5.
7 ноября 2023 г., 21:00
Будильник начинает свою трель ровно в восемь утра, и Тэхёну приходится приложить огромное волевое усилие, чтобы не кинуть смартфон в стену.
Сегодня суббота, и по субботам Тэхён привык спать до победного. Дольше него валяться в кровати может только Сокджин — однажды они устроили соревнование, и тот поставил абсолютный рекорд, продрыхнув 20 часов без перерыва. Безусловно, Тэхёну далековато до таких успехов — но серьёзно, он ненавидит вставать по утрам. Особенно в выходные.
Впрочем, эта суббота особенная.
Пару недель назад Тэхён, словно герой глупого романа про школьников, сбежал из дома. А вчера, гуляя под первым сеульским снегом, он трагическим образом обнаружил, что невзаимно влюблён сразу в двух людей. Это всё, конечно, очень нелепо — но, раз уж объекты его неразделённой любви сейчас буквально спят за стенкой, Тэхён решил, что может за ними слегка поухаживать. Самую малость. Без перегибов. Даже если для этого придётся проснуться в выходной в восемь грёбаных утра.
Не то чтобы он планирует что-то грандиозное, конечно: просто сварит кофе и приготовит завтрак, пока его мальчики (о боже, какой позор) не проснулись. Нет, Тэхён не забыл — он кухонная катастрофа, и если подпустить его к плите, всё неминуемо начинает гореть и взрываться. Но ведь на тосты его хватит? Наверное?
Чёрт. Он правда надеется, что не спалит кухню к чертям — та миленькая. Получится очень неприятно.
Будильник снова начинает пищать, и Тэхён стонет в подушку.
— Встаю я, встаю, — бурчит он и отдирает себя от дивана, пока не отрубился снова.
***
Тостер поддаётся его чарам мгновенно, а вот кофемашине Тэхён явно не по душе — та начинает мигать красным, как только её включают. Он правда старается, как может: доливает воду, досыпает зёрна, выдёргивает шнур из розетки и подключает всё заново, но она остаётся непреклонна. — Ну пожалуйста, — бормочет Тэхён себе под нос, надеясь её разжалобить. — Знаю, что я тебе не нравлюсь. Я от тебя тоже не в восторге, но этот чёртов кофе не для меня нужен. Ты же любишь своих хозяев? Вот и я их люблю. Давай работать сообща? Кофемашина не реагирует. Упрямая железяка. — Дерьмо, — выдыхает он, легонько ударяя по корпусу ребром ладони. — Какого чёрта тебе нужно? — Она просит выбросить жмых, — раздаётся нежный голос за спиной, и Тэхён практически подпрыгивает к потолку от неожиданности. Чимин проснулся. Вот же чёрт. Он протискивается мимо и начинает разбирать адскую машину, пока Тэхён пытается подобрать хоть какие-то слова. Жмых. Он должен был догадаться. Почему он такой безнадёжный идиот? Неужели нельзя было не облажаться хотя бы разочек? Всё, к чему приближается Тэхён, неминуемо рушится. Что бы он ни делал, он обязательно всё испортит. Если бы он был супергероем, его бы звали «лажамен». Кофемашина, очищенная от мерзкой коричневой массы, довольно пищит, словно соглашаясь с его мыслями. Никаких красных иконок, и кофе вполне себе течёт в подставленную кружку. Прекрасно. — Предательница, — бормочет Тэхён, и та отвечает ещё одним писком, наглым и ехидным. Да-да, ты победила, все уже это поняли. — Держи, — мягко говорит Чимин, протягивая ему кружку. Его взгляд, внимательный и цепкий, блуждает по лицу Тэхёна. — Но ты ведь не любишь кофе? И правда, не любит. Тэхён криво улыбается, чувствуя, как сердце слегка сжимается в груди. Это всё ещё немного удивительно — то, насколько много Чимин знает о нём. Отец, например, так и не смог запомнить, что Тэхён не пьёт эту гадость. Он действительно не собирался это пить, но не знает, как сказать об этом и не выставить себя ещё большим придурком, чем обычно. — Я… — начинает он, но закончить нечем. «Я решил приготовить вам завтрак и снова облажался»? «Я хотел сделать тебе приятно, но меня победил проклятый кофейный жмых»? Как ни крути, Тэхён и правда неудачник. Чимин по-прежнему смотрит на него — всё ещё внимательно, мягко, безо всякого осуждения и насмешки. Даже после того, как Тэхён в очередной раз опозорился и не справился с простейшей задачей. Словно ему можно быть вот таким. Тэхён обычно не любит, когда на него так пристально смотрят, но от взгляда Чимина он почему-то наполняется силой и смелостью. — Я делал это для вас, — говорит он, не опуская взгляд. — Ну как, я пытался сделать. Подумал, что с утра не помешает. И там ещё тосты есть. В глазах Чимина, кажется, что-то загорается, а потом он вдруг тянется вперёд — стремительно, резко, и на чудовищно-прекрасный миг Тэхёну кажется, что они сейчас поцелуются. Он даже почти закрывает глаза, когда ладонь Чимина, крошечная и мягкая, в привычном жесте опускается на затылок. — Спасибо, Тэхён-а, — ласково произносит он с такой широкой улыбкой, что глаза превращаются в прекрасные полумесяцы. Тэхён, кажется, слегка забывает, как дышать. Маленькие пальчики перебирают его волосы, а нос Чимина находится в подозрительной близости от его собственного, и… Чёрт. Чёрт. — Разбудишь Гуки? — Тэхён слышит слова, но не сразу понимает их значение: его куда сильнее занимает идея, что он может почувствовать дыхание, срывающееся с губ Чимина. На красивом лице расцветает хитрая улыбка, а потом Чимин делает шаг назад, и наваждение наконец-то спадает. — А, да. Конечно. Да. Тэхён практически вылетает из кухни, чувствуя, как полыхают его щёки и как неистово стучит сердце, явно просясь выйти погулять. Желательно под ноги Чимину. Господи. В каком же он дерьме.***
Чонгук категорически не хочет просыпаться. — Ещё пять минут, хён, — бурчит он, когда Тэхён осторожно трясёт его за плечо. — Я не хочууу, — ноет он, когда Тэхён теряет терпение и пытается стянуть его с постели за ногу. Получается не слишком-то успешно, кстати. Хозяин ноги феноменально силён и устойчив, так что не сдвигается ни на миллиметр. Чонгук фыркает, явно забавляясь над его потугами. Тэхён не то чтобы не разделяет его веселье — вся эта возня и правда слегка забавная, даже если он безбожно проигрывает, но он тут с ответственной миссией. Он не может провалиться снова. — Серьёзно, Чонгук, — вздыхает Тэхён, отпуская многострадальную ногу. — Я приготовил тосты и кофе. Если это остынет, пока мы тут маемся фигнёй, я очень обижусь. И поверь мне, ты не хочешь видеть меня обиженным. Это не выдерживали даже самые стойкие из нас. Чонгук приоткрывает один глаз. — Ты правда сделал это для меня? — спрашивает он, даже слегка приподнявшись с постели, и Тэхён смущённо почёсывает шею. — Ну, для Чимина тоже, — признаётся он так, словно это преступление. Мысли о Чимине ведут его в очень нехорошее русло: вспоминается то странное мгновение на кухне и тёплое дыхание, тающее на его лице. Интересно, как бы он отреагировал, если бы Тэхён всё же придвинулся ещё немножечко ближе? Ему было бы неприятно? Он обиделся бы? Разозлился бы? Или… нет? — Это типа приятно, — голос Чонгука звучит очень чисто и искренне, и Тэхён в очередной раз чувствует себя дерьмом, потому что никак не может перестать фантазировать о его парне. Тот факт, что он теперь фантазирует и о Чонгуке, не делает ситуацию лучше. — Я типа в курсе, — ворчит он. — Так что поднимай свою задницу и топай умываться. — Нет, — просто говорит Чонгук, протягивая ладонь и хватая Тэхёна за руку. — Это типа очень приятно, так что мне срочно нужно тебя обнять. Прямо сейчас. — Не се… — начинает Тэхён, но Чонгук сильнее, ловчее и на его стороне эффект неожиданности. Всего одно выверенное движение, и вот уже Тэхён валяется на одеяле, а вокруг его тела обвиваются чужие руки. — Там всё реально остынет, — бубнит он, впрочем, без особого усердия. Остывший завтрак, — это, конечно, некруто, но не то чтобы он способен по собственной воле отказаться от обнимашек в постели. Одеяло мягкое и приятное, сильные руки приятно сдавливают его тушку, а под всем этим пуховым великолепием лежит Чонгук, на котором ничего, кроме пижамы, наверняка снова оголяющей самые неожиданные части тела. Стоп. Нет. Про это лучше не думать. — Спасибо, хён, — бормочет Чонгук ему в шею, и от горячего дыхания по коже пробегает целый табун мурашек. Вот же чёрт. Это просто шёпот, и в происходящем нет совершенно ничего интимного, но… Он Тэхён и он идиот. — Вы идёте завтракать? — доносится крик из кухни, и Чонгук кривится в ответ. Магия момента рушится, и Тэхён не уверен, что он чувствует по этому поводу: облегчение или разочарование. — Идём, идём.***
Весь обед они с Чонгуком проводят за LoL, и Чимин всячески демонстрирует своё недовольство по этому поводу. — Вы невыносимы, — сообщает он, ненадолго отвернувшись от экрана. По телевизору сегодня показывают Сумерки, и в любой другой день Тэхён с радостью присоединился бы к просмотру, но… LoL. Это важно. — Мне вполне хватало одного геймера в доме. Я вас обоих выпру взашей, и играйте себе, сколько захотите, сидя в коробке под мостом. Тэхён на мгновение отрывается от ноутбука, демонстрируя Чимину свои грустные глаза, и тот тяжко вздыхает. — Ладно, — соглашается он. — Я выпру только Чонгука. Я знаю, это он тебя подбил. Чонгук издаёт громкий жалобный звук, продолжая сосредоточенно прожимать скиллы. — Хён, он меня обижает. — Не обижай ребёнка. — Этот ребёнок, — сварливо откликается Чимин, — может нас обоих поднять одним мизинцем. Его попробуй ещё обидь. — Я могу, — высоко хихикает Чонгук, и это каким-то непостижимым образом звучит и очаровательно, и горячо одновременно. — Но ты ко мне несправедлив. Ты любишь Тэхён-хёна больше, чем меня. Тэхён чувствует, что пол вот-вот разверзнется и поглотит его целиком, прямо вместе с креслом. О господи. Любишь? Да, Чонгук явно не про это сейчас говорит, но… Ему нужно подышать. Или выйти в окно. Или выйти в окно и подышать там. — Не моя вина, что ты не настолько милашка, — равнодушно откликается Чимин, и если до этого Тэхён был очень смущён, то теперь он готов от зашкаливающего уровня смущения просто разорваться на части. Ни Чимин, ни Чонгук никак на это не реагируют, словно такие комментарии в порядке вещей. Словно это нормально — говорить про него так. — Ну вот, о чём я и говорю, — усмехается Чимин, а потом вдруг опускает ладони на его пылающие щёки. — Засмущался. Божечки, какой же ты милый. Он… что? У них с Чонгуком, вообще-то, идёт очень важная битва, но Тэхён окончательно отвлекается от ноутбука, пытаясь справиться со всем происходящим. Чимин считает его милым? Чимин трогает его лицо? Что происходит? — Эй, Тэхён-хён, — окликает его Чонгук, и Тэхён ждёт, что сейчас последуют возмущения, потому что он угробил своего персонажа, но реальность оказывается куда более странной. — Ты милашка, даже если мой парень любит тебя больше, чем меня. Я, если честно, тоже люблю тебя больше. Что? — Отстань, — бормочет Тэхён скорее на автомате, чем осознанно, пока его лицо пытается нагреться до температуры ядра земли. Почему они говорят всё это? Это какой-то прикол? Они поспорили, кто сильнее выведет его из равновесия? Нет, вряд ли. Тэхён знает их, и Чонгук и Чимин точно не из тех, кто играет с чужими чувствами. Тогда зачем? Руки Чимина всё ещё лежат на его щеках, и подушечки пальцев мягко проходятся по его коже, выводя на ней крошечные круги. Тэхён, к его чести, даже почти не вздрагивает, когда ладони Чонгука опускаются на них сверху, а потом сползают на плечи, чтобы притянуть его поближе и заключить в объятия. Пара минут возни — и вот они снова превращаются в уютный трехголовый клубок переплетённых конечностей. — Вы ничего не добьётесь этой лестью, — бормочет он скорее для галочки, и все понимают, что это неправда. — Завязывайте с этим, — добавляет он, и все понимают, что он совсем не имеет это в виду. Даже если он понятия не имеет, что тут происходит, а от ласковых комментариев отчаянно хочется самовоспламениться, Тэхён счастлив их слышать. Тэхён счастлив. Правда очень счастлив. Даже если они имеют в виду совсем другое.***
Вечером они устраивают посиделки. Ничего особенного — просто домашняя мини-вечеринка с алкоголем и пиццей, которую Тэхён вчера пообещал купить. Мясная для Чимина, гавайская для Чонгука, а Тэхён потихоньку подъедает обе. Кажется, у них выработался устойчивый алгоритм. Чимин и Чонгук пьют пиво. Для Тэхёна Чимин смешивает коктейль: сладкий, лёгкий и очень приятный на вкус. — Ты ведь не любишь пиво, — поясняет он под удивлённым взглядом Тэхёна, и тот кивает. Не любит, да. Всё верно. Это кажется таким трогательным — все эти заботливые жесты, крошечные и крупные, простые и совершенно неочевидные, которые окружают его каждый день. Тэхён не привык, чтобы кто-то настолько к нему прислушивался. Он всегда был капризным по части еды и напитков, и окружающих это быстро утомляло. То, что к его желаниям и предпочтениям относятся настолько внимательно, кажется практически чудом. — Спасибо, — говорит он, потягивая свой коктейль через трубочку. Действительно вкусно, и алкоголь практически не ощущается. Это хорошо — ему не стоит пьянеть. По телевизору идёт какой-то фильм, но никто обращает на него внимание — все слишком увлечены разговором. Забавные университетские байки в какой-то момент перетекли в нелепые истории из прошлого, а те — в рассказы про первую любовь. Тема скользкая и опасная, потому что в жизни Тэхёна «любовь» никогда не заканчивалась ничем хорошим, но… Не страшно. Он может это вынести. Первая любовь Чонгука — Чимин, и он весь сияет, когда об этом рассказывает. История и впрямь совершенно очаровательная: классическое «я влюбился в лучшего друга, мы долго тупили, но потом он ответил мне взаимностью». Тэхён больше всего на свете любит этот троп. Это мило, это трогательно, и он совсем не чувствует боли от того, что Чимин и Чонгук встретились друг с другом раньше, чем с ним. Это кажется правильным, и он, кажется, наконец-то ни о чём не сожалеет. Первая любовь Чимина — парень из танцевального лагеря. Это было одностороннее чувство; когда Чимин рассказывает о нём с меланхоличной улыбкой, Чонгук изо всех сил старается улыбаться тоже, но Тэхён видит, как тяжело ему это даётся. Он ставит свой бокал на пол и тянется к нему, переплетая их пальцы и мягко поглаживая его ладонь. Чонгук вскидывает на него благодарный взгляд и, когда Тэхён мягко улыбается в ответ, наконец слегка расслабляется. «Грустно, когда те, кого ты любишь, выбирают не тебя»? Теперь понятно, откуда взялись эти слова. Он и впрямь знал, о чём говорил. И как всё-таки здорово, что в конечном счёте Чимин и Чонгук стали парой. Сам Тэхён не горит желанием рассказывать про свою первую любовь — потому что, как и все последующие, она закончилась печально. Но молчать в ответ на откровенность было бы некрасиво, так что он берёт себя в руки. — Когда мы познакомились, — начинает он, — я заканчивал среднюю школу. Тогда умерла моя бабушка, и отец забрал меня к своей новой семье, в Тэгу. У меня появилась мачеха, существование которой я игнорировал, и сводный старший брат — такой идеальный, что блевать хотелось. Сокджинни отличник, Сокджинни спортсмен, Сокджинни красив, как фотомодель, всегда вежлив и послушен… Я его на дух не переносил. И чем сильнее он пытался со мной поладить, тем больше я бесился. Он чувствует взволнованные взгляды кожей и чуть улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Сложно понять, получилось ли — свои глаза он не отрывает от бокала, опустив подбородок. Он не готов смотреть на Чимина и Чонгука, уж точно не во время этой истории. — Меня вообще тогда всё бесило. Тесная комната, которая была отцовским кабинетом до моего появления — и он вечно об этом напоминал. Сам отец с его бесконечными требованиями, нотациями и упрёками. Шумный яркий город. Новая школа. Одноклассники. Учителя. А потом я встретил его — и он взбесил меня сильнее всего на свете. Воспоминание о первой встрече с Юнги заставляет его губы растянуться в улыбке. В тот момент дерзкий старшеклассник с протяжным «эй, я с тобой поздоровался, отвечать собираешься?» вывел его настолько, что Тэхён готов был броситься на него с кулаками. Он и подумать не мог в тот миг, что этот человек станет единственным светлым пятном в его жизни на долгие годы. — Он учился с моим братом и дружил с ним, так мы и познакомились. Поначалу я его не переносил, потому что у него язык без костей — но в то же время он был единственным, кто по-настоящему о чём-то меня спрашивал и слушал, что я говорю. Поначалу мы перебрасывались парой слов, когда он заходил в гости, потом обменялись номерами, а в какой-то момент я вдруг понял, что это теперь мой самый близкий человек. А потом… влюбился. Чонгук сжимает его ладонь немного крепче, и Тэхён снова поглаживает его костяшки, пытаясь показать, что всё в норме. Рассказ сложно назвать весёлым — но, так или иначе, это в прошлом. — Я никогда ему ни о чём не говорил. У меня не было никого, кроме него — и мысль о том, что я своими идиотскими чувствами всё испорчу, пугала до чёртиков. Так всё тянулось пару лет… А после он поступил в сеульский университет, вместе с Сокджином. Я тогда решил, что тоже обязательно перееду. Два года я скучал, как сумасшедший, и сидел над учебниками круглые сутки… Думал, заявлюсь в Сеул весь такой повзрослевший и самостоятельный, и он меня заметит. А когда заявился, выяснил, что у Юнги уже появился парень. — Подожди, Юнги? — вдруг вскидывается Чимин. — Мин Юнги? Мрачный коротышка с кофеиновой зависимостью? Тэхён чуть приподнимает брови. — Не совсем согласен с твоим описанием, но да, это он. А что? Чимин вдруг начинает смеяться — громко, во весь голос. Тэхён оборачивается к Чонгуку, чтобы обменяться с ним недоумевающими взглядами, и видит, что тот почему-то ухмыляется тоже. В чём дело? Юнги превратился в какую-то шутку, а Тэхён это пропустил? — Чон Хосок, — поясняет Чимин, слегка отсмеявшись, и это объяснение совершенно ничего не делает понятнее. — Танцор-старшеклассник из летнего лагеря, в которого я впервые влюбился. Это был Чон Хосок. О боже. Тэхён чувствует, как всё внутри него взрывается хохотом, и он, кажется, давно уже настолько громко не смеялся. Первая любовь Тэхёна встречается с первой любовью Чимина. Кажется, они соулмейты во всех аспектах жизни. — Так вот, значит, какие тебе нравятся? — задумчиво тянет Чонгук. — Саркастичные низкорослые парни со взглядом убийцы? — У него не взгляд убийцы, — слегка раздражённо парирует Тэхён. — И он милый. Со стороны иногда так не кажется, но он один из самых заботливых и тёплых людей среди всех, с кем я когда-либо был знаком. Правда. Он добрый, понимающий и очень внимательный — и да, мне нравятся такие. Я предпочитаю милашек. Чонгук слегка хихикает над его воинственностью, и Тэхён смеётся тоже, потому что его возмущение и впрямь звучит несколько нелепо. Но что он может поделать, если его первая любовь замечательная, а окружающие почему-то не могут этого разглядеть? — Значит, у меня есть шанс,— вкрадчиво произносит Чимин, заглядывая Тэхёну в глаза. — Я ведь такооой милый. А вот Чонгуки, кажется, в пролёте. Чонгук вытягивает свою руку из пальцев Тэхёна, чтобы шлёпнуть Чимина по бедру. — Эй! Я в тысячу раз милее тебя! Скажи ему, хён! Тэхён переводит взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что тут происходит, но совершенно не преуспевает. Кажется, мир сошёл с ума. Или Тэхён сошёл с ума. Или, возможно, его прекрасные сладкие коктейли всё же были достаточно алкогольными. Это звучит так, словно Чимин и Чонгук флиртуют с ним, но они ведь не могут флиртовать, правда? Это же безумие? — Вы оба чертовски милые, — хрипло отвечает он. — И милые по-разному, но в одинаковой степени. Так что, думаю, я бы не стал выбирать победителя. — И… Это правильный ответ, — на красивых полных губах Чимина расцветает улыбка, и всё его лицо словно озаряется каким-то мистическим сиянием. — Нам не нужен победитель. Тебе просто нужно выбрать нас обоих. Его пальцы поглаживают костяшки Тэхёна, а голова наклоняется чуть ближе — так, словно он хочет придвинуться и прижаться ко лбу Тэхёна своим. Так, словно он хочет поцеловаться. Воздух, кажется, наэлектризован до предела, и Тэхён не очень понимает, как ему дышать, а внутри у него, кажется, взрываются тысячи галактик. «Он не имеет это в виду», — напоминает себе Тэхён, но помогает это так себе. Потому что Тэхён хочет, чтобы он имел это в виду. Боже, Тэхён так сильно этого хочет. — Да, — бормочет он, опуская взгляд и присасываясь к коктейлю. Он справится с этим. Он себя контролирует. Всё хорошо.***
Когда ночь начинает превращаться в утро, а алкоголь всё же подходит к концу, они отправляются спать. Чонгук и Чимин собираются уходить в свою спальню, и Тэхён уже начинает раскладывать диван, когда его хватают за обе руки и утягивают за собой. — Что вы… — начинает он, но прерывается на полуслове, когда мягкая ладонь Чимина толкает его прямо на постель. — Поспи с нами, — просто говорит он, так, словно это что-то само собой разумеющееся. Словно они целую жизнь уже провели вместе, и в том, чтобы спать в одной кровати втроём, нет совершенно ничего необычного. — Я не… Чонгук падает рядом и закидывает руку ему на грудь. — Чёрт, — стонет он, уткнувшись носом в шею Тэхёна, и этот звук в сочетании с горячим дыханием, которое опаляет кожу, делает с ним что-то совершенно ужасающее. — Ты так потрясающе пахнешь. Я хочу нюхать тебя всю жизнь. — Эм, спасибо? — слабо откликается Тэхён, и голос у него позорно дрожит. — Пожалуйста, Тэхён-хён, — сонно бормочет Чонгук. Его губы прижимаются к шее Тэхёна — и да, он понимает, что это вышло случайно, что ничего такого не подразумевалось, но это прикосновение сводит его с ума. Чимин набрасывает на них одеяло и тоже забирается в кровать, прижимаясь к нему всем своим телом. Он уютно устраивает голову на плече Тэхёна, обхватывает рукой его талию, забираясь под футболку и аккуратно поглаживая кожу, забрасывает ногу на его бёдра, словно на мягкую игрушку. Потрясающе. Великолепно. Тэхён думал, что губы Чонгука свели его с ума? Забудьте. Он ничего не знал о безумии. Вот теперь он действительно готов спятить. — Спи уже, — насмешливо говорит Чимин, потираясь лбом о его плечо, словно большой кот. — Подумаешь обо всём завтра. «Спи»? Смешно. Как будто он сможет уснуть в объятиях людей, которых он безумно — и совершенно невзаимно, кстати — любит. Как будто он сможет вырубиться, когда все нервы обнажены, словно оголённые провода, а сердце вот-вот взорвётся. «Сам бы попробовал уснуть в такой ситуации», — мрачно думает он… …и засыпает.***
Тэхён не сразу понимает, где он находится. В постели уютно и тепло, чьи-то конечности приятно давят на тело, и чудесные запахи, которые его обволакивают, кажутся очень знакомыми — но он не узнаёт потолок. И эта подушка совершенно точно принадлежит не ему. Он уже почти готов запаниковать, но спустя секунду он вспоминает и понимает. Это спальня Чимина и Чонгука. Тэхён попал сюда, потому что эти двое напились и позвали его спать вместе, и… Он, как последняя тряпка, остался с ними. Несмотря на то, что прекрасно знал, насколько это дерьмовая идея. Рука Чонгука всё ещё крепко обхватывает его грудь, а нос по-прежнему прижат к изгибу между шеей и плечом. Ладонь Чимина лежит у него над пупком, и его бедро — сильное, мускулистое бедро — придавливает к кровати ноги Тэхёна. Он медленно выдыхает, чувствуя привкус подступающей паники. Голова, кажется, сейчас разорвётся на тысячу кусков, и это не имеет никакого отношения к похмелью. Он облажался. Он действительно чертовски облажался. Каждый раз, когда Чимин и Чонгук проявляют к нему доброту, Тэхён повторяет себе: «они в тебе не заинтересованы, это дружеский жест, успокойся». И он справлялся! Но чем больше времени они проводят вместе, чем больше шагов эти двое делают ему навстречу, тем сильнее в сердце разрастается дебильная надежда. У него нет шансов, Тэхён знает. Даже если это место чувствуется, как дом, это всё ещё чужая квартира. Даже если Чимин и Чонгук кажутся самыми близкими созданиями на земле, это по-прежнему чужие люди. Для него здесь нет места — для него вообще нигде нет места и, возможно, никогда и не будет, но он ничего не может поделать с тем, что начинает во что-то верить. Ничего не может поделать с чувством, что он здесь нужен и что его любят, даже если знает, что это не так. Тэхён ненавидит надеяться. Это жестокое, злое чувство, которое неизбежно ведёт к боли и разочарованию, поэтому он предпочитает топтать его в зародыше. Но, кажется, в этот раз он не справился. Даже если это тупо, даже если он знает, что никакого счастливого финала быть не может, Тэхён всё равно начал на него рассчитывать. Он аккуратно выпутывается из тёплых объятий, стараясь не потревожить чужой сон. Чонгук недовольно стонет, когда Тэхён сползает с матраса — и на пару мучительных мгновений ему хочется забить на всё и вернуться в постель, но он берёт себя в руки. Всё. Хватит. Пора с этим заканчивать.
