2.
7 марта 2021 г., 23:00
Утром Тэхён просыпается слишком рано. До будильника ещё больше часа, и он долго смотрит на тёмный потолок вместо того, чтобы попытаться заснуть заново или подняться с постели. По стене напротив дивана расползаются отблески фонарей — похоже, вечером шторы задёрнули недостаточно плотно.
Красиво. И в постели вроде бы тепло и мягко, но ему всё равно неуютно.
Тэхён чувствует себя не на своём месте, и так оно и есть. Он слишком лишний и неуместный здесь — на этом диване, в этой гостиной, в этой квартире, где двое людей любят друг друга, а он всего лишь незваный гость.
Не то чтобы это непривычное чувство… Тэхён всегда всем мешает. Просто это не то, на чём хочется зацикливаться в начале дня.
Проблема Тэхёна в том, что он не умеет не зацикливаться.
Он прокручивает вчерашний день снова и снова, утопая в тоскливых мыслях и жалости к себе. В какой-то момент становится совсем тошно — и Тэхён, раздражённо вздохнув, всё же берёт себя в руки, выползая из-под одеяла.
Половицы под ступнями холодные. Тэхён морщится, но это к лучшему — прохлада бодрит и помогает отвлечься. Он осторожно крадётся к ванной, и к моменту, когда поворачивает круглую дверную ручку, чувствует себя чуть менее жалким слизняком.
«Соберись, Ким Тэхён», — говорит он себе. Брызги ледяной воды в лицо помогают окончательно прийти в чувство.
У него нет права расклеиваться тут. За пределами этой квартиры Тэхён сколько угодно может быть тряпкой и бесполезным нытиком — но перед людьми, которые накормили его и приютили на ночь, он просто обязан держать себя в руках.
Тэхён справится. Всё дерьмово, он разбит и сломлен, но это пройдёт. Он контролирует ситуацию и он будет в порядке.
Тэхён справится. Он справится. Справится.
***
Тэхён почти заканчивает шнуровать кроссовки, когда рядом с ним раздаётся взволнованный голос. — О, что с твоей обувью? Тэхён испуганно вздрагивает и поднимает взгляд. Чонгук стоит перед ним — в широкой пижамной футболке, с большими выразительными глазами, весь из себя такой пушистый и уютный. Удивительно, как только что проснувшийся человек умудряется быть настолько хорошеньким. Тэхён спросонья похож на камбалу. Тэхён правда не заметил, когда он подошёл, и это неловко. Вообще-то он планировал тихонько собраться и уйти, не прощаясь. Он даже оставил записку на собранной постели. Он не знает, что должен говорить. Чонгук продолжает смотреть на него своими круглыми взволнованными глазами, и до Тэхёна вдруг доходит — это был вопрос. — Вчерашний кофе, — отвечает он, возвращаясь к шнурованию. Кроссовки действительно выглядят отвратительно — жёлто-коричневые пятна расползаются по ним тут и там, и смотреть на это больно. Тэхён так долго мечтал об этой модели, так долго копил, а угробил всего одним неосторожным движением. Кажется, жизнь и правда его ненавидит. — Какой у тебя размер ноги? — Сорок второй, — отвечает Тэхён на автомате и вскидывает голову. — Что? Чонгук улыбается ему в ответ. Мило, но определённо слегка нервно. — Я могу одолжить свои. У меня тоже сорок второй. Конечно, они не такие дорогие, как твои, но чистые? Если ты хочешь? — под конец его голос становится совсем неуверенным. Тэхён с трудом подавляет вспышку желания его обнять. Ситуация, конечно, чертовски неловкая — он стоит напротив почти незнакомого человека, в чьего парня влюблён, а тот предлагает ему свою обувь, но он правда ужасно благодарен. Ему совсем не хочется тащиться в универ в таком виде — а ещё меньше хочется тащиться домой, чтобы переобуться. — Спасибо, — говорит он, и это слово явно не вмещает всех эмоций, но по лицу Чонгука всё равно пробегает облегчение. — Если это тебя не стеснит, я буду очень благодарен. Я честно верну их завтра с Чимином. Чонгук растерянно моргает и немного хмурится. — Ты не вернёшься к нам? — спрашивает он с такой обидой в голосе, словно его самые сокровенные ожидания были обмануты. Тэхёну правда интересно, с чего Чонгук взял, что он должен вернуться. Он мотает головой. — Вчера кое-что случилось, но мне пора домой. «Домой». Когда Тэхён произносит это слово, в груди что-то ноет. У него нет дома, и Тэхён отлично это знает. Но он лишь натягивает улыбку на лицо, надеясь, что это не выглядит слишком уж фальшиво. Он должен держаться. Пока ещё нельзя раскисать. — Жаль, было весело, — бормочет Чонгук себе под нос, но тут же дёргается и поднимает на него перепуганный взгляд. — То есть не жаль! Это круто, что ты возвращаешься домой! То есть… О боже, мне нужно заткнуться, — он закрывает лицо ладонями и жалобно стонет. — Прости. Я плохо лажу с людьми. Давай мы просто забудем про это, и я… Я принесу тебе кроссовки. Вот. Сейчас. Подожди тут. Чонгук машет ему руками и скрывается где-то в гостиной. — Никуда не уходи! — говорит он так, словно Тэхён куда-то собирался. Тэхён прислоняется спиной к входной двери и послушно ждёт. Улыбка сама ползёт на лицо — на этот раз даже вполне искренняя. Вчера, с Чимином под боком, Чонгук источал дружелюбие и уверенность. Кто бы мог подумать, что он такой неловкий, если общаться наедине? Это миленько. Наверное, Тэхён не должен умиляться человеку, с которым встречается любовь всей его жизни, но он не может ничего с собой поделать. Чонгук возвращается уже через несколько минут с парой добротных чёрно-белых кед в руках. Обувь простая, но в отличном состоянии — выглядит так, словно её надевали всего пару раз. Размер подходит идеально; Тэхён на пробу топчется на месте, когда заканчивает шнурование, и по ощущениям это даже комфортнее, чем его многострадальные кроссовки. Хотя похоже, что эту пару действительно практически не носили. Чонгук просто замечательный. Здорово, что Чимин встретил такого хорошего человека. Здорово, что они друг друга полюбили. — Спасибо, Чонгук, — говорит он, поднимаясь на ноги. Он не знает, какие ещё слова можно подобрать, и надеется, что голос сможет передать всю степень его благодарности. Чонгук лишь мотает головой и машет руками, пытаясь изобразить «не за что» без слов. Очаровательно. — Передавай привет Чимину, ладно? Тэхён треплет его по плечу, и Чонгук с улыбкой кивает, закрывая дверь.***
День проносится мимо него по касательной, практически не задевая. Всё ощущается странным сном: время летит слишком быстро, люди вокруг слишком громкие, окружение кажется незнакомым, словно Тэхён впервые с ним сталкивается. Преподаватели что-то рассказывают, однокурсники о чём-то перешучиваются, а он чувствует себя слишком заторможенным и неуместным — сильнее, чем всегда. Даже сам Тэхён сегодня — что-то далёкое и чужое. Ему вроде бы грустно после вчерашнего, но всё чувствуется так отстранённо, словно это не его грусть. Наверное, это неплохо. Наверное, так легче справиться. Но это слегка пугает. — Ночевал у подружки? — спрашивает Чанхун, когда они обедают в столовой. Остальные парни радостно подхватывают тему и обсасывают тот факт, что впервые увидели, как он два дня подряд надел одно и то же. Тэхён усмехается, но ничего не отвечает. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что он ночевал не у «подружки», а у друга? В которого к тому же по уши влюблён? Сразу бы сбежали или сначала всё же дали бы в морду? У Тэхёна в универе полно приятелей — он общительный, лёгкий на подъём и способен разговорить даже труп, так что с ним многие не прочь потусить. Но по факту все эти люди, которые сейчас сидят с ним за одним столом на обеде и шутят на тему его личной жизни, не знают про него совершенно ничего. Тэхён очень разборчивый. Он с трудом подпускает людей ближе — так что приятелей, может быть, и полно, только вот друзей очень мало. Всего пятеро. Намджун и Сокджин — подлые предатели, пачкающие чужие подушки. Юнги и Хосок — сообщники, скрывавшие от него правду незнамо сколько. Чимин. От последнего имени в груди ноет; кажется, грусть внутри наконец начала ощущаться как его собственная. Тэхён не знает, хорошо это или плохо.***
Суён-нуна совсем не злится за вчерашнее, и Тэхён расслабляется. На вопросы о том, как добрался домой, он лишь неловко улыбается и отшучивается — врать не хочется, а говорить правду хочется ещё меньше. Он старается изо всех сил, чтобы не налажать ещё и сегодня, и это помогает: пока мозг сосредоточен на том, как налить кофе, какое пирожное подать и на какую сумму нужно пробить чек, страдать как-то не успевается. Смена проходит неплохо. Ему оставляют приличные чаевые, пара смеющихся студенток делает комплимент его причёске, ничего не проливается и не бьётся. За весь день он ни разу не заходит на кухню. Обычно Тэхён бегает туда каждую свободную минуту, чтобы стащить что-нибудь вкусненькое и поболтать с Чимином, но не сегодня. Он слишком разбит и слишком не готов смотреть Чимину в глаза. …На перерыве он собирается перекусить в зале, но его вылавливает Чимин. — Пойдём, поедим, — говорит он, хватая Тэхёна за руку и утягивая за собой. Тот не успевает сказать ничего против — потому что всё происходит слишком быстро и потому что это Чимин. Его милые маленькие пальчики слишком тёплые, чтобы вырывать ладонь. И, даже если Тэхёну грустно и больно, он всё равно хочет быть рядом. — Как спал? — спрашивает Чимин, когда они устраиваются друг напротив друга за тесным столиком в подсобке. У Тэхёна с собой ничего нет, но это не страшно — Чимин, как обычно, двигает свою коробку с обедом на середину и кладёт рядом пару булочек, одолженных на кухне. Тэхён засовывает в себя еду и нечленораздельно мычит, надеясь, что это сойдёт за ответ. Спал он погано, и врать не хочется — но это совершенно не вина Чимина. У него дома было замечательно и удобно. Просто Тэхён дурак. Чимин, конечно же, всё понимает и мгновенно поникает. — Неудобно, да? — спрашивает он таким убитым голосом, что Тэхён чувствует себя распоследним мудаком. — Очень удобно. И простынь классная. Просто я много думал. Взгляд Чимина становится слишком уж понимающим, и Тэхён чувствует, как его затапливает стыд. Он не солгал, конечно — он и правда много думал, только вот совсем не о ситуации с Сокджином, Намджуном и подушечками, о которой сейчас Чимин наверняка думал. Нет, его волновали куда более глупые вещи: одиночество, неприкаянность, разбитое сердце… А про Сокджина, Намджуна и подушечки подумать стоило. Хотя бы потому, что сегодня он возвращается назад и до сих пор не знает, как себя вести. Наверное, он снова слишком экспрессивно реагирует. Ему это всю жизнь говорят: прекрати драматизировать, хватит изображать из себя чёрт пойми что, а он так и не научился. У него нет никакого права расстраиваться, чувствовать себя обманутым и преданным — это два взрослых человека, в конце-то концов, которые не обязаны перед ним отчитываться. Просто… Тэхёну нужно возвращаться назад, но он совершенно этого не хочет. — Ты ведь знаешь, что можешь пойти со мной? — голос Чимина раздаётся поблизости, и Тэхён поднимает на него взгляд. Он говорит это так легко, словно это что-то естественное и само собой разумеющееся. Словно Тэхён действительно может вернуться на их диван и остаться там. «Не знаю», — хочет сказать Тэхён. «Не могу» — хочет сказать Тэхён. — Я мешаю, — говорит Тэхён и сам вздрагивает от звука своего голоса. Чёрт. Он определённо не должен был говорить это вслух. — Бред. Взгляд Чимина способен метать молнии, и это пугающе, а ещё в какой-то степени горячо. Тэхён остро ненавидит себя за такие мысли. — Ты никому не мешаешь, — продолжает Чимин, и его голос звенит от возмущения. — Чонгук всё утро тараторил, какой ты классный, как ему было весело и как было бы круто позвать тебя в гости. С чего ты вообще взял, что я бы стал тебя приглашать, если бы ты мешал кому-то? Тэхёну нечего ответить. «Потому что ты вежливый»? «Потому что ты хороший друг»? «Потому что я всегда мешаю»? Наверное, это всё разозлило бы Чимина ещё сильнее. Хотя Тэхён честно не понимает, почему тот так злится — это ведь правда. Он лишний в той квартире. Он незваный гость и будет только мешать. — Чонгук правда хотел бы с тобой потусоваться, — говорит Чимин немного тише, примирительным мягким тоном. Аккуратные маленькие пальчики сжимают его ладонь чуть крепче. — Он немного социофоб, но ты показался ему интересным и не пугающим. Было приятно видеть, как он общается с живым человеком, который не является мной. Будет здорово, если ты согласишься побеседовать с ним снова. Тэхён ничего не отвечает. Что он должен сказать? — Наши двери всегда открыты, Тэ, — говорит Чимин, поглаживая его пальцы. — Считай, что я позвал тебя в гости, ладно? Мы правда будем рады. Я буду рад. Тэхён смотрит на него, не моргая. Сердце в груди бьётся слишком быстро. Будь он собакой, его хвост вращался бы сейчас пропеллером с такой силой, что на этой тяге можно было бы взлететь. Он не должен так восторгаться, просто… Чимин будет рад. Тэхён никому не мешает, и Чимин будет рад. В глазах немного щиплет, и он опускает взгляд, чтобы случайно не разреветься. Это было бы совсем неловко. — Пойдём со мной, ладно? — говорит Чимин, и он кивает.***
Когда их смена подходит к концу, на улице уже смеркается. Тэхён сдаёт кассу с потными ладонями — он чувствует себя ужасно взволнованным, и это нелепо, потому что причин для волнения нет. Это не свидание никакое: он идёт в гости к лучшему другу и его парню, просто… Тэхён волнуется. И его ладони потеют. Это идиотизм. Он проверяет все двери, закрывает жалюзи, поправляет стулья в зале и смахивает с кассы несуществующие пылинки, дожидаясь, когда Чимин выйдет с кухни. Когда он перешнуровывает кеды — ужасно удобные, к слову — уже в третий раз, Чимин наконец выходит к служебному выходу. Немного непривычно видеть его без рабочей униформы. Они никогда не возвращались домой вместе, поэтому Тэхён привык к Чимину в колпаке, фартуке и прочих атрибутах Человека На Кухне. Вчера, наверное, был первый раз, когда он увидел Чимина в повседневных вещах, и это было прелестно. А сегодня, в этой розовой толстовке и со светлыми прядями, мягко спадающими на лоб, он кажется ещё более крошечным, чем обычно. Мило. Ему идёт. Тэхён не может перестать пялиться. — Прости, что так долго, — оправдывается Чимин и покачивает рукой в воздухе. Только после этого он замечает пакет. — Я брал булочки для Чонгука. Он немного ими одержим. — Тэхён приподнимает бровь, и он продолжает: — Серьёзно, он наркоман! Он не пустит меня домой, если я вернусь без дозы. Тэхён тихо смеётся, надеясь, что это не звучит слишком неискренне. Сердце немного ноет. У этих двоих и правда очаровательные отношения… Он бы очень хотел такие же. Однажды, когда его сердце заживёт. — Я и тебе взял, — говорит Чимин, закрывая пекарню и пряча ключи в рюкзак. — Те сахарные, которые тебе нравятся. Тэхён улыбается ему в ответ, но ничего не отвечает. Он знает, что должен поблагодарить, только во рту какая-то каша и слова встают комом. В груди тепло и слегка тянет, но это хорошая боль. Приятная боль. Ему правда нравятся эти сахарные булочки. И Чимин тоже очень нравится. Они медленно идут рядом, практически не переговариваясь, и это так уютно и так странно — возвращаться вместе домой после работы. Как будто у Тэхёна столько лет спустя наконец появился дом. Конечно, Тэхён не живёт на улице под мостом. Он снимает квартиру вместе со сводным братом и другом, и это хорошая квартира: удобная, в приличном районе, с красивым видом с балкона. Просто это место никогда не воспринималось им как «дом». Отцовская квартира тем более — там он всегда был слишком странным и неуместным. У него был дом однажды: старая деревянная хижина бабушки под Тэгу. Но бабушка ушла, хижину давно снесли, а землю продали вместе с кучей соседних участков под огромный спа-центр. Дома больше нет. И то, что кажется, будто он наконец появился — просто глупая иллюзия. Тэхён не должен верить в неё, даже если ему очень хочется. На этот раз он идёт домой к Чимину не в полубессознательном состоянии, поэтому запоминает дорогу и успевает всё как следует рассмотреть. Район новый и красивый, утопающий в зелени и небоскрёбах. Многоэтажки из стекла и кирпича нависают над ними, и это вроде бы величественно, но в то же время пугает. Подумать только — в этих огромных зданиях сейчас находятся тысячи людей. На фоне всего этого Тэхён чувствует себя крошечным. Странно, как повернулась жизнь. По пути он заметил штук пять пекарен — и Чимин бы наверняка мог устроиться работать в любую из них. Кто-то из местных ребят стал бы его коллегой, с кем-то из них Чимин бы подружился и обменивался бы мемами в мессенджере после смены. Сам Тэхён тоже мог бы устроиться в любую пекарню из тех, что находятся рядом с его квартирой. А мог бы пойти работать в магазин манги или раздавать листовки на улице. Может, он бы тоже нашёл себе другого друга или даже нескольких, вздыхал бы по кому-то другому и не знал бы, как это — когда Чимин наваливается на него всем телом во время смеха. В этом огромном мегаполисе шанс встретиться был таким призрачным, но они встретились. Тэхён нашел его — человека, который чувствуется, как дом, как та самая недостающая часть пазла. Тэхён казался себе сломанным и неполным всю свою жизнь, но рядом с Чимином он снова наконец становится целым… Вернее, мог бы стать. Возможно, в какой-нибудь другой жизни, где ему больше повезёт. Это в какой-то мере даже иронично — что Тэхён нашёл Чимина среди всех этих тысяч людей, а Чимин нашёл Чонгука. Наверное, это должно быть смешно, но ему не хочется смеяться. Совсем не хочется. — О чём думаешь? — Чимин смотрит на него своим пронзительным взглядом, и Тэхёну кажется, что он точно знает. Не может не знать. Сердце тяжело бьётся в груди, и в горле сохнет, но он заставляет себя улыбнуться. — Если я третий день подряд приду в той же одежде, меня точно достанут расспросами. Чимин смеётся, и его глаза снова превращаются в очаровательные щёлочки. В груди приятно тянет, и ответная улыбка против воли наползает на лицо. — Одолжи что-нибудь у Чонгуки. Вы похожей комплекции, что-то подходящее наверняка найдётся. Это больно. Тэхён и сам не знает, почему, но это звучит ужасно больно. Ему кажется, что сердце внутри разламывается на миллиард осколков, но он лишь кивает и прилагает все усилия, чтобы улыбка не сползла с лица.***
Чонгук и правда ужасно рад его возвращению. Тэхён растерян — они общались совсем немного, так что он он не понимает, чем мог так сильно понравиться. Рассказами про неудачника? Убитыми кроссовками? Птичками из салфеток? Это всё очень странно и он чувствует, что не заслужил. Чимин объявляет, что не хочет сегодня готовить, и предлагает им выбрать какую-нибудь пиццу на ужин. — Гавайская!! — хором кричат они с Чонгуком, и Чимин смотрит на Тэхёна, как на предателя. — Я жалею, что позвал тебя, — говорит он так разочарованно, что на мгновение Тэхён чувствует испуг. Но уже в следующий миг Чимин улыбается, Чонгук тянется, чтобы отвесить ему подзатыльник, и всё вокруг превращается в огромный шумный хаос. Тэхёну нравится. Пока пицца в пути, они выбирают фильм для просмотра. Тэхён и Чимин называют Шрека, на что Чонгук обиженно дуется — он хотел глянуть какой-то новый и явно жуткий ужастик. Впрочем, обида длится недолго: уже через пару минут после начала он прилипает к экрану. — Он обожает Шрека, — шепчет Чимин на ухо, прижавшись к его плечу, и это чувствуется так здорово. Так правильно. ...Вечер проходит спокойно и расслабленно. Следом за первой частью Шрека идёт вторая, которую Чонгук активно комментирует, пицца оказывается очень вкусной (и гавайская, и мясная, которую выбрал Чимин), тихие шутки и подколы поднимают настроение, а ещё ему очень тепло. Тэхён сидит между Чимином и Чонгуком, и это немного странно. Он ожидал, что эти двое будут обниматься весь вечер, а он будет чувствовать себя ненужным, но получается ровно наоборот. Он ощущает себя так, словно только его и не хватало. Словно здесь ему самое место. «Это не дом», — напоминает себе Тэхён, но ему слишком уютно и радостно, чтобы держать оборону. Он сдаётся и позволяет себе поверить в то, что ему нашлось место, хотя бы сегодня. Всего один разочек. ...Когда Чимин приносит ему постельные принадлежности и помогает застелить диван, Тэхёна наконец прорывает на «спасибо». Он благодарит без остановки — за милую простынь, за булочки, за гавайскую пиццу и Шрека, за то, что его пригласили и не считают помехой. Чимин кажется растерянным, но всё равно обнимает его и осторожно гладит по спине. Он говорит что-то — что Тэхён никогда не будет лишним, что он очень важный, что его всегда поддержат… Тэхён с трудом улавливает его слова — они звучат тихо и отдалённо, словно сквозь толщу воды. От мягких круговых движений, выписываемых ладонью на его лопатках, тяжесть в груди немного уменьшается. Тэхёну становится легче, легче и легче, пока он не чувствует, что наконец может нормально вдохнуть. Ему лучше. Ему правда намного лучше. Чимин помогает ему лечь, накрывает одеялом, гладит по волосам и выключает в гостиной свет. — Оставайся с нами, — говорит Чимин перед тем, как скрыться в спальне. И Тэхён, конечно, остаётся.
