Третья Астрея

      

                                                                     Начало весны было слякотным и холодным.              Ветреный день начинался мелким дождем, который к полудню прекращался, и изредка из-за густых туч выглядывало солнце, которое пока ещё слабо, но грело землю. Таять после зимних морозов начинало всё медленно, постепенно, поэтому пока что погода оставляла желать лучшего, но, в отличие от осени, которая своей погодой навевала меланхолию и грусть, весна наоборот — давала надежду на то, что всё становится лучше, ведь скоро расцветут цветы, голые ветки деревьев окрасятся в зелёный, начнётся мягкий, чуть прохладный ветерок и можно будет лежать на траве, наслаждаясь ярким солнцем, которое приятно светит в глаза. Можно будет чаще гулять под открытым небом, проводить время на улице и ещё много чего, что будет отвлекать от навязчивых тяжёлых мыслей и учёбы, которая с каждым днём давила всё больше на каждого ученика, намекая на скорые экзамены для пятикурсников и выпускников и годовые контрольные для остальных курсов. Намекая на скорое на лето, которое наступит через пару месяцев…              Главное вытерпеть и дождаться.       В последний зимний месяц ничего особо интересного в жизни Мэри, как она считала, не происходило: по учебным дням — уроки, тренировки по квиддичу, которые становились сложнее и дольше, домашние задания и под вечер либо отдых с друзьями, либо чтение книг по невербальной магии и её всплескам с последующей практикой. По выходным же, либо традиционные прогулки в Хогсмид с Регулусом или девочками, либо же, если плохая погода, просто посиделки в гостиной или в Визжащей Хижине. Джеймс, который ранее протестовал против нахождения сестры и её друга в их скромном убежище, в конце концов смирился, и даже если они находились в одно время там, то старался не мешать им — наоборот, часто вливался в их разговор, расспрашивая о разных вещах, в частности об успехах в анимагии. Римус всегда был за то, чтобы сестра и брат его двух друзей старались проводить с ними больше времени, поэтому никогда не обделял их вниманием, и даже, бывало, мог перекинуться парой слов с Регулусом, который пусть и в привычной манере, но спокойно ему отвечал, вгоняя Римуса в набольшую неловкость от непривычки такой манеры общения. Питер сначала конфузился при их виде, а особенно при Блэке-младшем, иногда боясь сказать лишнее слово, но довольно быстро поборол свою неловкость перед ними, что удивительно, и хоть не стремился поболтать с ними, всё же старался показывать всем видом, что не имеет никаких претензий. Мол, делайте, что хотите. На это Мэри никак не реагировала, в мыслях думая о том, что это вполне нормально для него. Он никогда особо не стремился заводить с кем-то общение, то ли от своего вечного смущения или неловкости, то ли от простого нежелания, вполне наслаждаясь обществом своих троих друзей, стараясь вечно быть с ними, и предлагать идеи для шалостей, оставаясь под стальной защитой.        Сложнее всего было с Сириусом.        Старший Блэк и его брат до сих пор держали меж собой немой нейтралитет.              Не только тогда, когда проходили мимо друг друга в коридорах школы, но даже если сидели на одном диване и стеной между ними была Мэри, которая молча за этим наблюдала, не зная, что с этим делать. То, что Регулус желает вернуть общение с братом, было для неё уже очевидно, а вот чего желает Сириус оставалось загадкой, особенно из-за того, что они друг от друга из-за своих же убеждений отдалились, пусть и продолжали оставаться друзьями… а Мэри все также, между тем, краснела от его внимания, и пыталась эти непонятные ей чувства утопить, особенно когда рядом сидел Римус. А что чувствовал Сириус… Мэри не знала, каждый раз отчаянно как-то пытаясь прочесть это у него на лице, и каждый раз оставалась ни с чем, ибо Блэк стал смотреть на нее крайне редко, будто пытаясь загасить тем самым всё, что внутри у него было в её сторону. А Мэри ничего не оставалось из-за этого — только смириться да как-то обречённо наблюдать, как Сириус уделяет внимание Римусу, как и раньше. Впрочем, что насчёт его братских отношений… с тех самых рождественских каникул он так ни разу и не заговорил о Регулусе с Мэри, которая, хоть и не лезла, стараясь помогать их примирению лишь словами и редкими действиями, но прозрачные намёки между слов давала, на что Блэк отмахивался или делал вид, что не слышал. Джеймс тоже был немногословен насчёт своего друга и его мыслей, ибо Сириус с ним об этом не разговаривает точно так же и держит всё при себе, будто опасаясь, что если он обмолвится хоть словом, то всё потеряет. Единственной надеждой, то ли на радость, то ли на огорчение Мэри, которая могла наблюдать лишь со стороны, был Римус, в последнее время проводивший с ним наедине всё больше и больше времени. Но и тут было не так сладко — как говорил Люпин, он старается не затрагивать тему младшего брата с Сириусом, ибо, когда он хотя бы упоминает имя Регулуса, друг сразу же становится более ворчливым, пусть в глазах мелькает тень отчаяния, и Сириус тут же спешит скорее закурить, будто это помогает прийти в себя. Поэтому, ради самого же Сириуса, Римус старался держать эту тему на том же уровне, хоть и было понятно, что чем быстрее братья разберутся между собой, тем быстрее наступит этап лёгкости в душе, которая снимет прежнюю скованность. Но это уже зависело лишь от самих Регулуса и Сириуса, ведь Мэри понимала, что если даст им пинок под зад и скажет мириться или поговорить, ничем хорошим это не кончится. Хотя этот вариант уже не казался таким плохим, но Мэри отложила его на более поздней время, когда так или иначе Сириус к брату потеплеет.               Когда Мэри случайно проболталась при нём о том, что они собираются стать самыми настоящими анимагами, о чем знал только Джеймс, который все это время старался держать язык за зубами, Сириус несколько секунд глядя в упор на Мэри, а затем бегло и недовольно на Регулуса, как-то раздражённо фыркнул, закуривая сигарету, и едко пошутил про то, что анимагическая форма обоих будет два суслика. Всё. Потом просто ушёл, оставляя Мэри, Регулуса и Джеймса неловко стоять на заднем дворике Хижины и переглядываться друг с другом, пытаясь понять, что это было. Так и не поняли, ровно как Мэри и не поняла, почему Сириус в такие моменты всегда смотрит на неё так, словно она его буквально предала, и на том тему закрыли.        Впрочем, если отойти от темы отношений братьев Блэков, из сложностей и переживаний за конец зимы, Мэри могла отметить лишь то, как она всё это время искала место в лесу, на которое не ступала нога человека целую неделю, чтобы собрать оттуда утреннюю росу, а также укромный уголок без солнечного света. Ведь следующий этап после листа мандрагоры под языком — положить фиал с нужными ингредиентами именно в такое место, и это было довольно сложно, но за помощью к Джеймсу она не спешила обращаться, настойчиво решив разобраться с этим самой. Регулус точно так же искал эти заветные места весь конец января, стараясь успеть к следующему полнолунию, в которое этот «обряд» должен произойти. Когда время поджимало, Мэри прогулялась до самой глухой середины леса и наложила на небольшую опушку там чары, похожие на магглоотталкивающие. И если те отталкивали от места, что понятно, лишь магглов, то эти и волшебников с другими любыми существами… правда, проблема была в том, что зимой эта самая роса — иней. Но, впрочем, повезло — в рецепте было указано, что иней подойдёт тоже, главное его растопить.               К счастью, всё вышло нельзя даже желать лучше — Мэри и Регулус справились с задачей, собрав росу, которую после добавили в фиал с остальными ингредиентами, и спрятали его в месте, куда не мог проникнуть солнечный свет никакими способами. Чтобы лишний раз не поддаться искушениям, в ожидании ближайшей грозы, после которой можно будет забрать и рассмотреть фиалы, Мэри вместе с Регулусом держали друг друга в ежовых рукавицах. Со слизеринцем было проще — едва ли он сам хотел что-то бежать и проверять, имея крайне спокойный, местами даже удивительно насколько, характер, укрепленный в нем с детства. А вот Мэри же часто приходилось, в силу своего нетерпеливого и очень любопытного характера, отвлекаться на любые темы, чтобы выкинуть из головы искушающие словно змея Еву мысли о том, чтобы рассмотреть свое зелье и убедиться в его целостности. Вдруг, его кто-то нашел? Испортил? Пробрался солнечный свет?.. эти мысли ежедневно тревожили сердце, но благодаря Регулусу с его поддержкой, ей всё-таки удавалось побороть свою любознательность, если её в этом случае можно так назвать. И хоть начало марта выдалось слякотным из-за таявшего снега, грозы с дождём пока не предвещалось, точно так же как и весь прошедший февраль. «Только бы дотерпеть, только бы дотерпеть, ты сможешь, ты Поттер или кто? Заодно станешь терпеливей!» — мысли Мэри из вечера в вечер, из утра в утро, когда ей приходилось наставлять на свое сердце палочку, и произносить заклинание, позволяющее стать анимагом. И ведь надо и это не забыть сделать, иначе придётся всё начать с начала… короче говоря, хоть эта затея с анимагией до сих пор казалась Мэри крайне интересной и увлекательной, но сил она отнимала ещё больше, чем уроки каких-нибудь ЗоТИ или Трансфигурации, по которым был конкретный завал.               — Ты не забываешь произносить заклинание? — поинтересовалась Мэри, когда они с Регулусом сидели в «Трех метлах» и неспешно пили сливочное пиво друг напротив друга.               — Забудешь такое, — слабо усмехнулся Регулус. — Я не выдержу ещё месяц с листом мандрагоры и поиском мест по всей округе Хогвартса.               Мэри коротко рассмеялась, расслабленно откидываясь на спинку стула — сегодня было воскресенье девятого марта, а значит, можно вновь расслабиться. Хотя бы немного, на время, иначе просто сойдёт с ума.               — Кстати. Не хочешь потренироваться в квиддиче вместе? — как бы невзначай уточнил Регулус, а заметив, как Мэри сощурила глаза, пожал плечами. — Просто половить вместе снитч. Да и майский матч уже скоро.               — Я только за, — радостно улыбнулась Мэри, мотая ногами туда-сюда под столом. — А как у вас там проходят тренировки? Я слышала, Эван теперь не уймется, пока не выгонит тебя…        Любой, узнав о таком, наверняка бы радовался, что из слизеринской команды по квиддичу могут выгнать такого ловкого и чудесного ловца, но не Мэри. Как однажды сказал Регулус: «Мы противники лишь на поле. За его пределами мы друзья, которые поддерживают друг друга», и это полностью описывало нынешнее мнение Мэри.              На следующий день, после дня рождения Блэка и новых раскрытых карт на столе, Эван пришёл на совместный урок с Гриффиндором крайне… недовольный. Можно даже сказать буквально вышедший из-за чего-то из себя, ворча о том, что он кого-нибудь обязательно убьет. Что именно Регулус сделал или сказал Эвану Мэри не знала, да и он сам не признавался, слабо улыбаясь и спокойно говоря, что «то, что нужно», но, тем не менее, Розье к ней больше не лез — лишь кидал иногда такие взгляды, что по коже пробегал холодок, который Мэри пыталась прогнать мыслями о том, что никто ей больше ничего не сделает.               — Он не капитан, поэтому максимум, что он сделает, так это поноет и выйдет вновь на поле, — безразлично хмыкнул Регулус, поправляя чёрные пряди волос, которые спали на глаза. — Ванити не важно, кто участники её команды за пределами поля — главное, чтобы они умели играть на поле как профессионалы. Поэтому Эмма лишь просит его душевно заткнуться и продолжить игру на поле.        — Прости, что я так часто приношу какие-то проблемы… — неловко произнесла Мэри, слабо улыбаясь на тот факт, что капитан не собирается убирать Регулуса из состава.               — Мэр, — вздохнул Регулус, после чего вытянул руку на стол и взял ее за ладонь, мягко сжимая её. Помолчал несколько секунд, для Мэри прямо в глаза. — Хватит.               — Что?..               — Извиняться передо мной. Я ведь сам выбираю, с кем мне стоит общаться, а с кем нет, ведь так? Поэтому твоей вины в том, что я с кем-то натянул отношения — нет. Тем более, Эван мне всегда не нравился, и максимум, какие он может принести мне проблемы — пошептаться за моей спиной, не более. Знаешь ведь его. Так что прекращай, — Регулус тихо усмехнулся, едва ощутимо поглаживая ладонь Мэри большим пальцем. — Ещё раз извинишься и тогда в апреле не увидишь то, что я хотел тебе показать.               — Ладно… — Мэри вздохнула слабо, немного благодарно улыбаясь, но затем, прокрутив слова Регулуса в голове еще раз, нахмурилась. — Стой. А что ты мне хотел показать?               — Вот в апреле и покажу, а пока будь терпелива, ma renard, — Мэри прищурилась, делая вид, что думает над тем, соглашаться ли на такие «серьёзные» условия, но в конце концов кивнула, решив дождаться апреля. Знала, что это не что-то плохое, а наоборот приятное — договорились же, что с этих пор никаких секретов. И Мэри довериться, очень надеясь, что никогда не пожалеет об этом и Сириус не окажется прав снова.              Впрочем, хотела всё равно кое-то у Регулуса уточнить, продолжая держать его за руку, но, заметив краем глаза движение сбоку, словно к ним кто-то подошёл, слабо нахмурилась и взгляд от Блэка отвела.               — Сидите на свидании? — слабо улыбнулся Рабастан, когда остановился у их столика и посмотрел на их сцепленные руки.               Мэри, несколько секунд глядя на Лестрейнджа, фыркнула без задней мысли, понимая, что это не так и тот лишь пытался подшутить над ними, поэтому лишь покачала головой, пусть и ладонь Регулуса отпустила, что тому явно не понравилось, но холодное раздражение во взгляде он направил в сторону Рабастана               — А что, хочешь стать третьим? — шутливо поинтересовалась Мэри и, чтобы занять руки после чужих мягких и холодных ладоней, покрутила полупустую бутылку сливочного пива в руках за горлышко. — Нет, просто отдыхаем.        Рабастан коротко посмеялся после этих слов и покачал головой, явно давая понять, что ответить на такое «предложение» Мэри ему нечего.        — Ты что-то хотел, Рабастан? — крайне холодно поинтересовался Регулус, и лицо его, словно по щелчку пальцев, стало еще более холодным, а редкие эмоции, которые он показывал только наедине с Мэри, стали менее заметны.              Мэри уже привыкла, что с менее близкими людьми Блэк надевает свою маску «слизеринского принца», но всё же после таких теплых разговоров и совместного веселого времяпрепровождения, где друг выражает, пусть и в своей манере, хоть какие-то эмоции, это было непривычно видеть, хотя особого какого-то дискомфорта ей это не приносило. Просто странно видеть его рядом с собой таким.               — Да особо-то ничего, просто увидел тебя и свою знакомую, решил поздороваться, а то давно не виделись, — Лестрейндж поправил свое тёмное пальто, делая лёгкий кивок поочерёдно сначала в сторону Блэка, который при словах «свою знакомую» хоть и не подал сильного вида, что его это хоть как-то раздражало, но по глазам можно было прочитать, что он готов достать палочку и кинуть в него заклятие прямо здесь. А после легко кивнул Мэри, на что та сделала то же самое в ответ, чисто чтобы не обидеть.               «Давно не виделись, блять, наверное дела были, например такие, как защищать магглорожденных от твоих друзей которым ты, как староста, даёшь полную волю и закрываешь на это глаза, — думала Мэри, пока на лице держалась мягкая и дружелюбная улыбка, ибо вспомнила случай в январе, который случился с Эдвардом, ибо то, что тогда тем парнем являлся Рабастан, было просто очевидно. — Мэри, родная, держись главное… держи себя в руках…»               После того случая, когда они с подругами смогли защитить Эдварда, который упомянул про «парня с длинными коричневыми волосами и значком на зелёной мантии», у Мэри не осталось сомнений, что Рабастан что-то от неё скрывает — потому что не может он просто так спокойно общаться с членом той семьи, которая не то, что ничего не имеет против магглорожденных и магглов, так еще и состоит в Ордене Феникса, который ведет прямую борьбу против того, кто чистокровные идеалы поддерживает. Что-то тут не чисто, но что — пока не понятно. Да и все прошедшие полтора месяцев максимум, где она пересекалась с Лестрейнджем, был школьный коридор, где они лишь обменивались короткими и сухими приветствиями. Мэри в такие моменты больше волновало, чтобы поблизости не было Розье и остальных из его компании, которые могли бы вновь пристать к какому-нибудь ребёнку, чья кровь не давала им покоя. Хоть она с Марлин, Алисой и Лили предупредили их, что если они полезут к кому-то ещё раз, то испытают на себе непростительные заклинания, но одной уверенности, что они все уяснили не было, особенно учитывая их характеры и воспитание. В любой момент всё может начаться вновь, а козыря, чтобы это остановить, у Мэри не было, ибо они даже не боялись того, что Мэри и Лили расскажут про их «походы» в Выручай-комнату.               — На пару слов, Рабастан, — неожиданно сказал Регулус, резко поднимаясь со стула и кивая в сторону выхода из бара, — Мэр, извини, подожди меня пару минут, хорошо?              Мэри, слегка недоверчиво глядя на него, все же кивнула и поставила локоть на стол, подперев щеку кулаком.               — Был рад увидеться, Мэри. Надеюсь, будем чаще встречаться, — вздохнул Рабастан, после чего, недовольно глянув на Регулуса, который уже шёл на улицу, вновь улыбнулся ей коротко и направился за ним.               — Взаимно, — вежливо ответила Мэри, наблюдая за тем, как двое слизеринцев вышли на улицу и отошли чуть поодаль, чтобы их было сложно кому-либо расслышать.              Несмотря на то, что Регулус был значительно ниже Рабастана, который был выше в силу более старшего возраста, Мэри казалось, что морально они точно одногодки. Да и в целом у неё часто складывалось впечатление, что рядом с Регулусом любой будет чувствовать себя более младшим и менее опытным, чем он, потому что сама она чувствовала себя так же. Уже было ясно, что у него в жизни случалось побольше дерьма, чем у неё, хоть она и не любила сравнивать свои проблемы с чужими, но тут было видно на лицо. У Мэри было вполне яркое детство, самое настоящее, как должно быть у любой маленькой волшебницы — полное родительское внимание и любовь, тетя и дядя, которые баловали ее просто с лихвой и от всей души, заботливый брат и немало друзей, с которыми всегда можно было что-то да обсудить, хотя в детстве её единственной проблемой было незаметно украсть конфеты из-под носа мамы или выйти погулять в соседний маггловский район, находящийся за пару километров от их дома. Конечно, были и трудности, особенно с началом школы и событиями, которые уже описывались ранее, но в целом, как считала Мэри, у неё было счастливое детство, воспоминаниями о котором она дорожит. И за что она была крайне благодарна всем, кто его ей сделал — маме, папе, тёте, дяде и дедушкам и бабушкам с обоих сторон, пусть и умерли они довольно рано, когда ей только-только стукнуло пять.        Регулус о своём детстве говорил не часто, с большой неохотой и был немногословен, как и обычно. Если воспоминания были относительно хорошими, то в них обязательно присутствовали Сириус или Андромеда, которые до некоторого времени проводили с братом и кузеном свободное время, если оно было; изредка, могла и Нарцисса. Регулус бывало рассказывал, словно чтобы Мэри начала ему больше доверять, что они всегда проводили время втроём, когда их родители ездили друг к другу в гости или встречались на разных балах и праздниках. «Трио храбрых сердец» — так назвал их любимый дядя Альфард, который часто наблюдал за их редкими детскими шалостями. Скрытно от своих брата и сестры, Вальбурги и Сигнуса, он часто делал им подарки, которые должны быть у детей: игрушки или маггловские книжки. Тайно, потому что такое в обоих домах Блэков было запрещено, ведь негоже наследникам играть в детские игры, вместо учёбы, читать книги маггловского отребья, вместо произведений великих магов. О таких редких событиях Регулус говорил с едва уловимой теплотой, но Мэри между тем видела, что вспоминал с неохотой, потому что такого больше не было. А может и по другой причине. Да, родители любили его больше, чем своего первого сына, но у них были свои понятия о любви — их не смущало, что если детей наказывать запрещённым заклинанием, то, вероятнее всего, они могут получить физическую или психологическую травму. «Когда я спрашивал маму, почему она так делает, она лишь отвечала, что их воспитывали точно так же, и они выросли здоровыми и сильными магами, а значит, и мы сможем, ведь это правильно» — слова Регулуса, которые окончательно разбили сердце Мэри и дали понять, как на самом деле им было тяжело в детстве, ибо иногда было страшно представить, что же пережил Сириус, раз даже Регулус вспоминает о детстве с тенью на лице. Знала, что получал много. И больно. И было жаль, что сама никаким образом не могла ему эти раны залечить, ибо он… сам выбрал от неё закрыться и не смотреть лишний раз на неё, позволяя делать это только Римусу, которому сам между тем не рассказывал, будто просто не хотел и не видел причины, и половины того, что с ним делали в детстве и делают сейчас. Регулусу и Сириусу приходилось прикрывать друг друга, чтобы вырасти не такими, как родители, обманывать их, чтобы хоть иногда ощутить себя ребёнком. Мэри не понимала ни Ориона, которого Регулус заметно не любил, а Сириус не переносил его на дух еще больше, ни Вальбургу, которая к детям вроде и относилась лучше, а вроде и так же, как отец. Да и понять её было невозможно, в особенности, если сравнить с Юфимией… и Регулус ведь любит её, даже если немного, несмотря на то, что она сделала. Такие чудесные дети, с такой мамой… Сириус её не любил точно так же, как и отца, только, видела Мэри, здесь ему больнее. В несколько раз — потому что это мама.              Та, кто должен дарить любовь просто так, и которую Сириус никогда не получал.              Это было больно.              А ещё больнее знать, что сама помочь ему ничем не может, и вряд ли, раз все сложилось так, когда-то сможет.               — О чем говорили? — поинтересовалась Мэри, когда Регулус вернулся к ней обратно и сел на стул рядом.               — Тебе честно сказать? — вздохнул Регулус, слегка кривя верхнюю губу, а Мэри лишь кивнула, считая, что ответ и так очевиден.— Чтобы старался держаться подальше от тебя. От меня. Я ему не доверяю.               — Ты никому не доверяешь, — слабо улыбнулась Мэри, тихо хмыкая.               Регулус, услышав это заявление, слабо улыбнулся               — Тебе доверяю. Сириусу, хоть он мне — нет. Но тут дело в другом. Он слишком подозрительный, ты не заметила?               — О, значит не только у меня развилась паранойя, — усмехнулась Мэри, постукивая пальчиками по своей щеке. — Да, заметила. Читаешь мысли.               — Поэтому старайся не находиться рядом с ним в одиночку, ладно? Не ради меня — ради себя, — крайне серьёзно заявил Регулус, глядя Мэри прямо в глаза. — Пока не пойму, что ему надо, лучше держаться на расстоянии. Мне слабо верится, что он решил взять пример с меня и начать дружить с гриффиндорцами, которых всю учёбу переносить не мог.              Мэри тихонько кивнула, с Регулусом соглашаясь… заметила, как он задумчиво уставился на стол, словно и забыл, что она сидит тут и они собирались отдохнуть, а не думать               — Слушай, пойдём прогуляемся до «Сладкого королевства» или я вынесу Флури на прогулку, а то бедный мечтает об улице? — Мэри улыбнулась мило, как только умела, и посмотрела на Блэка умоляющим взглядом, чуть склонив голову на бок. — М-м?.. сходим?               Регулус, насколько секунд глядя на неё совершенно не моргая, кивнул и поднялся на ноги, подавая Мэри руку, которую та с удовольствием взяла в ответ.                                                                                                                        Вечером следующего дня, Мэри поправив школьную рубашку, спустилась в гостиную в надежде, что Лили может быть уже там — после того, как уроки закончились, она не видела её ни разу, точно так же, как и Марлин с Алисой, которые могли лишь предположить, что подруга может быть в библиотеке и готовиться к тесту по Истории магии. Но, пройдя всю библиотеку от и до и уйдя оттуда только тогда, когда мадам Бинс уже сама её недовольно выпроводила на выход, ибо: «нечего просто так ходить, если не берёшь книги», Мэри убедилась, что Эванс там не было, и это, честно говоря, довольно напрягало. После того случая в январе, Лили довольно долго ходила сама не своя, часто уходила в свои мысли и вообще держалась отстраненно от остальных, а на вопросы лишь отмахивалась, говоря, что устала из-за нагрузки по учебным предметам, явно не собираясь говорить истинную причину своих переживаний.               Время близилось к отбою, а зная организованность Лили, которая всегда находилась в башне Гриффиндора за полчаса до начала комендантского часа, чтобы не нарушать правила, Мэри заподозрила что-то неладное. Самые худшие мысли она настойчиво игнорировала, стараясь думать о том, что Лили просто гуляет с кем-то из других факультетов, но ради своего же спокойствия и безопасности подруги, Мэри на всякий случай решила поискать её, чтобы убедиться, что она в порядке.        Оказавшись в гостиной, Мэри бегло осмотрелась вокруг — народу было мало, и знакомой рыжей макушки среди них точно не было, иначе бы заметила её сразу. Но зато здесь были Мародёры, которые сидели на полу, что-то окружив, и бурно переговаривались друг с другом, изредка прерываясь на молчание.               — Джеймс, ты не видел… вы чё делаете? — нахмурилась Мэри, когда подошла к их «кружку» поближе.               Сириус, словно художник, собрал свои отросшие до шеи волосы в хвост, завязав галстук на голове, чтобы он не мешал и держал передние волосы. Рисовал что-то крайне сосредоточенно на пергаменте, иногда задумчиво кусая кончик карандаша, будто пытался что-то вспомнить, а Мэри, сама же против своей воли, загляделась, подмечая, что выглядит он довольно красиво… отвернулась, когда Сириус, услышав её голос, тотчас поднял голову и уставился сразу на неё своими серыми глазами. Мэри лишь сглотнула, игнорируя румянец на щеках, и посмотрела на брата.               — О, галлеон пузатый, — довольно улыбнулся Джеймс, и Мэри, готовая была уже прибить его за это прозвище, закатила глаза, но в руках себя сдержалась, ибо интерес к их занятию взял верх. — Мы карту делаем!        — Какую карту? — явно не понимая, о чем идет речь, проворчала Мэри и скрестила руки на груди.               — Карту школы, — ответил за брата Римус, который сидел по правую руку от Сириуса и не менее увлечённо наблюдал за процессом.               — Эй, разве это не наш секрет? — воскликнул Питер, резко отрывая взгляд от пергамента и растерянно смотря на остальных трёх друзей.               — Ей можно, — безразлично отмахнулся Джеймс, а затем вновь улыбнулся, глядя на сестру. — Мы решили сделать карту школы, нарисовать на ней потайные ходы и тому подобное… ты знаешь какие-нибудь?               — Я учусь тут буквально полгода. Ты думаешь, я что-то знаю? — хмыкнула Мэри, на что Джеймс пожал плечами, коротко отвечая, что хотел испытать удачу. — М-м, и вы собираетесь сделать её за один вечер?               — Нет, конечно, — покачал головой Сириус, продолжая смотреть на Мэри, которая взгляд опустила на карту, чтобы себя лишний раз не искушать. — Это долго, а щас мы только начали. Может закончим через пару месяцев.               — Нужно нарисовать всё, — добавил Люпин, после чего посмотрел на Блэка и, не долго думая, пальцем стёр с его щеки кляксу от чернил. — Ну это Сири решил с Джеймсом, но я согласен.              Мэри, наблюдая за этим в каком-то ступоре, переглянулась случайно с Сириусом, который продолжал смотреть на нее, а затем покраснела, только уже от какой-то обиды, и взгляд отвела.               — Понятно, — сухо, не сумев сдержать свои же чувства, ответила Мэри, упираясь взглядом в карту. — Покажите потом.               — Ты хотела что-то спросить, пока не увидела карту, — Джеймс поправил очки, которые слетели на нос из-за того, что он слишком сильно склонил голову, после чего глянул на сестру, даже не заметив, как та слишком быстро потеряла все настроение.               — Вы Лили не видели? — спросила Мэри, вновь оглядываясь по сторонам, будто Эванс могла здесь неожиданно появиться. Ну, или же чтобы опять случайно не посмотреть на Сириуса, который поджал губы, всё также глядя на неё…               — Она выходила полчаса назад, тебя здесь ещё не было, — прикинул брат после секундного раздумья, а лицо его приняло слегка взволнованный вид. — Она такая расстроенная, никогда её такой не видел… это её Нюниус обидел? Ты только честно скажи, я волнуюсь за неё.               Мэри пожала плечами, стараясь сделать вид, что она вообще ничего не знает.              Она была бы только за, если бы Джеймс смог показать Северусу, что и как, но лишний раз подставлять его не хотелось, да и пока Лили сама ей всё не расскажет, делать точные выводы было рано. Брат лишь вздохнул, и перед тем, как Мэри спешно решила выйти из гостиной, чтобы Блэка больше не видеть, попросил её потом обязательно рассказать, что случилось, и не забыть позаботиться о себе, так как уже поздно, на что Мэри кивнула, слабо улыбаясь.              До отбоя было ещё минут двадцать, значит, время пока есть.               Но представления, где можно найти Лили, не было — обход всей школы займёт всю ночь, да и было это глупо, нужно как-то сузить масштаб и вероятные места, где она может быть. За мантией-невидимкой, которая осталась в сумке у кровати, было идти уже поздно, ибо так она точно не успеет. Оставалось надеяться встретить её где-нибудь. Впрочем, зайдя в один из коридоров, Мэри заметила, как на подоконнике сидят Эдвард и его друг и что-то весело обсуждают, явно позабыв про отбой.               — Хэй… привет, Эд, — слабо улыбаясь, Мэри подошла к ним ближе, мысленно надеясь, что они могут знать, где Лили. Или просто помогут ей отвлечься от прежних мыслей о Сириусе.               Пикс, услышав знакомый голос, радостно улыбнулся и помахал ей рукой, после чего толкнул локтем друга в бок, чтобы он тоже помахал.               — Вы чего здесь сидите? Скоро отбой, по школе ночью лучше не гулять, — Мэри поочерёдно оглядела первогодок, на лицах которых выразилась забавная гримаса страха — видимо, они так заболтались, что не заметили, как стемнело.— Давайте-ка, марш в гостиную, пока Макгонагалл вас не поймала.        Эдвард кивнул, после чего соскочил с подоконника вместе с другом и направился в сторону коридора, из которого только что пришла старшекурсница. Но, неожиданно для него Мэри осторожно остановила его за плечо, когда тот проходил мимо.               — Ты не видел случайно Лили? — как бы невзначай поинтересовалась Мэри, внимательно глядя на мальчика. — Найти не могу.              Эдвард несколько секунд подумал, корча забавное лицо…        — А, точно! — энергично закивал следом, кивая влево.— Она проходила мимо нас с тем слизеринцем с грязными волосами, он просил её пойти на третий этаж, в туалет какой-то Плаксы Миртл, не знаю, только, кто она…               Мэри как-то внезапно напряглась, чувствуя от этого факта какую-то тревогу.               Нет, что он там с ней может сделать после того, что случилось? Зачем они туда пошли? Вопросов было много, и чтобы не терять времени, Мэри быстро поблагодарила Эдварда за помощь и направила его в башню Гриффиндора, сама же, тем временем, пошла… нет, побежала на третий этаж, чтобы найти там Лили. Мэри понятия не имела, что за туалет Плаксы Миртл, потому что единственная женская уборная на том этаже не работала, но это волновало сейчас в последнюю очередь. Оказавшись возле двери в уборную, она приостановилась, чтобы отдышаться, и замерла сразу, услышав чужие громкие голоса. Прислушавшись, Мэри смогла разобрать голос Лили, после чего её отпустило, ибо подруга, вроде как, была в порядке, а также голос Северуса, который лишь пытался сказать что-то, но Лили не давала этого сделать, продолжая говорить, казалось, уже на эмоциях. Мэри же, сухо сглотнув, тихонько приоткрыла дверь, молясь Годрику, что она не будет скрипеть, тихо, словно настоящая лиса, проскользнула внутрь и спряталась за стеной, чтобы её не было видно, вновь прислушиваясь к чужому разговору.        «Я не подслушиваю, лишь контролирую ситуацию, — мысленно оправдала себя Мэри и прижалась затылком к той же стене, стараясь лишний раз не дышать, ибо понятия не имела, что и кто может сделать с Лили, поэтому хотелось хотя бы проследить, чтобы все было в порядке».               — Сев, я устала от этого, ты понимаешь? — громко продолжила Эванс. — Я могу понять твоё влечение к тёмным искусствам, но то, что ты продолжаешь общаться с теми, кто буквально унижает детей!.. я правда не понимаю. Детей, Северус…               — Лили, я… я не могу иначе, правда, — всё также пытался что-то сказать Снейп, и Мэри жалела, что не могла видеть его выражение лица сейчас. — Я пытаюсь им объяснить, что так нельзя, но им просто плевать.              — Так если им плевать, на кой черт тебе такие друзья? Даже с учётом того, что вместе с ними можно изучать тёмные искусства? — сорвалась еще сильнее Эванс, а Мэри в её голосе уловила тонкие нотки подступающего эмоционального срыва. — Но при этом говоришь о том, что Мэри просто мною пользуется, это же бред!.. и не ври, я знаю, что ты ее ненавидишь лишь потому, что она сестра Джеймса!        — Это она тебе наговорила про меня? Боже, Лили, они ведь делают это специально, они хотят нас поссорить, я дорожу тобой…              Мэри прикрыла глаза, пытаясь сдержать себя в руках… нет, она все понимала, но чтобы она могла дружить с Лили в каких-то своих целях? Когда буквально это делали с ней самой, когда она пыталась найти себе друзей в Ильверморни?              — Хватит, Северус! Не смей говорить так про мою подругу, которая была со мной рядом после того, что ты ничего не сделал с тем, что твои дружки обозвали меня… сам слышал, как. Это тоже Поттеры подстроили, чтобы нас поссорить? — Лили громко всхлипнула на последнем слове, а Мэри хоть и поджала губы сочувственно, но пока продолжала стоять на месте. Нельзя показываться. Не сейчас. Пусть выговорится и потом станет легче.— Почему? Почему ты дружишь с теми, кто унижает магглорожденных, но в тоже время дружишь со мной? Надо мной уже все смеются, что я общаюсь с тобой.        — Лили, я же говорил тебе, ты — не они! Тем более Розье, Мальсибер… они мне не друзья. Лишь партнёры по делу…— вздохнул Северус, а затем тихо добавил… — Прости меня, пожалуйста.               — Сколько ещё раз мне придётся сделать это? — так же тихо спросила Эванс, видимо, не находя в себе сил продолжить громко разговаривать дальше. — Это последний раз, Северус, слышишь? В последний раз я тебя прощаю.        — Спасибо. Правда. Лили, правда, спасибо…        По звукам, Мэри расслышала, как тот хотел подойти к девушке, но замер, словно та остановила его на полпути.               — А теперь уйди, — твёрдо, тратя на это последние силы, но тем не менее устало промолвила Лили. — Оставь меня. Я хочу побыть одна.               Северус что-то тихо ответил ей, после чего буквально выбежал из уборной и благо не заметил Мэри, которая за весь разговор успела превратиться в статую, стараясь не издавать лишних звуков. Простояла так ещё несколько секунд, а затем медленно выдохнула и отстранилась от стены, немного неловко начиная слушать чужие тихие всхлипы, которые неприятно щемили сердце.              «Действительно… страшно, — невольно подумала Мэри, аккуратно выглядывая их своего укрытия. — Плакать, из-за того, что тебе постоянно делает больно твой близкий человек которому ты доверяла, а он стал вести себя… так. Действительно… страшно. Очень. И больно даже от мысли…»              Осмотрела уборную бегло — Лили сидела на полу, подогнув к себе колени, на которые положила ладони и уткнулась в них лицом. Начала плакать, бесшумно, и о том, что это вообще происходит, говорили только её мелко подрагивающие плечи.               — Лили… — тихо произнесла Мэри, в несколько шагов дойдя до нее, и опустилась на пол рядом, аккуратно приобняв её рукой за плечи. — Всё хорошо... не плачь, пожалуйста.              Мэри и правда никогда не видела Эванс такой разбитой, плачущей, прижав к себе коленки, и похожей на ребёнка, которого обидели хулиганы. Её никогда нельзя было увидеть со слезами на глазах, да и кому в здравом уме захочется причинить ей боль… Эванс сейчас была такой маленькой и такой одинокой, пока вокруг раскинулся огромный мир, полный страхов и жестокости. Нет, она не заслужила такого отношения к себе. Лили, которая всегда выручит, подскажет, Лили, которая одарит любовью любого, даже самого плохого человека, если ему понадобиться. Лили, которая сейчас получила рану по сердцу, Лили, которая заслужила лишь самое лучшее… и которой так много уготовано, была уверена Мэри, несмотря на тогдашние слова Трелони.               — Мэри? Ты все слышала, да? — тихо прошептала Эванс, машинально прижавшись к подруге, словно она — это сейчас самое безопасное место. — Я так устала… не дай Мерлин у тебя так когда-нибудь будет…        — Я понимаю тебя, Лили. То есть… понимаю, что ты чувствуешь. Но ты не одна, всё хорошо… — Мэри мягко погладила подругу по волосам, будто мама ребёнка, как это могла когда-то делать с ней самой Юфимия. — Поплачь, если хочешь. Выскажи всё или просто помолчи, если тебе так станет легче.               Эванс вновь тихо всхлипнула, а Мэри, глядя куда-то вперёд, всё также гладила её по голове, смиренно ожидая, пока та захочет что-то сделать или сказать.              Тишина.              Просидели в ней где-то пару минут, а после Лили вытерла слезы с щёк и сцепила ладони на коленях, смотря разбитым взглядом куда-то прямо.        — Зачем я его прощаю? — неожиданно спросила она, глянув на Мэри.        — Не знаю, сама задаю себе этот вопрос. Но, наверное, ты им дорожишь? — тихо ответила та, слабо пожимая плечами и задумываясь о том, что оказаться в такой ситуации — самое последнее, что она хочет.              Потому что, несмотря на свои убеждения, Мэри почему-то казалось, что прощать она будет до талого, потому что… вот именно — человеком будет дорожить. И перестанет лишь тогда, когда откроет глаза и поймёт, что другой, кто её не обидит больше ни словом, заслуживает этого больше.              Но это всё — пока что только в мыслях.               — Да, ты права… — медленно кивнула Лили, вытерев красный нос. — Он был первым, кто рассказал мне о магии и защищал от моей сестры, от Петуньи… она всегда называла меня монстром и уродкой из-за того, что я могла делать вещи, которые не могла она. Я ведь волшебница, а она маггл, — Лили устало усмехнулась, пожимая плечами. — А он наоборот говорил, что я чудесна и этот дар — лучшее, что могло произойти. Он всегда относился ко мне хорошо, да и друзей то других у него не было… до второго курса. Потом он поменялся. Начал дружить с этими чёртовыми Мальсибером, Розье, Уилкинсом. Я молчала, да и что я могла сказать ему? Не могу же я запрещать ему общаться с кем-то, у него тоже должны быть другие друзья. Я ведь, поначалу радовалась… а теперь вот: сижу в слезах, потому что он вновь сделал мне больно, хотя говорит, что дорожит мной, а я им нет. Хотя я всегда его за всё прощаю, дорожу им как близким другом, боже, я такая жалкая…        — Эй, не смей так говорить, Лилз… — Мэри аккуратно положила ладони на ее влажные от слез щёки, чтобы Лили смотрела прямо на неё. — Ты самый светлый человек, которого я знаю… всегда поддержишь, поможешь, словно какой-нибудь ангел, знаешь? Не принижай себя из-за того, что у тебя доброе сердце. Послушай меня, как человека, который дорожит тобой и ценит твою дружбу — ты не заслужила плохого отношения и не должна плакать из-за этого, — Мэри аккуратно смахнула большим пальцем слезинку с горячей щеки… — Хорошо? Таких как ты очень мало, и помни, что самый ценный в твоей жизни человек — это ты сама, никто более. Не позволяй другим обижать тебя. Ты самый смелый и чудесный человек, которого я знаю. Не плачь больше, пожалуйста, я понимаю, тебе тяжело, но везде найдётся выход. Хорошо?              Лили медленно кивнула, невольно улыбаясь, а Мэри не без удовольствия заметила, как её глаза от такого короткого разговора блеснули благодарностью… надеждой.              Надеждой на что-то хорошее.               — Вот и умница, — довольно сказала Мэри, а затем вздернула Лили за нос костяшкой пальца так, как это делал с ней Сириус. — И у тебя всегда есть я, помни.               Лишних слов не было нужно.               Спустя некоторое время, когда Эванс смогла более-менее прийти в себя и привести лицо в порядок, умывшись холодной водой, было решено идти обратно в спальню — Мэри понятия не имела сколько они здесь просидели вот так, но времени после отбоя, однозначно, прошло много, а значит, если они не поторопятся, будет плохо обеим. Ибо сейчас уже ходят по школе профессора и Филч, делая обход, дабы убедиться, что ученики по своим комнатам. Нужно было идти аккуратно, вечно озираясь по сторонам и прислушиваясь к шагам, что было проблематично, ибо обе сильно устали за весь день, особенно после того, что произошло только что. Слишком много эмоций было потрачено, да так, что глаза сами закрывались. Но всё же Мэри не жалела, что провела это время рядом с Лили, которую смогла поддержать и просто подставить ей плечо.              Это было в любом случае важнее любого наказания или отработки.        Свернув за угол коридора, Мэри с Лили вновь замерли, прислушиваясь к шагам или голосам… на душе стало как-то тревожно, будто Мэри чувствует чужие эмоции или словно сейчас произойдёт что-то не очень приятное, что явно сейчас будет некстати. Пока Лили осматривалась по сторонам из-за угла, Мэри глянула на свой браслет — он был… коричневый? Стала спешно вспоминать список, который ей дал Регулус и который она уже давно выучила наизусть, но из-за усталости он, как назло, вылетел из головы. Через секунду наконец-то получилось вспомнить, но вот ощущения были не такие радостные: Блэк был злой и раздраженный, а значит, что-то явно случилось, да вот только что?..        — Мэри! — вынула её из мыслей Эванс, которая кивнула назад, где через пару коридоров доносился знакомый стук каблуков об пол.               Мэри сухо сглотнула… не сложно было догадаться, что профессор Макгонагалл совсем рядом с ними, и если они не поспешат, их точно поймают. Поэтому, чтобы не терять ни секунды, они быстренько пробежали ещё один коридор, за ним ещё и ещё. Стук становился тише, что означало, что они уже довольно неплохо оторвались от Минервы и можно идти чуть спокойнее. Но только Мэри успела немножко успокоиться и перевести дух, как за углом прямо перед ними оказались двое парней, где один из них стоял в метре от другого с палочкой, наставленной на чужую грудь. В темноте было не сразу понятно, кто это стоит, поэтому Мэри и Лили на секунду испугались, машинально сделав шаг назад, но, приглядевшись, Мэри распахнула глаза шире, а затем нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.               — Регулус? Рабастан? Вы что тут делаете, придурки? — тихо шикнула Мэри, оглядывая двух слизеринцев поочерёдно, а после застыв недовольным взглядом на Блэке, который, услышав её голос, медленно опустил палочку.               — Решаем мужские проблемы, — Рабастан поправил съехавшую мантию и улыбнулся слабо лишь уголками губ. — Надеюсь, всё решили.        — Надейся, — заметно раздражённо хмыкнул Регулус, а затем посмотрел на Мэри, слегка хмурясь. — Что вы тут делаете? Вы разве не должны быть в комнатах? Всё хорошо?        — Всё хорошо, Редж, но мне правда очень интересно, почему вы стояли с наставленными друг на друга палочками, — Мэри недовольно скрестила руки на груди, явно собираясь выслушать чужой рассказ именно здесь.               — Поверьте, мисс Поттер, мне тоже очень интересно, что здесь происходит.              Мэри замерла, растерянно глядя на Регулуса, а затем вместе с ним, Лили и Рабастаном медленно обернулась назад…              Минерва Макгонагалл.              Которая, стоя с трех метрах от них, сцепила ладони в замок перед собой и крайне недовольно смотрела на них.        — Мы же не долго здесь стояли, как Вы… — совсем тихо произнесла Мэри, но потом запнулась, вспоминая тот факт, что Минерва — кошка, и ей не составит труда прогуляться по школе мягкими лапками без звука, нежели громким каблуком, а значит, тогда это была не она, а кто-то другой.              Только вот кто?              А Мэри очень жалела, что рядом нет Сириуса, который их обязательно, как и в прошлый раз, смог бы из этой ситуации вытащить без последствий.              Только он умел так.               — Лучшие ученики школы вот так бессовестно нарушают все правила! — недовольно произнесла профессор, подходя к ним и каждого поочерёдно оглядывая. — Я даже представить не могу, что вас на это подвигло!               Лили молчала, не зная, что ответить, особенно учитывая то, что она не привыкла получать наказания и выговоры от декана, да и в целом, от всех учителей. Лестрейндж тоже был немногословен, но о чем он сейчас думал Мэри понятия не имела…              Макгонагалл же в это время, не дождавшись ответа, тяжело вздохнула, поправляя очки.        — Наказаны. Все четверо, — Мэри прикусила щеку, понимая, что последует дальше. — Минус пятьдесят очков обоим факультетам.               Мэри сглотнула, нервно переглядываясь с Лили и осознавая, что в этом году кубок школы им теперь точно не видать, даже если они выиграют матч по квиддичу, как и планировал Джеймс. Который, была уверена Мэри, когда узнает, из-за кого им отняли столько баллов, удушит её своими руками. Да даже Слизерин теперь был в шатком положении, ибо теперь их с лёгкостью может перегнать Когтевран, который из-за позорного падения Гриффиндора теперь оказался на втором месте… Мэри выдохнула, коротко взглянув на Регулуса — тот, заметив её взгляд, лишь слабо улыбнулся, словно на баллы ему было абсолютно плевать.               — А теперь за мной, — сказала Минерва и пошла вперёд, пока четверо учеников, переглянувшись друг с другом, двинулись за ней…                                                                                                  Ровно через два дня они вновь собрались вместе, только теперь более ранним вечером, а во главе сей процессии был мистер Филч, который, держа в руках фонарь, вёл их к хижине Хагрида. Макгонагалл назначила всем четверым отработку у границы Запретного леса вместе с Хагридом, чтобы они нашли какие-то цветы для зелий профессора Слизнорта, ибо у мадам Стебль их, на всеобщую грусть, не оказалось. По всей видимости надеялась, что уж такое серьёзно наказание они примут к сведению и после отбоя вот так нагло шататься по школе больше никогда не будут.              А Мэри знала, что будут.              Просто более аккуратно.              Вообще, остальные гриффиндорцы отреагировали не так, как представляла Мэри — видимо, уже привыкли, что им снимают десятки очков из-за Мародеров, которые потом сами же эти баллы и возвращают, что уже не удивляются и лишь просят заработать до конца учебного года их обратно, хоть это и было маловероятно, даже с учётом того, что Лили чуть ли не лучшая ученица школы, да и сама Мэри тоже не отстаёт от подруги, а вдобавок ещё и состоит в школьной команде по квиддичу. Но Джеймс все равно поучительно дал ей подзатыльник, правда не из-за балов, а из-за того, что её так глупо и легко поймали. Сириус же проворчал ему сестру не бить и добавил, что она обязательно научится так же незаметно шататься по школе, как и они, и если будет нужно, он её научит. А Мэри не знала, радоваться ей, или жалеть о таких словах.               Оказавшись возле дома Хагрида, который уже стоял на пороге вместе с собакой и чистил фонарь, Мэри оглянулась по сторонам: по левую руку от неё стояла Лили, по правую — Регулус, а по правую руку от него — Рабастан. Погода была облачная и прохладная, и даже тёплое пальто не сильно спасало от мартовского ветра, а как обстояла погода в самом лесу, было страшно даже представить. Филч же, оставив их под надзор лесничего, довольно пошёл обратно в школу, бурча себе под нос о том, что «маленькие хулиганы наконец-то получат то, что заслужили… хе-хе, это вам за миссис Норрис», на что Мэри лишь цокнула и закатила глаза.        — Так, нам нужно найти кой-какие цветочки, — громко сказал Хагрид, читая развёрнутый список, который дала ему Минерва. — Нам нужно найти кро… крока… крокусы, да. Сегодня последний день цветения, нам надо успеть.               Затем раздал всем четверым какие-то карточки, на которых были нарисованы те самые цветы: жёлтые, белые и фиолетовые, без стебля, которые можно увидеть даже через снег.               — Так-с, чтобы было быстрее, нужно поделить вас по парам, — лесничий вновь уткнулся в тот самый пергамент, а Мэри уже приготовилась идти либо с Лили, либо с Регулусом, который ждал этого, кажется, не меньше. — Хм, Лили, ты идёшь с Регулусом, а ты, Мэри, с Рабастаном…              — Хагрид, позволь, я пойду с ней, — внезапно оборвал его Регулус, покосившись в сторону Рабастана крайне холодно, на что тот лишь закатил глаза.               — Прости, не могу – распоряжение от Минервы вот такое вот, — грустно сказал Рубеус, после чего протянул обоим парням по фонарю. — А Клык будет бегать по лесу, если что, зовите его по имени.        Тёмная собака устало отряхнулась от земли и почесала себя за ушком, без особого интереса наблюдая за хозяином…        — А ты разве не идёшь с нами? — недоверчиво спросила Эванс, глядя на лесничего с сумкой.               — Буду ходить рядом, у меня есть… эм… свои кой-какие дела, да, — кивнул Хагрид и оказался на земле перед учениками. — Так, Мэри, Рабастан, идите туда, — Хагрид указал в правую сторону, а после в левую. — А вы, Регулус, идите с Лили туда.               — Не бойся, не трону я эту принцессу, — улыбнулся Лестрейндж, когда заметил, что Блэк не особо спешит идти куда-то, а тем более, отпускать Мэри с ним.              А сама Мэри от такого «прозвища» возмущённо хмыкнула, понимая, что так её можно называть только дядя Чарльзу, причём на полном серьёзе, а не ради шутки… а еще Сириусу. Ну… было можно. Теперь тоже нет, раз он выбрал принца.              Так что Мэри тяжело вздохнула, чтобы сдержаться и Рабастана не пнуть, и в ответ Регулусу на немой вопрос лишь кивнула, давая понять, что тот прав, а если и сделает, то пожалеет сам. После чего скрылась вместе с ним за тёмными деревьями, попадая на границу Запретного леса… было достаточно много снега, и хоть земля была уже видна, она была слякотной из-за погоды, поэтому приходилось шагать ботинками, чтобы не запачкать их, по уже серому снегу, который стал жёстче, по сравнению с мягкой зимой. Так что Мэри укуталась в шарф плотнее, да шла чуть позади Рабастана, чтобы наступать туда, где он снег проверил уже своими шагами. В лесу стояла тишина, лишь иногда можно было расслышать крики птиц, топот копыт где-то совсем вдалеке или чей-то вой, от которого мурашки шли по коже… Но теперь было понятно, почему никто особо не любит соваться сюда.        Первое время они шли молча, лишь на спусках с небольших горок Лестрейндж мог вежливо протянуть Мэри руку, чтобы та не упала, пока спускалась, на что та благодарно кивала. Да и общаться было как-то не о чем, поэтому хотелось поскорее найти цветы и пойти обратно в теплую школу.              Но, тем не менее, мрачная атмосфера леса как-то сильно напрягала её, заставляя чуть ли не дёргаться от каждого шороха или внезапной тени, которая, надеялась Мэри, является лишь игрой её сознания.              Так что, чтобы хоть немного от выдуманных страхов отвлечься, Мэри решила тишину прервать..               — И о чем вы тогда говорили с Регулусом? — как бы невзначай поинтересовалась Мэри, оглядывая деревья по бокам и на Рабастана стараясь не смотреть.        — Ты про тот момент, когда нас поймала профессор Макгонагалл? — спокойно спросил Рабастан, оглядывая землю в поисках крокусов, а после перевёл взгляд на Мэри, которая уныло кивнула... — Ничего важного.               А затем закатила глаза раздражённо, потому что ответа вновь не получила — за эти два дня Регулус ни словом не обмолвился о том, о чем они говорили, как бы Мэри не умоляла его это сделать. Но все было мимо, так как Блэк держать язык за зубами умел, а с Рабастаном за это время она и вовсе не пересекалась.               — Ну не просто же так он наставил на тебя палочку, — проворчала недовольно Мэри, засунув дрожащие от холода руки в карманы и позволяя Рабастану собирать крокусы самому.        — Да, не просто так, — кивнул Лестрейндж, после чего выпрямился и посмотрел как-то слишком серьёзно и внимательно на Мэри, которая растерянно замерла на месте, настороженностью глядя на него. — Я просто сказал… что ты мне нравишься. Не прямо. Намекнул.              «Блять, что? — Мэри сглотнула как-то крайне сухо, стараясь от нервов случайно не улыбнуться. — Я клянусь, если дядя Чарльз узнает, он сойдёт с ума. Он так пытался свести меня с Сириусом, а в итоге… этот придурок выбрал Римуса, а я дружу с его братом и нравлюсь Рабастану. Ха-ха, пиздец, что за школа».        — Кхм… но мы ведь даже не знакомы толком, почти не общались, — крайне неловко покашляв, промолвила Мэри, стараясь сохранить на лице невозмутимость до конца, и медленно двинулась по лесу за Рабастаном дальше.               — Ну, я же не сказал, что влюблен в тебя, — тихо рассмеялся Рабастан так по-лёгкому и по-живому, что Мэри сама невольно улыбнулась, чувствуя меньше напряжения внутри. — Просто нравишься, поэтому и стараюсь познакомиться поближе. Я думал, это нормально — когда мальчик оказывает девочке знаки внимания.               «Блять, нет, Рабастан, ради Мерлина… мне двух Блэков хватает, уйди, я тебя умоляю… — как-то нервно подумала Мэри, прикусив нижнюю губу, но затем её отпустила, как-то переживая, что Рабастан подумает, что она с ним флиртует. — М-да… вот и узнали, что Рабастан скрывает. Были бы тут Регулус и Сириус… блять, причём тут вообще он. Уйди из моих мыслей, уйди!..»               — Я не знакомлюсь поближе с теми, кто одобряет травлю магглорожденных и ничего с этим не делает, — недовольно и крайне едко проворчала Мэри, вспоминая, что Рабастан спокойно пришёл мимо Эдварда, когда Эван его морально унижал.        — М-м, с чего ты это взяла? — поинтересовался Рабастан, спокойно светя фонариком перед собой, все также непринуждённо продолжая искать цветы.        — А что, забыл уже того мальчика, которого ты отпустил на растерзание своим друзьям? — недовольно скривила лицо Мэри, взглянув ему в лицо.        Рабастан усмехнулся так, словно они сейчас говорят не об унижении других, а о погоде…        — Ничего ты пока не понимаешь, Мэри, — тихо сказал Рабастан, на что Мэри нахмурилась               — Ну так расскажи…        — Потом, сейчас не время, — Лестрейндж оглянулся по сторонам, прислушиваясь к звукам, и кивнул в сторону опушки леса. — Вон стоят Блэк с Эванс, пошли к ним. Я все равно собрал половину цветов.              «Блять… и когда время придёт? Когда я буду стоять возле тебя полумертвого? — Мэри закатила глаза, чувствуя, как внутри растёт раздражение от понимания, что Рабастан сейчас ей явно ничего не расскажет. — Издевательство какое-то… в «угадайку» решили поиграть… тьфу».        Мэри поджала губы, но пошла за ним, явно радуясь тому, что Регулус и Лили сейчас рядом.              Рядом с ними было как-то спокойнее, поэтому она ускорила шаг и все четверо вновь воссоединились, и теперь уже отправились искать эти цветы вместе. Рабастан больше ни о чем с ней не говорил, да и Мэри особо не спешила начинать, просто задумчиво шла вперёд, держа Регулуса ладонью под локоть, и переваривала всё, что узнала.