Третья Астрея

                                                                     Мэри лениво заплетала волосы в две косы, зевая каждые пару минут — время уже близилось к началу завтрака, оставалось лишь каких-то пять минут, но она абсолютно не спешила. Обычно, в это время все девочки в комнате одеты с иголочки и скорее спешат в Большой зал, чтобы вкусно поесть после продолжительного сна, но сегодня было, на удивление, по-другому... если ранее Мэри будила Лили, которая вставала раньше всех из-за собственного режима, то этим утром её роль занял Флури, который спокойно спал у ног хозяйки, но потом стал бегать туда-сюда по всей кровати, чтобы поскорее потратить энергию, а также получить, как и все, завтрак. В этот раз он опаздывал на целые полчаса, что рассердило хорька, ведь негоже пропускать обязательный приём пищи. Так что, кое-как он разбудил Мэри, которая всё это время пыталась сквозь сладкий сон спихнуть его с кровати, чтобы тот побегал в каком-нибудь другом месте, а не по ней. Но попытки были напрасны, поэтому пришлось всё-таки быстро сесть на кровать, попутно пытаясь прийти в себя, и с помощью чар наполнить красную мисочку Флури кормом, который тот с особым рвением начал уплетать.        После этого Мэри еще пару минут наблюдала за ним, хотя скорее это было невольно, ибо такое резкое пробуждение не дало полностью осознать реальность и отделить её от сна, да и в глаза будто насыпали гору песка, из-за чего приходилось лениво тереть их. А когда взгляд смог сфокусироваться более-менее, а реальность стала более правдивой, Мэри нахмурилась: в комнате было слишком тихо. И это напрягало, ведь по утрам здесь всегда раздавались громкие разговоры Стоун и Эванс, смех или недовольные бурчания Маккиннон, которая хотела поспать ещё чуть-чуть. Оглянувшись по сторонам, Мэри слегка растеряно захлопала глазами, понимая, что в комнате никого нет, а постели аккуратно застелены.               «Неужели проспала, — пронеслось в голове у Мэри, после чего она быстрым движением схватила с прикроватной тумбочки часы на цепочке, глядя на время. — Да нет… до завтрака пять минут, а до начала уроков ещё целый час…»        Естественно, из-за анимагии, которая обязывала девушку произносить каждый рассвет и закат заклинание, наставив палочку на грудь, Мэри с января месяца просыпалась точно на восходе благодаря будильнику, который звенел каждые две минуты, пока она не проснётся. Но это не мешало ей после успешного выполнения плюхаться обратно на кровать, чтобы доспать столь драгоценные пару минут, да и девочки в это время спали, либо только сами открывали глаза. Мэри, честно говоря, уже надоело вот так считать час к часу, чтобы точно успеть наставить палочку на грудь, но делать было нечего, учитывая то, что иногда было странное ощущение, будто в груди бьётся не одно сердце, а целых два. Но это было нормально и, как говорил Джеймс, это хороший знак, намекающий на то, что дело продвигается точно так, как планировалось. Осталось лишь дождаться грозы, и можно будет увидеть цвет зелья, которое по рецепту должно стать кроваво-красным, выпить его и после ждать. Однако ожидание самого счастливого момента может затянуться до старости. Одно радовало: самое худшее они с Регулусом уже прошли, осталось лишь немного.              Да и моменты никто не запрещает творить самим.              Посмотрев в окно, Мэри заметила, как на утреннем небе стали сгущаться тёмные тучи, предвещающие мартовский дождь. Но больше всего хотелось услышать раскат грозы и увидеть молнию, которая позволит им поскорее отправиться за фиалами, чтобы выпить зелье.               Потом взор карих глазок упал на календарь, и это заставило Мэри улыбнуться по-настоящему радостно.               Двадцать седьмое марта               Сегодня им с Джеймсом исполняется целых пятнадцать лет.               А также это — первый день рождения, который они проводили рядышком за последние четыре года. До поступления в школу этот день, можно сказать, был самым желанным, ведь можно делать всё, что захочется, будет куча подарков и развлечений, а помимо этого отменялись занятия с мамой, которая помогала им в начальной магии для дошколят. Учителей Юфимия нанимать не видела смысла, ибо каждый предыдущий не выдерживал двойняшек с их шилом в одном месте и скорее прерывал занятия, отказываясь работать даже за доплату. Поэтому мама ежедневно уделяла около двух часов в помощи своим детям в познании магии и магического мира (а так же этикета и манер, всё-таки, уважаемая семья), а после отпускала их резвиться дальше, понимая, что в этом возрасте детей больше привлекает познавать мир самим, нежели читать об этом в скучных книжках. Хотя на уроках Юфимии они были довольно послушными и слушали её с нескрываемым восхищением, ибо она любила переделывать нудные рассказы в самые настоящие волшебные сказки, слушать которые — словно есть сладкий, непритворный мёд. Это работало гораздо эффективнее, да и детям интересно, что было самым главным. Но, хоть Мэри и Джеймс и любили заниматься с мамой, в день рождения этого, всё-таки, не хотелось. В достаточно тёплый мартовский день на праздник приезжала почти вся семья: Дядя Чарльз с тётей Дореей, Генри и Миранда — бабушка и дедушка двойняшек со стороны папы, а в самом раннем детстве можно было увидеть на празднике и бабушку с дедушкой со стороны мамы, но к сожалению, когда их внукам исполнилось по пять лет, их не стало, но любили они своих долгожданных внуков всем сердцем. На пятый день рождения, Роксана, мама Юфимии, подарила Мэри последний подарок — красивые часы на золотой цепочке, которые ей же передала ее мама и так далее. Изначально она думала, что они достанутся маме, как прямой дочери, но в подарочной коробке было чётко написано, что они предназначались ей. Хоть на первый вид они и выглядели обычной безделушкой, Мэри с удовольствием носит их до сих пор, да и рука купить новые не поднимается. Эти как-то греют душу, а также служат последним напоминанием о дедушке с бабушкой, которая внуков любила, но всегда была какой-то странной.               На праздник также ежегодно приходили друзья, так сказать, со двора. Так как Флимонт часто ходил в маггловский район, он брал с собой Мэри и Джеймса — чтобы не было скучно, да и детям интересно было узнать, как живут люди без магии. Там, пока отец общался со своими знакомыми магглами, Мэри с радостью игралась со своими одногодками, рассказывая им волшебные истории. Это вовсе не считалось опасным, да и кто поверит ребёнку?.. поэтому Министерство магии, если только ребёнок не покажет волшебство при маггловских детях, не интересовалось такими вещами, а взрослые магглы привыкли считать увлечение всем магическим настоящим бредом или детской забавой, так что даже не углублялись в этот лепет. А Мэри это было только в счастье, ведь можно спокойно потешить себя. Так они с Джеймсом и сдружились с парой детей, гуляли, проводили время вместе, и на днях рождениях тоже... родственникам не составляло труда пару часов не использовать магию, Пинки не выходить из своей маленькой комнатки, а родители были только рады, что их маленькие волшебники дружат с обычными магглами.        Но потом Мэри и Джеймс поступили в школу, да ещё и в разные, и друзьям пришлось сказать, что они едут учиться в школу-интернат и смогут приезжать домой лишь на летних каникулах. Так общение маленькой компании и сошло на нет, лишь летом, когда Мэри приезжала обратно домой из Ильверморни, она гуляла с дочкой и сыном папиных знакомых, но Джеймс в их шалостях уже не участвовал, ибо в его жизнь тогда ярко ворвался Сириус, с которым он проводил всё свое время. Да потом и Роза с Филиппом, — так звали тех двоих друзей, куда-то пропали после семьдесят второго года, поэтому остальные летние каникулы Мэри проводила то за книжками, то с дядей, которые любил с ней лишний раз летом попутешествовать по Англии, и лишь изредка участвовала в шалостях Мародеров. Совместные дни рождения двойняшек точно так же не проводились и лишь по одной причине — разные школы, которые находятся буквально на разных континентах.        Так что свои пятнадцать лет Мэри последние полгода ожидала с особым нетерпением, ведь наконец-то они с братом могут снова отпраздновать день рождения как в старые добрые, вместе. Да и было очень интересно, как оно пройдёт в Хогвартсе, что устроят друзья и устроят ли вообще. В общем, настроение Мэри сразу поднялось, но утренняя лень никуда не пропала, поэтому, ещё раз глянув на Флури, который уже лежал на полу с довольной мордочкой и набитым едой пузом, Мэри крайне неспешно направилась в душ.               Закончив все утренние сборы за десять минут, Мэри в конце концов закончила плести косы, в которые вплела как-то неосознанно сиреневые ленты, и хоть это и заняло долгое время и на начало завтрака она уже опаздывала, душа сегодня требовала красоты, так что она не жалела. Завтрак длится час и за это время она точно успеет насладиться едой. Так что, поправив красный галстук на рубашке, Мэри подхватила с пола сумку и, лениво зевнув, вышла из комнаты, начиная спускаться по лестнице в гостиную.        — Доброе утро, пузатый галлеон, — послышался знакомый голос сзади, когда Мэри оказалась посреди безлюдной гостиной. — И почему без своих трех спутниц?               — А где твои три кавалера, малыш Джей-джем?        Мэри усмехнулась, когда обернулась назад и заметила Джеймса, который выходил из блока мальчиков, как обычно, с гнездом на голове и висящим галстуком на шее, но, на удивление, без остальных Мародеров…              — Один-один, — хмыкнул Джеймс, кривя без удовольствия лицо и оказываясь подле сестры. — И я тебя старше. Особенно сегодня.               — Мы родились в один день, придурок, — Мэри закатила глаза и направилась дальше в сторону выхода из башни, пока сзади, двинувшись за ней, довольно смеялся Джеймс.        — Ладно, ладно, сегодня без шуток про возраст, — кивнул он, заметив, что сестра, хоть и наигранно, но обижена. — С днем рождения, Мэр. Я… ну, скучал по этим дням.        — И тебя, Джеймс, — тепло улыбнулась Мэри, радуясь тому факту, что брат тоже ждал этот день по схожей причине.— Я тоже скучала, причём все прошедшие три года.               — Ну, у нас ещё десятилетия, чтобы наверстать упущенное за эти годы без совместного праздника, поэтому, — Джеймс беззаботно закинул руку на плечо Мэри, сунув вторую себе в карман. — Будем каждый раз отрываться как можем. Не знаю, правда, что задумали Питер и Сири с Лунатиком…        — Кхм, Лунатиком? — оборвала брата на середине предложения Мэри, слегка нахмурившись. — Это ещё кто?               — А, это… — неловко начал Джеймс, на секунду замолкая, чтобы понять, как лучше сказать. — В общем, так назвал Рема Сириус, что-то вроде прозвища, где-то две недели назад. Да так и приелось что-то.               Мэри, услышав это, захлопала глазами да опустила взгляд…              «Ну, конечно… Римус это ласковое «Лунатик», — проворчала недовольно Мэри, в очередной раз понимая, что вся эта ситуация до сих пор продолжает неприятно корежить сердце. — А Мэри — «зануда» и «сопливая». Спасибо, придурок… хотя, о чем я. Все правильно. Они же нравятся друг другу. Да…»               — Мило, — коротко ответила Мэри, впрочем без явного удовольствия, пусть и прозвище и впрямь было неплохое, да и под описание Люпина подходило точно, учитывая его проблему.              Так что долго догадываться, почему именно «Лунатик», Мэри не пришлось.              Сириус, безусловно, молодец.              Так и хотелось дать по лицу.        — Может, когда мы сможем с Питером и Сириусом стать анимагами, тоже чё-нить да придумаем, но пока идей нет, — продолжил Джеймс, дёрнув уголком губ и шагая вместе с сестрой по школьным коридорам. — Кстати, сегодня может быть гроза. Вы с мистером Блэком-младшим не забыли?               — Забудешь такое, — тихо, как-то резко потеряв настроение, буркнула Мэри, краем глаза глянув в окно, чтобы убедиться, что пока всё тихо.               — Вы управились почти за пару месяцев с рецептом, вам осталось лишь выпить зелья и дождаться счастливого момента, — начал перечисление «достижений» сестры и её друга Джеймс, а затем как-то завидно хмыкнул. — Я вам даже завидую.               — Не завидуй, малыш Джей-джем, — Мэри слабо улыбнулась, чувствуя себя, тем не менее, от такой похвалы гораздо лучше. — Учитывай тот факт, что ты и остальные Мародеры искали всё сами и вам никто ничего не подсказывал, вроде как. Ты же на каждом нашем с Регулусом шаге давал более точные наставления, которые помогли нам справиться быстрее, хоть по части терпения мы крепились сами. Так что во многом мы обязаны тебе.        — Ну естественно, — гордо ответил Джеймс, вздернув голову вверх. — Кстати, как там мисс Эванс, которая будущая миссис Поттер? Последние две недели она стала ещё меньше со мной разговаривать, а ты так и не рассказала, что там у неё случилось.        Мэри вздохнула, поправив лямку коричневого рюкзака.              Ну что она могла сказать ему? Что Снейп в открытую играет чувствами его возлюбленной, которая теперь думает, что она ужасна? Расскажет и всё пропало, потому что стоит учитывать вспыльчивый характер Джеймса, ибо если ей самой часто удаётся сдерживать себя, то ему — нет. Особенно, если причиной его возгорания будут близкие люди, взять ту же ситуацию в ноябре, когда брат чуть не прибил Снейпа прямо во дворике школы из-за оскорбления, нанесенного папе и дяде. И Мэри уверена, что если он узнает, что творится у Лили, Снейп пролежит в больничном крыле месяц, если не больше, и это доставит брату такие проблемы, что для слизеринца это будет больше победой, нежели «проигрышем». Мэри не очень хотелось, чтобы Джеймса могли выгнать из Хогвартса за что-то подобное, ведь кто знает, как Северус всё приукрасит?.. если сможет говорить. Но также проблемой рассказать о ситуации Лили брату была сама Лили, которая никому ничего не говорила, а значит, лучше об этом не распространять, хотя бы ради неё самой. Если бы Мэри тогда не пошла за ней, то даже и не узнала бы, какие отношения между подругой и её старым другом. Может они и помирились, но было видно, как последнее время Эванс тускнеет на глазах: больше проводит времени за книгами, иногда гуляет с самим Северусом, часто отказывается от прогулки и отдыха с девочками. Нужно было как-то помочь подруге, но как? Разве что, быть рядом и поддержать, но это мало помогало. Да и не поможет, ведь только сама Лили может решать, что ей делать и как двигаться дальше.        — Просто устала, — пожала плечами Мэри, тихо вздыхая. — Не волнуйся за неё, она сильная девушка. Но если хочешь поддержать, попробуй сделать ей какой-нибудь подарок, который заставит её улыбаться.        — М-м… если я свожу ее погулять кое-куда, где ей, возможно, понравится, это поможет? — прикинул Джеймс, смотря на сестру, которая, немного подумав кивнула.        — Да, но только не докучай ей всякими намёками на свидание, просто прогулка, не более, иначе она пошлёт тебя куда подальше, запомнил? — недовольно для вида нахмурив брови, уточнила Мэри. — Сделай так, чтобы ей было комфортно.        — Понял-принял, командир галлеон, — уверенно произнёс брат, сделав суровое лицо, а потом улыбнулся и потрепал сестру по кудрявой макушке головы. — Самая лучшая.        — Знаю, — довольно хмыкнула Мэри, внутренне радуясь оттого, что Джеймс продолжает трепать её по волосам, как в детстве. — Кстати, а что…               Договорить не успела — как только переступили порог Большого зала, со стола Гриффиндора раздались громкие возгласы и кричалки, из-за которых Мэри дернулась на месте, а потом замерла, пытаясь понять, что происходит… Сириус и Марлин рядом оказались крайне быстро — начали ласково и забавно поздравлять их самые первые, тут же довольно начиная их обнимать и желать всего, что происходило им в голову, вплоть до самой мягкой кровати для сна. А Мэри, сначала наблюдая за ними глупо, словно уже и забыла, что у неё день рождения, в конце концов улыбнулась ярко и крепко обняла Маккиннон в ответ, слушая, как та на ушко желает найти ей самого красивого мальчика для того, чтобы все завидовали, какая ему досталась красавица.               — А вот и наши именинники, — радостно проговорил Сириус, обнимая Джеймса одной рукой за шею, а второй растрепав тёмные волосы на его голове.        — Теперь мы одного возраста, — довольно, радостно протянула Маккиннон, чмокнув Мэри в щеку, на что та рассмеялась, мысленно радуясь тому, что на некоторое время она перестанет быть самой младшей среди остальных трех подруг…              Переглянулась с Сириусом, который, вроде как, посмотрел на неё, словно чтобы узнать, можно ли ему в честь праздника её обнять… Мэри неловко кивнула, понимая, что отказывать было бы крайне глупо — потому в конце концов аккуратно обняла Сириуса за шею, вставая на носочки, чтобы до неё дотянуться, и ощутила, как опять начинает краснеть, когда тот обнял её аккуратно за талию и прижал поближе. Начал довольно шептать какие-то комплименты о том, что у нее очень красивые ленты в волосах, невнятные поздравления, говоря о том, что она всё равно так же и останется «мелочью», ибо до «купюры» она по росту его уже не обгонит. Мэри на это закатила глаза, но между тем как-то довольно улыбнулась, чувствуя, что, всё-таки, это приятно. И слушать такие шутки, и обниматься с Сириусом, который бережливо сжимает её руками, парфюм которого ощущаться стал лучше, ярче… сглотнула, понимая, что чем дольше так будут стоять, тем больше она будет себя мучать, после чего нехотя вылезла из его объятий, шепча короткое «спасибо» и сразу отворачиваясь к Марлин, чтобы лица Сириуса не видеть. Сам… так захотел. А она просто приняла, чувствуя, как ещё несколько минут он прожигает её спину взглядом. Но обратно не обернулась — взяла Марлин за руку и дала себя увести, чтобы дойти до стола. Всю дорогу до которого, между тем, смущённо принимала чужие поздравления и слушала разные песни, которые кто-то напевал, и не дали расслабиться ей даже тогда, когда она уселась за стол между Лили и Алисой, и обе сразу так крепко обняли её с двух сторон, что на секунду стало трудно дышать.               — Вас с Джеймсом так долго не было, что мы уже подумали, что вы проспали, и хотели послать за вами Алису с Римусом, — довольно между тем улыбнулась Эванс, на что Мэри пожала плечами смущенно, а затем благодарно обняла девочек в ответ на такие поздравления. — Маленькая спящая красавица.               — Ну, уже не маленькая, — усмехнулась гордо Алиса, выпуская подругу из крепких объятий, чтобы вздохнуть и добавить: — Ох, сегодня в гостиной будет весело…               Мэри, плохо понимая, что она имеет виду, растерянно нахмурилась…        — Ни один день рождения кого-нибудь из Мародеров, особенно если это Джеймс, не проходит без яркой вечеринки в гостиной Гриффиндора, — спешно пояснила Марлин, которая уселась по правую руку от Алисы. — А теперь и ты рядом с нами, значит будет ещё веселее, так что готовься, красотка!               — Уже страшно, — усмехнулась Мэри, принимаясь за долгожданный завтрак, пока напротив остальные Мародеры никак не могли уняться, чтобы перестать поздравлять Джеймса, делая стол Гриффиндора самым шумным и гулким.               Но, вроде как, против никто не был, даже профессора, которые сейчас сидели и с улыбкой наблюдали за ними, явно привыкнув к такому шуму в праздник. Макгонагалл радовалась больше всех и никак не могла перестать улыбаться, украдкой поглядывая на свой факультет. Может, Минерва и была довольно строгим деканом, но любила их всех будто родных детей, и если они рады и в полном порядке, значит, и она тоже.               А Мэри, сама наблюдая за всем этим с легкой улыбкой, ибо вспомнила, как по сравнению с этим довольно скучно проводила свои дни рождения в Ильверморни, опять случайно встретилась взглядами с Сириусом… покраснела и отвела его, как-то недовольно думая о том, на кой черт он постоянно на неё смотрит, и спешно посмотрела на стол Слизерина. Расплылась сразу в мягкой, нежной улыбке, заметив, что Регулус тоже смотрит на неё, отчего стало приятнее. Сириус, конечно, это заметил тоже, потому лишь поджал губы и вернул свое внимание Джеймсу, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. А Мэри лишь кивнула Регулусу, по глазам его читая как он хочет подойти и поздравить её с днем рождения, но пока не может, чтобы позволить ей поесть и набраться сил перед днем, который был действительно многообещающим. Впрочем, Мэри было достаточно и переглядок, чтобы продолжать улыбаться оттого, что её другу на неё не все равно… но затем нахмурилась, заметив, как Регулус скривил верхнюю губу и перевёл взгляд на Эвана вместе с ней.              — Эй! Потише можно, обезьяны, — недовольно крикнул столу Гриффиндора Розье, пытаясь перебить шум, который исходил от учеников, которые за ним сидели… — Вы тут не одни, остолопы.               «Да что ж ты никак не уймешься, — Мэри закатила глаза раздражённо, понимая, как умело он умеет портить хороший день так внезапно и так сильно. — Подавись».              Впрочем, Мэри ему даже не пришлось отвечать…               Сириус, даже не поворачивая голову в сторону Эвана, лишь поднял руку и показал ему средний палец, чтобы тот поскорее заткнулся и не портил своей кислой миной такой хороший день. Переглянулся с Мэри, которая с его жеста посмеялась вместе с остальными, а затем подмигнул ей, намекая, чтобы из-за Эвана не переживала… Мэри лишь кивнула, опуская взгляд на стол, чтобы поскорее поесть и тем самым от всего происходящего отвлечься, пока Макгонагалл на фоне окликнула Сириуса, пригрозив ему уже указательным пальцем, на что тот поднял руки, мол, он сам виноват, а затем, поняв, что Мэри на него не смотрит, принялся что-то осуждать с остальным Мародерами дальше. А Мэри прикусила нижнюю губу и ждала момент, когда удастся наедине поговорить с его младшим братом.                                                                                     До конца всех уроков Мэри так и не удалось полноценно поболтать с Регулусом — каждый раз её утаскивали куда-то Марлин, Лили и Алиса, которые, иногда казалось, радовались её дню рождения больше неё самой. Но Мэри было наоборот приятно, ведь подругам было не все равно и это грело сердце и душу. На обеде происходило то же самое, что и на завтраке: стол Гриффиндора опять же был самым шумным и брат с сестрой принимали поздравления по второму кругу, наслаждаясь таким вниманием, особенно Джеймс. На уроках, конечно, было чуть тише, ибо на ЗоТИ они писали контрольную по отклонению вредных заклинаний, которая хоть и была лёгкой, но сил отняла немало… на Заклинаниях нужно было переместить подушку в ящик, а на остальных уроках было просто слишком скучно, да и погода за окном отнимала большую часть внимания именинницы, которая ожидала грозу.               Ближе к пяти, когда все уроки наконец-то закончились, Мэри смогла спокойно выдохнуть и пойти искать Регулуса, пока остальные девочки убежали в гостиную, чтобы подготовить её к празднику вместе с остальными. Она тоже хотела помочь, но была остановлена словами: «ты… ну и Джеймс, сегодня главная звезда, поэтому иди отдыхай, мы все сделаем сами». Так что пришлось сдаться и наблюдать за тем, как три подруги быстро скрываются за портретом Полной дамы...               — С днем рождения, мисс Поттер, — неожиданно раздался мягкий голос сзади Мэри, из-за чего она на секунду вздрогнула, но, тут же узнав его обладателя, спокойно выдохнула.               — Спасибо, Редж, — довольно улыбнулась Мэри, развернувшись к Регулусу лицом, встала на носочки и тут же бросилась с объятиями к нему на шею. — Не болтали почти весь день, я уже успела соскучиться!               — Я тоже, ma renard, — едва заметно кивнул Блэк, крепко обнимая её за талию.               — Вроде как в гостиной Гриффиндора намечается вечеринка, как сказали мне девочки, ты… придёшь? — нетерпеливо спросила Мэри, чуть отстраняясь и смотря на Регулуса, но продолжая держать руки на его шее, пока его покоились на её талии, хотя едва ли это её вообще смущало.               — Я рад принять твоё приглашение. Но не могу, — слишком серьёзно ответил Регулус, смотря на Мэри, которая растерянно забегала взглядом по его лицу, пытаясь понять, что происходит... улыбнулся слабо, пожимая плечом. — Потому, что Лили пригласила меня ещё две недели назад и я согласился прийти.               — Мерлин, нельзя пугать так.. — возмущённо вздохнула Мэри, слабо ударив Регулуса кулаком в плечо, на что тот тихо усмехнулся, но ничего против таких ударов не имел. — Стой. Ты хочешь сказать, что Лили пригласила тебя на вечеринку ещё когда мы были на отработке в запретном лесу?               — Угу. А Марлин вчера напомнила ещё раз.               Мэри усмехнулась, медленно качая головой.              События тогда сложились, походу дела, удачно, раз Эванс без какой-либо проблемы позвала Регулуса на праздник для Мэри и Джеймса (и её не могло не радовать то, что её подруга и друг смогли найти общий язык ещё с рождественских каникул). Но о том, что происходило в тот момент у неё и Рабастана, Мэри Регулусу не заикалась, понимая, что ему это знать не нужно… мало ли. Тем более ничего смертельного. Да и Мэри не врала — лишь недоговаривала.               — Так значит, они готовили это уже больше двух недель, — мягко улыбнулась Мэри, понимая, что друзья не оставили без внимания такой день. — Я даже подумать не могла…               — Они каждый год для Джеймса устраивали такие вечеринки, что даже в подземелье Слизерина было слышно, — пожал плечами Регулус, а затем коротко оглядел Мэри, которая продолжала тепло улыбаться своим мыслям. — Так что, ближе к восьми вечера, можно будет идти к вам в гостиную. А пока, чем хочешь заняться?               Мэри призадумалась, отводя взгляд, а после замерла, когда по всей школе послышался раскат грома с улицы, а в окне можно было разглядеть вспышку молнии. Переглянулась с Регулусом, который тоже все понял без слов.        Пришло время, чтобы проверить хрустальные фиалы с зельем.        — Так, давай тогда сейчас заберём их и встретимся на этом же месте, хорошо?        Мэри тут же кивнула на предложение друга, после чего Регулус отпустил её, позволяя пойти к своему месту, где она надёжно спрятала свой фиал, и сам сделал то же самое, но пошёл уже за своим.        Всю дорогу Мэри вытирала вспотевшие ладошки о юбку, довольно заметно волнуясь. Да, они с Регулусом не станут анимагами прямо сейчас, ведь нужно испытать момент полного счастья и всё такое, но никто не отменял того, что они могли допустить непоправимые ошибки в процессе, которые после будут иметь просто ужасные последствия. Остаться в облике животного навсегда ей тоже не хотелось, и это было ещё не самое страшное, о чем было написано в книге в главе «Последствия и ошибки», после которой Мэри ещё пару минут сидела с прижатыми к губам ладонями, смотря в одну точку и переосмысливая прочитанное. И хоть уверенность в том, что все пройдёт хорошо, ведь друзья придерживались строгого плана, была выше, беспокойство никуда не пропадало.        Оглянувшись по сторонам, Мэри быстро проскользнула в одну из дверей на четвёртом этаже и зашла в зал трофеев. Народу там было немного: старшекурсники редко интересовалась пыльными наградами школы, насмотревшись на них еще на первых трех курсах, только если им не нужно было писать эссе по этой теме, да и младшие курсы не особо спешили сюда, ибо здесь и впрямь было довольно скучно для них. Но первокурсники всё же питали желание узнать об этом и поглядеть на красивые статуэтки и медальки, особенно магглорожденные, поэтому сейчас маленькая группа детей с Когтеврана увлечённо рассматривала кубки победителей учеников из Хогвартса за «Турнир трех волшебников», а их староста пояснял что да как. Мэри хоть и не особо знала, что это за турнир, ибо Ильверморни не участвовал в нем, но общую информацию имела, хотя сейчас это было неважно, так как нужно было подойти к стеклянной витрине в самом конце, где лежит открытая шкатулка с медалями на красной бархатной подушечке, под которой Мэри надёжно спрятала свой фиал.               — Ксенофилиус, а ты участвовал в нем? — невольно слыша краем уха чужой разговор, уловила Мэри, пока проходила через компанию Когтевранцев.               — Нет, — ответил самый старший парень с белыми, чуть волнистыми, волосами и покачал головой. — Там можно участвовать только с шестнадцати лет, а мне лишь пятнадцать.               — Блин, я хотела бы в нём поучаствовать, — грустно вздыхая, произнесла первокурсница. — Я читала о нем, и это так весело!..               — Может в следующем году…       Дальше Мэри уже не вслушивалась — подойдя к стеклянной витрине, она вновь оглянулась по сторонам и, убедившись, что никто не наблюдает за ней, достала палочку и с помощью заклинания открыла замок на дверце. Аккуратно убрав в сторону подушечку с медалями, заглянула внутрь деревянной резной шкатулки и спокойно выдохнула.              Всё было на месте.              Достав фиал оттуда, Мэри так же быстро положила все так, как лежало до этого, и, закрыв дверцу обратно, поскорее вышла в коридор. И весь путь обратно крепко сжимала фиал в руке, не решаясь посмотреть на цвет готового зелья. Если всё правильно, он должен быть кроваво-красным. А оказавшись на месте, где они договорились с Регулусом встретиться, и не заметив там друга, Мэри вздохнула поглубже, поджав губы.               — Просто посмотри и все, а выпьешь, когда придёт Регулус, — тихо прошептала себе под нос Мэри и уселась на подоконник, чувствуя, как руки слегка нервно трясутся.— И чего я боюсь, спокойнее…               Пересилив себя, Мэри всё же разжала правую ладонь… задержала дыхание.              Хрустальный фиал был размером с пол ладони и имел форму широкой плоской чаши с тонкими стенками, слегка загнутыми внутрь краями и полусферическим выступом на дне.               Присмотрелась…               «Кроваво-красный… он кроваво-красный! — восторженно произнесла Мэри в мыслях и от радости, что всё получилось, чуть не запрыгала на месте. Всё вышло, зелье смогло выйти таким, каким нужно было. — Всё получилось! Клянусь прабабушка мною бы гордилась!.. прабабушка? Причём тут вообще она…»               — Ты так светишься от радости, что заметно даже с другого конца коридора, — тихо усмехнулся только что подошедший Регулус и внимательно взглянул на то, что Мэри держит в руке. — Получилось?        — Ещё бы, — слабо рассмеявшись от облегчения, выдохнула та, поднимая взгляд на Регулуса. — А у тебя?        Регулус лишь улыбнулся и показал свой фиал с жидкостью точно такого же цвета.               — Ох, Джеймс обзавидуется, — сладко, словно смакуя вкус победы, протянула Мэри, вспоминая их сегодняшний разговор с утра. — Так, а теперь…               — Теперь его надо выпить, — медленно кивнул Регулус, и весёлая улыбка на её лице медленно сменилась на нерешительный взгляд и поджатые губы. — Только не говори, что маленькая мисс Поттер испугалась?        — Эй, я вообще-то сегодня стала старше тебя, как и была прежде! — возмутилась Мэри, но потом вздохнула, как-то неловко пожимая плечами. — Разве что чуть-чуть. Просто опасаюсь последствий.               — Понимаю, — Регулус положил ладонь на её плечо, смотря в карие глаза, в которых поблескивал маленький нерешительный огонек. Улыбнулся слабо, в своей привычной манере… — Но не узнаю ту Мэри Поттер, которая не боялась ничего. Давай. Ты смогла плюнуть в лицо Эвана, а это дело — ещё легче. В любом случае, пострадаем оба.        — Умеешь ты поддерживать, — слабо усмехнулась Мэри, но эти слова и правда смогли как-то подбодрить её и привести в чувства. — Спасибо, Регулус… тогда давай на раз-два-три?               Регулус уверенно кивнул, после чего оба одновременно сняли крышечки с фиалов и в нос ударил неприятный аромат, который заставил Мэри скривиться. Запах был на любителя, что-то среднее между запахом ржавого железа и растений.               — Раз… — медленно начала Мэри, поднося фиал поближе к губам и стараясь не дышать лишний раз, чтобы случайно не вывернуть обед наружу.        — Два… — продолжил Регулус, с едва заметным подозрением смотря на жидкость внутри.               — Стой!               Резко прервала Мэри, из-за чего Регулус замер и, нахмурившись, перевёл внимательный взгляд на неё.              А Мэри немножко помедлила, думая, стоит или нет, но потом, отведя взгляд в сторону, неловко произнесла:               — Можешь взять меня, ну… за руку? Так спокойнее, что-ли…              Тишина.               Регулус, еще около пяти секунд молча глядя на Мэри в упор, из-за чего она неловко вздохнула, вообще жалея, что предложила это, внезапно слабо улыбнулся.               — Я уже испугался, что что-то не так, — спокойно сказал следом, а затем подал Мэри руку, словно приглашая ее на танец. — Ma renard?               — Опять ты со своим французским…— цокнула Мэри, потому что она иногда, откровенно говоря, не понимала, что говорит её друг на другом языке, хоть и звучало это красиво. Повела плечом… — Но спасибо. Мне так будет легче.        Вложив свободную ладонь в ладонь Блэка, хоть и холодную, но приятную, Мэри переплела пальцы с ним и заметно расслабилась, осознавая, что в такой ситуации она не одна в лодке.              — Готова?              Мэри уверенно кивнула, заручившись поддержкой Регулуса.              — Раз…              — Два…              — Три.               Третий счет они произнесли в один голос и, не медля ни секунды, выпили содержимое фиалов залпом, тут же морщась от его вкуса.              Он был куда приятнее запаха и слабо был похож, удивительно, на вкус огневиски, тут же ударив в голову обоим. Но долго отходить от тертого вкуса на языке и сильной реакции организма на такие зелья было нельзя, так что спустя мгновение оба достали палочки и произнесли нужное заклинание, наставив кончики на грудь. После этого Мэри зажмурила глаза и почувствовала обжигающую боль и сильное двойное сердцебиение, что сначала вызвало панику, из-за чего она сжала чужую ладонь крепче. В голове вспомнились слова Джеймса, который говорил, что в такой момент главное успокоиться и перетерпеть этот короткий момент, ведь он должен пройти так же мгновенно, как начался… Мэри вздохнула поглубже, стараясь взять себя в руки, чему помог Регулус, который, почувствовав её напряжение и панику, мягко погладил её большим пальцем по ладони. И благо коридор в такое время был безлюден, иначе бы любой мимо проходящий мог бы подумать о чем угодно, но точно не о том, что на самом деле делали Поттер и Блэк. Но первой было абсолютно плевать, а второму — и подавно.               Спустя около пяти минут, когда болезненные ощущения стали спадать и самочувствие медленно приходило в норму, Мэри раскрыла глаза, оглядев себя и проведя ладонью по лицу: ноги, руки на месте, лицо, вроде как, тоже не потерпело изменений, а значит, зелье было приготовлено без ошибок. Но, не успев полностью расслабиться, Мэри перевела взгляд на Регулуса, а после спокойно выдохнула — он тоже был целым, никаких метаморфоз не произошло, хоть отходил он, конечно, немножко подольше чем она, поджав губы от ощущений.               — Ты как? — спросил Регулус первым делом, когда боль спала, и цепко глянул на Мэри.               — Вроде жива… ты тоже в порядке? — тот кивнул, а Мэри напряжённо вдохнула побольше воздуха. — Значит… получилось?               — Больше думаю что да, нежели нет, — слабо улыбнулся Регулус, после чего та облегчённо выдохнула. — Теперь лишь осталось испытать момент счастья, и мы узнаем, какое из животных больше похоже на нас.               — Только если в мае ты поймаешь снитч перед моим носом и принесешь Слизерину кубок школы, постарайся не превращаться в анимага прямо на поле, — игриво улыбнулась Мэри, на что Регулус хмыкнул и сощурил глаза.               — О, я специально поддамся Вам в игре, леди, — усмехнулся Блэк. — Уступаю первенство Вам.                                                                                                                 Вечеринка в гостиной Гриффиндора была в самом разгаре — время уже близилось к одиннадцати часам, но казалось, будто здесь время остановилось: на праздник собрался не только факультет львов, чтобы отпраздновать день рождения брата и сестры с их факультета, но пришли также знакомые и с Пуффендуя, Когтеврана и совсем пара человек, включая Регулуса, со Слизерина. И казалось, все забыли, что они с разных факультетов, полностью отдаваясь играющей музыке, а также, на удивление, выпивке, которую пронесли Мародеры. Как сказал Сириус: «сегодня можно». Мэри, конечно, на это еле сдержала смешок, потому что понимала, что никому особый повод для того, чтобы оторваться и почувствовать себя взрослым не нужен, но и сама не отказалась от пары стаканов огневиски, позволяя себе расслабиться в день рождения. А так тут было много разных напитков, в общем, на любой вкус — пей, что хочешь, главное без нравоучений для других. Даже старосты ничего не говорили, лишь танцевали и общались так, словно в последний раз. А сначала все начиналось вполне воспитанно, но потом Джеймс, как главный музыкант здесь, взяв в руки гитару, на пару с Сириусом и Марлин запел любимые песни, что Мэри удачно запечатлела на колдограф. Да и в целом колдографий набралось немало, ибо Алиса, которая слишком переборщила с огневиски, решила устроить для именинницы целую фотосессию, в которой поучаствовали все друзья по очереди: вот она с Марлин и Лили сидит на лестницах, позируя, словно на обложку журнала, вот Мэри со стаканчиком в руке смеётся на фоне Мародеров, которые ссорились и не могли решить, чью песню включить на магнитофоне, Дэвида Боуи или Queen, следующей (она понятия не имела, как они заставили работать маггловскую технику в Хогвартсе, скорее всего, наложили чары, но долго Мэри об этом не думала), вот они с Регулусом, на голове которого Мэри завязала, словно бандану, свой красный галстук, сидят на диванчике. А вот Мэри и Сириус стоят у одного стола, где первая вся румяная то ли от огневиски, то ли от Блэка, который в упор смотрит на неё… колдографии вышли слегка смазанными или тряслись из-за спешки Стоун запечатлеть буквально всё, но они всё равно были такие живые и пропитанные реальными эмоциями, что хочешь не хочешь, но засмотришься.               Сейчас Мэри сидела на том же диванчике вместе с Регулусом, отдыхая после оживленных танцев и выпивая на брудершафт содержимое стаканчиков, пока на фоне, после очередных споров, Сириус включил песню «Raspberries — Go All The Way», которая была одной из любимых песен Лили, и Мэри не пришлось долго догадываться, кто повлиял на такой выбор Сириуса. Если приглядеться, через толпу танцующих учеников, можно было разглядеть, как Джеймс болтает о чем-то с Лили, заставляя ту ярко искренне смеяться….               — Смотри-ка, — удивлённо усмехнулась Мэри, кивая в сторону брата и подруги. — Может, я перепила и у меня пошли галлюцинации?               — М-м, нет, — задумчиво протянул Регулус, вглядываясь вперёд. — Хотя я не уверен. Вдруг, я тоже уже того.        — Может, пора убавить фору с огневиски?.. — неожиданно произнесла Мэри, после чего посмотрела на Блэка, и спустя секунду оба отрицательно покачали головой. — Согласна, давай ещё по одному.               В этот раз разбавили огневиски колой, чтобы, так сказать, оставаться в уме подольше, и вновь выпив брудершафтом в честь её дня рождения, рассмеялись. Сначала оба сомневались, стоит или нет, ибо буквально пару часов назад они выпили зелье, но Джеймс сказал, что всё будет хорошо и позволил сестре отдохнуть в свой день рождения.               Было так хорошо, что Мэри просто расслабилась и откинулась на спинку дивана: не нужно было думать про анимагию, гадать, что за всплески магии, решать проблемы с четвёркой молодых любителей Воландеморта и всё в этом роде. Разве что слишком часто смотрела в сторону Сириуса, понимая, что с пьяни мысли о нем становятся более откровенными… но сейчас, в этот момент, можно отдаться желанию и забыть про все, учитывая, что никто не против. А даже если бы и был против, ей было бы всё равно, ведь рядом все друзья.               Осмотрев пока четким взглядом всю гостиную, Мэри остановила взгляд на столе сбоку в паре метров от нее, забитом чуть ли не до потолка разными коробочками и мешочками с подарками.— Марлин и Сириус, как главные заводилы всего торжества, поставили обязательное условие, которое состояло в том, что если хочешь попасть на вечеринку, то при входе ты обязан оставить подарок для обоих Поттеров, ведь они, как никак, главные звезды сегодня. Рассмотрев весь стол, Мэри прищурилась, заметив там что-то интересное… Поставив стаканчик на столик у дивана, она, недолго думая, подошла к столу с подарками, и изумленно усмехнулась, увидев там целый букет алых роз в коричневой бумажной упаковке.               «Кто? — нервно между тем подумала Мэри, прикусывая нижнюю губу. — Сириус?».               — Это тебе от кого? — Регулус оказался подле подруги через минуту, с интересом рассматривая цветы, лежащие на столе.               Мэри, сухо сглотнув, пожала плечами и, взяв букет в руки, покрутила его, чтобы найти хоть какую-нибудь записку и понять, кто решил преподнести ей такой подарок.              Нашла…              Нет.              Рабастан.               — От Рабастана, — произнесла она после, продолжая читать записку. — Пишет, что сожалеет, что не смог прийти, но подарок решил прислать.               Мэри задумчиво, впрочем, без прежнего энтузиазма продолжила крутить букет в руках, чтобы убедиться, что там больше никаких записок нет…               — Нравится? — спокойно уточнил Регулус, с интересом выжидающим глядя то на саму Мэри, словно замечая, что в ней нет особой радости, то на цветы в её руках.               — Цветы красивые, но… — Мэри чуть помешкала, стараясь правильно подобрать слова в уме, ибо алкоголь уже стал играть свою роль. — Я не люблю сорванные, наверное.               Аккуратно положив букет на край стола, посмотрела на друга, который приподнял бровь, задавая немой вопрос.        — Мне кажется, когда цветы растут в каком-нибудь садике или просто в поле, это намного красивее и приятнее. А сорванные постоят в вазе неделю и завянут, оставив после себя лишь временное приятное ощущение подарка, в то время как живые цветы будут цвести дальше и радовать душу, — слабо улыбнулась Мэри, пожимая плечами. — У нас дома, на заднем дворике, есть маленький садик с разными цветами, за которым ухаживает мама. Он такой красивый, ты обязательно его когда-нибудь увидишь... так вот, мама за ним так ухаживает, дарит ему любовь, словно эти цветочки что-то важное для неё, и вот, когда смотрю на сорванные или срезанные, вспоминаю её садик и представить не могу, как можно отнять жизнь у такой красоты. Хотя, может это я пока так думаю, ибо дядя Чарльз всегда говорил, что цветы для женщины — это в первую очередь про внимание, и в чем-то он прав, но, тем не менее…        — Да, согласен… — кивнул Регулус и отвёл взгляд, о чем-то серьезно задумавшись.               — Кстати, мистер Блэк, а где Ваш подарочек? — с ноткой игривости в голосе, желая забыть и о цветах, и о том, что они не от Сириуса, уточнила Мэри у Регулуса.               — Я не уверен, что тебе понравится, — слабо улыбнулся Регулус, оперевшись рукой о спинку стула, стоящего рядом.               — Эй, мне нравится все, что ты делаешь и даришь мне, — запротестовала Мэри и слабо нахмурилась, глядя на него. — Правда, Редж, я уверена, твой подарок будет самым лучшим!               Блэк вздохнул и ещё пару секунд смотрел на Мэри, будто решаясь на что-то, после чего оглядел подарки и достал оттуда небольшую коробочку, протягивая её ей в руки… а Мэри, недолго думая, предвкушающе, но аккуратно, хоть руки и слегка подрагивали, сняла с неё крышечку, и, заметив в ней небольшой свёрток, тут же развернула его.               — Мерлин… это что, я? — распахнула глаза шире Мэри, смотря сначала на Регулуса, который медленно кивнул, а затем обратно на свёрток.               На свёртке была изображена она сама — просто сидящая за столом, с теми самыми сиреневыми лентами в волосах, с мягкой улыбкой на лице. Казалось, он перенёс на рисунок каждую маленькую деталь, каждый цвет, каждую эмоцию своей подруги. Нет, так не рисуют просто так, чтобы было, так не рисует никто. Так рисуют только тогда, когда человеком дорожат.               — Как ты мог подумать, что мне не понравится? — восхищённо произнесла Мэри, продолжая разглядывать рисунок, и не сдержала широкой, радостной улыбки. — И почему ты вообще не говорил, что так красиво рисуешь?               — Да как-то повода не было, — слабо улыбнулся Регулус, ясно довольный после ее положительной реакции. Пожал плечами… — Да и не так красиво, тебе кажется.        — Я была права, что этот подарок будет самым лучшим, — тихо рассмеялась Мэри и наконец-то оторвала взгляд от портрета, чтобы уверенно взглянуть на Регулуса. — Самый лучший!               И не понятно, было это вновь адресовано подарку или самому Регулусу. Мэри не уточнила — лишь крепко обняла друга, который, немедля, мягко прижал ее к себе, погладив ладонями по спине.               — Спасибо, мистер Блэк, — довольно промурчала Мэри, шутливо стукнув Регулуса кулаком в плечо. — Я обязана похвастаться перед Джеймсом, что мой друг самый лучший, подожди здесь!              А затем, без задней мысли, а как дань уважения, встала на носочки, да чмокнула Регулуса в щеку, едва ли переживая с хмельного состояния, как он может этот жест расценить. Лишь улыбнулась радостно, подмигнув Регулусу, который установился на неё взглядом в упор, да убежала на поиски брата, желая поскорее перед ним похвастаться.               Не найдя Джеймса в гостиной, Мэри в конце концов решила испытать удачу и найти его в комнате мальчиков, благо, лестницы в их спальни не превращались в горку, как это было со спальнями девочек, когда в них пытался пройти кто-то мужского пола. Потому открыла резко дверь, ведущую в их спальню, да замерла растерянно, заметив там только Сириуса, который сидел на подоконнике у открытого окна и курил, задумчиво глядя на улицу.              — Кхм… Сириус, ты не видел Джеймса? — слегка неловко уточнила Мэри, понимая, что Сириус даже не посмотрел в её сторону… улыбнулась как-то обречённо, когда тот в ответ лишь покачал головой. — А… ну ладно.              Хотела было уже закрыть дверь, желая поскорее оставить Блэка наедине и не докучать своим присутствием, но замерла, когда он внезапно заговорил.              — Мэр… посиди со мной, — внезапно выдал шёпотом Сириус, продолжая смотреть в окно, а Мэри, немного замешкавшись, все же зашла неуверенно в комнату, прикрывая за собой дверь. — Мне просто не хочется сидеть в одиночестве.              — А… хорошо, — испытав следом какое-то разочарование, кивнула Мэри и медленно дошла до кровати Сириуса, аккуратно на неё присаживаясь. Помолчали… сказала неловко, заправляя прядь волос за ухо. — А где остальные? Вы, вроде как, очень хорошо веселились…               — Питер уже уснул в гостиной, — пожал плечами Сириус, делая очередную затяжку. — Джеймс, вроде как, решил показать что-то Лили, а Лунатик… его я не видел уже десять минут, поэтому не знаю.              Мэри кивнула, давая понять, что все поняла, хотя Сириус этого даже не видел, ибо безотрывно продолжал смотреть в окно, пока она сама безотрывно наблюдала за ним… подметила в сотый раз не только, какой у него красивый профиль, но и то, что ведёт он себя… странно. Как-то непривычно для того, кто вечно весёлый или недовольный. Теперь Сириус казался каким-то напряжённым, отстраненным от всего, сидя в чёрной футболке и джинсах на подоконнике, доставая из пачки уже вторую сигарету и её же закуривая.              В этот момент Сириус казался до боли одиноким.              А Мэри спросить, что случилось, чтобы избавить его от этого одиночества, не решилась, прекрасно помня, что у него, вроде как, есть тот, кто ему поможет.              А ей хотелось.              Потому что последний раз она видела Сириуса таким два года назад на летних каникулах, когда они волей судьбы остались дома вдвоём.              Сириус, тем не менее, о ней, как считала Мэри, не забыл — повернулся в её сторону, словно не понимая, почему она сидит так далеко, и кивнул головой возле себя на подоконник, говоря тем самым присесть рядом. А Мэри, несколько секунд глядя ему в глаза и понимая, что они кажутся ещё более одинокими, чем прежде, просто молча встала и присела рядом с ним, чувствуя, как щеки вновь зарделись… Заметила, что Сириус протягивает ей пачку, намекая взять оттуда сигарету. Подумала… почему нет? Потому взяла так же молча, а потом закурила с помощью огня от зажигалки, которую аккуратно, без лишних слов, поднёс к её лицу Сириус. Сделала первую затяжку… да закашляла от непривычки, на что Сириус тихо рассмеялся, как-то умилительно её разглядывая, а затем тихо сказал, чтобы делала затяжки поменьше и аккуратнее, чтобы лёгкие могли привыкнуть. Кивнула, послушно делая так, как сказал Блэк — и, действительно, спустя пару затяжек стало приятнее, и ещё, что было лучше, намного легче морально и физически, потому что никотин вперемешку с алкоголем свою работу сделал быстро, делая состояние слегка ватным. Сириус лишь гордо посмотрел на неё, делая свою затяжку, а затем отвернулся обратно к окну, начиная курить уже с Мэри и заметно перестал ощущать себя одиноким.               Вновь тишина.               Сириус молчал, продолжая в упор смотреть на ночные виды вокруг школы, а Мэри, изредка против воли поглядывая на него, лишь так же тихо курила…               — Как люди понимают, что любят кого-то? — неожиданно спросил Сириус и наконец-то глянул на подругу, ожидая ответа.              Посмотрел прямо в глаза.              А Мэри, растерявшись от такого вопроса, который Сириус спросил так легко и просто, глядя ей в глаза, сглотнула, надеясь, что он не видит её красные щеки, да пожала плечами.               — Не знаю, — не выдержала и опустила взгляд с глаз Сириуса на свои тонкие пальцы, между которых находилась сигарета. Помолчала несколько секунд, а затем, сделав затяжку и понимая, что терять нечего, продолжила дальше. — Дядя Чарльз говорил, что человек начинает чувствовать дикое влечение к объекту воздыхания. Он понимает, что у другого человека есть изъяны, что он когда-то совершал ошибки, но это его не волнует. Он принимает человека таким, какой он есть и просто… просто любит, хочет быть рядом и сделать всё, чтобы человек был счастлив. Любовь нельзя как-то объяснить. Она просто есть, и когда нужно, человек это чувствует.               Подняла взгляд обратно на Сириуса, понимая, что он всё также цепко смотрит ей в глаза, не выражая никаких эмоций.               — Просто чувствует… — шёпотом повторил Сириус, а затем словно против воли отвел взгляд в окно, вновь всматриваясь в ночную темноту.               — А… к чему ты это? — тихо уточнила Мэри, случайно опуская взгляд на губы Сириуса, будто ею двигало какое-то желание изнутри, которое подначивал алкоголь… которого было слишком мало, чтобы сделать то, что хочется.        — Не бери в голову, — Сириус дёрнул уголком губ, делая затяжку подольше, а Мэри невольно заметила, как его рука подрагивает.              «Не бери в голову».              Мэри поджала губы, как-то раздражённо кривя их следом, а затем свела брови как-то жалостливо, понимая внезапно, что сейчас имеет ввиду Сириус.              Ради чего просил совета.              И это «ради чего» её не касалось               — Не переживай, — через силу сипло сказала Мэри, чувствуя странный ком в горле, который сглотнула, и сделала какую-то нервную затяжку. — Он тебя тоже.               — Он? — как-то недоуменно уточнил Сириус, наконец-то взглянув на нее, причем так, словно действительно не понимал, кого она имеет виду, и если это «тебя тоже» он должен был услышать от неё, то с приставкой «я». Поджал губы, словно вспоминая всё, а затем криво улыбнулся, медленно кивая Мэри, которая в его сторону не смотрела. — Ну, да… он.              Мэри не ответила — сделала ещё одну затяжку более нервно, очень надеясь, что Сириусу помочь смогла.              Она же тут только для этого.              Помочь построить чужие отношения.              — Как думаешь… — внезапно продолжил Сириус, слишком резко переводя тему, словно всю минуту тишины что-то представлял, а Мэри покосилась в его сторону, но промолчала. — Что будет года через два?              — Откуда мне знать, — проворчала недовольно Мэри, но затем, понимая, что ведёт себя слишком странно и что Сириусу может быть обидно, вздохнула медленно, пожимая плечами и говоря более мягко. — Не знаю… с чего такие вопросы?              — Да задумался почему-то просто, — отмахнулся Сириус, как-то неловко отводя от Мэри взгляд куда-то вниз. Помолчал… — Так что? Что думаешь?              — Очевидно, я уже к тому моменту вернусь в Ильверморни, — хмыкнула Мэри, но услышав, что Сириус тихо усмехнулся, словно она пошутила, нахмурилась. — Что смешного я сказала?              Сириус, как-то слишком красиво для Мэри улыбаясь, ответил сразу…              — Не вернёшься, — крайне уверенно, едва ли сомневаясь в своих словах, словно знал все наперёд, заявил следом.              — С чего ты взял?              — Ты сама не хочешь. Тебе здесь нравится. Со м… с нами, — пожал плечами Блэк, стряхивая пальцем пепел на улицу.              — Меня все равно вернут обратно, даже если я этого не хочу, — тихо, как-то нехотя сказала Мэри, понимая, что очень хочет, чтобы слова Сириуса оказались правдой.              Потому что она действительно не хотела обратно.              Она хотела остаться с ними.              С ним.              — Если хочешь — всегда найдёшь способ остаться, — крайне спокойно, с прежней уверенностью в голосе промолвил Сириус. Сделал затяжку, мягко улыбнулся… и, не удержавшись, взглянув на Мэри. — Так что не переживай. Через два года тоже вместе справим твоё день рождения. Все вместе. Ага.              — Это было бы… хорошо, — Мэри, глядя на Сириуса, который смотрел на неё в ответ как-то странно и мягко, не выдержала и сама улыбнулась, надеясь, что это правда. — Но до этого нужно дожить.              — Доживешь, куда ты денешься, — усмехнулся Сириус, словно Мэри сказала что-то очень забавное и милое, а затем, как-то случайно опустив взгляд на её вторую руку, кивнул туда головой. — Что в руках держишь?       Мэри, ощутив, как покраснела ещё сильнее, отдала Сириусу в руки рисунок, позволяя его рассмотреть самому. Заметила, как он, взглянув на это, улыбнулся ещё шире, глаза блестнули ярко, словно он увидел что-то очень красивое для него. И не только в плане исполнения.              — Это кто такую красоту нарисовал? — уточнил следом тихо, поднимая обратно взгляд на Мэри, очень желая услышать ответ, словно для того, чтобы похвалить за то, что её этот человек так красиво нарисовал, а потом сказать, что иначе её нарисовать нельзя — всегда красивой будет.              Мэри, вроде и улыбаясь мягко, а вроде и чувствуя ужасную неловкость и какой-то стыд, вздохнула…              — Регулус. Согласна, что красиво.              Заметила краем глаза, делая затяжку, что улыбка с лица Сириуса медленно пропала, ровно как и блеск в глазах, а на их место пришло явное ощутимое раздражение.              — М-м, — протянул Сириус, медленно кивая… — Мило.              — Я передам, — буркнула Мэри, откровенно устав понимать Сириуса и все его реакции, после чего недовольно забрала рисунок обратно, чуть ли не вырывая его из рук Блэка, ибо тот, словно от злости, сжал пальцами его крайне сильно. — Мог бы и тебя нарисовать.               — Не горю желанием, чтобы меня рисовал человек, который меня ненавидит, — проворчал Сириус еще более раздражённо, словно задетый тем, как Мэри на то, что брата он не любит, отреагировала.              А Мэри, сделав последнюю затяжку, выкинула сигарету в окно, а затем, ощутив прилив какой-то смелости, поддалась внезапно вперёд, останавливаясь в двух сантиметрах от лица оторопевшего Сириуса, который, между тем, даже не дернулся. Лишь наблюдал за ней внимательно, в какой-то момент опуская взгляд вниз, прямо на губы. Сглотнул, словно от какого-то желания…               — Ты и правда придурок, — вместо того, чтобы поддаться вперёд дальше, как, видимо, этого хотел Сириус, недовольно проворчала Мэри, замечая, как следом он растерянно на неё посмотрел. — Вот и сиди тут один.              С этими словами отвернулась обратно да спрыгнула с подоконника на пол под какой-то обречённый взгляд Сириуса, а затем молча вылетела из комнаты, напоследок шумно хлопнув дверью, чтобы найти Джеймса, как и планировала, и оставить Сириуса без своей компании, которую хотела ему дать.              Как он этого сам и добивался своим действиями.              Больше к нему не полезет.                                                                                                   Мэри устало поправила подушку и повернулась на бок, тихо вздыхая.              После очередного кошмара, из-за которого она проснулась в час ночи, сон не шёл совсем, и это волновало, потому что в последнее время началась бессонница, если и удавалось засыпать, то ненадолго, а во время дремоты снились разного рода кошмары, сюжет которых после пробуждения сразу испарялся в голове. Хотя казалось, была уже середина апреля, началась хорошая погода, благодаря которой гулять на улице, казалось, с наслаждением, и все должно быть хорошо, но вместо того, чтобы радоваться, Мэри ходила по коридорам вся помятая, словно призрак, и дремала прямо на уроках. Не было сил чтобы даже дойти до библиотеки за книгой по сновидениям, не говоря уже про обычную тренировку по квиддичу, на которой она ужасно просела в навыках, и все бы ничего, но близился финальный матч, который решит, достанется ли в этом году кубок Гриффиндору или нет. Джеймс не ругал её за ошибки, которые она совершала в плане игры, но было заметно, как он ходит весь нервный и сильно беспокоится не только за неё, но и за будущий матч. И там права на ошибку не будет. Поэтому сейчас Мэри безрезультатно пыталась уснуть, ворочаясь на кровати, пока остальные девочки в комнате уже спали сладким сном, не обращая внимания ни на что. А Флури, будто чувствуя состояние хозяйки, тоже не спал, устроившись на подушке возле её головы, и изредка тыкался мордочкой в её волосы.        «Да что за бред — недовольно проворчала Мэри, когда вновь перевернулась на другой бок. — Сколько уже можно!..»        Зелья для сна пить не хотелось, тем более, это продолжается лишь неделю, и, может быть, всё пройдёт со временем. Да и привыкать к ним не стоит. Просто стресс перед контрольными и матчем по квиддичу — именно так Мэри старалась себя успокоить, хотя шестое чувство подсказывало, что стоит и впрямь отдохнуть, или то, что дело не в этом. Но ответа нигде не было, по крайней мере, так считала она. А что до Сириуса… Мэри просто гасила все чувства так, как он и хотел, убеждая себя в том, что они просто друзья. Так было правильно. И легче, чем корежиться из-за того, что Сириус немного отстранился от неё следом, начиная уделять внимание объекту своей «любви». Влюбился ведь… а она и рада. Лишь надеялась, что все у них будет хорошо. А она как-нибудь сама.        Впрочем, спустя полчаса безрезультатных попыток заснуть, Мэри сдалась и просто уставилась в потолок, не думая ни о чем. В комнате стояла тишина, которая давила ещё сильнее — идеальный момент, чтобы уснуть, но просто не получалось, и ей хотелось уже выть от безысходности. Может, стоит не спать весь день, а потом спокойно отрубиться в конце вечера? Нет, не вариант, ибо она и так уже дремлет на уроках, а сегодня первым уроком должно быть Зельеварение, на котором нельзя допускать ошибок, так как до хорошей оценки за триместр осталось совсем чуть-чуть.        «Может зайти сегодня к мадам Помфри? Но тогда начнутся лишние вопросы, на которые даже нет ответа… но ведь и не спать нельзя, — Мэри перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, глубоко вздыхая. Даже заняться было нечем — все, вероятнее всего, спят, а в одиночку гулять по улице в мантии-невидимке тоже не вариант, уснет где-нибудь, да никто и не найдёт».               Поджав губы, Мэри присела на кровать и потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы в конце концов выпить зелье для крепкого сна, которое ей дала Лили этим вечером. Что она делала с Джеймсом в его день рождения, она так и не рассказала, но было заметно, как она стала более оживленной после этого, а грусть, которая держалась после разговора с Северусом, сходила на нет. И Мэри была рада, что у неё стало все налаживаться.              На одно беспокойство меньше…       Уже открыв тумбочку, Мэри замерла, услышав, как в окно кто-то стучит, слово клювом. Спустя десять секунд звуки прекратились и Мэри выдохнула, списав это на то, что ей послышалось, но потом стук повторился, так что ей пришлось встать с кровати и открыть окно, вдохнув свежий весенний воздух поглубже… заметить изумленно за окном рыжеватого филина, который держал в лапе маленький белый конверт. Но, впрочем, настороженно помедлив, Мэри аккуратно забрала его и развернула, даже не закрыв окно, тут же принимаясь читать:       

«Я знаю, что уже ночь, но по цвету браслета ты, вроде как, не спишь и чем-то обеспокоена. Давай встретимся возле портрета Полной дамы через пятнадцать минут? Я хочу показать тебе кое-что. Но если ты сильно хочешь спать, то всё в порядке, просто прикрепи к филину короткую записку и отправь мне. Но если согласна, то оденься потеплее, ибо холодно, и возьми с собой мантию-невидимку.

      

             

      

Р.А.Б»

                     Мэри невольно улыбнулась — Регулус словно прочитал её мысли о том, что ей нужно немного развеяться, так как сон не шёл ни в какую. Отказываться было бы глупо, поэтому быстро, но тихо, она сменила пижаму на джинсы и тёплый вязаный джемпер, достала из рюкзака мантию, благо сегодня она была у неё, и, захватив с собой лишь палочку, выскользнула из комнаты, накидывая мантию уже по пути.                                                                — Ты в последнее время сама не своя, — произнёс Регулус, пока они медленно шагали по улице в сторону леса. — Всё хорошо?        — Не знаю, — вздохнула Мэри, приобняв себя одной рукой и думая, стоит рассказать другу об этом или нет. Нагружать его не хотелось, да и вдруг пройдёт всё также быстро, как и началось.              Нет, не про Сириуса.              С ним всё.              Наверное.              Про сны.               — Если хочешь, можешь не говорить. Но в любом случае, я помогу тебе чем смогу, веришь? — Регулус слабо улыбнулся, глянув на Мэри.        — Как тебе не верить… — тихо усмехнулась Мэри и кивнула, давая понять, что все запомнила и уяснила. Помедлила немного, а затем как бы невзначай поинтересовалась… — Ты так и не сказал, куда мы идём. Это как-то связано с тем, о чем ты говорил мне в начале марта?        —Да, и это что-то очень красивое, тебе понравится. Может, даже поможет прийти в себя, — Регулус потрепал Мэри по макушке, из-за чего она не удержалась и слабо улыбнулась, но очень довольно.        В лесу они уже скинули с себя мантию-невидимку и спокойно шли вперёд: снега на земле осталось совсем мало, природа уже стала отходить от морозов и скоро должны начать зеленеть деревья и трава, появляться яркие цветы, так как даже ночью находиться в одном свитере на улице было не сильно холодно. Мэри понятия не имела, что хочет показать ей Регулус, но, тем не менее, предчувствие было хорошее, да и просто прогуливаться вот так ночью было неплохо — напряжения никакого не было, даже учитывая тот выкрутас Мэри в свой день рождения, о котором она хоть и помнила, но смущения почти не испытывала. Ничего такого, просто лёгкий поцелуй в щеку в качестве благодарности.               — Сейчас тихо и аккуратно, ладно? — шёпотом произнёс Регулус и, дождавшись кивка Мэри, отодвинул веточку дерева в сторону, пропуская её вперёд.               Сначала Мэри, смотря по сторонам, не поняла ничего — но стоило опустить взгляд пониже, на траву, в глазах загорелись целые звезды: в метре от нее земля была усыпана белыми подснежниками, которые освещал свет луны, а на самих цветах горели жёлтые огоньки, и если не всматриваться, можно было бы подумать, что это созвездия. Но это были лишь обычные светлячки и при малейшем шорохе некоторые из них погасали, а через минуту вновь загорались, словно рождественская гирлянда.        — Это так красиво, — восхищённым шёпотом произнесла Мэри, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть цветы поближе. — Как ты это нашёл?..               — На первом курсе было нечего делать ночью, улизнул прогуляться и нашёл это, — Регулус опустился рядом по левую руку от неё и спокойно пожал плечами. — В следующем году решил тоже проверить, и в этом тоже. Но в этот раз хотелось разделить с кем-нибудь эту красоту. Люблю подснежники.        — Почему?... — оторвав взгляд от цветов, Мэри, явно не ожидая такого признания, посмотрела на Блэка, который улыбнулся только уголками губ.        — Есть одна немецкая история происхождения подснежника, мне она очень нравится. Мне и Сириусу в детстве ее рассказал дядя Альфард.,— тихо начал Регулус и посмотрел на Мэри, которая увлечённо приготовилась слушать его. — Когда земля впервые окуталась снегом, ей очень не хватало зеленой травы, цветов и прекрасных растений. Но ни один цветок не решался цвести возле снега, опасаясь его холодных морозов. Но белый подснежник не испугался и пришёл к холодной зиме и колкому снегу, как предвестник уходящих морозов. Подснежнику снег так обрадовался, что позволил цвести прямо под своим холодным покрывалом.              Регулус замолчал, а Мэри не спешила отвечать, продолжая переглядываться с ним и не двигаться.              Смотрела внимательно, подмечая невольно, что зелёные глаза Регулуса в полумраке не кажутся чёрными — скорее темно-зелеными, как вечерний лес. Но очень красивыми, пусть и не такими, как серые, которые, казалось, из головы не пропадут никогда.              Может, лишь на время.              Но, тем не менее, в такой позе и абсолютной тишине просидели несколько минут, не видя друг друга только в моменты, когда изредка моргали. О чем думал Регулус? Мэри не знала, но очень надеясь, что о чем-то хорошем, как и она, невольно понимая, что, действительно, несмотря на все рассказы про Регулуса — ей с ним очень приятно, пусть и иногда возникает странное ощущение, что что-то не так. Но гасилось оно так же быстро, как и возникало, потому что мысль, что она смогла вновь обрести такого близкого друга, затмевала собой всё. Да и близки они стали достаточно, чтобы Мэри понимала, что с ним… хорошо.              Даже слишком.              Впрочем, понимая, что так дальше видеть нельзя, Мэри взяла себя в руки, нехотя отводя взгляд от глаз Регулуса обратно на подснежники, и довольно, но между тем как то странно, улыбнулась.              Ничего непонятно.              Неразбериха.        — Это же вроде ещё упоминалось в одной из книг, которую я тебе подарила, — тихо произнесла Мэри, вспоминая одну из сказок и продолжая любоваться красотой, перед собой.              Всё-таки читал.               — А… да, — кивнул Регулус, еле слышно усмехнувшись. — Я сначала хотел просто сорвать их. Не знаю, почему я так жестоко решил с ними обойтись тогда. Но потом ты сказала, что тебе нравятся цветы, которые живут, поэтому вот. Держи.               — И это прекрасно, Редж, — благодарно произнесла Мэри, как-то нежно улыбнувшись шире. — Жалко с собой колдографа нет, я бы сохранила их на память… давай завтра сюда придём ещё раз?               — Сегодня последний день их цветения, так что не думаю, что мы успеем, — заметив, как после этого подруга вздохнула и поджала губы, Регулус вновь потрепал ее по макушке, говоря более ласково, что ему было несвойственно. — Прости, что не показал раньше. Просто именно девятнадцатого апреля, в день цветения, они самые красивые. Но мы можем в следующем году вернуться сюда и устроить для этих цветов целую фотосъёмку.        Мэри с последних слов тихо рассмеялась, кивая на такое заманчивое приглашение друга.              Просидели ещё пару минут возле цветов, пытаясь налюбоваться ими вдоволь, после чего Регулус поднялся на ноги и протянул Мэри руку, помогая встать. А ещё недовольно сказал, что её руки слишком холодные и чтобы в следующий раз, если они выйдут ночью прогуляться, помимо свитера, Мэри накидывала на себя джинсовку, и она была уверена, что, не будь Регулус сам в одном свитере да штанах, обратно в школу она бы уже шагала уже в его накидке.               — Спасибо, — внезапно и тихо произнесла Мэри, когда они уже стали подходить к замку.        — Но я ничего не сделал, Мэр, — Регулус слегка нахмурился, глянув на Мэри…              Та медленно покачала головой.               — А вот и нет, — улыбнулась следом и взяла его за локоть ладонью, пожимая плечами. — Ты делаешь меня счастливой.        Раз этого не хочет делать другой…       …то почему нет?