Министерства — по крайней мере, важные его отделы — теперь составляли члены Ордена, она была более склонна доверять им, чем ее друг, как и готова их охотно защищать, а Северус был в такой же степени готов их критиковать. — Эй, голубки! — неожиданное вмешательство заставило их обоих посмотреть вокруг: хозяин кафе стоял, подбоченившись, у их столика с широкой улыбкой на лице. — Мы закрываемся. Вы просидели здесь сегодня почти целый день — должно быть, это рекорд. Затем он кивнул Северусу: — Знаешь, тебе стоит просто пригласить ее на свидание. Гермиона повернулась, чтобы увидеть реакцию своего спутника, ожидая ледяного «Прошу прощения?!», дополненного фирменным взглядом профессора Снейпа; к ее же удивлению, тот с довольно смущенным видом уперся взглядом в стол. Хлопая глазами, она оглянулась на Мика, который весело ей подмигнул. — Давайте же, вы оба, марш отсюда. Полагаю, скоро снова увидимся. Немного смутившись и сама, Гермиона покачала головой и попыталась смерить Мика сердитым взглядом, после чего собрала вещи и направилась к дверям в сопровождении держащегося позади внезапно притихшего Северуса. Выйдя из кафе, окна которого как раз скрылись за жалюзи, она подняла на мужчину глаза. — Северус? — Надо было его проклясть, — пробормотал тот, не глядя на нее. Не совсем понимая, что означает такая реакция, Гермиона пожала плечами и постаралась, чтобы ее слова прозвучали весело: — Он не имел в виду ничего дурного. Ну же, давайте лучше продолжим: я еще не закончила доказывать, что вы не правы. Она хотела вывести его из этого внезапного странного настроения до тех пор, пока сама не разберется, как к этому отно́сится. Кажется, ей это удалось, потому что Северус разразился тихим хриплым смехом. — Вы даже не начинали доказывать, что я не прав, нахальная гриффиндорка, — ответил он, становясь более похожим на самого себя. — Вы просто не хотите это признавать, упрямый слизиринец, — ответила она ласково, широко при этом улыбаясь. Они продолжили обсуждение, бесцельно гуляя по окрестностям, но Гермиона, слишком занятая размышлениями о словах Мика, теперь не уделяла беседе должного внимания; впрочем, у нее сложилось впечатление, что и Северус уже не так сосредоточен на дискуссии. Не то чтобы мысль была для нее совершенно неожиданной: они несколько недель общались так, будто бы на протяжении всех лет знакомства и правда были друзьями, а не невольными и крайне враждебно настроенными союзниками. Поэтому начать строить предположения было для нее вполне естественно, тем более что до сих пор у Гермионы ни с кем не находилось так много общего. Кроме того, хотя Северуса было сложно назвать привлекательным, непривлекательным он определенно не был, особенно если сравнивать с тем, каким она помнила его в школьные времена: изможденным, подавленным и вечно раздраженным из-за тревоги и умственного напряжения, не отпускающих его ни на минуту. Был бы это кто-нибудь другой, она бы сама пригласила его еще несколько недель назад, но их столько всего связывало, а его прошлое было настолько сложным… Осознавая, что повисла тишина, Гермиона искоса взглянула на мужчину, изучая тонкие черты его лица. Глаза его снова приобрели то самое отстраненное выражение, а их хозяин, очевидно, погрузился в размышления. Всегда было очень сложно понять, о чем он думает: слишком он привык все скрывать. Конечно, ничто явно не указывало на то, что он вообще был в чем-то заинтересован, но… Ну, ее общество явно ему нравилось, и он появлялся, чтобы ее увидеть, слишком часто, чтобы это было просто совпадением, и похоже было, что в ближайшее время он не собирался продолжать свои бесцельные странствия. Все это ведь должно было что-то значить, правда? Проблеск магии на его шее отвлек ее от бесполезных предположений. Со временем она перестала обращать внимание на эти чары, но в тусклом свете наступившего вечера они стали более заметными. Гермиона ни капли не была уверена, что это хорошая идея, но если она не попробует, то не узнает никогда и всю жизнь будет об этом сожалеть. — Северус? — Мм? — Мик был прав, между прочим. — По поводу чего? — спросил он и посмотрел на нее, слегка нахмурившись, а она собрала всю свою храбрость, надеясь, что ее голос не дрогнет. — Вам стоит просто меня пригласить. Его темные глаза расширились от удивления, и Северус остановился. Казалось, он внезапно растерял всю свою уверенность. — Я… — начал он и запнулся. Не желая прямо сейчас давать ему время собраться с мыслями, она облизнула губы. — Отмените чары. Он в замешательстве сдвинул брови. — Что? — Ваша шея. Отмените чары. Он сглотнул, опуская глаза и колеблясь. — …Зачем? Она осторожно протянула руку и коснулась его подбородка, пытаясь заставить мужчину посмотреть на нее и внутренне дернувшись, когда он вздрогнул от прикосновения. — Потому что вы не должны быть вынуждены скрываться, Северус. Не здесь и… и не от меня. Пожалуйста. Закрыв глаза до того, как Гермиона успела в них заглянуть, он глубоко вдохнул и медленно, слегка прерывисто, выдохнул. — Фините, — наконец шепнул он, дрожа всем телом. Мерцающий блеск чар, обволакивавших его горло сбоку, истончился и исчез, и Гермиона при всем желании не смогла сдержать судорожный вздох. — Ох, Северус, — прошептала она через некоторое время, не сводя глаз с двух воспаленных багрянисто-красных выпуклых шрамов. Они были широкими, грубыми и явно образовались от ран, которые плохо заживали, постоянно открываясь снова и, возможно, воспаляясь: Гермиона видела достаточно ранений в послевоенный период, чтобы об этом знать. Она ожидала чего-то более похожего на шрам Артура Уизли, который был небольшим и уже почти незаметным. — Мне так жаль! Услышав это, Северус открыл глаза. Он выглядел окончательно сбитым с толку, однако лицо его по большому счету ничего не выражало. — Почему? Часто моргая — она не будет плакать, не сейчас, — Гермиона покачала головой. — Мы оставили вас в Хижине. Если бы… Если бы один из нас остался, привел помощь, их обработали бы раньше… Его приглушенный смех не дал ей закончить. — Так вот что, вы думаете, произошло? Поверьте мне, Гермиона, это была не ваша вина, — подняв дрожащую руку, он очень осторожно прикоснулся к неровным шрамам. — В Мунго не хотели это лечить. В какой-то мере их обязали клятвы, но они ограничились абсолютным минимумом. — Почему? — Из-за этого, — он схватил рукав своей куртки и дернул его вверх, одновременно оттягивая и рукав рубашки, чтобы еще раз показать ей Черную метку, поблекшую и посеревшую, но все еще отчетливо выделяющуюся на бледной коже. В его темных глазах промелькнул отголосок боли, но взгляд был спокойнее, чем можно было бы ожидать. — Потому что я — Пожиратель смерти. Именно поэтому я уехал: ибо что бы я ни делал, для любого мага или волшебницы в Британии я всегда буду всего лишь Пожирателем смерти. Гермиона молча смотрела на него, пока он возвращал рукава на место. Наконец она тихо произнесла: — Не для меня. Он моргнул, и она медленно продолжила, осторожно подбирая слова: — У меня никогда толком не было времени, чтобы хорошо все обдумать после того, как Дамблдор… после Дамблдора. Мы были слишком заняты попытками остаться в живых. Но оглядываясь назад, я понимаю: в глубине души мне всегда казалось, что тут что-то не сходится. И еще… Все ученики Хогвартса в тот последний год выжили. Если бы вы были «просто Пожирателем смерти», большинство из них бы тот год не пережили. В то время как буквально все вокруг были против вас, вы защищали учеников, рискуя ради них своей жизнью. И ради нас: лес Дин не единственный случай, когда вы были поблизости, не так ли? — Нет, — согласился он настолько тихо, что она еле расслышала. — Нет, не единственный. Она кивнула. — То, что вы сделали… Это самый храбрый поступок, который я когда-либо видела. Вы не были «просто» Пожирателем смерти, когда я покинула Британию. И определенно не являетесь им сейчас, — сделав паузу, она попыталась улыбнуться и, когда ей все же это удалось, вдруг почувствовала себя уверенней. — Вы умны, у вас хорошее чувство юмора, а ваша внешность даже близко не отталкивающая, что бы вы себе ни думали. Вы хороший человек, Северус. Он тяжело выдохнул, на мгновение отводя взгляд в сторону, прежде чем снова повернуться к ней. — Разговаривая с вами, я почти могу в это поверить. Немного расслабившись, она снова ему улыбнулась. — Вы слишком себя накручиваете, Северус, а это обычно моя прерогатива. Я получала настоящее удовольствие от наших бесед и от проведенного вместе времени в течение последних нескольких недель, и я бы хотела это делать и дальше. После всего, через что мы оба прошли, мне кажется, у нас есть право пытаться получить желаемое… и для меня это — вы. — Гермиона, вы моя бывшая ученица, а я один из ваших преподавателей… — неуверенно произнес он с видом человека, быстро терпящего поражение в какой-то внутренней борьбе. — Это там. Не здесь. Здесь мы просто… люди. С внезапным напряжением следя за ее взглядом, он произнес охрипшим вдруг голосом: — Снова сочувствие? Покачав головой, она сглотнула и, затаив дыхание, ответила: — Нет. Гермиона не знала наверняка, чем это на самом деле было, но она не считала, что ей нужно быть абсолютно уверенной. Этого бы никогда не случилось у них на родине: слишком много там было воспоминаний и произошло событий; но здесь она узнала настоящего Северуса, и он был попросту ей нужен. Напряжение в его взгляде усилилось, и глаза вспыхнули огнем. — Хорошо. А затем он ее поцеловал, и это было будто возвращение домой.
