1.
28 февраля 2021 г., 10:00
Это дерьмовый день. Действительно дерьмовый.
Сначала Тэхён просыпается посреди ночи, потому что во сне за ним гонятся огромные говорящие тыквы с лезвиями вместо ног. Это нелепый кошмар, который совсем не должен пугать, и всё равно он ворочается в постели до рассвета, практически просыпая в универ.
После он заваливает тест по английскому. Неудивительно, если вспомнить, сколько Тэхён спал, но всё равно обидно: Намджун потратил кучу сил и времени, чтобы хоть как-то его подготовить. Тест решающий, и он ходит за преподавателем хвостиком по всему универу, пытаясь выбить шанс на пересдачу. На пятой попытке он слышит согласие, и нужно бы порадоваться, но у Тэхёна уже не остаётся сил.
Вечером настаёт смена в пекарне — и Тэхён, который обычно прекрасно справляется, всего за час трижды пробивает чеки на неверную сумму. Последнюю ошибку он замечает уже после того, как посетители уходят. Приходится выложить в кассу 2000 вон из собственного кошелька, а он вообще-то бедный студент, которого не балуют деньгами.
Тэхён чувствует себя придурком.
Суён-нуна, начальница смены, тяжело вздыхает и отправляет его в зал. Тэхён изо всех сил старается не облажаться снова: он улыбается, кивает, приносит заказы и даже умудряется ничего не напутать.
А потом… Потом у него развязываются шнурки. И он на них наступает.
Чашка с эспрессо, которую он нёс к седьмому столику, соскальзывает с подноса. Тэхён видит, словно в замедленной съёмке, как она летит вниз; звон наполняет помещение, осколки разлетаются повсюду, кофе заливает все поверхности вокруг. Коричневые пятна расползаются по полу, фартуку, кроссовкам. Прекрасным белоснежным кроссовкам, которые Тэхён купил на прошлой неделе за безумную сумму.
Тэхён сидит на полу, и ему хочется плакать.
— Иди домой, малыш, — говорит Суён-нуна, когда они заканчивают убирать всё это безобразие.
Несомненно, это лучшее, что Тэхён слышал за сегодняшний день. Конечно, если не брать в расчёт приветствие Чимини — оно всегда очаровательно.
— Тэхён-а, тебя проводить? — а вот и он; Чимин просовывает голову в подсобку, взволнованный и взъерошенный. У него снова мука на щеке, и Тэхён с трудом удерживается от желания подойти и стереть её пальцем, как в какой-нибудь дрянной дораме.
Как вообще человек, у которого фартук надет задом наперёд и колпак, прячущий волосы, измазан в какой-то блестящей присыпке, может оставаться настолько привлекательным?
— А тебя никто не отпускал, — ворчит Суён-нуна. — Марш на кухню. Там сегодня только Сухо, а ему я даже противень не доверю подержать, не то что выпекать что-то самостоятельно.
Чимин чуть хмурится на эти слова, но не сдвигается с места, продолжая сверлить Тэхёна обеспокоенным взглядом. Мило.
— Всё хорошо, — говорит Тэхён, изображая подобие улыбки.
Лукавство, конечно; денёк явно не задался, но он не хочет, чтобы Чимина отругали. А ещё всё вот-вот будет хорошо. Сейчас он вернётся домой, закроет за собой дверь и забудет всё случившееся, как паршивый сон. Кроме улыбки Чимини, конечно — для неё всегда найдётся местечко.
«Всё скоро закончится», — только эта мысль и поддерживает его на пути домой. Прохожие толкаются, внезапный ливень льётся за шиворот, грузовик окатывает грязной водой из лужи; кажется, весь мир хочет его страданий, но Тэхён стоически не теряет присутствия духа.
Он скоро будет дома.
Он снимет эту мерзкую мокрую одежду, полежит пару часов в ванне, читая милые фанфики, а потом наденет свою любимую пижаму и заснёт в мягкой уютной постельке, оставляя этот дерьмовый день в прошлом.
К сожалению, дерьмовый день не готов с ним прощаться. И даже если тебе кажется, что сейчас всё очень плохо, всегда может стать куда хуже.
Тэхён понимает это очень чётко, когда заходит в гостиную и видит Намджуна и Сокджина, которые трахаются на их диване.
Твою же мать.
***
Тэхён долбится в дверь Юнги, как одержимый. Он знает, что тот всегда открывает со скоростью черепахи и бешеный стук никак его не ускорит, но просто не может остановиться и перестать пугать соседей. Кажется, он слегка в отчаянии. И он определенно ничего не понимает. Какого чёрта это было? Это ведь Сокджин и Намджун. Его сводный брат и друг, с которым они делят квартиру почти четыре года. Боже, Тэхён даже не догадывался, что эти двое геи. Как это могло произойти у него за спиной? Как давно это длится? — Тэхён, что такое? — Юнги наконец открывает дверь и просовывает голову в щель. На нём спортивки, которые явно надеты наизнанку, а больше вообще ничего. Тэхён слегка зависает на огромном бордовом засосе, который с шеи ползёт на ключицы. Почему всем так приспичило потрахаться именно сегодня? Может, настали какие-то особые лунные приливы? Он знает, что должен говорить, но вместо слов во рту какая-то каша. И, кажется, к глазам подступают слёзы. Вот же отстой. Отстой, отстой, какой невероятный отстой. — Эй, малыш. Что случилось? — мягкая рука Юнги касается его плеча, и Тэхён изо всех сил уговаривает себя не плакать. — Они на диване. Юнги чуть хмурится и моргает в своей неповторимой манере: быстро и часто. — Что? — спрашивает он, слегка дуя губы. — Они на диване, — тупо повторяет Тэхён. — Я зашёл домой, а они там голые… На моих подушечках. О боже, они лишили девственности мои подушечки. Юнги смотрит на него очень внимательным взглядом. На его лице отражается множество эмоций: неловкость, нервозность, сочувствие… Но не удивление. Он определенно понял, о ком говорит Тэхён, и он знал. Он знал. — Такое случается, когда люди встречаются, — говорит Юнги мягко и нежно. Обычно Тэхёна успокаивает такой его тон, но сейчас он чувствует себя ещё более разбитым и растерянным, чем минутой ранее. Встречаются? В каком смысле «встречаются»? — Твои подушечки наверняка можно отстирать. Заставь этих придурков оплатить химчистку — может, это научит их не сношаться в местах общего доступа. Тэхён чувствует, как у него кружится голова. Кажется, его сейчас вырвет. — Ты не знал, — говорит Юнги после недолгой заминки. Это не вопрос, а даже если бы и был им, Тэхён не хочет отвечать. — Эти долбоёбы клялись, что расскажут тебе. — Парни, что такое? Голос Хосока звучит откуда-то из глубины квартиры, звонкий и взволнованный. — Эти дебилы не рассказали ему, — рычит Юнги, заглядывая внутрь. Из коридора слышится поток ругательств. Вот как. Значит, и Хосок тоже знал. Все всё знали. Все были в курсе, кроме него. Тэхён пятится назад, чувствуя себя опустошённым и грязным. — Тэ, — Юнги снова поворачивается к нему, и Тэхён начинает бежать. ...По ощущениям он бежит целую вечность. Или, может быть, только пару минут. На улице становится холоднее, и кажется, Тэхён сидит на бетоне, но он не совсем уверен. В голове туман. Он не понимает, что происходит. Мягкая ладонь сжимает его плечо. Это точно не рука Юнги, но она тёплая и успокаивающая, и от её касания что-то внутри словно встаёт на место. Он не поднимает глаз, но понимает — это Чимини. Рядом Чимин. — Пойдём? — говорит Чимин. Тэхён, конечно, идёт.***
Он окончательно приходит в себя только на чужой кухне. В ладонях Тэхёна зажата милая синяя кружка с пингвинами, от которой идёт пар — судя по запаху, какао. Он всего раз упоминал при Чимине, что любит какао, и это правда мило, что тот запомнил. Это как-то неловко — впервые оказаться дома у лучшего друга в таком состоянии. Тэхён представлял это слегка иначе. В его фантазии они врывались сюда в порыве страсти, сметая цветочные горшки и вешалки на своём пути. Или Чимин звал его на ночёвку посмотреть фильм, а потом они целовались до самого рассвета. Или… В общем, всё точно не походило на «Чимин нашёл меня на улице разбитым и жалким и привёл к себе». Так себе сценарий. Тэхён хочет сдать свой билет. — Извини, — говорит Тэхён, и его голос звучит отвратительно. В горло словно напихали наждачной бумаги. Ладонь Чимина мягко опускается на макушку и гладит его по волосам. — Всё нормально, — говорит Чимин, перебирая пряди своими тёплыми пальцами, и Тэхёну очень хочется зажмуриться от удовольствия. Тревога и неловкость понемногу отступают. — Пей какао, а то остынет. Он послушно делает глоток и тут же прикрывает глаза, чтобы не зареветь заново. Он правда не хочет снова плакать, он не должен заставлять Чимина переживать, но… Какао. Какао совсем как у его бабушки. Тэхён очень скучал по этому вкусу. И по моментам, когда сидишь на кухне с человеком, которому важен, и тот гладит тебя по волосам. По чувству близости, нужности. Неодиночества. — Расскажешь, что произошло? Нежный голос Чимина обволакивает его, словно плед. Тэхён знает, что это на самом деле вопрос: если он не захочет делиться, на него не станут давить. Но… он совсем не против рассказать, потому что это Чимин. Его самый близкий друг. Его соулмейт. Человек, который всегда будет на его стороне. Тэхён начинает историю, и это наверняка слишком долго и путано. Он делится всем: ночным кошмаром, проваленным английским, испорченными кроссовками и штрафом за разбитую кружку… Тем, что он увидел на диване. Тем, что все всё знали, кроме него. Чимин не перебивает: слушает молча, поглаживая его ладонь в те моменты, когда Тэхён замолкает, чтобы собраться с мыслями. Не говорит, что «всё будет хорошо». Не даёт непрошенных советов. Тэхён так сильно, так сильно любит его. — Хочешь остаться? — спрашивает Чимин, когда рассказ подходит к концу. Тэхён смотрит на их переплетённые пальцы и кивает. Он очень хочет. Сейчас он разбит и совсем не готов возвращаться туда. Чимин сжимает его ладонь своими тёплыми крохотными пальчиками, а после мягко улыбается и выходит из комнаты. Тэхён слегка теряется, но решает, что спрашивать, куда тот пошёл, будет невежливо. Может, Чимини захотел в туалет? Вполне закономерно. Тэхён трепался часов десять, не затыкаясь. Странно, что его мочевой ещё не разорвало. Он крутит пустую кружку в ладонях, с любопытством оглядываясь по сторонам. Кухня очаровательная: здесь много дерева и забавного текстиля с животными, а белые стены расписаны цветными узорами. На подоконнике стоит цветок, и Тэхён в них совершенно не разбирается, но тот небольшой, зелёный и миленький. Это место подходит Чимину. Светлое, уютное. Красивое. — Вот, — раздаётся голос Чимина, и Тэхён поворачивается к нему. Тот стоит на пороге со стопкой вещей в руке. — Ополоснись и переоденься. Твои вещи вымокли, если останешься в них, наверняка простынешь. Это моё, так что будет тесновато, но ведь всяко лучше, чем грязные джинсы? Тэхён всё же готов заплакать снова; на этот раз — от благодарности. — Ты лучший человек в моей жизни, ты знаешь об этом? — Отстань, — ворчит Чимин, но Тэхён видит, как розовеют его щёки. Мило.***
Когда Тэхён возвращается из душа, согревшийся, чистый и приятно пахнущий какими-то цветочками, Чимин делает ему ещё кружку какао. Они болтают обо всём и ни о чём: Чимин рассказывает про занятия в танцевальном кружке, про факультатив по психологии, про милого кота, живущего в подворотне неподалёку, которого он периодически подкармливает, но не может забрать домой, потому что договор запрещает заводить домашних животных. Его голос убаюкивает и успокаивает — с каждым словом Тэхён чувствует себя всё более целым. А ещё ему очень хочется обняться, но он не уверен, как об этом попросить и не будет ли это неловким. — Твою мать, — вдруг восклицает Чимин, прерывая беседу на полпути. Он кажется напуганным, и Тэхён чувствует, как сбивается его дыхание. Обычно, когда люди делают такое лицо, ничего хорошего не происходит. — Я забыл тебе рассказать. Я живу не один. Это не звучит страшно, но Тэхён почему-то чувствует, как его желудок сжимается. — Я могу пойти домой, всё… — Дело не в этом, — резко перебивает Чимин. — Мой сосед не будет против того, что ты останешься на ночь. Просто… это не то чтобы сосед. Это мой парень. Сердце Тэхёна, кажется, останавливается. Чимин смотрит на него широко раскрытыми, почти безумными глазами, когда забивает гвоздь глубже. — Я живу с парнем, Тэхён-а. Я… не знал, как рассказать. «Оу», — это всё, что проносится в голове Тэхёна. У Чимина есть парень. У соулмейта, в которого он влюблён с первой встречи, всё это время был парень. Вот оно как. Это странно, но Тэхёну совсем не больно. Он осознаёт, что должен чувствовать боль, но в груди лишь пустота, словно все внутренности затянуло в вакуум. И очень холодно — сердце будто покрылось коркой льда. Надо же. Тэхён такой неудачник. — Я пойму, если ты не захочешь со мной больше разговаривать. Я просто никак не мог подобрать удачный момент, а теперь твой брат и сосед… Чимин звучит очень разбито и виновато. — Я ушёл из дома не потому, что они геи, — говорит Тэхён тихо, но на удивление твёрдо. — И меня никак не задевает, что они спят друг с другом. Просто обидно, что мы живём вместе столько лет, и всё же я оказался единственным, кто ничего не знал. Такое чувство, будто мне не доверяют достаточно, чтобы рассказать об этом, понимаешь? — Я тоже не рассказал, — говорит Чимин, не поднимая взгляда от колен. — Ты не был обязан. Голос звучит как механический, и Тэхён чувствует вспышку гнева на себя самого. Чимин такого не заслужил. Он ни в чём не виноват. Никто ни в чём не виноват, просто… так получилось. Он медленно выдыхает, пытаясь взять себя в руки и объясниться лучше. — Я не зол на тебя. И я определённо не гомофоб — ты мог догадаться, когда узнал, что мне нравятся парни, — Тэхён криво улыбается, и Чимин тоже слегка приподнимает уголки губ. Уже неплохо. — Жаль, что ты не рассказал раньше, но я не виню тебя. Ты всё ещё мой соулмейт и самый близкий друг. Не переживай, ладно? Мы в порядке. Мы будем в порядке, ты и я. Чимин тянется навстречу, и Тэхён заключает его в объятия — резко, порывисто, слегка неуклюже. Тепло гибкого компактного тела, крепко прижатого к торсу Тэхёна, мягкие пушистые волосы, лёгкое дыхание, щекочущее ухо… Всё это ощущается так приятно. И всё это фальшивка. Тэхён ощущает тепло в своих руках, но это тепло принадлежит кому-то другому. У Чимина уже есть любимый человек. Самый значимый на свете человек. Он никогда не будет рядом так, как Тэхёну хочется. Никто никогда не будет с ним рядом так. Он прижимается к Чимину крепче, чувствуя, как его с головой накрывает болью. Ему больно, больно, так сильно больно, что кажется, будто он не сможет это вынести. Сердце сжимается, лёд в груди тает, и влаги внутри становится слишком много — так много, что он захлёбывается и тонет. Он прикрывает глаза, покачивая Чимина в своих руках, и очень старается не заплакать.***
Парень Чимина очень красивый — это первое, что Тэхён замечает. Высокий, почти как сам Тэхён, мускулистый, с большими выразительными глазами; одновременно и брутальный, и очаровательный. Интересное сочетание, невольно притягивающее взгляд. — Привет, я Чонгук, — говорит он с крошечным поклоном, а после неловко улыбается. Тэхён склоняет голову, представляясь тоже. После Чонгук целует Чимина в лоб — видимо, вместо приветствия. В ответ на возмущения он говорит со смешком: — Ты слишком крошечный, Чимини-хён. Прости, не могу дотянуться ниже. Тэхён смотрит, как они обнимаются, и пытается прислушиваться к своим чувствам. Вероятно, где-то тут должна была вспыхнуть ревность, но она так и не появляется. Чимин и Чонгук хорошо выглядят вдвоём: очень красиво, очень правильно. Так, словно были созданы специально друг для друга. Он отводит взгляд, обхватывая себя руками. Он чувствует себя ужасно одиноко, но не то чтобы он не чувствует себя так постоянно. Всё в порядке. Он в порядке. Он справится с этим. Чонгук скрывается в спальне, чтобы переодеться, а Чимин говорит, что собирается заняться ужином. Тэхён увязывается следом. На то сразу две причины: во-первых, его учили, что гости должны помогать, а во-вторых, ему слишком неловко взаимодействовать с Чонгуком. О чём говорить? Надо ли вообще открывать рот? Социальные правила такие сложные. Особенно когда говоришь с парнем человека, в которого влюблён. Если честно, помощи от него почти никакой. Тэхён — своего рода кухонное бедствие. Когда Сокджин занимается готовкой, он всегда вышвыривает его и Намджуна за порог во избежание катастрофы. Чимин знакомится с его навыками на практике и остаётся под глубоким впечатлением: когда Тэхён начинает резать чеснок, не сняв с него шелуху, помещение взрывается смехом, настолько громким, что его наверняка слышат все соседи. Чимин смеётся в своей неповторимой манере — всем телом, навалившись на Тэхёна, и тот почему-то смеётся тоже, даже если облажался. Через пару минут на кухню входит Чонгук, и лёгкий настрой пропадает. Они слаженно работают вдвоём, Чонгук и Чимин, практически не переговариваясь в процессе. Одному достаточно кивнуть головой, и второй тут же передаёт нужный ингредиент — соль, кунжутное масло, капусту. В четыре руки ужин готовится очень быстро. Тэхён наблюдает за ними, сидя за столом, и не может не задуматься — сколько же времени нужно было провести вместе, чтобы так легко понимать друг друга? У него никогда не было подобной связи с другими людьми. Он чувствует себя одиноким, бесполезным, лишним — всё как обычно, но в несколько раз сильнее. Впрочем, так оно и есть. Тэхёну не место здесь. Он просто непрошенный гость. Ненужный. Помеха. — Красиво, — говорит Чонгук, садясь напротив. Тэхён поднимает на него растерянный взгляд; пальцы, складывающие бумажного журавлика, замирают. Чонгук смущённо улыбается и чешет шею. — Птички красивые. Мне нравится. Никогда не видел такую сервировку вживую. — Спасибо? — произносит Тэхён с вопросительной интонацией. Чимин опускает на стол блюдо с кимчи-ччиге, горячее и ароматное, и устраивается поблизости, слегка соприкасаясь с ним плечами. — Тэхён-а правда мастер сервировки. Мы всегда оставляем оформление на него, если кто-то заказывает у нас столик заранее. — Что бывает примерно никогда, — добавляет Тэхён, чувствуя, как горят щёки. Он просто расставил тарелки и сделал пару журавликов, разве к этому нужно привлекать столько внимания? Это не стоит похвалы. — Всё равно ты молодец, — знакомые крошечные пальчики поглаживают его волосы, и это почти слишком хорошо, но в следующий момент Чимин ухмыляется. — Хотя к чесноку я тебя больше не подпущу. — Да ладно тебе. Теперь я знаю, что его нужно чистить. — Нет, ты потерял моё доверие. Придётся постараться, чтоб его вернуть.***
После ужина Тэхён вызывается помыть посуду, и Чимин реагирует с неожиданным энтузиазмом. — Что стало с твоим потерянным доверием? — интересуется Тэхён, насмешливо приподняв бровь. — Думаю, я готов дать тебе ещё один шанс, — смеётся Чимин, и его глаза превращаются в две очаровательные щёлочки. После он заговорщическим шёпотом добавляет: — Если честно, мы просто ненавидим мыть посуду. От «мы» сердце немного сжимается, но Тэхён всё же улыбается в ответ. — Вам повезло, что я мастер спорта в этой дисциплине. Грязная посуда не способна противостоять моему натиску. Ни одно пятнышко не пройдёт мимо этих волшебных рук. Чимин и Чонгук остаются на кухне, составляя ему компанию. Тёплая вода и монотонные движения привычно успокаивают разум, но болтовня поблизости добавляет происходящему красок. Он слушает, как парочка переговаривается о чём-то, и чувствует странный прилив тепла. Кажется, словно он не один, даже если это не так. Чимин очевидно пытается вовлечь его в разговор, и Тэхён не создаёт ему неудобств: рассказывает истории с работы, отвечает на вопросы, шутит. Он даже делится сегодняшним днём — без грустных подробностей, в общих чертах, как анекдотическим рассказом о хроническом неудачнике. — Ты не ушибся? — взволнованно уточняет Чонгук, когда слышит о ситуации с разбившейся чашкой. — Осколки тебя не порезали? — Всё в порядке, — отвечает Тэхён, смущённо отводя взгляд. Боже. Чонгук, судя по всему, замечательный человек. Он чувствует себя ужасно виноватым за то, что влюблён в его парня. Тэхён знает, что это нелепо и нелогично. Люди не выбирают, что им чувствовать. К тому же он совершенно ничего не намерен предпринимать: он не будет признаваться в своих чувствах, встревать в их отношения, просто… Чонгук кажется хорошим. Таким же чудесным, как и сам Чимин. Тэхён хотел бы не чувствовать всего этого, чтобы никому не мешать.***
Чимин стелет ему на диване. Когда Тэхён возвращается в гостиную, он видит прелестную простынь с щеночками, мягкую подушку и аккуратно сложенное одеяло. Это очень заботливо и мило, и он хочет поблагодарить, но язык отказывается ему подчиняться. — Спокойной ночи, ТэТэ, — говорит Чимин, вновь поглаживая его по волосам. Тэхён думает, что к этому очень легко привыкнуть, и он хочет и не хочет этого одновременно. — Надеюсь, ты хорошо отдохнёшь. — Спокойной ночи, ЧимЧим. Чимин взмахивает ладонью и скрывается в спальне — там же, куда ушёл его парень несколько минут назад. Когда дверь приоткрывается, Тэхён успевает разглядеть белые стены, огромную кровать с кучей цветных подушек и Чонгука, который лежит под одеялом, залипая в телефон. Тэхён выключает свет и забирается под одеяло, прикрывая глаза. Он даже не надеется, что сможет заснуть — в голове слишком много дурацких мыслей. Что за жуткий день. Когда Тэхён бежал куда глаза глядят от дома Юнги, он думал, что теперь-то уж точно добрался до высшей точки отчаяния. Все друзья лгали, глядя ему в лицо — что может ударить сильнее? Как же он ошибался. Судя по всему, «сильнее» возможно в любой ситуации. Как бы сильно ситуация с Намджуном и Сокджином ни ранила его, тот факт, что у Чимина есть парень, ударил в сотню раз больнее. Тэхён даже немного удивлён. Он не подозревал, что ему всё ещё может быть так больно. Он действительно верил, что это судьба, вот в чём проблема. Он даже не сомневался, что Чимин — это тот самый, тот особенный человек, который всегда будет на его стороне. Тэхён был уверен, что на этот раз всё не закончится разбитым сердцем. Чёрт. Ему так хотелось, чтобы в этот раз всё получилось. Сколько бы людей ни окружало Тэхёна, он никогда не был для кого-то на первом месте. Отец всю жизнь относился к нему, как к насекомому; Юнги, несмотря на их крепкую дружбу, выстраивает своё существование вокруг Хосока; Сокджин и Намджун всегда были куда больше заинтересованы друг в друге, чем в Тэхёне, — и, чёрт возьми, теперь понятно, почему. Когда-то давно была бабушка. Для бабушки Тэхён был очень важен, и у него нет слов, чтобы выразить, как сильно он по ней скучает. С первой секунды, глядя Чимину в глаза, Тэхён почувствовал это: глубокую и чистую связь, что-то особенное, почти мистическое. Они сблизились мгновенно. Они подошли друг другу в совершенстве — до мелочей, до каждой крошечной детали, словно были созданы друг для друга. Он верил, что это то самое, но… Надежда в очередной раз умерла. Конечно, Тэхён знает — Чимин любит его. Сокджин, и Намджун, и Юнги, и Хосок — они все его любят по-своему. Как друга, как брата, как близкого человека. Но это не та любовь, которой ему хочется. Тэхёну мало быть для кого-то просто братом и просто другом. Он хочет быть кем-то действительно значимым: человеком, с мыслями о котором начинают и заканчивают день, тем, о котором думают в первую очередь, когда случается что-то хорошее или плохое. Самым близким, самым любимым, самым важным на свете — вот каким человеком он хочет быть. Тэхён так хочет, чтобы кто-то поставил его на первое место. Хотя бы разочек. Всего один-единственный раз. Он знает — это не конец света. Он знает, что обязательно встретит нужного человека когда-то потом. Тэхён знает, знает, знает, просто… Он очень устал ждать. Он устал надеяться, верить, мечтать и влюбляться, а после снова и снова сталкиваться с жестоким разочарованием. Впервые за долгое время он почувствовал что-то родное и близкое, но всё снова заканчивается так же, как раньше; и он не уверен, что выдержит на этот раз. Тэхён не уверен, что ему хватит сил подождать ещё. Кажется, у него больше нет сил.
