Третья Астрея

                                  Места себе Мэри не могла найти с самого утра.              Настолько, что впервые за несколько недель, — если не месяцев, — она, ни свет, ни заря (для них это около двух часов дня) проснулась раньше Сириуса. Который хоть и очнулся почти сразу следом, стоило только Мэри нехотя кое-как вылезти из его объятий, но потом ещё несколько минут лежал и наблюдал за ней сонно, с заспанной такой улыбкой. Наблюдал, как она мельтешит туда-сюда по комнате, даже не подозревая, что за ней наблюдают пристально; наблюдал, как она полезла в чемодан, который хоть и распаковала ранее наполовину, но некоторые вещи, которые могли быть бесполезным, оставила в нем.       Копошилась в нём как сорока среди груды драгоценностей, бубня себе что-то под нос о том, что «эти духи потом пахнуть будут не так вкусно», «а эти вообще воняют, его блевать потянет» и всё в таком роде, что Сириус еле сдержал смешок от того, какая Мэри всё-таки у него забавная.              Сириус в тот момент лишь бесшумно лёг на бок, подперев голову рукой, да наблюдал и наблюдал за ней, попросту не имея желания отказывать себе в такой возможности.              Вот и смотрел, как она в одном нижнем белье, даже без верха, потому что стесняться тут некого, тем более друг друга, с разными пятнами на теле после ночи, с кудрявым гнездом на голове, вся копошится и копошится, иногда вставая, чтобы дойти до комода и взять оттуда какую-нибудь побрякушку, будто прицениваясь.              В такие моменты она частенько подходила и к самому Сириусу, чтобы чмокнуть его якобы спящего в щеку, а он прежде, чем она подойдёт, чуял это и опускался обратно головой на кровать, делая мастерский вид, что очень сладко спит. А потом вновь глаза открывал, всё глядя и глядя как Мэри, уже с сигаретой, зажатой губами, пытается составить себе будущий наряд, вплоть до усердного подбора нижнего белья, что Сириуса позабавило и умилило сильнее всего.              А ещё побудило всё-таки подняться с кровати, чтобы потом позволить Мэри свои «девчачьи ритуалы» делать без его ведома.       Понимал ведь, что хочет быть красивой, а ещё хочет как-нибудь удивить его до сияния в глазах, и лишить её такой возможности Сириус не мог и не хотел. Потому поднялся бесшумно на ноги, натягивая потом нижнее белье, прошёл до неё да плюхнулся прямо за её спиной на пол. Отчего Мэри вздрогнула, но потом замурчала почти что, когда Сириус резво обнял её за талию и очень ласково поцеловал в шею, шепча о том, что очень соскучился. А на вопрос смеющейся Мэри о том, как он мог соскучиться, если они спали всё это время рядом, лишь пожал плечами довольно, кидая беглый взгляд на содержимое чемодана, улыбнулся и всё ещё сонно прошептал, что скучает по ней всегда, когда она не в его руках.              И Мэри, вся оробелая, согласилась тихонько, добавляя, что испытывает то же самое по отношению к нему.              И в тот момент Сириусу, который всё жал и жал её ближе, ласково покрывая её шею утрене-дневными поцелуями, очень хотелось её съесть вновь, потому что она, сама того не подозревая, сделала его голодным по ней… может, и съел бы, учитывая, как податливо Мэри прижималась к нему, заведя руку за спину и касаясь его, но нехотя сдержался.              Времени у них было не так много, с учётом, как поздно они встали, да и съесть друг друга в постели они успеют всегда, а сегодня день важный, который случается редко — не каждый день ходите на свидание в другой стране, еще и столь подготовленные. И хотелось день-вечер этот провести отменно, чтобы потом было что вспомнить нежно, а значит отвлекаться будет лишним. Да и Сириусу тоже надо было заняться кое-чем, чтобы провести свидание поистине красиво и сладко.        Например, принести Мэри платье, которое он должен был забрать ещё вчера… но, увы, не вышло — моросящий дождь на улице отталкивал, а тёплая и любимая Мэри в отогретой постели манила намного сильнее. И для дел интимно-чувственных, и для того, чтобы наболтаться, и чтобы случайно задремать к вечеру в руках друг друга, где было тепло и приятно.              Поэтому платье всё ещё не оказалось в руках хозяйки, которая, знал Сириус, может начать переживать, что что-то пойдёт не так.              А допустить этого нельзя.              Так что, с горем пополам от Мэри Сириусу пришлось отлепиться, прежде поворчав, чтобы не сидела на полу, иначе всё себе отморозит. Сам её усадил на кровать, кладя туда же и открытый чемодан, чтобы ей не пришлось лазить по полу, а потом, оставив долгий и сладкий поцелуй уже ей в губы, щипнул за живот расслабленный да прошептал, что пойдёт пока приготовит обед, который был завтраком как и по сути, так и по содержанию — индийский чай с ягодами и молоком, синнабоны с кучей сладкой глазури и уже более плотные для завтрака омлет с тостами. Да и то Мэри всё не умяла, бурча потом забавно о том, что в платье не влезет, а вот Сириус смёл всё, так ещё и не наелся, что и было одним из минусов высокого роста и крепкого тела. Так что Мэри и правда повезло, что Сириус готовить научился сам, чтобы её этим не напрягать — слез от количества готовки было бы много.              А вот когда позавтракали-пообедали и потом ещё около часа поболтали, читая свежий выпуск магической французской газеты… ну, как читая — читал Сириус, переводя всё Мэри, пришлось ненадолго оказаться в разных местах. Что пусть и далось тяжело, потому что уже как-то привыкли всегда находиться под боком друг у друга не испытывая ни малейшего дискомфорта, но ожидания от этого были приятные, ведь, чем дольше будут в разных местах, тем слаще будет казаться встреча вновь.              Сириус собрался быстро, накинув на себя уже чистую одежду, взял ключи и кошелёк, да поцеловав Мэри в щеку и игриво прошептав о том, чтобы без него не играла, за что получил от неё же щипок в бок, ретировался на улицу. И чтобы платье забрать, и чтобы сделать уже парочку своих дел, которые так или иначе связаны с их крайне романтичным свидание в крайне нелюбимой Франции.              Так Мэри и осталась у них дома, что всё ещё было непривычно, но звучало приятно, одна.              Сириус обещал вернуться через часа полтора, к тому времени, когда Мэри, будучи готовой, быстро накинет платье и они успеют в какое-то неизвестное ещё ей место к семи часам вечера. Единственное, что попросил Сириус — заранее подготовить бордовые туфли, которые он положил к себе в сумку, преждевременно побеспокоившись об этом ещё в дома, в Хатфилде. Это Мэри, когда она открыла его сумку и действительно обнаружила там бордово-вишневые лакированные туфельки на каблуке с острым носком, как раз под её ножку, улыбнуло до жути так, что хотелось пищать как девчонке, которая впервые идёт на свидание с любимым мальчиком, по которому таяла несколько лет.              Что, впрочем, правдой и было, не считая того, что этот любимый мальчик уже как несколько месяцев её парень.              Несмотря на кучу копошений при пробуждении, во время которых она не могла найти места, стоило только Сириусу оказаться за пределами комнаты, как Мэри, стоя среди гостиной в одном нижнем белье и майке поняла, что… делать ей-то и нечего.              Абсолютно.              Туфли и украшения готовы, в душ она сходила перед завтраком, причёску ей делать не надо, так, лишь побрызгать кудри лаком, а накрасится она вообще всего за полчаса, если не быстрее, ибо марофетить мало — стрелки, ресницы и помада… может, поэтому, чтобы не сразу вдаваться в мудреные думы о том, чем ей заняться, Мэри первым делом и пошла краситься, включив на фоне маггловское радио, которое крутило песни крайне неспешные, умиротворённые… которые вызывали желание поваляться в кровати и насладиться летним ветерком с улицы, который будет щекотать нежную кожу…              Впрочем, полежать, может, и не вышло, но окна на кухне она открыла нараспашку, отчего белые ажурные шторки слабо колыхались от порывов свежего ветра. Погода за окном стояла на удивление облачная и приятная, местами даже жаркая, несмотря на недельные дожди, хотя где-то там, на горизонте, можно было заметить темные тучи, а по радио, которое прервало поток песен новостями, услышать слова ведущего о том, что к вечеру в центральной части Франции ожидаются новые ливни.              Но Мэри это успешно прослушала, даже не придав значения тучам вдалеке, так как к моменту прогноза погоды по радио уже сидела на балконе с чашкой кофе со сливками и сигаретой в руке, так как с макияжем, как и предсказывала, покончила быстро. Потому радио до неё свои вести не донесло из-за дальности, а даже если бы и было близко, то Мэри всё равно бы глупо прослушала, так как в моменте, пока курила, вновь ушла в свои мысли, косвенно связанные друг с другом — куда поведёт её Сириус и чем ей заняться следующий час до его прихода. Думала, наслаждаясь одновременно и погодой тёплой, и освежающий ветерком, который сдувал все прочие, особенно скверные и тревожные, мысли из головы, которые в такой особенный день были крайне некстати.              Вероятно, идея Сириуса со свиданием и правда имела свои плоды во всём — если вчера она ещё думала про Аавейру и рассказы Астфея, ибо не отошла до конца, обсуждая это раз в пару часов с Сириусом, то сегодня этих мыслей на счастье не было вообще. Весь спектр её внимания лёг на свидание, словно это не иначе, как их с Сириусом свадьба, потому и волнуется как девчонка, думая и думая только лишь об этом. Робея от своих же мыслей, представляя, как это красиво будет, чем они займутся… погрязала влюбленно в мыслях так, что курить пришлось второй раз, ибо первая сигарета была удостоена лишь нескольких тяг, после чего уныло истлела между чужих пальцев.              Увидь кто Мэри со стороны в тот момент, подумал бы, что она немного сошла с ума — сидела, влюбленно глядя в небо и воображая скорое свидание, почти не двигаясь, настолько внутри всё благоухало и сияло…              Со стороны, впрочем, её и правда увидели, так как причиной того, что Мэри спустя десять минут из своего сладострастного морока вылезла, послужили двое парней на балконе с соседнего переднего дома через дорогу, который находился немного сбоку, не перекрывая обзор на реку, город и горизонт. Засвистели так крайне громко, прямо среди дня под ошарашенное, а затем и скривленное лицо Мэри, предлагая ей познакомиться и заскочить к ним в гости, чтобы они могли ей показать, как правильно сделать «tremper le biscuit»....              Мэри сама не поняла, как дословно смогла в голове перевести смысл сказанных ей слов на французском, словно теперь в голове у неё был встроенный переводчик в лице Сириуса, но, стоило ей осознать, что те двое баранов имели ввиду, как к горлу подкатил рвотный рефлекс, а лицо скривилось в отвращении. И пожалеть, что в спальне не было Сириуса, который за такие вещи и грязные подкаты не постеснялся бы трансгрессировать к ним на балкон, наплевав на запреты, чтобы показать наглядно, как с его женщиной, — да и вообще со всеми женщинами, — разговаривать не стоит.              Но, увы, выкручиваться пришлось самой, что вышло довольно легко и просто, учитывая, что разговор с такими бессмысленный — встала, радуясь, что вышла на балкон укрытая пледом, да показала средний палец, молча ретировавшись в спальню. Сначала парням, видела Мэри из окна, было весело с такого жеста, который «завёл» их ещё больше.              Ровно до тех пор, пока оба друг за другом не начали блевать флоббер-червями, не зная о красавице с соседнего балкона то, что она волшебница. Волшебница, которой плевать на возможный штраф за такой тайный выкрутас перед магглами и которая, довольно наблюдая за этой картиной, в конце концов закрыла балкон и задернула шторки, победно переходя из спальни в гостиную. Позволяя пледу съехать на пол где-то в районе входа в комнату, так как теперь её никто на видел и можно было ходить в подобии пижамы дальше.              Про тех парней забыла почти сразу, лишь подумала коротко, что стоило бы рассказать Сириусу. Но попозже, чтобы сегодня на свидании он мог отдохнуть и не переживать, что какие-то странные парни катят к его девушке.              Тем временем до его прихода оставалось ещё около сорока минут, и Мэри, за неимением чудных идей, чем ей заняться, уныло присела со вздохом на диван, поставила локоть на коленку и подперла кулаком голову, дуя губы от скуки.              — М-да… — протяжно вздохнула Мэри, уныло оглядываясь вокруг и в новый раз понимая, что заняться ей нечем. — Даже Флури и Осириса нет… так бы хоть с ними поболтала, а тут…              Мэри и правда успела от этого расстроиться, с учётом, что своих двух верных питомцев она не видела уже порядка полторы недели, так как было принято единогласное решение оставить их дома вместе с Исидой.              Мешались бы, отвлекали, пока они пытаются найти последнюю часть пророчества, несмотря на то, что когда они рядом, то Мэри каким-то образом становится морально и духовно легче, будто половину переживаний они забирают на себе, чтобы она не мучилась. Но, увы, делать было нечего — Осирис и Флури остались под верным наблюдением мамы, которая и сама с ними любила поболтать, считая их своими маленькими внуками, что Мэри и Сириуса разок очень позабавило, попутно навевая… мысли очень интересные и робкие. А так, Мэри не сомневалась в то, что при приезде домой, и у Осириса, и у Флури вырастет маленькое пузо оттого, что мама не сможет удержаться перед их милыми мордашками и откормит до отвала.              Так что в квартире стояла непривычная уже для Мэри тишина, несмотря на играющее радио на кухне, и ощущение странного, унылого одиночества. Которое она любила, очень даже, но когда получала его по желанию, а не по обстоятельствам.              Вот и огляделась вновь от скуки вокруг, пытаясь зацепить взгляд за что-то, чтобы не пойти и не искать Сириуса на улице, лишь бы наконец-то остаться с ним и быть рядом.              Гостиная по сути своей ничего интересного из себя не представляла: обои в тёмный мелкий цветок, буазери из тёмного дерева, огромный расписной ковёр под темно-зелёного цвета диваном, столик, несколько стульев с мягкой обивкой в углу, а так же несколько комодов и стеллажей, заваленных множеством книг, что для квартиры чистокровного аристократа быдл привычным явлением. Впрочем, будет ли этот аристократ читать книги или оставит для интерьера, будет уже зависеть от него, но Мэри не сомневалась, что Альфард Блэк прочёл если не всё, то большинство из них.              И вот тут встало два варианта — полазить в комодах, чтобы найти что-то интересное, что может быть связано с более поздней родословной Сириуса или Кастора Блэка, или всё-таки не наглеть и почитать аннотации книг, чтобы эти бестолковые сорок минут чем-то занять.              Первый вариант манил тем, что в таком случае в квартиру мистера Блэка в Лондоне лезть не придётся, как они планировали изначально, чтобы найти что-то связанное с Кастором или Эрисой Блэками. Но… было это как-то некультурно. Не по-человечески лезть рыться в чужих вещах, несмотря на то, что Сириус заявил, что эта квартира их общая, а значит, вещи в ней — тоже. Морально тяжело было так сделать, не имея на то разрешения, хоть и неизведанное манило, причём сильно, особенно от мыслей, какие удивительные вещи можно было бы найти в недрах этих комодов и шкафчиков.              В конце концов, словив морок от таких мыслей и задержав взгляд на них дольше нужного, Мэри дёрнула головой, прогоняя наваждение, и вздохнула, поджимая губы. Всё-таки нет — идею она эту оставит, но дождётся Сириуса, чтобы у него спросить разрешение, да и просто полазить там, есть он согласится, вместе с ним. Это будет более правильно, нежели поступать так скверно.              Потому в следующий момент Мэри, не неимением других вариантов, поднялась на ноги да прошла до книжных стеллажей. На которых, помимо книг, стояли всякие маленькие статуэтки или магические артефакты, которые она, всё так же от греха подальше, решила не трогать. Книги можно — это просто книги, да и давеча с Сириусом они уже брали парочку, а значит, можно без стеснения… ну, ладно — всё равно с лёгким стеснением, которое было слишком часто присуще Мэри, — их читать.              Первую книгу она выбрала наугад, осторожно доставая её между прочих, чтобы не задеть стоявшие предметы.              В ней, как она и ожидала, ничего интересного не оказалось — просто старый роман, который Мэри хоть и не читала, но о нем слышала. Единственное, чему удивилась — вкусами мистера Блэка в подобных вещах, хотя потом усмехнулась, понимая, что от Альфарда чего-то подобного и стоило ожидать. Что он, как и Сириус, может вполне себе любить романы с активной любовной линией и тягостями жизни, написанный в двадцатые годы. Поэтому, пролистнув ещё пару книжек, им Мэри не удивилась в том числе, уже больше наслаждаясь запахом старых книг, которые сохранились в идеальном состоянии, нежели пытаясь найти что-то интересное или важное.              Но в голове случайно от этих мыслей всплыла фраза: «если хочешь что-то спрятать — положи на видное место», от которой Мэри замерла как-то невольно, перестав листать книгу… потупила взгляд, а затем, поджав губы, подняла его обратно на книги, захлопывая резко сборник в руке, который только что листала.              — Ну-у… ничего такого, верно? Я просто контролирую… неконтролируемую ситуацию, — тщетно попыталась утешить себя Мэри, надеясь хоть как-то смягчить ругань своей совести.              В этот момент она ощущала себя так, словно в темноте ищет сама не знает что, надеясь на какие-то подарки и сочувствие если не судьбы, то хотя бы этой самой Астреи, которая своему потомку должна… могла бы помочь, чтобы ей было легче.              Оглядела вновь несколько полок стеллажа, задумчиво постукивая ноготками по твёрдой обложке книги в руках и пытаясь слушать… интуицию? Это же ей говорили, чтобы магия могла ей что-то подсказать более успешно, а не пробиваясь в её сознание через дербы «глухоты» хозяйки. Вот и подумала, почему бы не попробовать? Оттого и глядела на каждую книгу пристально по несколько секунд, как бы спрашивая саму себя магию, может ли быть в ней что-то нужное или нет, на что потратила по меньшей мере минут десять, в течении которых ничего в груди ни разу не йокнуло, что могло бы послужить как согласие от магии, что эта книга «та самая».              Наверное, поэтому под конец и надежда уже потерялась, и оставить эту идею хотелось от её глупости и банальности, чтобы потом пойти покурить и полежать, тускло, словно луна без солнца, дожидаясь Сириуса, но в последний момент сощурила глаза, зацепившись взглядом за книгу, которая лежала прямо перед её лицом. Не стояла между других, не лежала на полку выше или ниже, а расположилась ровно перед её глазами… как бы подтверждая поговорку про видное место и прятки, ибо, не полагайся Мэри на интуицию, она бы глупо эту книгу пропустила мимо взгляда, считая, что там не может быть скрыто ничего. Слишком тривиально, банально.              А когда в голове раздались тихое и резкое «Оно», то мысли эти сразу отпали, будто и не было.              Потому, отложив первую книгу на поверхность комода рядом, Мэри взяла вторую, ту самую, перед лицом, чуть щуря глаза в попытке прочесть её название…              «Беатрин-Кармен»              Нахмурилась слабо, проводя ладонями по золотисто бархатистым буквам поверх коричневой обложки и пытаясь понять, почему первое имя показалось таким знакомым… а в голове пусто, словно кто-то оттуда по-щелчку пальцев вынул все мысли, оставляя пустоту, чтобы заполнить её чем-то новым, что смутило до жути, что потряхивать стало слабо, хотя где-то внутри ощущения были… спокойные. Будто так надо. Но Мэри точно знала, что это имя ей знакомо, просто не могла вспомнить… вроде, это было как-то связано с её мамой?              Встряхнув головой и оставив пока что бесполезные попытки припомнить исток знаний этого имени в надежде, что вспомнится потом, Мэри опустила взгляд чуть ниже, читая то, что книгу эту написал некая Руби Дженнингтон, и едва ли понятно, волшебница она или маггла, ибо было ощущение, что роль это играют важную. Облегчало одно — ни имя, ни фамилия, не показались знакомыми даже смутно, потому, чтобы не тратить время бестолку и узнать содержимое романа, Мэри спешно раскрыла книгу на рандомной странице, собираясь перелистнуть на первую, но не успела.              Услышала, как из книги выпало что-то лёгкое и тонкое, которое в конце концов бесшумно легло на ковёр, едва касаясь собою ноги Мэри. Которая, нахмурившись и глянув вниз заметила то ли удивлённо, то ли настороженно, что это колдография. Самая обычная, небольшая, в коричневых оттенках, на которой изображены вроде как двое человек, только неясно какого пола, ибо рассмотреть с такого расстояния, с учётом, как упало зрение у Мэри за последние несколько месяц, детальнее было трудно. Долго, впрочем, не мельтешила — в два счета подняла колдографию с пола, слабо оттряхивая от возможной пыли, и вгляделась получше, опять таки щуря глаза.              Первый, кого она заметила — Альфард Блэк, только молодой до жути, лет так семнадцати, хотя, может и меньше, с учётом, что в те года подростки выглядели старше своих лет. В любом случае, особо радостным он не выглядел, будто эту колдографию делать его заставили, что скорее так и было. Особенно с учётом, что на фоне двоих мужчин висит портрет мужчины средних лет, в котором можно было уловить блэковские черты, но сказать, кто именно это был, Мэри не смогла, особенно беря в расчёт, что колдография старая, а портрет — еще старее, ибо мужчина этот был одет в костюм эпохи так викторианской.              Так что, Альфард стоял безрадостный, улыбаясь бесцветно, как по принуждению, одетый в парадную мантию тёмного цвета, расшитую по кайме серебряными нитями, пока под ней виднелись брюки и рубашка. Может… у человека с портрета был праздник? День рождения? Поминки, в конце концов… да и будто бы неважно. С учётом, какая тень лежала на правильных чертах Альфарда — чем-то схожими с чертами лица Вальбурги Блэк, только глаза немного темнее, серые, но с голубым отливом, да волосы короткие — человек с портрета вызывал у него только приступ тошноты.              В любом случае, переведя взгляд на человека рядом, чтобы разглядеть и его тоже, то, что Мэри думала до этого, в какой-то момент потеряло значение от страха.              Потому что рядом с молодым Альфардом Блэком стоял Сириус.              По крайней мере, именно так подумала в первый миг Мэри, испуганно приложив ладонь ко рту, словно сейчас вскрикнет от страха, который породился из того, что она увидела Сириуса на колдографии тридцатилетней давности, а он не изменился ни на йоту, как бессмертный вампир.              Мэри, уже привыкшая к тому, что жизнь устраивает ей крайне увлекательные приключения и нервотрепки, в какой-то момент и правда поверила в собственные страхи, пытаясь понять, как так случилось, что Сириус оказался в прошлом, а она об этом не знает. Либо наоборот, этот человек из прошлого оказался в будущем, но где тогда настоящий Сириус? Мэри ведь знает его, она бы сразу различила подмену!..              В моменте стало душить шею, что дышать стало трудно от ощущения сдавленной трахеи и когтистых лап страха на коже.              Впрочем, ненадолго — потом, спустя несколько секунд, словно до неё дошла суть вещей, Мэри рассмеялась громко и звонко, то ли нервно, то ли облегченно, а скорее всего всё вместе, поражаясь тому, какая она дура, которая напугала саму себя. А ещё поражаясь тому, насколько расшатаны её нервы до сих пор, даже после «терапии Сириуса» в течении последних двух месяцев с середины мая. Вот это… было уже не смешно. А остальное — вполне.              Потому что дошло то, что на колдографии не Сириус, а его отец, Орион, очень быстро, стоило только нервно вспомнить рассказ Регулуса о том, что эти двое в плане внешности — как две капли воды. До этого Мэри… не видела как-то колдографий Ориона в молодости, чтобы иметь возможность сравнить, отчего считала, что Регулус всё время преувеличивал и не могут те выглядеть как близнецы. А теперь, буквально спутав своего мальчика с его отцом в молодости, поняла, что иногда — иногда — иногда — Регулуса, конечно, слушать стоит.              Выглядели они и правда как близнецы, что Мэри даже не по себе стало от настолько сильного сходства, что можно без труда спутать их двоих. Одинаково всё, почти все черты лица, за исключением родинки на лице и глаз: у Сириуса они были светлые, серые, а вот у Ориона — тёмные, вроде, как ей говорили, зелёные, но более точно сказать трудно, как это было и с Альфардом. А ещё волосы чёрные не длинные, как у Сириуса, а всё-таки короткие, аккуратно подстриженные и уложенные назад, словно пряди волос, которые могут упасть на лицо, Ориону приносили ужасный дискомфорт.              В остальном же… абсолютно одинаковые, хотя, считала Мэри, в жалкой утешить себя после испуга за жизнь своего Сириуса, если она, именно она, будет всматриваться в них двоих рядом пристальнее, то сможет найти, где Сириус, так как знает даже самые мелкие его черты лица. А вот остальные… покажи эту колдографию Джеймсу, так он, бедный, упадет в обморок от перенапряжения и страха того, что он видит Сириуса в прошлом.              — Изумительно… как они похожи, — вздохнула Мэри тихо, поджимая уголки губ от мысли, что, вероятнее всего, похожи они не только внешне. — И не удивительно, что так и не смогли стать семьёй. Разговаривали на одном языке, но слышали разные…              Мэри было жаль, что у Сириуса всё вот так.              Несмотря на то, что у него нашлось достаточно людей, которые смогли заменить ему отцовскую фигуру… папа это ведь всё равно папа.              Всегда приятно, что он тебя любит, а тут…              С января месяца пятого курса Сириус с ней почти ни разу про свои взаимоотношения с папой так и не заговорил, не считая ноября прошлого года, когда он коротко рассказал о том, каким удивительным образом издевался над ним Орион, хотя ранее никогда себе подобного не позволял. И с тех пор, как Сириус смог поделиться с ней частью своей боли, как-то они тему больше и не поднимали. Нет, знала Мэри, не из-за того, что Сириус ей не доверяет, как раз таки наоборот — очень доверяет, что, вероятно, переживает, что подобные темы могут сделать ей больно. Испытать боль за него. А еще просто как-то и сам о нём не думал словно, уже смирившись, что родного отца у него нет — тот сам отказался — а те, кто его заменили и были похожи на «папу» уже умерли. Вот и не видел смысла, и Мэри была уверенна, глядя на фотографию, что это так.              А может боялся услышать, что он как отец.              Не только внешне, но и характером.              Даже если и имели схожие черты и темперамент, задумчиво поджала губы Мэри, сильного сходства всё равно не было, чтобы Сириус так боялся. Просто не было. Это как яблоки с одной яблони: вроде оба яблоки, а все равно разной формы и принта. Одни слаще, другие более пресные.              В одном много червей, в другом — ни одного.              Сириус был чист, как минимум душой, и запятнать её никогда не сможет, не способен и не хочет. И это Мэри в нем ценила особенно сильно, что, несмотря на те ужасы, которые он перенёс на своей шкуре, он не просто выжил, а остался человечным. Выжить могут многие, а вот остаться людьми — единицы.              И Сириус остался человеком.              И будет им, даже когда начнут давить со всех сторон.              А ещё будет любимым мальчиком, потому что Мэри всегда будет рядом, чтобы любить друг друга и исполнять то, что они собирались сделать ещё очень давно. Но сейчас, нахмурив брови и пытаясь вспомнить, что настолько хорошего и нежного они удумали, когда именно это было уже не помнила. И пока, успокоив саму себя и успокоив Сириуса в своей голове, будто он переживал о сильном сходстве с отцом даже там, Мэри, утратив интерес к изображению, облизнула губы и перевернула колдографию обратной стороной, надеясь, что там будет что-то написано, чтобы… что-то ей подсказать по видимости, раз оказалось в её руках.              «24LXI12» — единственное, что было написано на задней стороне колдографии, не считая имён самих Альфарда и Ориона с припиской о том, что это день рождения их прадеда Сигнуса.              Всё, более ничего.              Мэри только и могла задумчиво надуть губы, пытаясь сообразить, что эти цифры могут значит — «LXI» на привычный манер являлся цифрой «шестьдесят один», но не сказать, что это знание ей сильно помогло, потому что набор цифр «246112» ей абсолютно ни о чем не говорил вот вообще.              — Спасибо за подсказку… и очередную загадку, — пробурчала недовольно Мэри себе под нос, понимая, что в очередной раз всё не может быть так просто, как хотелось бы.              Обязательно её заставят посидеть и подумать, поломать голову, словить нервный стресс, и только после этого она сможет найти ответ на нужный вопрос… который потом накинет ещё кучу загадок. А может, в этот раз будет по другому, и когда она сможет расшифровать набор цифр, то получит ясные ответы на некоторые свои вопросы.              В любом случае, времени сейчас думать об этом у Мэри не было — дёрнулась резко от неожиданности, услышав скрип ключа в замочной скважине.              Отчего быстро вложила колдографию обратно в книгу, кладя её точь-в-точь на прошлое место… и не потому, что боялась, что Сириус подумает о том, что она нагло и бессовестно лазила по дому его дяди, и не потому, что не хотела этой находкой делиться с ним. Просто понимала, что, покажи она сейчас эту колдографию и шифр Сириусу, то… о спокойном свидании можно будет и правда забыть, ибо каждый погрузится в думы, будет неосознанно пытаться это все разгадать в момент, когда этого делать им не надо. Поэтому Мэри приняла самое оптимальное решение — рассказать вечером… ладно, завтра, потому что она заведомо знала, чем может закончится вечер… точнее, была предвкушающе убеждена, чем он закончится.              Потому, убедившись, что книжечка лежит на месте, а цифры она запомнила в своей голове — мало ли, кто решит эту книжечку украсть или она пропадёт сама по себе? — Мэри, наспех поправив прядки волос на голове, чтобы не лезли в лицо, и улыбнувшись от радости поярче и более естественно, бросилась наконец-то в сторону коридора, чтобы быстрее увидеть Сириуса и просто оказаться в его руках оттого, как сильно соскучилась по нему за эти полтора часа. Точнее, даже час, ибо Блэк и сам испытывая полный жажду, закончил дела как можно скорее.               Так что бросилась к нему на встречу Мэри как маленькая влюблённая девочка из самых романтичных романов.              Что, впрочем, правдой и было.              — Сириус, ты уже…              Договорить по пути не успела — стоило только забежать в коридор, как Блэк ласково перехватил её одной рукой за талию, вынуждая остановиться и прижаться к нему поближе. Улыбнулся на секунду с того, как Мэри растерянно от такого «перехвата» захлопала глазами, глядя на него недоуменно, и забавно коснулся кончиком носа её собственного.              —Да, Мэри, я уже, — прошептал жуть как довольно Сириус, не скрывая своей улыбки, но продолжая скрывать правую руку за спиной. Поддался вперед, оставляя смазанный поцелуй на оробелой Мэри, которая вся засветилась, покрываясь сладким таким румянцем. — Быстро закончил просто, да и по тебе соскучился. Считай, что к нам домой уже летел.              — М-м… а расскажешь-то, где был? — тихо промолвила Мэри слегка игривым голосом, держа обе ладони на груди Сириуса да все выжидая, когда можно будет обнять его за шею и встать на носочки.              — А я покажу лучше, — предвкушенно улыбнулся Сириус, оставляя новый смазанный поцелуй на губах растерянной Мэри, которая брови слегка нахмурила, не понимая, к чему он клонит.              Ответ и правда не требовался, потому что Сириус в следующий момент достал из-за спины руку, вынуждая Мэри тем самым чуть ли не подавиться собственным вздохом от удивления, когда в его руке она заметила целую охапку белых роз, украшенных веточками сирени — цветка, который они уже считали своим, фирменным. А белый и сиреневый — сочетания дали поистине… волшебное. Будто знаменующие собой чистоту и нежность их любви по задумке Сириуса, отчего, если честно у Мэри, которая смотрела то на него, но на букет цветом, перевязанный объёмной белой лентой, в горле встал ком.              — Хотел красные, но потом подумал, что как-то банально и скучно, — Сириус сам не понял, почему сказал это шёпотом, безотрывно наблюдая за Мэри горящими глазами, пока её глаза сияли так, что хотелось встать на колени прямо сейчас. Продолжил правой рукой держать её за талию, чуть сжимая её, а второй отдал букет ей в руки, чтобы могла.. им насладиться. — Да, любовь, страсть… ну, красные розы. А белые всё-такие больше про любовь истинную, принцесса, а там и так, и так, страсть всегда будет… нравится?              Мэри ответила не сразу, держа в руках эту охапку цветов как маленькая девочка, которая готова и расплакаться оттого, как тебя любят, и запрыгать на месте, улыбаясь и улыбаясь, благодаря и благодаря. Так хотелось сделать обе эти вещи, что и выбрать не смогла по итогу, в конце концов продолжая молчать растерянно, но так влюбленно и нежно. Сглотнула ком, улыбаясь судорожно от радости и желая разреветься, да наклонила голову чуть ниже, чтобы коснуться кончиком носа лепестков нежных да вдохнуть аромат цветов глубже.              Аромат цветов, которые словно ласково стали цвести и где-то в груди.              — Мне… мне очень нравится, Сириус, — дрожащим от волнения голосом прошептала Мэри, поджимая губы, чтобы не заплакать, да так и улыбаясь. Продолжала держать кончик носа у цветов оробело, пока Сириус уже обнял её за талию двумя руками, и подняла на него взгляд поблескивающих от влаги глаз, быстро моргая, чтобы смахнуть возможные слезы. — Спасибо… и за цветы, и за внимание, и за тебя. Я люблю тебя.              — И я тебя люблю, принцесса, — Сириус улыбнулся ласково, замечая, как ей хочется плакать, и в следующий момент поддался вперед, чтобы поцеловать Мэри мягко в лоб, немного задерживая на нём губы, чтобы она ощутила этот поцелуй сполна. Да там и прошептал следующие слова, касаясь губами кожи. — Ты всё равно краше любых цветов… я вообще хотел твои колдографии вырезать и букет сделать из них, но такой, наверное, мне дарить надо, чтобы любоваться мог тобою.              — Ц-ц… ха-ха, Сириус, представляю, как ты такой букет поставишь в общежитии Гриффиндора и Джеймс будет ныть, что я даже там, — Мэри не удержалась да рассмеялась тихо, чувствуя, как благодаря тому, что Сириус так легко ёрничает и поднимает ей настроение, плакать хочется меньше, а улыбаться — больше. — Но я услышала тебя… подарю тебе кожанку с моим портретом, хочешь?              — О, это моя мечта!.. нет, ты чего смеёшься? Я серьёзно… — продолжал словно кот ёрничать Сириус, слушая, как Мэри с его слов смеётся вновь, прижимая влюбленно букет к себе ближе. — Пусть знают, что я занят Мэри — самой лучшей женщиной во всех мирах. Так что давай, не гунди тут, отличная идея.              — Пф-ф… ладно-ладно, я учту ваши предпочтения, мистер Блэк, — Мэри сморщила нос забавно, за что получила новый поцелуй сначала в лоб, потом в нос и наконец-то в губы, где Сириус задержался подольше. После чего отстранился немного, одну руку убирая с талии Мэри, дабы поправить ей прядку волос назад.              — Красиво накрасилась, и волосы как всегда шикарные, — без толики подхалимства протянул Сириус влюбленно, очевидно, желая сделать так, чтобы Мэри сегодня румяна не потребовались вообще. — Очень красивая ты у меня… а теперь давай, иди переодевайся в платье, хочу увидеть тебя в нём. Поспеши даже. Да, у нас времени более чем достаточно, но если я не увижу искусство, то есть тебя в таком платье, я лягу и умру.              — Ц-ц… ладно-ладно, — процокала Мэри шутки ради, кивая. — Сейчас только, цветы в вазу поставлю и…              — Давай мне, — уверенно заявил Сириус, затем и правда забирая цветы в свою руку, а вот второй рукой потянулся к комоду в коридоре, беря оттуда в руки вишнёвый матовый пакет, и передал его Мэри. — Вот платьишко. А теперь дуй давай, принцесса, а цветы сам в вазу поставлю.              Мэри в ответ только закатила забавно глаза, но затем улыбнулась мигом довольно, как самая настоящая принцесса, которой подарили драгоценные украшения, после чего, забрав пакет, пошла в сторону их спальни. Впрочем, по пути ойкнула да кулаком Сириусу пригрозила, когда он не удержался, понимая, что она в одни нижнем белье, да шлёпнул её легонько по заднице. Послал поцелуй, довольный до жути, да сам готов был растечься лужей, когда Мэри в ответ показала ему язык и скрылась за дверьми их спальни.              Постоял ещё пару секунд не двигаясь и влюбленно глядя в то место, где Мэри только что стояла… улыбнулся предвкушенно от понимая, что он наконец-то увидит Мэри в этом платье, после чего пошёл в сторону гостиной, где стояла ваза из бело-розового китайского мрамора, которая пылилась бестолку уже несколько лет и которую дяде Альфарду ещё лет десять назад подарил дядя Чарльз.              Времени решил не терять, понимая, что если будет стоять и ждать, пока Мэри как куколка вернётся к нему, то сойдёт с ума от нетерпения.              Так что старался свои дела делать медленно, хотя получилось наоборот — в вазу воды налил быстро, насыпав туда сахара, после чего поставил в неё цветы, уже в таком виде оставляя на столике на кухне. Хотел бы в спальне поставить, но это уже позже, потому что сейчас там была Мэри, и мешать ей не хотелось… а дальше и сам пошёл переодеваться в гостиную, где заранее повесил свою одежду. Поднял по пути плед, аккуратно укладывая его на диван, да задумываясь… как сейчас хорошо. Вот так, просто… вдали от всех, только вдвоём, в своей квартире.              В своём маленьком мире, где им и правда никто не мешает, где у них влюбленно и нежно.              Романтично и неспешно.              Уютно.              Так, как они хотели всегда, и, хоть и на время, пока что, но получили. Чтобы захотеть этого для своего будущего ещё сильнее.              Покончив с одеждой так же быстро, как и с цветами, за неимением другого занятия, Сириус остановился в гостиной, оглядываясь вокруг да понимая, что… чувствуя, точнее, что что-то тут есть. Сам не мог понять, что именно, но что-то нужное для их общего дела. Будто интуиция подсказывала, а он всё никак не мог сообразить, что именно. То ли шлейф духов Мэри, повисший в гостиной, отвлекал его своей сладковатостью да пудровостью, то ли просто не мог сосредоточиться на чём-то одном, думая больше о их свидании и о том, как он жаждет быстрее увидеть Мэри в том платье. Поправил не застёгнутый пиджак чёрный, пытаясь как-то сосредоточься, но ничего.              Но что-то было, что-то такое, благодаря чему им не придётся лазить в квартире дяди Альфарда в Лондоне, потому что найдут здесь. В любом случае, так или иначе, на этом решил сейчас не зацикливаться — не хотелось напрягать голову перед свиданием, которое так хотелось провести ласково и легко. Чтобы и Мэри, видя, как он расслаблен и отвлечен, вторила ему и они смогли… отдохнуть. Отвлечься. Как им и было сказано, как они и хотели.              И, на радость Сириуса, Мэри закончила довольно быстро — услышал, стоя спиной ко входу в гостиную да бесцельно разглядывая книжные полки, как дверь в спальню тихо открылась, после чего из коридора послышался стук каблуков, которые Мэри пыталась сделать тихим. По сути, у неё получилось, но у Сириуса просто был слишком хорошо развит слух из-за анимагии.              А может, он просто чувствует, когда идёт его Мэри.              Потому, предвкушенно облизнув губы, обернулся назад, продолжая держать руки скрещенными на груди, чтобы быстрее увидеть свою крошку, да так и замер глупо, чувствуя, себя так, словно Мэри резко, но всё равно бережно, вырвала его сердце из груди окончательно и отныне хранила у себя.              Дышать стало тяжело.              — Ну… как тебе? — немного оробело от его реакции, поинтересовалась шёпотом Мэри, поправляя тонкую лямку длинного бордово-вишневого приталенного платья, которое ей село в самую пору. Улыбнулась сладко, хоть и смущенно, заправляя прядь волос да глядя в пол. — Оно вообще отлично село… и само по себе такое красивое. Ты… ты и правда купил отличное платье, мне очень нравится.              Сириус, впрочем, от ступора истомного пока ответить не смог, проходясь цепким, одурманенным взглядом сначала по её личико румяному, потом по шее длинной… по плечам открытым, по груди, скрытой под v-образным декольте, которое подчеркивало её даже лучше, чем Сириус видел. По талии, по бёдрам будто сладким, что руки тянулись их потрогать, по ножкам, скрытыми под юбкой платья, которое, впрочем, не закрывало обзор на те туфельки, которые делали Мэри саму по себе ещё… более хрупкой? Иного эпитета Сириус подобрать попросту не мог, глядя на неё в таком наряде и думая, что, казалось, если её тронет не так, сильнее нужного, то она может сломаться как тонкий хрусталь.              Это было слишком хорошо.              Что дыхание до сих пор не восстановилось.              — А можешь… повернуться спиной? — единственное, что из себя поначалу смог выдавить Сириус чересчур хриплым голосом, зная, что самое вкусное скрыто именно там.              Как и знала Мэри, которая от такой просьбы вспыхнула сама вишнёвым цветом сладко, кивая легонько и медленно повернулась к Сириусу спиной, будто специально, будто искушая его, крайне элегантно перекидывая волосы ладонью через правое плечо. Открывая вид на оголенную по середине спину, где пространство было открыто до поясницы. Где можно было разглядеть хорошо ту самую татуировку, которую он ей бил в феврале да и сама по себе спинка у Мэри была невероятно красивая, Сириус это не понаслышке знал, а глядя на неё в таком платье и вовсе убедился окончательно.              Для Сириуса Мэри сейчас будто и правда вылезла из самого романтичного романа в таком виде, что он вообще забыл, что они хотели и куда собирались.              Ему просто хотелось Мэри. Во всех планах, в любых планах.              Главное, что она.              Но в моменте, несмотря на желание любоваться её спинкой вечно, Сириус быстро смекнул, что из-за тишины Мэри начинает чувствовать себя немного нервно, неловко. Начинает переживать, вероятно, что ему не нравится, вот он и молчит… потому в следующий момент Сириус сообразил довольно быстро — дошёл медленно до неё в несколько шагов, специально, чтобы немного распалить в ответ, касаясь пальцами поясницы, чтобы провести уже целой ладонью вдоль позвоночника выше. Трепетно так, желанно, ощутимо, отчего Мэри выдохнула судорожно и прикусила нижнюю губу. До безумия красиво выпрямила спинку, которая в миг покрылась мурашками, сильнее…              — Всё-таки хорошо, что я не выбрал красные розы, — внезапно начал Сириус, чувствуя — даже стоя за спиной Мэри — как она растерянно нахмурилась, не смекая, к чему он клонит. Пока он сам, выждав паузу и проведя ладонью ей по оголённому плечу, сладко добавил… — Ты сама как красная роза, и их красоту затмила бы целиком. А так коварство получается — белые розы с сиренью и ты, как чарующая красная.              — Ты меня слишком нахваливаешь… — на выдохе оробелом произнесла кое-как Мэри, но Сириус заметил, как она приятно улыбнулась… ладонью ощущал, как стучит ещё сердце. — Но мне… приятно… очень….              — Знаю, красавица, — промурчал Сириус ещё более довольно, чем прежде, и в следующий момент наклонился к Мэри, чтобы под её резкий вдох провести кончиком носа от шеи и вдоль плеча… ощутить тот самый сладковато-пудровый аромат духов и оставить на плече лёгкий поцелуй. Обнял за талию двумя руками, как-то очень воодушевленно вздыхая. — Ты правда очень красивая. Может… может не пойдём никуда? Боюсь, я не дотерплю часы до того, как мы вернёмся в спальню.              Мэри, сначала нахмурившись слабо, а потом уловив суть сказанных им слов, цокнула якобы ныпыженно, пихая шутки ради Сириуса локтем под его же смех.              — Потерпишь, — фыркнула следом, получая ещё один поцелуй, но уже в щеку, а потом выдохнула расслабленно, блаженно так прижимаясь к Сириусу спиной, когда он обнял её покрепче. Помолчала чуть, чувствуя его так близко, и как бы невзначай добавила… — И не только ты.              — Это безусловно, красавица, — усмехнулся более чем довольно Сириус, позволяя им насладиться моментом ещё несколько секунд, после чего от Мэри нехотя отстранился, но прежде, чем убрать ладони с её тела, провел ими же с талии до бёдер, еле как удержавшись, чтобы не прикусить губу… — Значит, потерпим оба, но запомни, потом остановиться уже не смогу, — добавил более игриво, пока Мэри медленно развернулась к нему, вторя его смешку.              — Специально попрошу остановиться, чтобы ты этого не сделал, — включив легкую кокетку, сладко добавила Мэри, а затем, кинув беглый взгляд на одежду Сириуса, замерла, возвращая взгляд туда же… — Подожди… это что, не кожанка?..              — Ну-у… ты же хотела, принцесса, увидеть меня при параде, — Сириус довольно он её реакции немного развёл руки в стороны, позволяя ей сияющими от удовольствия глазами насмотреться на себя. — Галстук решил не надевать, ты уж извини. Точнее, я забыл куда мы его впихнули после того, как ты меня привязала к кр…              — Молчи!.. — ойкнула Мэри внезапно, закрывая рот Сириуса ладонью под его более чем наглый взгляд сощуренных глаз. — Тихо!.. не напоминай, иначе и правда на свидание не пойдём… точнее, оно будет на кровати. Так… всё, идём!.. пока я тебя не съела.              — Кто кого ещё смаковать будет, — облизнув губы после того, как Мэри соизволила убрать ладонь от его лица, промолвил Сириус да рассмеялся звонко, когда она, вся оробелая и смущенная, быстро пошла в сторону выхода, скрестив руки на груди и бурча забавно, что он её больной совратитель. — Ну всё-всё, принцесса, идём… не гунди только.              Сириус догнал Мэри быстро, всего в пару шагов, после чего ловко взял за руку, чтобы повести за собой — та и не противилась, сжимая его ладонь в ответ и начиная шагать немножко позади. Медлить уже не стали, хоть и перед выходом оглянулись спешно, чтобы убедиться, что ничего не забыли, хотя, по сути, ничего брать и не собирались.              Достаточно было и друг друга.              — Так… куда мы идём? — нетерпеливо уточнила Мэри, стоило им только выйти на улицу, где из-за вечера было полно народу… некоторые из которых смотрели на них, но Мэри от оробелости распознать настроение их взглядов не смогла, слишком сильно красная от такого внимания. — Сначала поедим?              — М-м… не-а, — слабо покачал головой Сириус, немного идя вперёд, чтобы найти по всей видимости какой-нибудь безлюдный переулок. Сжал ладонь Мэри крепче, немного поглядывая на нее иногда, чтобы убедиться, что всё хорошо. — Не замёрзла?.. а то ветер неплохой начался… хорошо, но если что — скажи. Так вот… покушаем позже. Сначала, м-м… кое-что посмотрим.              — Кино? — прикинув в голове то, какие места существуют, где можно что-то посмотреть, уточнила Мэри, всё так же верно идя чуть позади. — Или балет?              — Балет? — удивлённо такому варианту переспросил Сириус, на что Мэри растерянно улыбнулась и пожала плечами, мол, а что такого? На что в ответ получила улыбку, но лёгкую, влюбленную… — Идея сама по себе хорошая, принцесса, и я даже рассматривал её, но афиша там скучная и скудная, потому что не сезон. Впрочем… ты близко. Почти угадала. Но потом… сейчас увидишь.       neil richardson — the riviera affair.              Мэри, уже и правда испытывая неподдельный интерес к тому, куда они всё-таки идут, противиться не стала — лишь завернула за Сириусом следом в безлюдный переулок, идя туда чуть ли не вприпрыжку.              А может так бы и шла, но, увы, боялась сломать каблук в самом начале их свидания. Вот в конце можно будет, даже романтично выйдет, если Сириус понесёт её на руках... так что, шла аккуратно, но быстро, в конце концов остановившись вместе с ним за телефонной будкой, чтобы их «колдовства» никто не видел. Сжала руку Сириусу покрепче, позволяя ему перенести их обоих в другое место… трансгрессия теперь давалась легко, даже не вызывая побочных эффектов в виде тошноты или головокружения, особенно как оно было в первый раз.              Теперь уже дело привычки.              Оказались, на новое изумление Мэри, в саду… точнее, возле дерева около небольшой тропинки, огибаемой с двух сторон аккуратно подстриженными деревьями, кустами за ними и всем остальным, что только может расти в саду. И причём оказались очень вовремя, потому что как только оглянулись по «прибытии» вокруг, то заметили, как сюда завернула парочка магглов…              Которые сначала посмотрели на них как-то косо, не понимая, почему эти двое стоят за деревом и глупо озираются по сторонам. А потом уже смущенно глянули другую сторону, ибо Сириус, не растерявшись, резво притянул Мэри к себе за талию да увлек в настолько откровенный поцелуй, что смутилась и оробела даже сама Мэри. Хотя она соврет, если скажет, что такой метод отвлечения маггловского внимания ей не понравился. Правда, остановиться потом было жуть как трудно, так как и Мэри уже приноровилась, прижавшись впритык, да и Сириус очень сладко успел всё-таки, как и хотел, сжать её бедра пальцами и провести ладонями по нагой спине…              Так что, отошли от этого «дерева поцелуев» только спустя минут десять, немного запыханые, но чересчур довольные. Особенно Сириус, губы которого были после этого испачканы в размазанной бордовой помаде, которую пришлось вытирать платочком из кармана его пиджака, хотя он честно признался, что и так походил бы, чтобы все увидели, с кем Мэри так страстно целовалась. Но щипок в живот от неё же остепенил его быстро.              Миновав сад по тропинке всего за минуту, вышли, в конце концов, на обширную площадку, где уже текла куча народу из мужчин, как оно то бывает, в обычных смокингах да костюмах, и женщин, пестривших в платьях разных фасонов, цветов да отделок.              — Это… театр? — заметив перед собой довольно внушительное здание в отделке цвета «крем-брюле» с серыми лепнинами, немного удивлённо уточнила Мэри, аккуратно, даже по девичьи ласково беря Сириуса за локоть.              — Банально, правда? — усмехнулся Сириус, идя уже более медленно, чтобы не выглядеть так, что они в этот театр бежали сломя голову. Впрочем, возразить Мэри на свои слова уже не дал… — Да-да, я понял, принцесса… я к тому, что постановка там, м-м… — на губах Сириуса мелькнула слишком игривая улыбка. — Довольно интересная, скажем. По сути старая, но какой-то период не была популярна вообще. А потом взлетело… меня ещё дядя Альфард на неё водил лет так семь назад.              — Помню дядя Чарльз и тетя Дорея, когда мы с Джей-джемом гостили у них в семь лет, тоже повели нас в театр… — начало было с лёгкой улыбкой Мэри, а Сириус уже пытался подавить смешок, понимая, что эта ситуация уже имеет все шансы заставить его смеяться из-за одного только начала.              — А-а… дай угадаю — Джеймс кусал дам за щиколотки, ползая под стульями? — усмехнулся Сириус, кинув навскидку первое, что пришло в голову, но зато очень удачно, потому что Мэри вновь нахмурилась забавно, а потом сама не выдержала и коротко рассмеялась.              — Я тебя щас сама за них покусаю, — заворчала следом, а потом, когда Сириус на долю секунды отвернулся в другую сторону из-за шума оттуда, неловко поправила волосы так, чтобы пара прядок прикрывали левую часть лица.              «Так и знала, что нужно было замазать, — серчая на саму себя из-за парочки косых взглядов от других дам, подумала Мэри, надеясь, что эти несколько прядок скроют шрамы на её левом глазу. — Я думала не пойдём в людное… не буду мазаться тональником… теперь будут думать, что такой красивый мальчик с какой-то прокажённой…»              — Мэри… — та, услышав, как Сириус зовёт её, захлопала глазами, поднимая взгляд на него да смущаясь с того, что он смотрит на неё слегка обеспокоенно. — Принцесса, так что дальше было?              — А? А-а… да, так вот, — улыбнулась до жути неловко оттого, что ушла на несколько секунд в свои мысли так не в тему (и это она ещё надеялась, что не сказала мысли по привычке вслух), и покашляла коротко, пытаясь выкинуть прочее из головы, расслабиться, чтобы Сириусу не было неудобно из-за её настроения. — Ну и вот!.. и мы с Джеймсом поспорили — если он сможет залезть на сцену во время акта, то я отдаю ему вечером свою порцию вишнёвого пирога. Я вот не знаю как, но этот придурок реально умудрился скрыться от взглядов тёти и дяди, и каким-то образом пролезть на сцену. И актёры не растерялись, начали импровизировать, но самый смак в том, что… — Мэри, вспоминая момент, как смотрела за всем этим цирком с ложе, улыбнулась более естественно и довольно. — Этот умник сам залез, потом сам же испугался и начал реветь так, что лицо всё красное было. И именно эту сцену журналист французской магической газеты умудрился сфотографировать и разместить на главную колонку завтрашнего выпуска. Так что… дома у нас лежит целый выпуск газеты, где Джеймс ревёт на сцене французского театра без двух молочных передних зубов.              — Подожди… у нас дома все это время была такая колдография, и никто мне о ней не сказал? — Сириус хмыкнул якобы возмущённо, кидая удивлённый взгляд на Мэри, которая не сдержала смешка, прикрывая рот ладонью. — Хочешь сказать, что я упустил шанс сделать подборку самых позорных колдографий Сохатого в детстве на его семнадцатилетие? Мэри… крошка, это удар под дых.              — Ну извини-извини, я сама о ней забыла, — поспешила «исправиться» Мэри, дуя губы мило и сжимая локоть Сириуса уже двумя ладонями, чтобы прильнуть поближе. — Вот как-то не до этой колдографии было… стой, ты правда хотел сделать такую подборку?              — Ага, — более чем довольно ответил Сириус, не скрывая блаженной улыбки и зашагал чуть медленнее, чтобы народ, который набежал ко входу в театр, рассосался и они прошли без лишней толкучки. — С Джеймсом и ещё отдельно с тобой. Там такая великая идея была…              — Ха, и где бы ты взял столько колдографий? — Мэри хмыкнула, а потом оробела как девчонка, заметив, с какой довольной усмешкой Сириус на неё посмотрел. — Так, и?..              — Мэ-эри, принцесса, наша мама меня слишком любит, чтобы отказать мне в просьбе прислать парочку колдографий, где ты стоишь беззубая или сопливая, так что…              Договаривать Сириус почему-то не стал, отчего Мэри посмотрела на него вопросительно, сразу замечая, как он замолк, немного косясь назад… замечая, как на губах его вот-вот и отчего-то проскользнет усмешка, следом за которой последует заливистый смех, который он не сможет сдержать. И сначала Мэри причину такого поведения Блэка не поняла, а сразу обернуться назад не решилась, будто по этикету это было невоспитанно.              Впрочем… долго гадать не пришлось.              — Совсем молодежь с ума сошла… кошмар!.. — на родном английском запричитала шепотом судя по голосу женщина лет пятидесяти, совершенно не догадываясь, что те, кого она осуждает, очень всё хорошо слышат… — Друг с другом!.. и куда мать только смотрит…              Мэри, чтобы не засмеяться в голос, поджала губы, хоть и улыбку не сдержала, да так и посмотрела на Сириуса, который теперь пытался сдержать смех не из-за мнения той женщины, а из-за выражения лица своей девочки. Которая держалась еле-еле, потому что не смеяться от мысли, что кто-то из-за фразы Сириуса «наша мама» воспринял их как родных брата и сестру, было… тяжело.              Что ещё немного и прорвет.              Впрочем, Сириус такую интересную «ситуацию», где их разговор нагло подслушали и сделали столь странные выводы, оставлять просто так не хотел. Потому в следующий момент подмигнул Мэри резво, как бы намекая, чтобы не расслаблялась, а затем, прямо на ходу, наклонился к ней и коротко, но очень чувственно поцеловал в губы. Улыбаясь ей то ли мягко, то ли на грани подступающего истерического хохота.              Сказал следующее погромче… так, чтобы женщина позади них его услышала.              — Люблю тебя… «сестра», — кое-как из-за желания смеяться выдавил из себя Сириус, стараясь смотреть на Мэри так же влюбленно, как и обычно, чтобы было очень хорошо заметно со стороны.              — И я тебя люблю… мой любимый «брат», — последнее слово Мэри произнесла еле-еле, почти что задыхаясь от вспышки смеха, которая встряла в горле. Что вцепилась в локоть Сириуса мёртвой хваткой, а потом выпалила внезапно то, что пришло в голову. — Надеюсь, наши дети уже спят, пока мы в театре…              Сзади послышался протяжный «ох», а затем звук того, как кто-то останавливается медленно, будто ему сделалось немного плохо от шока и теперь нужно было постоять… звуки возни вокруг, так как женщина, любящая обмыть всем косточки и подслушивающая чужие разговоры, очевидно, пришла не одна.              — Принесите кто-нибудь воды…              Мэри и Сириус же, прикрывая рты ладонями так, что со стороны казалось, будто им плохо, быстрее забежали в театр, стараясь скрыться с виду… Сириус сразу потащил куда-то в бок, где поменьше людей, и очень вовремя, потому что стоило им остановиться, как Мэри сразу же залилась смехом таким, что из глаз пошли слёзы от сюрреализма той ситуации.              — Ну ты прямо совсем женщину не пожалела, принцесса, — продолжая посмеиваться да сам вытирая влагу с уголков глаз, протянул Сириус, пока Мэри спрятала лицо в ладонях, оперевшись спиной о стенку. Так стояла, вздрагивая каждые несколько секунд да смеясь беззвучно, что со стороны можно было подумать, что она плачет. — Теперь это её худший поход в театр.              — Ой… может я зря её там словами про детей добила, — сипло прошептала Мэри, наконец-то убирая ладони от лица и глядя на Сириуса слезливыми от смеха глазами. Хотя сама уже не понимала, стыдно ей всё-таки за свой короткий перфоманс или всё так же смешно. — Ей же там… ха-ха, плохо сделалось… какой кошмар, Сириус!..              — Да ладно тебе, красавица, — Сириус, кое-как совладав с собой, усмехнулся довольно и прислонился к стене сам, чтобы приобнять Мэри рукой за шею, довольно растирая плечико. Сморщил нос забавно, кидая беглый взгляд в сторону и замечая, что женщина та уже спокойно себе зашла в прихожую, ворча о том, какие бесчинства сейчас творятся в семьях. — Ей полезно — меньше чужих разговоров слушать будет. Вон уже, ворчит опять, так что можно было ещё добавить чего, милая. Ну… не переживай, принцесса. Будет что внукам рассказать.              — Только не говори о них при ней, а то тут не обойдётся одним свежим воздухом и словами, что ей плохо, — вновь рассмеялась Мэри, прикладывая ладонь к горячей и румяной правой щеке, пока Сириус её смеху вторил и довольно чмокнул её в волосы. — Ой… не могу. Весь макияж наверное потёк, да?..              — Отлично все. Краше любой дамы здесь и вообще везде, — промурчал ласково Сириус, тем самым уверяя Мэри в том, что с её макияжем всё в порядке… подумал, а затем аккуратно заправил те пряди волос Мэри за левое ушко, следом сразу целуя её в щеку. Отчего она смутилась, понимая, что теперь видно шрамы… — Самая красивая, Мэр, и вообще неважно, кто и что подумает, веришь?.. я бы на их месте вот вообще завидовал — такая красивая внешность не всем дана. А в сочетании и с тем, что ты ещё и умненькая… о-о, я бы на их месте дрался за право попросить у тебя совет.              — Ц-ц, какой же ты подхалим, Сириус, — цыкнула Мэри забавно, лёгкая стукая Блэка в живот, но улыбки оробелой сдержать не смогла, продолжая стоять румяная как вишня, теперь уже не от смеха, а оттого, как же приятно слышать от Сириуса подобные комплименты. От Сириуса, которого так сильно любишь. — Спасибо… я очень рада, что тебе все нравится.              — За правду спасибо не говорят, красавица, — Сириус улыбнулся вновь мягко, а затем, оставив ещё один поцелуй у неё на виске, нехотя отпустил её шею, чтобы потом уже очень желанно взять за руку, прежде кинув взгляд в сторону массивных часов, расположенных на большой колонне посередине. — Пойдем, там как раз толпа уже должна по своим местам сесть и мы спокойно зайдём.              — М-м… ты так не и сказал, на какой спектакль мы идём, — прощебетала словно птичка Мэри, позволяя Сириусу повести себя по коридору в сторону лестниц, что уже намекало, что сидеть они будут в ложе.              — А попробуй угадать с первого раза, — продолжая таить интригу, игриво так предложил Сириус, идя рядом с Мэри так гордо, словно не иначе как сопровождает королеву в качестве адъютанта.              — М-м… — вновь замыкала задумчиво Мэри, еле как сдержавшись, чтобы по привычке не прикусить в момент думы кончик пальца… поняла, что в голове абсолютно пусто, ибо она слишком давно была в театре, на свое сожаление, в последнее время от занятости им ни интересуясь.              Оттого и все спектакли позабылись, и пьесы, и вообще всё, что только можно поставить в театре, хотя она соврёт, ежели скажет, что его не любит. Но молчала от этого довольно долго, почти целую минуту, спешно перебирая мысли в голове в жалкой попытке вспомнить хоть что-то… вздохнула уже раздосадовано, понимая, что забыла все те вечера, в которых дядя Чарльз рассказывал ей про всякие спектакли, и хотела было уже принять поражение, но в последний момент, поднимаясь с Сириусом на пару этажей выше, крайне удачно кинула взгляд в сторону, где на стене висел довольно специфично нарисованный плакат… удивлённо вскинула брови вверх, криво да косо прочитав название спектакля на французском, да перевела взгляд на Сириуса, в подозрении вскидывая брови.              — «Le Festin de Pierre»?              — Угу… — довольно кивнул Сириус, а Мэри, сама не зная почему, от такого выбора усмехнулась радостно, будто по этой пьесе жуть как… скучала? — Не особо тривиально, но и не малоизвестно, чтобы рисковать. В общем, старая добрая классика. Я тебе уже сказал, что она только недавно вернулась обратно в популярность… тётя Друэлла её ненавидела всей душой, — Сириус хмыкнул, продолжая подниматься по лестнице чуть позади Мэри. — Всегда ворчала, когда дядя Альфард вёл нас именно на неё — тогда она как раз в моду вошла. А я специально радовался ярче всех, чтобы её побесить, тьфу. И если забыть о Блэках, то мне и правда всегда эта пьеса нравилась, сам не знаю, почему — напоминала что-то, а что именно вспомнить до сих пор не могу. Но сути особо не играет, пьеса всё равно хорошая, принцесса. Как раз чтобы посмеяться над вычурными аристократами.              — Наоборот, я и сама рада, что ты выбрал её… тоже не знаю почему, но какие-то… на мысли наталкивает, в общем, ностальгические, а понять не могу, — Мэри надула губы забавно, вместе с Сириусом ступая на ровную поверхность и шагая за ним вдоль коридора, где народу уже не было. А затем улыбнулась, сжимая ладонь Сириуса покрепче…— Всяко лучше, чем смотреть очередную мрачность, скверную любовь и мнимую философию об очевидностях. Так что ты молодец, Сири.              — Часто чтобы познать великое, нужно познать сначала глупое и лёгкое, — Сириус пожал плечами на слова Мэри про философию об очевидностях, на что та усмехнулась. — Я про то, что ты права — иногда нужно больше простого и лёгкого, а не постоянный трагизм и мрак. Но это пустое… — Сириус, оказавшись возле довольно больших дверей, нажал на ручку, одну из них открывая и отходя чуть в сторону. — Заходи, красавица, la loge royale est spécialement pour vous, reine.             — Ничего не поняла, что ты там сказал, — съехидничала довольно Мэри, морща снова носик, но внутрь зашла, как Сириус ей и предложил… огляделась вокруг, пока он закрывал за ними дверь, а затем изумленно прижала пальцы к губам, глядя на вставшего рядом с ней Блэка, крайне довольного такой реакции. — Царская ложа? Серьёзно?..              — Ну-у… я же сказал: «Царская ложа специально для Вас, королева», — блаженно просмаковал Сириус, в следующий момент ласково беря всё ещё оторопевшую Мэри за ладонь, чтобы провести её до сидений в мягкой обивке и помочь ей сесть. — Пустяки, принцесса. Просто не хотел, чтобы нам кто-то мешал. Да и тебя побаловать всегда хочется.              — Это… это ведь дорого, — Мэри зарделась вся, казалось, впервые за всю жизнь испытывая смущение по поводу цены, ибо даже дядя Чарльз не мог провести их именно в царскую ложу. — Как у тебя… сюда вообще получилось достать билеты?              — Говорю же, сладкая, не думай о цене. Дай мне побыть джентльменом… и привыкай. Как бы я не воротил нос, но я — Блэк, и такая вещь даётся легче. Тем более я Блэк, который слишком любит баловать свою Мэри, так что… — протянул Сириус, в следующий момент легонько вздергивая Мэри за носик костяшкой пальца, чтобы пришла в себя и насладилась тем, что они наконец-то могут просто быть. Быть.              — Ну… мне тебя теперь называть папочкой? — хмыкнула Мэри, пытаясь разбавить свое же смущение, но вместо этого зарделась ещё сильнее, понимая, что только что ляпнула. Попыталась начать оправдываться, неловко улыбаясь… — То есть… я к тому, что…              Впрочем, Сириус не растерялся…              — Только если в постели, — подмигнул довольно, явно испытывая удовольствие и от предложения Мэри, и оттого, насколько она румяная, что так и хочется сесть.              Присел на стул рядом, двигаясь его поближе да вновь беря её ласково за ладонь, вечно испытывая потребность Мэри касаться. Особенно когда она такая сладкая, и особенно когда она смущенно с его слов улыбается, отводя взгляд.              — Вечером… обсудим наши новые кинки, принцесса, иначе даже начало пьесы не сможем посмотреть. Так вот… не сказать, знаешь, что прям трудно было. Но цену завысить пришлось — тогда билеты покупал месье Марше… — род один французский, у них пол семьи работает в Министерстве — и метил места для семьи именно сюда. Но, увы… даже один из самых богатых людей магической Франции бессилен против влюблённого Блэка.              — Да ты ему, я так понимаю, травму нанёс моральную, — усмехнулась Мэри, не удержавшись от шутки, а Сириус немного гордо улыбнулся. — Иметь столько денег, а в итоге царскую ложу забирает влюбленный англичанин.              — Ничего, ему полезно побыть на задвижке, — хмыкнул Сириус, немного задумчиво поглаживая ладонь Мэри большим пальцем, пока последние зашедшие люди рассаживались по своим местам. Заметил, как Мэри слегка нахмурилась, вопросительно глядя на него… — Они там в этой семье все спесивые для невозможности с огромным эгом у каждого, даже у маленьких детей, которые едят золотыми ложками с младенчества. Папа… отец… кхм, Орион никогда не любит Фабье Марше, вот прям до дошноты, потому что он не любит, когда кичатся тем, что дано на золотой ложке. Поэтому мам… кхм, Вальбурга всегда по приезде во Францию старалась делать так, чтобы с их семьёй не пересекаться, что иногда отказывалась в посещении их дома или просила тетю Друэллу сходить вместо нас, иначе отца бы стошнило от отвращения прямо за столом. Да и, пф-ф… — Сириус закатил глаза, поджимая уголок губ и задумчиво играя с колечком на пальце Мэри. — Марше нас тоже терпеть не могли, потому что мы — англичане по происхождению.              — Разве у вас нет французской крови? — уточнила Мэри, чуть хмуря бровки и закидывая ножку на ножку. — Слышал ведь, что все считают, что из-за французского девиза у вас корни из Франции…              — М-м… не считая каких-нибудь пары дальних бабушек-француженок, во мне французской крови столько же, сколько у Джеймса сантиметров, — Сириус усмехнулся слабо, пока Мэри тихо рассмеялась, позволяя притянуть себя поближе. — А девиз дома французский просто потому, что тогда это было модным. А-ля благородство и статус, вот и всё. Так что Блэки и правда англичане, с небольшой примесью французов, немцев и ещё парочки, так что Марше никогда нас особо не любили как раз таки за чопорный английский характер… ну вот… ты ведь когда училась в Ильверморни, тебя же донимали из-за английских привычек и акцента, ты рассказывала, помнишь?              — Вот это ты вспомнил… — удивлённо протянула Мэри, но затем кивнула, мягко так улыбаясь и разглядывая их с Сириусом разницу в размерах ладоней. Переживаний по поводу школьных дней в Ильверморни и забавных казусов из-за разных культур она не испытывала вообще. — Да, помню… они вечно пытались убедить меня, что правильный английский — в Америке, а мы так, забавные. Но это же бред!.. да и какая вообще разница, когда мы все просто люди. Но да, было, в общем, что-то такое. Меня иногда подстегивали за британский акцент и слова.              — Вот тут то же самое примерно было — особо обособленные в той семье всегда любили подстегнуть, особенно детей, за неправильное французское произношение, хотя это моветон, но, что ж поделать… — Сириус хмыкнул, будто вспомнил, как его однажды как раз таки и подстегнула одна противная тётка, но затем улыбнулся… — Меня так мадам Марше-старшая за плохой акцент пыталась подстегнуть в шутливой форме, а я в ответ сказал, что у нее смешной второй подбородок. Меня отец для виду наругал и отправил в пустую комнату думать над своим поведением, а когда оказались дома, впервые в жизни сказал, что я молодец и так этой старухе и надо было. В общем… распри были сильные, раз даже отец меня хвалил за прямое оскорбление кого-то из них.              — Да уж… представляю тогда, какая у вас была радужная встреча с Фабье, — покачала головой Мэри, еле сдерживая вспышку смеха оттого, как представила злость месье Марше за то, что Сириус урвал билеты в царскую ложу себе. В зале тем временем начал тихонько гаснуть свет, хотя разговоры людей всё ещё не утихали…              — Думаю, он кинул мне в спину сто проклятий, — Сириус фыркнул, лишь краем глаза глядя в бок момент, когда позади них бесшумно появился работник театра и поставил на столик поднос с открытым шампанским и двумя бокалами, чтобы следом так же бесшумно ретироваться. — Да и плевать, как я уже сказал. Полезно остудить на время спесь и посидеть среди простонародья.              — Думаешь, он с таким-то оскорблением чести решится прийти и сидеть среди обычных людей, так ещё и магглов? — задумчиво протянула Мэри, наблюдая, как Сириус, пока свет не погас окончательно, начал потихоньку разливать им шампанское, вкрадчиво улыбаясь от её слов.              — Он при мне покупал билеты на ложу справа от нас, — кивнул следом немного вбок, намекая, где сидит чужая семья, следом ставя уже полупустую бутылку шампанского на столик,— Да и вообще плевать, принцесса. Сомневаюсь, что они принесут нам проблемы и мы увидим их где-то, кроме как во французском Министерстве, куда мы соваться не будем. Так что… — Сириус слабо улыбнулся и протянул Мэри бокал с шампанским, следом беря свой и вновь обнимая её за плечо, чтобы прижать поближе насколько это возможно, сидя на разных стульях с подлокотниками. — Пусть сидит и гундит. А мы давай будем проводить наше свидание дальше… вон, смотри, началось.              Сириус кивнул головой вперёд, на сцену, где занавес уже начал разъезжаться в стороны, а Мэри, несколько секунд глядя на него словно в мороке, внезапно осознавая, сколько Сириус сделал для этого свидания, не удержалась и поддалась чуть вперёд, чтобы оставить у него на щеке поцелуй сладкий, следом шепча тихо, что он самый лучший и она любит его ещё сильнее, чем Астарион любил Астрею. А получив в ответ то же самое с добавкой в том, что она еще и самая красивая и любимая у Сириуса, улыбнулась нежно, чтобы потом усесться поудобнее у него под боком да сделать глоток шампанского, начиная наблюдать за началом спектакля.              Который и правда… расслабил.              Вероятно, Сириус и Мэри настолько устали думать о чем-то сложном, местами великом и крайне проблемном, что сейчас, наблюдая за таким забавным и поистине лёгким спектаклем, осознанно не задумываясь о подтексте, который мог бы скрывать автор, они… расслабились. Насколько, что смеялись даже с самых простых и очевидных фраз, с самых глупых сцен и просто с актёров, которые жуть как старались и передать персонажей выходило у них отменно.              Не хотелось думать о сложном, и поход в театр именно на этот спектакль был и правда лучшим решением, которое убедило Мэри в том, что Сириус и правда невероятный, пусть и в таком мелочи, как в выборе «расслабляющего» времяпрепровождения.              Особенно, будучи немного подшофе из-за шампанского, что даже было жаль, что здесь нет диванчика и нельзя было полежать, наблюдая за спектаклем дальше. Зато можно было без проблем покурить, что Сириус и сделал где-то спустя час после начала, доставая из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку, пока на столике возле почти пустой бутылки шампанского удобно стояла пепельница с виде листика, покрытого чуть ли не до блеска сияющий позолотой.              Ложе не покинули даже во время небольшого антракта. Делать этого не хотели по простой причине того, что, зная себя, где-нибудь в коридорах или буфете они бы обязательно либо встретили кого, либо узнали какую-нибудь информацию одна Фемида знает откуда, из-за которой они бы вновь начали думать о тяжёлом и трудном, чего сегодня жуть как не хотелось.              Настолько это претило, что, когда Сириус, без особых проблем целуясь с ней на местах, зная, что они никому не мешают, предложил ей всё-таки пройтись до буфета, кое-как оторвавшись от поцелуя с ней и тяжело дышать хрипло, Мэри в ответ сморщила нос, отчеканивая, что не выйдет никуда даже если прямо сейчас в ложе появится Делили собственными персонами. Хотя потом добавила, что, скорее всего, они их встретят как раз таки в этом самом буфете или коридоре, так что идея отпала быстро, а нетерпеливые поцелуи продолжались с особым удовольствием, словно изголодались друг по другу жуть как сильно.              Ещё успели посмеяться с того, что та самая женщина, обсуждавшая их перед входом, снова заметила их с нижних рядов, вновь охая и громко прося принести ей воды от проказ «безнравственной молодёжи». Сириус же, услышав такие смелые заявление, принялся целоваться с Мэри с особым рвением, только с силой Астариона удерживаясь, чтобы не крикнуть на весь зал, как он любит свою «сестру», дабы это вновь услышала та женщина. Всё-таки, остальные гости в чужом длинном носе не виноваты…              Так что всё прошло… идеально.              Другого слова, наблюдая с Сириусом в обнимку за завершением спектакля, Мэри подобрать просто не могла. Да и не хотела, если честно, в какой-то момент от лёгкого хмельного состояния готовая была и слезок проронить пару следом, несмотря на забавы на сцене, попросту потому, что всё вокруг них с Сириусом сейчас так хорошо.              Так приятно и легко.              Но сдержалась, особенно когда Сириус пошутил на ушко шепотом, что предлагает ей поспорить о том, заберётся ли она на сцену на спор, чтобы повторить грандиозный успех старшего брата… за что Мэри укусила его в щеку, ворча о том, что сейчас он пойдёт повторять успех Джеймса, причём так же без зубов. «Угрозу» Сириус не воспринял, а наоборот от её ворчаний да реакции укусил за сладкую оробелую щеку в ответ, стоя на грани того, чтобы Мэри целиком и полностью затискать хорошенькую прямо здесь.              Вот и все.              То, что было нужно до спертого дыхания обоим — быть рядом, без проблем, без остальных и просто… расслабиться. Без казусов, без скверных встреч, без чего-то великого и умного, что их окружали последний год, если не несколько лет. А самое главное без новых загадок, ибо, несмотря на любовь к ним, иногда тоже нужно было отдыхать, чтобы просто не сжечь самих себя. Просто целоваться в царской ложе, выкуривая сигареты и запивая всё это шампанским, чтобы наблюдать за очередным приключениями «Дон Жуана», каждое из которых они предугадывали заранее, будто смотрели этот спектакль по меньшей мере раз пятнадцать, а не пару, как то отложилось в жизнях обоих.              Этих жизнях.              Потому, когда спектакль подошёл к концу, цветы были подарены актёрам, а толпа спешно ретировалась прочь из театра, словно боялись задержаться хоть на минуту и насладиться лёгкостью момента, а не проблем вокруг, Мэри и Сириус, успев ещё напоследок нацеловаться в ложе и сделать колдографии (для которых, оказывается, Сириус умудрился пронести колдограф, который уменьшил с помощью заклинания), неспешно под ручку ретировались следом. Но медленно так, спокойно, без толкучки в толпе народу, а просто ласково и мирно, держась за руки да шутливо обсуждая то, что посмотрели на сцене… и пытаясь угадать, что там было в моменты, когда они слишком сладко целовались с привкусом шампанского и вишнёвых сигарет.              — Ну что? Как тебе, принцесса? — довольно, словно кот, который сладко проспал несколько часов в вечернем мраке, уточнил Сириус, оказываясь с Мэри на покрытой сумерками улице да вставая друг к другу лицом. — Понравилось в театре?              — С тобой мне везде понравится, — промурчала сладко в ответ Мэри, в следующий момент ласково, вкрадчиво так, проводя ладонями от груди Сириуса вверх, до шеи, чтобы потом обнять его за шею и приятно ощутить, как он трепетно, но крепко обнял её за талию в ответ. Прижал поближе, разглядывая вишнёво-румяное из-за шампанского и него личико. — А если именно ответ нужен… то мне очень понравилось, мальчик мой. Это было даже лучше, чем я представляла.              — А как ты представляла? — шепотом поинтересовался Сириус, глядя Мэри то на губы, то в глаза, да сминая в ладонях талию, пока она думала над ответом… наслаждаясь тем, что она на каблуках и они могут целоваться еще проще, а значит, и чаще. Он любил и её обычный, средний рост, но когда Мэри надевала каблуки, то перед ней сразу хотелось встать на колени.              Может, поэтому у него была такая страсть дарить ей туфли.              — М-м… да я много чего представляла, — увильнула от ответа Мэри, забавно морща носик веснушчатый, понимая, что представляла всё. Все возможные их варианты свидания, даже этот. — И этот тоже, на самом деле. Просто не думала… что будет так хорошо… нам этого так не хватало. Просто… пожить? Жить… как обычные люди. Но при этом не как обычные… я не знаю, как объяснить. Это что-то запредельно.              — Я понял тебя, — Сириус улыбнулся ещё нежнее, поглаживая одной ладонью Мэри по нагой спине, чтобы немного её согреть на всякий случай… заметил, как она безотрывно смотрит на него сияющими глазами, что в миг от этого забыл, что хотел сказать и где вообще они находятся. — Пожить… как обычные люди, но в своём мире. Где есть любовь…              — Где есть любовь, — одновременно с ним закончила предложение Мэри, в следующий миг не сдержавшись и оставляя поцелуй на его щеке, чтобы потом сразу накрыть её ладонью и стереть большим пальцем след от помады. — Где нет зла и боли… звучит как антиутопия, правда? Сахарно, наверное.              — Наоборот. Как лучшее будущее, куда все должны стремиться, — спокойно пожал плечами Сириус, радуясь, что в такой вроде и обычный, а вроде и сокровенный момент, они стоят среди улицы возле театра одни, что им никто не мешает. Прильнул щекой к ладони Мэри, чтобы быть к ней поближе… — Это же хорошо. Так что выкинь плохие мысли из головы об этом и просто наслаждайся.              — Тобой? — легонько так усмехнувшись, поинтересовалась в шутку Мэри, поглаживая щеку Сириуса, который вторил её смешку, большим пальцем. — Или любовью? Или… жизнью, словно мы — обычные магглы?              — Всем, — честно и крайне уверенно ответил Сириус, в следующий момент немного поворачивая голову в сторону, чтобы оставить поцелуй на внутренней стороне ладони Мэри. Подумал немного, как бы невзначай уточняя… — А ты бы хотела? Жить как магглы.              — Да, — без раздумий ответила Мэри, чувствуя, как холодный ветер прошелся по нагой спине, по которой горячей ладонью сразу провел Сириус, вызывая такой контраст, что на секунду Мэри прикусила губу. — Хотя, от магии отказываться не хотелось бы… всё-таки, это удобно. Но если будет выбор… я бы отказалась. Если бы это означало жить с тобой подальше от всех. Спокойно и хорошо.              — Я бы тоже, — Сириус, словно и жаждал этого ответа, кивнул ей зачарованно, а потом улыбнулся… поправил Мэри прядку волос, заправляя её за ушко, невесомо тем самым касаясь мягкой кожи. Пожал плечами… — Но не думаю, что от магии придётся отказываться. И что вообще её можно изгнать. Так что… я бы тоже. Вот так жил. М-м… — замолчал на пару секунд, внезапно очень сладко и загадочно улыбаясь… — Получается, сегодня наше свидание — демо-версия обычной маггловской жизни?              — Ха-ха, получается, что так, — Мэри рассмеялась тихо, а потом ойкнула, когда Сириус резко прижал её поближе и чмокнул в губы. — Я ведь и магию сегодня почти не использовала, только когда курила… так что… маггловский театр, где лично не встретили ни одного волшебника… а до этого были очень романтичные сборы на свидание. Значит, теперь нужно и…              — По маггловски поесть? — Сириус не удержался и кинул гордый смешок, пока Мэри оттого, что он прочёл её мысли, зарделась вся, всё никак не убирая улыбку с лица смущенную и пожимая плечами. — Ну, чего раскраснелась, принцесса? Справедливости ради, мы ели последний раз в обед, так что я тоже проголодался. И тебя съесть хочу, и просто поесть… тебя в таком платье, конечно, больше, но, раз Их Величество просит…              — Их Величество скоро откусит тебе щёки, — хмыкнула Мэри, но потом улыбнулась ещё шире, наматывая прядку волос Сириуса на палец. — Друг другом потом… перекусим, граф. Не расстраивайтесь раньше времени.              — Я? Ни в коем случае, не наговаривай тут, — Сириус легонько пошлепал Мэри по бедру одной ладонью, а затем вздохнул, задумчиво так разглядывая её личико. — М-м… мы можем сходить в ресторан. Я знаю один, там за доплату можно столик взять. Как раз покрасуешься в своём платьишке, красавица. А я покрасуюсь тобой.              — В ресторан? — якобы удивлённо переспросила Мэри, вызывая тем самым слегка растерянный такой реакцией взгляд Сириуса. — М-м… помнится мне, когда мы на каникулах после четвёртого курса отправились в Лондон, ты очень яро утверждал мне, что рестораны — скукота редкостная? Нет, не ты?              — Всё-то ты помнишь, принцесса, — фыркнул Сириус, следом, драмы ради, цыкая. — Ну помню-помню, погордись собой, что тоже помнишь. Там не менее… нашла, знаешь, сладкая, что вспомнить. Я тогда просто маленький был, и возле меня не было такой роскошной женщины как ты. То есть, была, и моей ты уже была, просто… м-м… мы пока о том не знали. Вот… а что, Их Величество не хочет в ресторан поесть высокой кухни? Вина там попить как вычурные аристократы, посидеть с важным видом, чтобы нам прям все обзавидовались?              — Тебе честно? — шёпотом уточнила Мэри, по привычке аккуратно заправляя чужие передние пряди волос назад… а получив кивок от Сириуса, который вновь засмотрелся на её губы, специально их облизнула. — Не-а. Не хочу… высокую кухню я и в Англии, дома поесть могу, да и порции там мизерные, ты даже не наешься. Да и… — сморщила нос, отчего Сириус рассмеялся. — Не хочу «как все». Давай не как все. М-м… давай в этот… в Макдональдс?              — Ты сейчас предлагаешь мне тебя, такую красавицу, на которую смотрит половина Парижа, где мы сейчас находимся, вести продолжать свидание в Макдональдс, есть картошку фри и пить газировку? — Сириус вновь не удержался и рассмеялся. Но без упрёка… скорее так, когда ему до жути нравится предложенная идея.       ellie goulding — love me like you do.              — Ну да. А что такого? — Мэри усмехнулась, обнимая Сириуса вновь двумя руками за шею покрепче. — А что, Их Величество зазнался?.. ну смейся, Сириус, смейся, я вот серьёзно. Мы в Хатфилде летом туда так и не сходили, между прочим, хотя хотели вернуться ещё с зимы. А покрасуюсь я по пути… да и потом мы обязательно прогуляемся. Да и… — Мэри улыбнулась вкрадчиво. — Мы можем взять по пути шампанское и выпить вместо газировки. Так устроит, месье?              — Более чем, моя принцесса, — ответил на её дразнилку Сириус, облизывая губы да улыбаясь следом мягко так. Нежно. — Тогда идем, пока он не закрылся, а ты не замёрзла.              — С тобой я никогда не замёрзну, — пококетничала, но вполне правдиво, Мэри, нехотя выбираясь из объятий Сириуса… но потом очень желанно взяла его за локоть, прижимаясь ближе. — Тогда веди и люби меня, как ты умеешь.              Сириус не ответил — лишь поцеловал в макушку ласково, задерживаясь там на пару секунд дольше нужного, чтобы уловить аромат цветочного шампуня со шлейфом лака для волос. Который смешался между тем с прохладной свежестью уличного Парижа, в котором и находился театр… шли ведь по главным улицам, потому что Сириус, что было забавно, знал, где ходить не стоило, чтобы атмосферу не портить.              Сириус в целом любил симфонии ароматов — то ли сам по себе такой был, то ли что-то анимагическое, но поделать с собой ничего не мог.              Просто нравилось до жути, что мурашки по телу шли от удовольствия, когда носом он улавливал перемешку ароматов прохладного ветра, который будто предвещал скорое начало дождя, аромат выпечки из булочной, которую они с Мэри миновали несколько секунд назад, сладковатый аромат её духов, ноты вишнёвого табака, ибо они по ходу ходьбы неспешно курили сигареты болтая о всяком забавном, что Сириус сам уже не знал, что ему удовольствие приносит больше — ароматы, которые в будущем будут вызывать ностальгию по этому моменту, или звонкий смех Мэри, которая без стеснения смеялась на всю улицу красиво, стоило ему только сказать специально что-то глупое или напомнить про ту женщину, которая приняла их за брата и сестру.              Смеялась Мэри так красиво, что и некоторые прохожие на них смотрели: кто осуждающе, ибо, вероятно, не знали, что можно быть счастливыми и просто смеяться, никому этим не мешая, кто просто заглядываясь на Мэри, потому что Сириус не врал, что она была самой красивой, особенно в вечернем мраке, а кто улыбнулся с них, очевидно, считая забавными, чудаковатыми, да и что? Сириус даже был рад.              Потому что когда вам хорошо, то даже плохое мнение чужих о вас будет приносить вам странное, что приятное удовольствие оттого, что вы живете, а они скованы.              Вы наслаждаетесь жизнью даже тогда, когда вам в спину дышат сотни проблем и опасность жизни, а они будут ворчать даже тогда, когда все хорошо.              Вот и всё.              Так что Сириус, то спешно, то не особо, шагая с Мэри по красиво украшенным аллеям и улицам, которые освещались уличными фонарями, а так же гирляндами с многочисленных витрин, просто был спокоен.              Счастлив.              Так, как некогда прежде. Особенно зная, что рядом идёт такая же счастливая Мэри, смеётся так, что сделать сигаретный затяг не может, жмясь к нему ближе, чтобы не упасть, и просто живёт. Счастлив Сириус потому, что смог дать ей такую возможность отвлечься на один вечер, хотя бы на время.              И получилось это так хорошо, что Мэри расцвела вся как вишнёвое дерево весной, что хотелось её съесть.              Потому шли и правда так, словно обычные магглы без проблем, любя друг друга так, как могут только они.              Иногда и останавливались даже, ведь Сириус не врал, что Мэри хочется съесть, и раз пока этого «сделать» нельзя, он был волен только целоваться с ней где-то нибудь в более-менее укромном местечке, согревая их такими сладострастными поцелуями так, что Мэри в какой-то момент стало жарко. И хотя Сириус все норовил накинуть ей на плечи свой пиджак, чтобы не заболела потом, но она очень забавно дула губы, потому что к тому времени как раз успели купить шампанское и очень не аристократично сделать пару глотков с горла, и молвила, что хочет попозже, когда домой пойдут. А пока, мол, пусть «повыпендривается» ею такой красивой перед прохожими.              И Сириус, уже на грани встать перед ней на колени, был очень даже «за», наблюдая, как она ведёт его за руку вперед, и он может полюбоваться её густой копной мягких да кудрявых волос и татуировкой на открытой спине.              До того самого ближайшего Макдональдса дошли только спустя час, хотя находился он всего в двадцати минутах неспешной ходьбы от того театра. Как минимум, именно так ответил кассир в магазине, где они покупали две бутылки шампанского, явно не понимая, какого черта они решили пойти в забегаловку в таком виде. Впрочем, думал не долго — Мэри от хорошего настроения и от желания подразнить Сириуса, шутки ради тому мальчику подмигнула, что он весь покраснел и вообще забыл, как разговаривать.              А Мэри оказавшись на улице, получила очень хорошие горячо-ревнивые поцелуи, которых таким детским выкрутасом и добивалась. И Сириус специально повёлся, зная, что это единственная дразнилка, на которую Мэри способна, и то при нем, и то, если что-то пойдёт не так и «жертва» ей ответит, она со страху даст заднюю и спрячется быстрее за Сириуса, понимая, что дразнилка в виде подмигиваний пошла не по плану, а ей нужен только Сириус. Так что… Мэри подшофе экземпляр невероятный забавный.              И естественно, завалившись в таких нарядах и в таком хорошем настроении в забегаловку немного под хмелем, остальные немногочисленные посетители уставились на них странно, явно не понимая, что эти двое тут забыли. Впрочем, Мэри на это внимание уже не обращала, потому что аромат чего-то сладкого крайне быстро побудил её идти смотреть меню и шептать Сириусу, что она готова съесть и слона, и самого Сириуса, а сам Блэк и подавно перестал обращать внимание на чужие взгляды, целуя Мэри в висок и шепча, что за тот выкрутас в магазине сегодня он ест её, а пока пусть выбирает всё, что хочет. И добавляя, чтобы колы с вишнёвым сиропом всё равно взяла, потому что бутылка шампанского в их бумажном пакете очень маняще звенят друг об друга, намекая пойти на преступление против ценителей алкоголя и смешать их с этой самой колой.              Мэри не знала, каким образом, но разговоры у них не прекращались никогда — всегда была какая-то тема, бралась откуда-то, которую они обсуждали, то плавно, то резко, перетекая от одной к другой. Что даже сидя за столиком в забегаловке вместо люксового ресторана, крайне нарядные и красивые для такого места, наворачивая с особым удовольствием обычные наггетсы и картошку фри, они не затыкались вообще.              Мэри даже позволила себе вообще забыть о манерах, потому что разговаривать с Сириусом хотелось настолько сильно, что делала она это даже с набитым ртом, отчего Блэк сам смеялся и разок сделал колдографию на память, где Мэри в таком красивом платье, накрашенная и при полном параде сидит с набитым картошкой фри ртом и пытается сквозь слезы смеха что-то рассказать про то, как слышала разговоры девочек с верхнего этажа общежития про него. А потом, безусловно, позаботился — дал ей прожевать хотя бы половину, а затем сам подал стакан с «коктейлем» из вишнёвой кока-колы и шампанского, чтобы давилась хотя бы не в сухомятку.       Да и как такую не сфотографировать?       Такую забавную и милую, немного пьяную и настолько любимую, что даже когда замаралась вся, это вызывало не отвращение как у прочих, а ещё больший прилив любви, что по телу мандраж шёл, что Сириус сам ей помог вытереться, а потом как-то замолк, уставившись на Мэри влюблёнными глазами да слушая её рассказы, которые лились из неё водопадом.              Кто и что думает со стороны, глядя на них, Сириус не думал вообще.              Они никому не мешают, а подростки со столика в дальнем углу смеются со своих тем ещё громче, так что ничего ему не мешает говорить такие глупости, которые пьяной Мэри кажутся смешнее в десять раз, чтобы она вновь смеялась до слез и ворчала забавно, что у неё сейчас вся тушь потечёт и будет она не красивой. А Сириус на это, открывая ей десерт, очень довольно добавил, что красивая она всегда.              Так что наелись действительно на славу, особенно Мэри, которая под конец откинулась устало, но очень довольно, на спинку диванчика, положив ладонь на живот со словами, что она теперь как неваляшка, что в прилегающем платье будет видно ой как хорошо. А Сириус, цыкая и закатывая глаза, ловко пересел к ней, так как всё время сидели друг на против друга, и легонько похлопал её по животу, сладко так говоря, что, вообще-то, такое девушек очень красит.              Мэри, конечно, поворчала забавно, что он тот ещё подхалим, но очень красиво зарделась, кидая на Сириуса ещё более влюблённые и радостные взгляды. Прильнула к нему в объятия, глубоко так вздыхая и позволяя им молча посидеть в тишине минутку-другую, что переварить съеденное и просто насладиться… моментом. Когда всё так хорошо, когда они там, где ох никто не знает, где до них никому нет дела, и они просто могут быть собой.              А потом, когда Сириус ласково поцеловал её в макушку, поглаживая по плечу, с вопросом, чем они займутся теперь, Мэри улыбнулась широко, из-за чего благодаря оробелым после шампанского щёк была похожа на сладкую вишню, и, выпрямившись, сказала сходу — гулять. Просто гулять, и не важно где и для чего. Куда глаза глядят, туда и пойдут, всё равно у них ещё много времени… неважно даже если по нелюбимому Парижу, на который они успели по пути сюда сто раз нажаловаться друг другу, сравнивая с родным Хатфилдом, потому что гулять будут вместе. А остальное и не так важно.              Впрочем…              Стоило только в обнимку выйти из заведения, шепотом забавно переговариваясь о том, что деда Сириуса схватил бы удар, узнай он, как и где внук проводит свидания, внезапно выяснилось, что дневная не вовлеченность Мэри к событиям вокруг неё имела последствия.              — Подожди… подожди, принцесса, — Сириус остановил её за руку, потянув обратно на себя, чтобы встала вместе с ним под небольшим навесом, и оглянулся по сторонам. — Видимо, прогуляться не сможем… ц-ц, гадство.              Мэри, услышав столь «смелое» заявление, насупилась вся, не понимая, какая может быть причина у отмены их прогулки, а затем оглянулась по сторонам следом, сощурив глаза… дождь. Не слабый, но и не сказать, что прямо сильный — льёт нормально, что уже и лужи на асфальте стали видны, и люди попрятались по своим домам, с учётом, что было уже около одиннадцати вечера. Где-то вдалеке были слышны последние раскаты громы в этом году… а ещё ветер — прохладный такой из-за дождя, что съёжиться пришлось, стоило ему обдуть нагие плечи Мэри, из-за чего она невольно приобняла себя в жалкой попытке согреться, чему не смог поспособствовать даже выпитый ранее алкоголь.              — Еще и похолодало… — Блэк вздохнул недовольно, явно испытывая огромное нежелание вот так брать и прекращать свидание, которое заканчивать не хотелось. Вообще. Хотя бы сейчас… — Что делать будем, принцесса? Ещё куда-нибудь сходим, где тепло, может?.. но я не знаю, куда… я забыл посмотреть прогноз погоды и придумать план «Э» на всякий случай.              — У тебя был еще десяток планов? — не удержалась и усмехнулась с этого уточнения Мэри… а потом поджала губы и улыбнулась оробело, отводя взгляд в сторону, когда ощутила, как Сириус, сняв с себя пиджак в пару секунд, ласково накинул его ей на плечи, укутывая в него плотнее. Что вышло без особых проблем, так как Мэри знала, что этот пиджак больше неё раза в два.              — Ну-у… пф-ф… — протянул Сириус, закатывая глаза и следом загадочно улыбнулся, поправляя волосы Мэри, чтобы они были скрыты, хотя бы кончики, под его пиджаком. Пока сама Мэри вся обомлела невольно оттого, как в нос сразу ударили ноты аромата его парфюма… — Было дело. Всё-таки, не хотел в случае чего опозориться и испортить свидание для хозяйки моего сердца. Да-да, красивая, про тебя это. И вот… но дождь… — Сириус сморщил нос, приобнимая Мэри за плечо и начиная его растирать, чтобы быстрее согреть. — Сглупил. Вообще о нем не подумал, тьфу… тут только трансгрессировать либо домой, либо куда-то ещё, потому что и я особо умный не учёл дождь, а у тебя туфли промокнут быстро…              — Даже если и так… — внезапно выдала Мэри, продолжая оробело, а теперь ещё и загадочно… азартно улыбаться, и пожала плечиками. — Не беда. Мы с тобой неделю под дождём бродили… он не кажется чем-то страшным. Особенно с тобой. Так что…              — М-м… я все ещё могу трансфигурировать какой-нибудь свой платок в зонтик, — сходу уловив, на что намекает Мэри, но желая немного её подразнить, предложил Сириус, слишком нагло усмехаясь и обнимая её за плечо покрепче.              — Это будет не то, — Мэри фыркнула, но затем вновь улыбнулись, делая вдох поглубже, будто настраиваясь на нужное состояние, настроение… атмосферу. Помолчала пару секунд, шепотом добавляя… — Хочу как в маггловских фильмах. Которые мы смотрели, помнишь?.. это очень романтично. И я очень это хочу с тобой.              — Тогда кто я, чтобы отказывать хозяйке моих сердца и души? — промурчал Сириус, оставляя на макушке Мэри смазанный поцелуй, после чего нехотя выпустил её из своих объятий… засунул руки в карманы, а поймав азартный взгляд Мэри на себе, кивнул вперёд, на небольшое здание впереди, в метрах так пятидесяти. — Здание видишь? Даю тебе фору в десять секунд, а потом бегу за тобой.              — Ц-ц… какой вы джентльмен, Сириус Блэк, — цыкнула якобы оскорбленно Мэри, а затем улыбнулась игриво, поведя плечом. — А дальше что?              — Если догоняю тебя, то опять убегаешь ты… — немного подумав, кивнул Сириус, пытаясь сдержать в узде широкую улыбку, которая рвалась наружу. — А если не догоню — ловишь меня ты. И так до… тут неподалёку парк есть большой. А там уже решим… эй!...              — Меньше разговоров, Блэк! — радостно крикнула ему Мэри, которая к моменту его зова убежала уже вперёд на метра этак четыре, без особой проблемы ступая в лужи так, что туфли начали мокнуть уже через несколько секунд. Обернулась на секунду, показывая ему язык… — У тебя всё равно не получится догнать!.. так чего ты ждёшь?..              — В лужи меньше наступай!.. — заботливо кинул ей вслед Сириус, а затем рассмеялся, когда она вновь показала ему язык, и забавно на своих невысоких каблуках побежала вперёд, миновав одну треть пути. Покачал головой, заправляя волосы назад и ворча довольно себе под нос… — Мэри-Мэри… когда-нибудь я тебя съем вредную.              Сириус знал, что догонит её без особых проблем — попробуй убеги на каблуках от парня с широким шагом. Так что фору в десять секунд выждал крайне послушно, пусть и отсчёт должен был начаться ещё в тот миг, когда Мэри, словно лиса, дала резкого дёру вперёд. Просто посмаковал момент, наблюдая за её силуэтом птичьим, который был скрыт под его пиджаком, наблюдая, как платье слишком быстро становится мокрым, прилегая к ногам сильнее, очень так маняще показывая их очертания… ещё немного и волосы следом начнут мокнуть, просто из-за структуры делали это медленнее.              Впрочем…              Побежал за ней следом Сириус ровно в десять секунд, как и обещал, без страха наступая в лужи погромче, чтобы среди звука дождя Мэри обязательно услышала его начало «погони» за сбежавшей «принцессой», которая, обернувшись назад и явно не ожидая, что Сириус уже ринулся за ней, ойкнула со страху и попыталась бежать быстрее, уже через секунду заливаясь смехом оттого, насколько сильно от такой игры эмоции забились внутри… очень быстро пыталась бежать, с учётом, что до того дома с навесом над парадной оставалось всего несколько метров. Забавно так пыталась переставлять ножками в туфлях, чтобы случайно не свалиться или не сломать каблук, хотя едва ли потом Мэри это остановит, чтобы не продолжить их игру.              Это же Мэри — она пьяная и босиком побежит по дождливой улице, если это будет значит, что гулять они продолжат и домой не пойдут.              А Сириус, как «джентльмен», позволить своей дражайшей даме гонять босыми ножками по мокром асфальту ну никак не мог, поэтому не успела Мэри даже обернуться, как вскрикнула и засмеялась громко, стоило только Сириусу наконец-то догнать её за пару секунд и схватить двумя руками за талию, утягивая к себе. Поднимая над асфальтом, пока она забавно, словно птичка, начала брыкаться в попытке высвободиться, и без особых усилий в пару шагов — которых ей и не хватило добежать — донёс под тот самый навес дома, чтобы там уже поставить на твёрдую поверхность.              — Эй!.. это нечестно!.. — запричитала Мэри словно ребёнок и забавно, пьяно так, слабо стукнула смеющегося Сириуса в плечо, слушая уже влажную прядку волос с лица              — Это ещё почему, принцесса? — Сириус наклонился к ней, немного так издевательски, пародируя её, дуя губы, а затем, не успела она вновь начать возмущаться, резко, но очень сладко чмокнул её во влажные из-за капель дождя губы. — Ну-ну, не гунди, родная. Всё честно, абсолютно. Я даже не на десятой секунде побежал — на одиннадцатой. Это у тебя шажок маленький просто.              — Да нет же!.. просто ты на каблуках, а я — нет… ой, то есть наоборот!.. — Сириус, услышав такую осечку, рассмеялся ещё громче, пока Мэри покраснела, отводя взгляд… пыталась сдержать улыбку, чтобы не дай Астрея показать, что ей забавно со своих же пьяных формулировок. Укуталась в пиджак плотнее, чувствуя, как волосы прилично намокли во время бега… — В общем, ты не на каблуках, поэтому тебе легче.              — М-м… и что ты мне предлагаешь? — протянул словно искуситель Сириус, одной рукой обнимая Мэри за талию, чтобы притянуть поближе и коснуться её кончика носа своим. Ощутил, как по собственному лицу потекли пара капель, которые Мэри, судя по её туманному в моменте взгляду, явно хотела бы собрать губами. — Мне каблуки наколдовать себе?..              — Ой, какая ты зануда, Сириус!.. — проворчала Мэри, ой как забавно скрещивая руки на груди, очевидно, поставив себе цель довести Блэка до приступа смеха.              — Это я — зануда?.. это не я ворчу, что не могу далеко убежать на своих туфельках, — издевательски хмыкнул Сириус, но потом замолк, когда Мэри внезапно поддалась вперёд, обнимая его за шею и очень страстно так впиваясь в его губы поцелуем… опешил даже на секунду, но потом очень податливо такому напору поддался, притягивая её за талию поближе, чтобы тело к телу… душа к душе.              Прижалась прям всем телом, будто пыталась согреться в его руках, едва ли позволяя сбавлять обороты поцелуя, наоборот — ластилась ближе, зарываясь пальцами во влажные волосы Сириуса, приоткрывая губы, чтобы позволить ему коснуться языком своего собственного. Вздрагивала словно и специально, и желанно, когда ощущала его пирсинг или когда чувствовала, как Сириус, без стеснения проскользнув ладонями под пиджак, начал водить ими по её спине и бедрам через ткань, чтобы прижать за них вплотную к своим…              Так Сириуса одурманила этими тисканьями, что тот не сразу ощутил, как она улыбнулась игриво во время поцелуя, попутно специально шумно выдыхая ему следом в губы, оттого и не сразу понял, в какой момент она отстранилась резко, вынуждая его распахнуть глаза, и стукнула его в плечо, уже в следующий момент вновь давая дёру.              — Догоняй!.. у нас же такие правила!.. — весело крикнула Мэри, даже не оборачиваясь и продолжая бежать по дождливой улице вперёд, очевидно, уже без цели куда — просто бежать, чтобы Сириус, который всё ещё оторопело после разрыва столь сладострастного поцелуя смотрел ей вслед…              Вздохнул через несколько секунд, облизывая губы, на которых сохранился привкус шампанского и клубничного десерта… усмехнулся, медленно покачав головой. Что же. Раз такие правила, то кто он такой, чтобы отказывать хозяйке своих сердца и души? Так что, еще секунда — и бросился за ней следом, едва ли переживая уже о том, что они делают это под дождём.              В руках друг друга согреются, чтобы потом побегать опять.              В такой момент, начиная мокнуть под дождём во время бега сильнее, ибо Мэри вредно начала бежать быстрее, уже даже не волнуясь, что может упасть, Сириус вспомнил их поездку в Лондон два года назад. Тоже дождь, только после того, как вышли все с кинотеатра, тоже Мэри, только в его кожанке, тоже поздний вечер и ощущение… лёгкости. Жизни.              Только тогда не встречались, слишком гордые были.              Но от тяги друг к другу, желанной тяги, — не убежишь.              Как не смогла и в этот раз Мэри далеко убежать от Сириуса, потому что он, вспоминая Лондон и осознавая, что теперь они могут быть друг с другом, могут целоваться под дождём, жаться друг к другу горячо, и быть вместе, пока вокруг них ни души, возгорелся страстным желанием её поймать ещё сильнее.              Что и сделал, вновь перехватывая за талию и разворачивая к себе лицом, чтобы уже самому притянуть впритык и уткнуться в её губы настойчивым поцелуем, чтобы через него выразить всё то желание, которое возгорелось в нём после осознания того, что они вместе. И будут всегда. Так что от всплеска чувств этих Сириус целовался с ней, стоя под дождём, прямо как в тех самых маггловских фильмах, как она и хотела, очень желанно. Ревностно даже, будто кто-то сейчас мог подойти и забрать Мэри, чего он бы не позволил, но целовал всё равно жадно. Касаясь её тела под своим пиджаком, не обращая внимания, что во время поцелуя бегут по лицам и губам капли дождя, а одежда становится насквозь мокрой. Позволяя Мэри обнимать себя так же ревностно за шею, что цеплялась ногтями прямо в кожу, а ему и в радость, самую жгучую, от которой голова кружится, стоит ему попутно с этим ощутить, как Мэри прямо на каблуках пытается встать на носочки, чтобы прижаться во время поцелуев к нему ближе.              А потом секунда — и Мэри снова из его рук пропала.              Просто в этот раз осознание пришло чуть быстрее, что она вновь рванула вперёд, чтобы он её вновь догнал, чтобы точно так же прижал к себе ревностно и поцеловал с ещё более сильным рвением, чем прежде. Смеялась, прямо как в фильмах, едва ли переживая, что и обувь, и даже пиджак промокли насквозь… заболеет? Какая разница, что будет потом, если хочется жить сейчас? Вот и Мэри не видела смысла оттягивать всё на потом, а просто наслаждалась настоящим, увлекая его за собой, словно нитями, и Сириус, который в моменте, пока пытался её поймать, а она смеялась и как лиса бежала по быстрее, специально огибая фонари, вторил каждой её эмоции.              Вот, одна из причин, по которой он в неё влюбился.              Мэри боялась многого, но умела жить и жизнь любить, даже когда вокруг тяжело, чему он так жаждал научиться всю жизнь. И она, сама того не ведая, научила. Просто и легко. Продолжая учить даже сейчас.              Продолжая учить даже сейчас, когда Сириус уже кое-как догонял её каждые метров двадцать, чтобы вновь утянуть в согревательные и откровенно-сердечные поцелуи, от которых, казалось, сводило сладкой истомой не только тело, но и душу.              Жал ближе, шептал какой-то глупый, немного пьяный, но сердечный бред в сладкие губы, которые хотелось ощущать постоянно, иногда сам спиной прижимался к какому-то фонарному столбу или стене дома, чтобы Мэри могла сама прижаться ближе и нацеловаться от всей души, и плевать, если кто увидит, наругает или осудит. Сама ему в ответ шептала что-то милое и глупое, если находила силы оторваться от его губ, попутно с этим заботливо пальцами заправляя пряди его мокрых насквозь волос назад, чтобы не лезли ему в глаза.       В которые засматривалась как зачарованная, вновь и вновь позволяя себя целовать, чтобы потом оттолкнуть от себя легонько и побежать дальше, лязгая по лужам, но улыбаясь до ушей, зная, что прямо сейчас Сириус бежит за ней, и через пару десяток секунд её ждёт новая волна поцелуев, потому что Сириус её обязательно догонит.              Всегда догонял, всегда будет, а значит, никогда не оставит.              Сколько так бегали, Сириус не имел понятия, да и не сказать, что хотел бы знать. Может, десять минут, может, полчаса… час?              Во времени, которого, как говорил Астфей, не существует, потерялись абсолютно, зная, что сегодня они существуют только друг для друга, а не для проблем и остальных. Да и в целом… всегда друг для друга только существуют.              Всегда и везде.              Остальное так, левое.              В любом случае, к моменту настоящего последние люди, которых иногда всё же встречали на улицах, окончательно разберись по домам, позволяя им остаться тут, на небольших улицах огромного города только вдвоём. Смеяться заливистее, болтать о всяком громче, без стеснения целоваться где попало, бегать под дождем, который постепенно, то ли на радость, то ли на сожаление обоих, стал потихоньку сходить на «нет»… к моменту, когда кое-как добрались уже оба выдохшиеся до какого-то парка с дорожками и скамейками, он и вовсе закончился, отчего подошли к концу «парижские жмурки», которые оттягивали как могли, продолжая бегать да целоваться как глупые школьники.              Впрочем, они ими и были, верно?              Но, как бы не нравилось играться друг с другом, словно лиса со псом, силы, увы, особенно будучи пьяными, были не бесконечные. И если у Сириус благодаря неплохой физической подготовке их могло хватить ещё на пару минут таких жмурок, то Мэри, его ласковая принцесса, будучи ещё на каблуках, ближе к тому самому парку уже выдохлась, отчего и догонял он её быстрее, и сессия «поцелуев» была более долгой, словно она набиралась сил, чтобы продолжать.       Так, во время крайнего наплыва поцелуев, Мэри не нашла в себе сил бежать, а выдохнула устало, но жуть как довольно, поднимая на Сириуса взгляд сияющих усталых глазок, дескать, всё, родной, больше не могу… а Сириус, сравнив её вновь с кошкой, с которой он будто играл, взглядом этим в один миг очаровался вновь, чтобы потом ловко подхватить Мэри на руки под её громкое «ой» от неожиданности, да самому и понести дальше, чтобы она немножко отдохнула.              Хотя вместо отдыха Мэри очень забавно и мило шептала ему всякие глупости, обнимая его крепко за шею и наслаждаясь тем, что — именно так она ему и прошептала, целуя в щеку мокрую — её любимый мальчик несёт её на руках как принцессу. Сириус с этого очень хорошо посмеялся, потому что звучало слишком мило и ласково, а не отталкивающе. Такое в столь приятной манере способна сказать только пьяная Мэри,              ciggaretes after sex — falling in love.              — Вот это набегались, родная… — сам уже немножко устало, но довольно до жути, протянул с лёгким вздохом Сириус, присаживаясь вместе с Мэри на руках на скамейку в безлюдном парке, чтобы немножко перевести дух… чтобы продолжить их свидание, просто уже здесь. О том, что скамейка после дождя мокрая, не переживал — их самих с Мэри можно уже выжать по пять раз. Так что, вместо озабоченности этим, Сириус позаботился Мэри, оставляя на её щеке поцелуй жгучий, от которого она довольно оробела. — У меня получилось выполнить наше маленькое желание, Ваше Величество? Вам всё понравилось?              — Всё-всё, адъютант Блэк, — гордо, довольно как девчонка заявила Мэри, а в следующий момент рассмеялась громко и тотчас оставила ему новый, влажный от дождя, поцелуй, мурча следующие слова прямо в губы. — Их Величество очень довольны вами и очень жаждут, когда смогут вернуться домой, чтобы отблагодарить вас в полной мере, адъютант Блэк.              — Огромная честь быть вашим фаворитом, королева моего сердца, — в той же манере ответил ей Сириус, без стеснения от хмеля легонько так слизывая дождевую капля с её щеки, отчего Мэри смутилась сильнее, попутно прикусив желанно так нижнюю губу… слушая, как Сириус шепотом добавляет… — Тогда буду очень ждать, когда смогу выполнить Ваши желания и в покоях…              — Ц-ц, негодник, — полностью войдя в роль, что даже говорила в манере тех лет, шикнула Мэри, кокетливо стукая Сириуса в плечо, но руку убрать не успела, потому что Сириус её перехватил да поцеловал пальчики, глядя «виновато» прямо ей в глаза. — Ладно… прощён.              — Очень рад, моя принцесса, — Сириус подмигнул довольно, нехотя отпуская ладонь Мэри, и, усадив её на своих коленях поудобнее, одной рукой придерживал её за талию, а второй потянулся во внутренний карман пиджака на ней, чтобы достать сигареты.              — Так принцесса или королева? — усмехнулась Мэри, задумчиво так накручивая прядь его волос на пальчик, пока сам Сириус из полу помятой пачки пытался вынудить две относительно сухие и не мятые сигареты.              — Я бы сказал, что принцессой будет наша дочь, а ты — королевой, но это слишком тривиально, — усмехнулся Сириус, наконец-то достав сигареты, пока Мэри на фоне кинула забавный смешок… вставил ей сигаретку между губ, а свою зажал зубами, чтобы следом достать из того же кармана зажигалку и помочь им двоим закурить… а проделав это, сделал затяг да улыбнулся, оставляя смазанный поцелуй на губах Мэри. — Очень тривиально… ты для меня и принцесса, и королева, и графиня, и герцогиня, и хозяйка. В общем, все самые лучшие титулы с приставкой «моих сердца и души». Звучит?              — Очень, мой мальчик, — Мэри улыбнулась сладко, легонько так, но благодарно чмокая Сириуса в щёку, чтобы потом прижаться к нему ближе и сделать затяг. — М-м… а ты тогда получается должен быть король, принц и так далее?              — Ой, нет, оставь, я не нарцисс, — фыркнул Сириус, а Мэри вновь залилась приливом смеха, что чуть не подавилась смогом, из-за чего ему пришлось ласково похлопать её по спинке. — Ну-ну, полегче, родная… так что не надо этих всяких… ну ладно, принц и адъютант ещё можно. Остальное так… все эти правители, лорды, короли, повелители… звучит слишком вычурно, хвастливо. Я просто твой. Мне этого достаточно. Мне по душе что-нибудь более приземлённое, говорю же, не нарцисс. «Мой мальчик» или «Мой» и синонимы слов «родной» и «дорогой» намного лучше. Это уже про любовь, а не про хвастовство. Что думаешь?              — М-м… а если бы ты такие титулы носил? — решив немного поиздеваться, протянула задумчиво Мэри, элегантно так стряхивая пепел с сигареты на асфальт. — И почему тогда ко мне можно титулы, а к тебе — нет?              — Ха… я бы их избегал как рыба огня, — фыркнул Сириус, а затем улыбнулся, ласково целуя Мэри в щеку да обнимая рукой покрепче. Сделал затяг, пожимая плечами… — Это вкусовщина, родная. Кому-то нравится, кому-то нет. Но мне не особо. Ты же знаешь… я не люблю вычурность. Я люблю по-простому. Но если какая-нибудь Лили назовёт Сохатого «повелитель, лорд, король моей жизни, пальца, белья и так далее», я только пошучу, да и всё. Так что не надумай, что я там осуждаю… я не такой, короче. А почему к тебе можно титулы?.. а ты не сравнивай, сладкая. Девочек надо баловать. И я хочу тебя баловать тем, что ты моя принцесса. Потому что если счастлива девушка — счастлив мужчина. Истина, которую я не помню, где узнал, но запомнил хорошо. Но, конечно, если тебе не нравится, могу называть тебя какой-нибудь жабкой или доярочкой.              — Доярочкой?.. фу, ты ужасный, Сириус!.. — Мэри возмущённо насупилась, вновь стукая его в плечо, а Сириус только и рассмеялся, именно такой реакции и добиваясь.              Уж слишком приятно было наблюдать, как Мэри пытается скрыть улыбку оттого, как это забавно звучит, а когда она всё-таки проскальзывает на губах, прячет её за сигаретой.              — Ой, не говори, что тебе не нравится, — цокнул Сириус, словно откровенно не понимал, чему она возмущается, а потом улыбнулся сладко, когда она начала ворчать… — А что? Одеть тебе в платьишко, платочек на голове красиво завязать, грудь корсетом затянуть, и вот прям сладкая и желанная копия, что хоть прямо сейчас подходи и…              — Еще одно слово, и я выдою тебе кровь, Сириус!.. — пытаясь сдержать прилив смеха, резко перебила его Мэри, понимая, что этот «гад» над ней издевается, чтобы распалить сильнее. — Оставь свои влажные и странные фантазии при себе, дорогой.              — Да ладно тебе, принцесса, ещё скажи, что не представила такую картинку прямо сейчас… — специально продолжил Сириус, довольно делая затяг, а потом ну очень удовлетворённо улыбаясь с того, как Мэри покраснела то ли со злости, то ли с того, что представила его «влажные фантазии». — Представила, да? Вон, как вишня сидишь, значит, понравилось? Захотелось?              Дальше накинуть вопросов не успел, потому что Мэри возмущённо щипнула его за живот и с крайне важным видом — и жуть какими красными щеками — поправила влажные пряди волос назад, хмыкая.              — Нет, не представила, — даже не замечая, что голосок-то дрожит, протянула Мэри, на что Сириус закатил глаза, пытаясь подавить смешок. — Так что оставьте свои влажные фантазии при себе, мистер Блэк. Не совращайте юную девицу.              — М-м… вот как, — промычав понятливо, закивал Сириус, прикусывая нижнюю губу… поднял взгляд на Мэри, которая свой сразу же отвела, покраснев ещё гуще да делая затяг дрожащей ладошкой. — А эта юная девица не хочет вспомнить, как в начале июля совратила «совратителя» очень интересной ролью якобы соседк…              — Тихо, Сириус, молчать!.. — защебетала как паникующая птичка Мэри, в следующий момент мигом захлопывая ему рот, потому что заметила — впервые раньше, чем он — как с угловой тропинки в пяти метрах от них вышла какая-то молодая парочка по всей видимости подростков, собираясь пройти мимо… — Ещё слово…              Сириус пока — пока — не противился, позволяя Мэри продолжать зажимать его рот ладонью, а глазами наблюдал за той самой парочкой, которая посмотрела на них как напуганные оленята, словно впервые в жизни гуляли ночью, да ускорили шаг, трясясь как осиновые листья.              Прошли мимо спешно, готовые чуть что да побежать со всей дури, под пристальным взглядом Сириуса, который, как и обещал Мэри, продолжал молчать… отчего она облегченно выдохнула, недовольно так цыкая в сторону Блэка за то, что он чуть не выдал их «постельные» секреты всему миру, да убрала наконец-то руку, веря, что теперь он не только ничего не выкинет, но и в целом та парочка, отошедшая от них на два метра, не услышит ничего такого.              А потом дернулась, распахнув глаза испуганно, когда стоило ей только убрать руку, как Сириус — гад этакий — шутки ради, чтобы и её смутить, и ту парочку напугать до чёртиков, взял, да простонал чуть ли не на весь обширный сад так, словно они тут с Мэри не просто сидят, а не иначе как тискаются и нарушают все моральные приличия.              — Да ты придурок, что ли!.. — вновь защебетала напугано Мэри, снова быстро стискивая рот ну очень довольного Сириуса своей ладонью, глядя вперёд…              Заметила, как та самая парочка подростков, лет этак пятнадцати, дернулась на месте со страху и стыда, да ринулись вперёд, бесполезно опасаясь, что сидящие «дядя и тётя» на скамейке прямо сейчас втянут их в свои жмурки. И Мэри, подумав именно о такой причине из бега, несмотря на то, как хотелось Сириуса придушить, взяла да сама начала смеяться, понимая, что всё это сейчас глупо и сюрреалистично. Словно им самим по четырнадцать лет, чтобы заниматься подобной «хренью».              — Ц-ц… сама смеёшься, а мне рот затыкаешь, — цыкнул Сириус, ласково убирая ладонь уже не сопротивляющейся Мэрм со своего рта, следом облизывая губы и делая долгожданный затяг сигареты. Улыбнулся своим мыслями, наблюдая, как Мэри смеётся, глядя то на него, то вслед той самой парочке, которая убежала, вероятно, уже к выводу из сада. — Ну, они явно теперь ночью гулять не сунутся в ближайшее время.              — Еще бы!.. ты их, гад такой, напугал!.. — возмущённо, но не стирая с лица улыбки, протянула шепотом Мэри, медленно качая головой… вздохнула, следом вновь наполняя лёгкие сигаретным смогом. — Вот… ужас, Сириус. Детей нравится пугать?              — Ой-ой, а то мы сидим тут люди преклонного возраста, — пребывая в крайне хорошем настроении от своей проказы, ещё немного поерничал Сириус, следом пожимая плечами, когда Мэри очень «злостно» сощурила свои глазки. — Ну-ну, не гунди, принцесса. Не переживай ты… потом ещё вспоминать будут и думать, какие были глупые.              — Охотно верю, — Мэри усмехнулась, заказывая глаза, и тему продолжать не стала, понимая, что: «чем бы дитё не тешилось». Да и правда ничего такого не сделал, чтобы сидеть тут и брюзжать, даже в шутку, так что, сделав затяг, Мэри выдохнула словно устала кошка, и уложила голову на плечо Сириуса, не переживая, что его рубашка насквозь мокрая… наоборот, даже приятно было смотреть, учитывая, как влажная ткань начала прилегать к телу, позволяя в тусклом свете фонаря что-нибудь манящее да разглядеть. — Так хорошо… тебе понравился этот день, Сири?              — М-м… даже с учётом, что он ещё не закончился, определённо да, — даже не раздумывая над ответом, уверенно, хоть и шепотом, ответил Сириус, оставляя на макушке Мэри новый поцелуй и обнимая её покрепче. — И я очень, честно говоря, не хочу, чтобы он заканчивался. Вот вообще… да, ничего особо не поменяется, но… не знаю. Нам сейчас было так хорошо только вдвоём. Без остальных. Даже без магии, если честно. Мы просто… были, как обычные люди, до которых никому нет дела. Знаю, мы уже сто раз об этом сказали за весь вечер, но… хочется, вот и говорим часто. А завтра уже придётся возвращаться в дела, изучать те книги, которые дал нам Астфей, вновь посещать Аавейру, а потом и вовсе возвращаться в Англию, — Сириус сморщился, следом обречённо вздыхая и прижимаясь щекой к макушке Мэри. — Что будет дальше даже думать не хочу, принцесса. Просто не хочу.              — И не надо, мальчик мой. Наслаждайся настоящим, будущее будет в будущем, — Мэри покачала головой едва ощутимо, одной рукой продолжая обнимать Сириуса, а второй держать почти докуренную сигарету между пальцев, наблюдая, как она тлеет… улыбнулась. — А знаешь… и хорошо, что пока так. Из-за того, сколько наваливается на нас, мы начинаем сильнее ценить такие моменты, когда все хорошо. Это что-то привычное сейчас для всех. Без тьмы не познаешь света, что-то такое. Вот и… без проблем не познаешь спокойствия и сути любви. Как бы я не была с тобой согласна, что всё прочее очерствело… нам видимо, иначе пока нельзя, да? Потерпеть, сделать всё… чтобы потом наконец-то отдохнуть. А пока в полной мере наслаждаться вот так… малым, но таким дорогим сердцу, знаешь?              — Люблю твои минутки высшей философии, — поёрничал мило Сириус, потираясь щекой о макушку Мэри, которая лишь тихо фыркнула, жмясь к нему поближе. Ощутила, как руку, которой он её обнимал, поднял выше, чтобы вновь начать растирать плечо, будто знал, что скоро Мэри начнёт потихоньку мёрзнуть. — Но, да… ты права. За это я твои минутки высшей философии и люблю, родная — вечно ты что-то очень умное да скажешь, а я потом сижу, думаю, и понимаю, что права. Так что… да, правду сказала. Просто иногда хочется поворчать на всё это, но ведь благодаря этому этот день и ощущается… скажем так, по особенному?.. я не такой философ, как ты, ты уж извини, что не могу нормально предложение составить. Чтобы звучало красиво, так ещё и я пьяный. Да в общем, блять… я люблю тебя, Мэри. И просто рад, что ты любишь меня так, как умеешь. Клянусь, у меня в крови течёт любовь к тебе… ты докурила? Умница, давай сюда…              Мэри отдала ему окурок, прежде стряхнув остатки пепла на асфальт, чтобы Сириус мог выкинуть его вместе со своим в мусорку, которая стояла слева от него… улыбнулась слабо, глядя куда-то вниз, оттого, какой же Сириус всё-таки не менее забавный, чем она, когда пьяный.              — Забавный ты, Сириус, когда пьяный… — озвучила следом свои мысли вслух Мэри, поначалу не обращая внимания, что Блэк слишком долго копошится там рукой, вместо того, чтобы просто выкинуть окурки и вернуть свое внимание к ней. — Очень романтичный и сахарный сразу. Обожаю. И тоже люблю тебя… ещё сидишь в мокрой рубашке, ц-ц. И… Сириус?.. Сириус, ты что там делаешь?              — Да тут журналы какие-то, — крайне непринуждённо пожал плечами Сириус, а Мэри нахмурилась недоуменно не понимая, какие ещё журналы, да выпрямилась, чтобы глянуть, что он делает… заметила, что Сириус и правда перебирает стопку журналов, которая лежала на краю скамейки, по всей видимости, всё это время.              Помолчала, наблюдая за тем, как Сириус с ребяческим интересом разглядывает с крайним любопытством глянцевые обложки, впрочем, только читая названия журналов и едва ли испытывая хоть толику интереса к моделям на них.              — М-да… — с лёгкой усмешкой протянула Мэри, медленно качая головой да ерзая на коленях Сириуса, чтобы сесть поудобнее, отчего тот замер на долю секунды, кидая на неё ехидный взгляд, а затем продолжил перебирать журналы дальше. — Твоего деда и правда удар хватит — наследник Блэков не только на свидания в забегаловки таскает свою возлюбленную, так ещё и в мусорках роется.              — Так, во-первых, они лежали не в мусорке, а на краю скамейки, вредная ты такая, — запротестовал Сириус, в качестве мести слабо шлепая Мэри по бедру. — Так что цыц. Второе — ну я же не домой их тащу. Так, интересно просто. Кто вообще оставляет целую стопку журналов на скамейке среди парка?              — Вот именно! — воскликнула Мэри, а Сириус молча улыбнулся, пока не обращая внимания на её надутые от возмущения губы. — Вот ты их трогаешь, а мало ли какому извращенцу они принадлежали и что он с ними делал? Тьфу… или ещё чего похуже. Не смей меня потом этой рукой трогать.              — Поверь, эта рука делала почти такие же извращения, — крайне спокойно ответил Сириус, а затем, спустя секунду, рассмеялся нагло и довольно, когда Мэри тихонько завыла от бессилия и спрятала оробелое лицо в своих ладонях. — Что, принцесса? Ещё скажи, что ты своими красивыми пальцами никогда таким не занималась… ну не щипайся ты. Ладно-ладно, молчу, не ворчи, сладкая, — Сириус, в попытке остановить ворчания, чмокнул её в губы, легонько так прикусывая за нижнюю. — Вот, молодец. Журналы… журналы как журналы. Заверяю тебя как пёс, что они девственно чисты и куплены были совсем недавно. Просто кто-то особо забывчивый присел сюда, а ушёл уже без них. Может, даже за пару часов до нас, потому что выпуски свежие, но от дождя они все ещё мокрые. Так что… дай мне кое-что найти. Ну, я не уверен, что это тут есть, но, тем не менее…              — Пф-ф… и что же ты хочешь найти? — Мэри, хоть и пыталась после их разговора только что сделать вид, что ей абсолютно не интересно, в конце концов не удержалась и вытянула немножко голову, чтобы наблюдать за тем, как Сириус перебирает журналы, лучше. — М-м… тут столько новых выпусков… и журналы такие популярные. Не все в Англии даже есть…              — Да так… — Сириус, вновь кинув беглый взгляд на Мэри, усмехнулся слишком загадочно, пожимая плечами да продолжая перебирать остатки журналов в другую стопку. — Кое-что очень интересное. Сохатому потом подарю. На радость руки.              — О чем ты? — Мэри нахмурилась слабо, не улавливая, как связаны предложения Сириуса между собой, а потом замерла, когда он наконец-таки нашёл то, что искал, победно усмехнувшись. Пригляделась, а затем распахнула глаза шире под слишком издевательский взгляд Блэка. — Сириус… ты озабоченный?              — Я-то? — хмыкнул тот в ответ, без стеснения кладя на колени Мэри журнальчик со слишком откровенной обложкой, где название было на английском, а вот… короткая сводка, конечно, на французском. И Мэри, которая покраснела как вишня, не знала, радоваться, что она не знает, что там написано, или печалиться. — Это говорит мне та, кто совращает меня каждую ночь и день?              — Я?! — возмущённо переспросила Мэри, слишком легко с хмельного состояния ведясь на уловки Сириуса, который, очевидно, поставил цель одну — разозлить её так, чтобы всю спину исцарапала. Впрочем, до спины пока было далеко, а вот щёки близко, ибо Мэри в следующий момент схватила несильно Сириуса за них, отворачивая от журнала и заставляя смотреть на себя. — Сириус, клянусь, если не прекратишь, я… я не знаю, что я сделаю, но что-то очень плохое.              — Я весь в твоём распоряжении, принцесса, — продолжая крайне сладко ёрничать, протянул Сириус, поддаваясь вперёд и чмокая её в губы так, что вместо «злости» Мэри оробела. Похлопал вновь по бедру, довольно, словно пёс, улыбаясь да смотря на неё сияющими глазами и просто оттого, как её любит, и оттого, как маняще она держит его за щеки словно мальчишку. — Люблю, когда ты меня так за щёки держись, красавица, но потерпи уж пока домой придём, на скамейке в парке — не дело…              — Ты больше ни капли в рот не возьмёшь, — Мэри хмыкнула смущённо, но щеки всё-таки отпустила, следом оставляя на одной из них поцелуй мягкий, просто чтобы было.              — М-м… смотря какие…              — Сириус…              — Ладно-ладно, ха-ха, — Сириус вновь рассмеялся, оставляя ещё один сладко-жгучий поцелуй на губах Мэри в качестве извинений, а затем усадил её поудобнее, кивая головой на журнальчик. — Да я посмотреть кое-что хочу. Убедиться, что это не я ненормальный извращенец, когда представлял такое, а мы все. Потом оставим журнал… ну, или можем Сохатому подарить, ему же надо как-то просвещаться, всё-таки, день-два и с Лили встречаться начнет.              — Просвещаться через порно-журналы? — скептически усмехнулась Мэри, кокетливо так вновь накручивая прядку волос Сириуса на палец.              — Ну… а у тебя есть ещё варианты? Могу предложить ему обратиться к школьным учителям. Определённо, они дадут ему ответы на каждый вопрос, а потом отправят к мадам Помфри, чтобы узнать, какие психотропные зелья Сохатый употреблял перед тем, как узнавать это у них, — непринуждённо просмаковал Сириус, следом наслаждаясь тем, как Мэри уткнулась ему в шею, обречённо простонав. Погладил её ласково по спинке, довольно улыбаясь… — Ладно-ладно. Не будем дарить. В моменте пусть всё узнает, мне-то вообще дела нет. Так что давай, надо полистать быстро и отложить его, чтобы какая-нибудь другая парочка сидела через час тут и задавались тем же вопросом.              — И что же ты такого представлял? — Мэри оторвалась от его шеи, чтобы в следующий момент прижаться своей щекой к его собственной, ощущая, как ранее выпитый алкоголь начинает брать своё сильнее, делая её более мягкой и податливой, как сливочное масло. Обняла Сириуса одной рукой покрепче за шею, а второй не глядя потянулась в пачку сигарет так же на своих коленях, чтобы достать оттуда одну на двоих. — К каким акробатическим шоу мне готовиться? Хотя мне иногда кажется, что мы и так все попробовали…              — О-о, принцесса, поверь, не всё, — Сириус свободной рукой помог Мэри достать сигарету более быстро, по традиции вставлять её ей между губ и следом помогая закурить. — Там столько ещё есть… я тебя просто не хочу смущать раньше времени, веришь?              — Ну как такому не верить, — промурчала Мэри, а затем, сделав затяг и убрав сигарету от лица, оставила на румяной щеке Блэка мягкий поцелуй… подумала чуть, немного двигая головой в сторону, чтобы шепнуть сладко ему в самое ушко, касаясь его губами. — Ты просто ещё не в курсе, о чем я думаю. Вот такое тебе точно не снилось.              — Мэри… — Сириус выдохнул как-то слишком тяжело, будто этот шёпот на ушко сыграл роль рычага, от которого он вот-вот и сдерживаться больше не сможет. Что Мэри ощутила приятно и бёдрами, и тем, как его ладони на секунду слабо вздрогнули. — А еще мне говоришь, что я совратитель.              — М-м… старалась, — довольно, как кошка, прошептала Мэри, оставляя еще один поцелуй на его щеке, к которой следом вновь прижалась своей. — Листай давай свой секс-просвет, мне уже тоже интересно, что ты там себе представил такого, что в достоверности нужно убедиться.              — А может я просто хочу на голых моделей попялиться с официальным разрешением от тебя, чтобы ты ничего не поняла? Вот такой вот я, например, прохвост, — усмехнулся Сириус, делая с ладони Мэри затяжку сигареты, и, сразу противореча своим словам, начал без особого интереса спешно листать журнал, чтобы найти нужный раздел.              — О, боюсь-боюсь, — наигрался протянула Мэри, делая вид, что она, безусловно, этого очень страшится, под довольный смешок Сириуса. Выдохнула, тихо хмыкая с крайне наглой улыбкой. — Не делай вид, что ты не боишься других женщин кроме меня.              — Мэри, да ты прям топчешь моё мужское достоинство, — якобы задето такими словами, протянул Сириус, а Мэри своей щекой ощущала, что лыбиться от её слов он начал шире, продолжая скучающе листать журнал.              — Если я его еще начну и топтать, то тебе будет, я думаю, очень больно. Обойдёмся пока что обычными касаниями, — непринуждённо заявила Мэри, слушая, как Сириус вновь не выдержал и рассмеялся звонко, гордо похлопав её по бедру.              — Обожаю, когда ты пьяная, — промолвил следом, чтобы затем немного отстраниться от её лица своим и оставить на её щеке жгучий поцелуй, словно ещё немного и щёку эту самую укусит. — Я бы сказал, что надо пить почаще, но я оставлю это твоё хмельное поведение как себе редкий десерт.              — Пф-ф… я и трезвая тебе так же ответила бы, — фыркнула Мэри, закатывая глаза, но потом блаженно улыбнулась, оставляя на его щеке идентичный поцелуй… облизнула губы, делая затяг и позволяя провернуть то же самое и Сириусу.              — Говорю же… ты меня пальчиком помани, я хоть вечность у твоих ног пролежу, — удовлетворенно усмехнулся Сириус, выдыхая смог в сторону, после чего, прикусив нижнюю губу, вновь посмотрел на журнал, задерживая на нем взгляд на секунду да тихо хмыкая. — Ну и хрень он, конечно. Бредовые советы, скучные фотографии и пока я не нашёл того, что хотел. Может свой заведём? Чтобы люди разбирались, как правильно друг друга любить в постели.              — А-а… ага, давай. Только потом не ворчи, если я приглянусь кому-то и мне будут писать с просьбами бросить тебя и уйти к нему, тьфу, — Мэри хмыкнула тихонько, вновь закатывая глаза, но затем улыбнулась слабо, ощущая, как Сириус, ранее поглаживая её ладонью по бедру ласково, внезапно очень ревниво его сжал.              — Мэри… ты за кого меня принимаешь? — якобы оскорбленно кинул Сириус, доходя почти до конца журнала… усмехнулся, игриво ей так подмигивая. — Я, конечно, тот ещё фетишист, но не на картинку того, как кто пялится на мою девушку, не переживай.              — А-а, поэтому мы всё никак не можем бросить Регулуса?              — Это другое.              — Какое? — Мэри усмехнулась, вскидывая брови вверх.              — Справедливости ради, у него с головой не в порядке и я в целом сомневаюсь, что ты — да и в целом кто либо — его привлекает, так что в этом плане я вообще спокоен, — Сириус тихо фыркнул, на секунду прерываясь, чтобы сделать сигаретный затяг с ладони Мэри… помолчал, довольно усмехаясь. — Но ты права… надо с этой хренью покончить, а то мы затянули нашу маленькую месть.              — Ревнуешь? — сладко, словно искусительница, протянула Мэри, кокетливо так проводя пальчиком по щеке Сириуса и ощущая, как он сжал её бедро крепче.              — Раздражает, что сами себе нашли проблему на голову, — фыркнул Сириус, ощутимо начиная дышать чуть тяжелее от её касаний, на время перестав листать журнал и глядя куда-то вперёд. — Бесит, что тянем, потому что нам по сути все равно, а балласт висит. Выводит, что мы не можем быть вместе в глазах всех, чтобы не лезли ни к тебе, ни ко мне. Выворачивает, что ты уже почти все сделала, а я тогда в экспрессе всё испоганил и оттянул дальше. Морозит, что и он сам на кой-то черт мутит воду, потому что я знаю, что он знает, что мы вместе. И всё пытаюсь понять, что именно ему от всей этой ситуации надо, и так как прогнозы не самые утешительные, понимаю, что надо с этим покончить. Ему плевать, что мы встречаемся и сомневаюсь, что он из-за этого плакал в мамину блузку. Он этого, по сути, и…— Сириус вновь прервался, делая затяг с рук Мэри, которая задумчиво смотрела на него, невольно сжав его рубашку на плече свободной ладонью крепче. — Добивался, принцесса. Пф-ф… сильнее всех нас сводил своими выходками и словно ждал часа, когда мы будем вместе. И вот… к счастью нашему, он настал, но так ничего и не случилось. Он продолжает… увиливать, а нам месть глаза застелила, что мы устроили ту хрень. Нет… не мы, — добавил Сириус более мрачно, поджимая уголки губ. — Я. Я тогда это предложил.              — Сириус… — тихонько протянула Мэри, виновато поджимая губы… коснулась ласково его щеки, чувствуя, как в душе становится гадко от темы, которую они подняли. Нет, не из-за того, что как-то неправильно поступили. Может и так… скорее, оттого, что сами себя в это втянули, вовремя не сообразив. — Тогда уж не ты, а я… это я испугалась его тогда. Побоялась, что, мол, сделает нам что-то… это из-за моих страхов всё. Это я извиняться должна…              — Эй… я же говорил тебе, что всё в порядке, — Сириус, отпуская страницы журнала, ласково коснулся её пальцев на своей щеке, мягко, но уверенно их сжимая. Слишком хорошо ощутил, как из-за разговора Мэри начала переживать. — Я бы на твоём месте тоже испугался. Вспомни, какой, извини меня, пиздец тогда творился, несмотря на временное затишье. Я не говорю, что мы прям правильно поступили… но нас оправдываю. Так что…              — Так что… нет, ты прав, что надо с этим покончить – внезапно крайне уверенно заявила Мэри, забавно при этом хмуря брови, отчего Сириус невольно кинул смешок, но потом сразу же замолк, вопросительно глядя на неё. — Домой приедем, и я напишу письмо. Меня задолбало это. Я хочу просто быть с тобой. Чтобы все знали. Чтобы нам самим легче было. Чтобы мы могли пожениться, родить детей, посадить апельсинового дерево и всё в этом духе без вот этого всего. Вот. Приедем и сядем писать.              — М-м… я сейчас буду выглядеть как тот самый фетишист, но… — усмехнулся Сириус, в следующий момент аккуратно забирая сигаретку из пальцев Мэри, пока она от чувств сердечных к нему оставила на его щеке долгий, мягкий поцелуй. — Но это не поможет.              — Как это? — словно услышав как-то несуразицу, нахмурилась Мэри сильнее, следом сразу делся затяг с рук Сириуса.              — Он просто не ответит на это письмо, и мы будем остаток лета проводить в такой же неясности, — пожал плечами тот следом, делая сам последний затяг сигареты и выкидывая её следом в мусорку. — Мы с ним, по сути, и связаться даже никак не можем. Встретиться он не встретится, на письмо не ответит. Гадость, в общем.              — И что!? — протестующе воскликнула Мэри, уж слишком сильно — что вполне оправдано — загоревшись желанием покончить с тем, что им мешает. — Главное, он будет осведомлён, а на остальное мне вообще плевать!..              — Слушай… теоретически ты бросила его ещё на свой день рождения — ты тогда сказала, что если он уйдёт, то вы расстаётесь, и он ушёл, — медленно кивнул своим мыслям Сириус, немного задумчиво, но тем не менее ласково, поглаживая Мэри по бедру. — Но ему было абсолютно плевать, и ответа он нормального не дал. Он и не даст, пока мы вместе не пойдём и не скажем это — видимо, он и добивается, чтобы мы оказались возле него именно вдвоём. Я понимаю и ценю твою решимость, но лучше и правда… сделать так. На письмо он не ответит, а тебя одну оставлять с ним… я не тебе не доверяю. А ему. У тебя на лбу написано, принцесса, что тебя от него тошнит и ты можешь покончить с этим. А у него на лбу написано, что он и заклятие может применить, если нужно потянуть время… я не хочу. Не хочу, чтобы тебе опять делали гадко.              — Предлагаешь… подождать до начала учебного года, и сделать это вместе, чтобы понять, что ему надо?.. — чуть подумав, аккуратно уточнила Мэри, ласково обнимая Сириуса двумя руками за шею в желании прильнуть к нему ближе.              — Что-то типа того, сладкая. Он всё равно ещё в экспрессе ясно дал понять — он не встретится с нами в течении лета, ни под каким предлогом. А значит, надо… ещё подождать, — Сириус сморщился недовольно, хоть и понимал, что иначе нельзя, а затем слабо улыбнулся, когда Мэри безысходно вздохнула и оставила утешающий поцелуй на его щеке. — Я знаю… тупизм всё это. Но если заканчивать — то конкретно. А пока не поймём, что ему от нас надо, покоя нам не будет. Да и всё равно лето мы хотели провести спокойно, вот и получится затишье перед бурей — подумаем ещё, разберёмся, решим что и как лучше, пока всё стоит относительно на месте. А пока будем как обычно… мы и так живём без мыслей о нем, проживём и ещё, — Сириус вновь слабо пожал плечами, замечая, как Мэри задумчиво кивнула, выражая согласие. Но заметил по лицу, как нахмурилась вся, как тяготит её вся эта тема, которую подняли так не к месту… потому улыбнулся следом мягко, обнимая её двумя руками покрепче и прижимая к себе поближе. — Ну… чего носик свой кнопкой свесила, м-м?..              — Чтобы ты поцеловал меня, — тихо прошептала Мэри спустя несколько секунд молчания, глядя смущенно в сторону да поведя легонько плечом в сторону под довольно улыбку Сириуса… облизнула губы, кидая на него беглый взгляд, от которого он, сам не понял почему, замер. — Прямо сейчас. И не отпускал до самого утра… нет. Вообще никогда не отпускал. Сможешь?       — Смогу, — уверенно заявил Сириус, незаметно пробираясь ладонями под свой пиджак на Мэри, чтобы коснуться ближе. Заметил, как от его слов и тона она улыбнулась в ответ и зарделась вся, при этом все ещё странно продолжая смотреть в бок, будто чего-то стеснялась, не решалась сказать. Потому Сириус прикусил нижнюю губу, заглядывая ей в личико… — Ты чего?.. замёрзла? Или устала?       — Да, я очень замёрзла, — внезапно с ходу сказала Мэри, отчего Блэк даже опешил, уже как-то привыкнув, что она любит приврать на этот счёт, чтобы ещё немного погулять или чтобы он за неё не волновался. Сам замер как-то растерянно, когда Мэри посмотрела прямо ему в глаза в крайней решимости... облизнула губы, хотя вся румяная была от своих мыслей, говоря настойчивым шёпотом, от которого внизу всё потянуло. — Согрей меня. Я по тебе соскучилась… я очень замёрзла и очень хочу тебя. Всю ночь, неделю, месяц, жизнь, слышишь, Сириус, я очень хочу те…              Договорить не дали — Мэри выдохнула резко в момент, когда Сириус, который от её слов потерял голову, поддался вперед и крайне настойчиво, словно голодал по ней годами, накрыл её губы своими, утягивая сходу в спешный, жаждущий друг друга поцелуй. Такой, от которого Мэри сама вздрогнула, на миг растерявшись от такого порыва, оттого, как где-то в груди вновь стало так тепло от мыслей, что Сириуса она любит. Так, как никого не любила и не полюбит, да и не хочет.              Может, и правда существуют только друг для друга, ибо иначе описать чувства, которые возникают в груди только от обычного, горячего и голодного друг по другу поцелую Мэрм не знала. Да и знать не хотела, вполне довольствуясь и версией того, что они, вероятно, могут знать друг друга мириады лет или вечность, и тем, как Сириус прижал её ближе, касаясь тёплыми ладонями нагой спины, отчего она выдохнула ему в губы, невольно опаляя их горячим дыханием. Сама прильнула ближе как кошка, зарываясь пальцами в его волосы, чтобы притянуть ближе, млея от поцелуев спешных, чувственных, тяжело дыша от касаний нетерпеливых, желанных, от которых низ живота тянет, что поёрзать хочется, а невозможно, потому что Сириус за бедра и талию жмёт к себе итак вплотную. Желая, чтобы он спустился поцелуями к шее, покрыл ими же нагие плечи, прошёлся языком сначала вдоль спины, а потом от шеи до низа живота…              Сглотнула гулко, влажно, в следующий момент приоткрывая глаза и прикусывая Сириуса за нижнюю губу, отчего он шикнул, а Мэри, воспользовавшись моментом, немного от него отстранилась, давая себе всего секунду, чтоб перевести дух.              Уж слишком эти поцелуи, которые длились всего минуту, возымели на неё слишком сильный эффект, что дышала судорожно, смотря на Сириуса словно зачарованная… на Сириуса, на которого эти поцелуи возымели эффект не меньший, ибо Мэри очень хорошо чувствовала, как дрожат его ладони, которые он прижал не то, что к её телу — к её душе, — как взгляд его помутнился, словно прямо сейчас он выпил еще полбутылки шампанского, от которого стал ещё более хмельным. Настолько, что выглядел будто опьяненным ею настолько, что Мэри самой хотеть сесть у его ног, чтобы понял, как она его любит и готова ради него на всё. Одержимость или нет, Мэри было плевать — она любит, любима, и просто готова для своего мальчика на всё.              chase atlantic — slow down.              Потому и держаться тяжело было, что ноги даже слабо подрагивали, выдавая её желание с поличным слишком явно. Держаться и продолжать свидание на улице, казалось, было уже невозможно, и, судя по тому, как чужое возбуждение убиралась Мэри в бедро, Сириус был с ней полностью согласен.              — Сириус… — сипло, но оттого и слаще протянула Мэри, следом сглатывая, чтобы прочистить горло, да робея от взгляда, которым окинул её Сириус. Сжала его плечо одной ладонью, а второй коснулась того самого журнала, который с горем пополам продолжал лежать на её коленях… — Вот это… — кивнула взглядом на него, облизывая вновь губы, да так, что Сириус, казалось, еле сдержался, чтобы не простонать. — Тебе больше не обязательно, если хочешь со мной что-то сделать. Не переживай, а просто делай. Касайся меня так, как умеешь, так, как хочешь…              Мэри безразлично откинула журнал в стопку к остальным, не разрывая до сих пор с Сириусом зрительного контакта, от которого вновь захотелось заерзать на месте. Накрыла освободившейся рукой его щеку слегка прохладную от погода, проводя большим пальцем по нижней его губе в каком-то истомном очаровании…              — Просто делай. Я вся твоя. И душой, и телом. Поэтому… бери, как возжелаешь.              — Мэри… — с хорошо слышимой хрипотцой в голосе позвал её Сириус, мигом прогоняя одним тоном всю самоуверенность в ней, которая мигом сменилась желанием впасть в чужую — конкретно его — волю.              Поджала губы, судорожно выдыхая в моменте, когда Блэк, коротко поцеловал её палец, поддался вперед, сначала целуя спешно в губы, чтобы потом провести по ним языком и в конце концов коротко прикусить нижнюю. Сделал всё так совращающе, что Мэри от желания, которое распалилось от этих действий сильнее, хотелось захныкать как девчонка.              — Ты понятия не имеешь, как такие слова кружат голову. Умница. Люблю, когда ты такая, люблю, когда ты любая… совращай меня и делай своим ручным так почаще, принцесса. Я весь твой, я тебя люблю, а теперь иди сюда…              Мэри только и успела прошептала быстро, что любит его ещё сильнее, да замолкла сразу, вновь млея от новой порции поцелуев, которые в моменте стали ощущаться как мёд своей сладостью, без толики приторности. Кое-как подавила стон, понимая, что пока они сидят на улице, хотя им бы быстрее попасть уже домой, нужно держать рот на замке… что так тяжело было, особенно когда Сириус, потеряв от её слов все тормоза, и поцелуи сделал более спешными, и касания более жадными, бессовестно лапая бёдра через всё еще мокрую ткань платья, будто мечтал об этом ещё с самого начала их свидания.              Дразнил тем, как водит пальцами между лопаток, что так и хотелось простонать в губы, чтобы как можно быстрее переместил ладонь вперёд и коснулся груди, которая тяжело и истомно вздымалась от желания, став по щелчку пальцев до слез чувствительный, что даже шёлковая ткань платья казалась пяткой, которую хотелось сменить на ладони или губы Сириуса.               Но говорить он ей не давал, не смея даже на секунду оторваться от губ друг друга, которые иногда кусали от желания страстно-влюбленно, чем вынуждали один второго прижаться ещё ближе, хотя, казалось бы, ближе уже не куда.               А в моменте, когда Сириус поднял ладонь выше лапоток, касаясь задней стороны шеи, Мэри и вовсе задрожала податливо, кое-как подавив медовый стон, из-за чего пришлось прикусить его нижнюю губу… только и была способна, чувствуя, как нижнее белье становится мокрым, прижиматься ближе да касаться тела Сириуса через до сих пор мокрую после дождя рубашку, сама же и млея с того, как его тела хочется касаться, сжимать в ладонях, кусать каждый час, если не минуту.              Сириус имел удивительное свойство делать Мэри до жути податливой одним своим существованием, чему она абсолютно не противилась, готовая быть его каждой клеточкой тела и души, а Сириус бережно этим пользовался на удовольствие обоих, хотя иногда желал это очень нагло.              Как сейчас, например, когда он резко оторвался от её губ, понимая, что сидеть здесь дальше уже невозможно, ловя на себе её растерянный взгляд, которым она умолял продолжать, не останавливаться… а Сириус, не смотря на жгучее желание и правда не останавливаться, а продолжать, только чмокнул её сладко в губы, шепча искусительно, чтобы побыла хорошей девочкой, а затем помог ей встать на ноги. И сразу же вскочил следом, ловко подхватывая её за талию да не позволяя упасть на пол, потому что ноги Мэри от переизбытка резко нахлынувшего возбуждения её не держали от слова совсем.              А может, это был маленький план, который прошёл успешно, ибо Сириус, еле успев её придержать за талию, только хотел поинтересоваться, всё ли в порядке, как сам чуть не простонал в голос, когда Мэри обняла его за шею и прижалась вплотную, набрасываясь на него с новой волной спешных, жаждущих поцелуев.. сладких таких, от которых Сириус был не в состоянии отказаться, проиграв в своей же игре, которую начал, ибо отказывать Мэри он не умел и не хотел. Потому и поддался на поцелуи, опуская обе ладони ей на бедра, чтобы смять их ревностно, желанно, да притянуть впритык к своим так, что Мэри всё же простонала ему в губы от этого жеста, вцепляясь в его шею ноготками. Отчего Сириус глаза готов был закатить, желая того, чтобы она исцарапала всё его тело, но замолк вовремя, слыша, как где-то вдалеке кто-то явно идёт в эту сторону.              Сам не понял, как услышал, но точно не зря, хоть и опасности никакой не чувствовал. Просто не хотелось, чтобы им кто-то сейчас, в такой момент, посмел помешать, даже просто проходя мимо.              Да и повод, чтобы быстрее добраться до мягкой кровати и друг друга, был отличный.              Потому, спешно прошептав, чтобы Мэри немного потерпела, пока они не окажутся дома — а терпеть она не хотела, вредно и бессовестно в следующий момент касаясь его шеи своими губами, — Сириус кое-как оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг них нет ни одного человека, что их не видно… а затем взял крепко Мэрм за руку, тем самым и отстраняя от себя и привлекая её внимание, чтобы через секунду, настроившись на нужный лад, в пару мгновений трансгрессировать обратно в Мо, оставляя на месте, где они стояли, лёгкий шлейф сладких духов Мэри и своего парфюма, который через пару минут окажется смыт только что начавшимся дождём.              Впрочем, тот, кому надо, этот аромат все равно успел ощутить, чтобы убедиться, что это были они и в своих расчётах он не ошибся.              В любом случае, Сириуса и Мэри это уже не волновало — это место они уже покинули, оказываясь за сотню километров оттуда, прямо возле входной двери в квартиру, ибо Блэк от слишком ярких эмоций и плохой концентрации немного ошибся в расчёт и трансгрессировал их не в прихожую, а на лестничный пролёт парадной.              Отчего проматерился сначала себе под нос, а потом в губы Мэри, которую прижал одной рукой к себе вновь, утопая с ней в жадных поцелуях, а второй рукой полез в карман штанов в жалкой попытке нарыть там ключи. И если достать их удалось быстро, несмотря на жгучее желание забить на всё и касаться Мэри двумя ладонями, то вставить ключ в замочную скважину не глядя оказалось крайне… тяжёлой задачей. Уж слишком одурманен был, не находя в себе сил отстраниться от поцелуев с Мэри, которую прижал к входной двери, ревностно так сжимая бедро её ноги, которой она нагло приобняла его, заставляя упереться своими бёдрами в её собственные.              Упереться так Сириус еле стон подавил, который в большой парадной звучал бы очень громко и неприлично, бессовестно перемещая ладонь с бедра на ягодицы, обтянутые всё ещё мокрой бордовой тканью. Сжал одну, жалея, что сейчас нельзя второй рукой схватить столь податливую Мэри за шею, чтобы посмотреть ей в глаза в момент, когда он дразняще вжался своим пахом в её, чем вынудил зажмуриться да прикусить нижнюю губу в проигрышной попытке сдержать стоны… просто прикусила не свою губу, а его, отчего Сириус вздрогнул, позволяя оттянуть её, пока второй рукой ещё более психованно пытался открыть дверь квартиры.              Что возможно было сделать только в тот момент, когда Сириус, уже раздражённо сорвав все свои стоп-краны, отпустил левой рукой тело Мэри, чтобы в конце концов, как и хотел, схватить её за шею, вынужденно отстраняя её от себя прямо так. Сглотнул судорожно и влажно, когда Мэри специально облизнула губы в этот момент, их же приоткрывая в немой стоне да переместила одно ладонь ему на живот, чтобы провести по нему ногтями вниз через рубашку, пытаясь добраться до ремня. Глядя всё это время нагло ему в глаза, чтобы даже не смел отвести взгляд, и Сириус и правда, словно ведомый сделать этого не смог, сумев вставить ключ в замочную скважину только благодаря боковому зрению, хоть и получилось не с первой попытки.              Главное, что получилось, потому что через доли секунды по парадной эхом раздался звук прокрутки ключа, после чего Сириус выдохнул судорожно, всё ещё раздражённо, а затем сделал пару шагов назад, утягивая за собой крайне податливую Мэри, чтобы распахнуть дверь и следом сначала затащить туда её, а потом заваливаться и самому.              Вероятно, смотри кто в дверной глазок, счёл бы это как то, что они сейчас очень сильно ссорились, а он крайне грубо затолкал её в квартиру, и Сириус был уверен, что Мэри сейчас подумала о том же самом, потому что в следующий момент, будто желая «опровергнуть» это мнение перед несуществующем наблюдателем, она сама, стоило только Сириусу закрыть за собой дверь и прокрутить ключ в замке только один раз, толкнула его к двери.              Вынудила слабо удариться спиной о неё, отчего Блэк глухо шикнул, а затем схватил её наконец-то двумя руками за талию, притягивая ближе, впритык к себе и позволяя некоторое время вести в страстно-жгучем поцелуе, от которых губы уже начали гореть. Но так приятно, что останавливаться не хотелось, да и не собирался никто, особенно Мэри, которая, ощутив толику вседозволенности, целовала слишком откровенно, зарывшись двумя ладонями в его волосы да сжав их так же сильно, как она хотела его.              И вздоха сделать не позволяла, умудряясь голодно покусывать его нижнюю губу да оттягивать на себя, зная, что такое Сириусу нравится, что такое его заводит ещё сильнее. Пьянит так, что голова кружится, что поначалу он только и способен собирать ткань ее платья пальцами, чтобы тем самым задрать его выше и коснуться уже нагого тела. Что только и может принимать её правила игры, слушая её сладкий захлебывающийся от эмоций шепот о том, как она скучала по нему и как она его хочет.              А стоило ей произнести последнее, особенно более тихо и молящим голоском, в этот же момент опуская одну руку и вновь касаясь ремня на его штанах, который смогла расстегнуть крайне умело и спешно, как Сириус пришёл в себя крайне быстро. Усмехнулся коротко, перехватывая руку за запястье да отводя её в сторону, чтобы она не смогла расстегнуть пуговицу и ширинку на брюках.              Рано, рано пока добираться до самого приятного, ибо Сириус ещё не сделал то, что хотел.              А пока не сделает, то дальше они не пройдут, ибо даже сейчас, подумав мимолетом о том, что он с Мэри сейчас сделает, во рту собралась слюна, которой он испачкал чужие губы во время поцелуя, а низ живота потянуло так, что Сириус ощущал себя одержимым Мэри, будучи на грани уже просто накинуться на неё. И он был уверен, что она будет только «за».              Но это потом, потому что сейчас Сириус оттолкнулся спиной от стены, сминая талию Мэри в ладонях да продолжая с ней играть в игру «кто будет вести в поцелуях», где Мэри сейчас очень быстро и податливо проигрывала. Намекнул ей, что нужно быстрее добраться до кровати… а затем закатил глаза и всё-таки простонал хрипло, когда Мэри вместо того, чтобы его послушать, пролезла ладонью между их телами да бессовестно накрыла ею его член, мягко так, приятно сминая его через ткань штанов.              Делая это так, что у Сириуса в глазах черти заплясали от удовольствия, что просто уже хотелось это платье на ней порвать, а в качестве извинений сначала усадить на себя, чтобы попрыгала на нём податливо, а через пару дней купить ей два таких платья. Так рассудок помутнился оттого, как Мэри сминает в своей ладони его вставший член и специально в губы его постанывает, чтобы распалить сильнее, слаще, что то, как они стянули с себя обувь во время таких поцелуев, Сириус уже не помнил. Как-то мимо сознания прошло, да и плевать было — главное, что сняли, и теперь две пары туфель валяются посередине прихожей, а Мэри стоит на носочках, лишь бы прижиматься к нему всем телом во время поцелуев так, как это возможно.              Впрочем, вместо того, чтобы воспользоваться моментом и как можно быстрее довести их до спальни, даже если и пришлось бы по пять минут стоять у стенки от жгучего желания друг друга, Сириус, на лёгкое, мимолетное удивление Мэри, поступил иначе — сделал несколько шагов в сторону, утягивая её за собой, прямо по пути кое-как нажимая на включатель на стенке, да завалился с нею же в ванну, где свет неприятно кольнул глаза даже через закрытые веки.              Такому Мэри только лишь усмехнулась довольно во время поцелуя среди ванны, да простонала на выдохе, закатывая глаза в момент, когда Сириус резко оторвался от неё, а затем развернул на месте за талию… повернул к себе спиной, а затем прижал её бедра своими к раковине, бессовестно утыкаясь носом в её шею. Прикусила нижнюю губу, готовая стянуть с себя нижнее белье прямо сейчас оттого, что увидела их двоих сейчас через зеркало…              Увидела, как Сириус одурманенный целует её шею, приятно покусывая оливковую кожу, как водит ладонями по её телу, оглаживая чувствительную до невозможности грудь, сминает бёдра, проводит с нажимом по животу. Пока она сама стоит кое-как на ватных, дрожащих от всего этого ногах, вцепившись в мёртвой хваткой в края белой мраморной поверхности, на которой стояла раковина...              Слишком красиво, что Мэри было жаль, что сейчас их никто не может запечатлеть на колдограф, потому что смотрела бы она на такую картинку часами оттого, насколько она красива и интимно-искусна, что дышать тяжело, особенно в миксе с этими касаниями больших ладоней, жгучими поцелуями на шее, ощущением любимого за спиной и его возбуждения, которое крайне ощутимо упиралось ей в ягодицы. Что так и хотелось потереться об него дразняще, что Мэри, впрочем, прикусив нижнюю губу, и сделала, а затем простонала сразу же, закатывая глазки словно в бреду, когда следом после этого Сириус прикусил её за шею и сжал до дури крепко бёдра то ли от неожиданности, то ли от удовольствия.              Вероятно, всё вместе, что и было главным для Мэри, которая на несколько секунд из-за Сириуса потеряла связь с реальностью, хмелея от него с каждой секундой сильнее так, что хотелось быстрее вытянуться податливо на кровати, словно кошка, и позволить делать себя своей навечно, позволить грубо трахнуть себя, пока она полностью в его воле. Но пока что она была зажата между раковиной и Сириусом, который провёл языком по месту укуса, как бы извиняясь за такую задержку, и который дрожащей рукой еле как нашарил кран, не глядя включая воду.              — М-м… ты привёл меня в ванну чтобы что, Сириус?.. — на томном выдохе произнесла Мэри, смотря ровно в глаза Сириуса, которые тот открыл и встретился с нею взглядами, даже не удивляясь тому, что она не слышит шум воды.              Помолчала чуть, будто думая, добавить или нет, и выбрала, очевидно, первое, расплывшись в наглой — но заметно оробелой от таких вольностей — улыбке. Повела плечом, облизнув губы, когда Сириус, глядя ей в глаза через зеркало, провел языком от шеи до её ушка…              — Так чтобы что, Сириус?.. трахнуть меня перед зеркалом?              Оробела ещё сильнее даже будучи пьяной, когда Сириус, стоило ей это сказать, замер на пару мгновений изумлённо, очевидно не привыкнув, что его «ласковая принцесса» может выражаться настолько… вольно. Не совсем грязно, но вполне достаточно, чтобы в Сириусе стало наглости в пять раз больше.              Настолько больше, чтобы Мэри вновь потеряла уверенность в звучности таких фразочек, вновь замялась как девчонка, становясь ещё слаще. Слишком заставляли робеть взгляд Сириуса и его усмешка восхищенно-уверенная, от которой ноги подкосились так, что, вероятно, не будь Мэри зажата, она бы опустилась перед ним на колени.              Мэри одной своей пьяной фразой дала ему вольность более расковано бросать разного рода словечки, которые он очень давно — она была в этом уверена — хотел использовать в её сторону, находя в этом особый шарм, но не решался, считая, что Мэри это может заробеть слишком, до слез от смущения и удовольствия.              Которых Сириус, впрочем, вечно и добивался.              И теперь мог достигнуть быстрее.              — Если очень хорошо попросишь, то могу оттрахать тебя и здесь, — нагло, игриво и до жути довольно промурчал ей на ушко Сириус, касаясь его губами и с удовольствием замечая, как Мэри зарумянилась вся как сладкая вишня. Провел с нажимом ладонями по талии верх, вынуждая смотреть только в глаза друг друга. — Мы уже делали это перед зеркалом и видеть твоё красивое личико, пока я трахаю тебя сзади, и смотреть в твои глаза было высшей степени удовольствие, любовь моя. Но пьяными мы это ещё не делали, да? — Сириус оставил смазанный поцелуй за ушком у Мэри, которая ещё немного и готова была начать царапать мрамор ноготками, не смея отвести от Блэка взгляд влажных глаз. Млела вся, когда Сириус провел ладонями до груди, сжимая её в своих больших ладонях через мокрую ткань платья… — Особенно когда ты в таком платье красивом, которым совращала меня и влюбляла в себя сильнее весь вечер… ты же у меня такая красивая, да?              — Сириус… — моляще протянула Мэри полу стоном и дальше продолжить уже не смогла, и без этого еле произнося его имя внятно, чтобы он понял, что терпеть она больше не способна, что она соскучилась по нему и если он продолжит её смущать во время прелюдии, она и правда проронит пару слезинок, как он и мечтает. — П-пожалуйста…              — Ладно, тогда в следующий раз, принцесса, будем любить друг друга и тут, — кинув тихий смешок, уступил ей Сириус, понимая, что сегодня играть они будут по другому, да и пьяная Мэри долго не продержится.              Потому в следующий момент прикусил её за мочку ушка коротко, вновь и вновь сминая грудь в ладонях, после чего внезапно её отпуская, что Мэри простонала тихо и растерянно, не понимая причину такой остановки прелюдии, которую они так любили.              — М-м… через часик трахну тебя здесь. А пока… побудь хорошей девочкой, ладно, Мэри? — шепнул Сириус, успокаивающе и сладко ей улыбаясь, и в следующей момент спешно взял мыло с мыльницы, чтобы наспех промыть руки после улицы. — Не дразни, пока я забочусь о нашем интимном здоровье.              — О-о… Сириус, как мне иногда тебя хочется покусать, — Мэри выдохнула и рассмеялась тихо с такой временной смены темы, хватая это самое мыло следом, чтобы намыть ладони на пару с Сириусом… кинула беглый взгляд на их руки да сглотнула следом от осознания разницы их размеров. — Но я ценю… но и терпеть уже не могу…              — Мэри… — начал было Сириус да замолк тотчас, выдыхая судорожно, когда вместо того, чтобы постоять спокойно пару секунд, Мэри — как он, впрочем, и хотел — вновь прижалась своими бёдрами к его собственным, вдобавок к этому хватая его руки, чтобы выдернуть их из под струи воды, которая смыла остатки мыла, и сама положила к себе на грудь, прикусывая нижнюю губу. — Блять… как я тебя обожаю, принцесса…              — Я знаю, — оробело-приятно, немного даже пытаясь самоуверенно, прошептала Мэри и выключила спешно воду, ощущая в этот момент то, как Сириус целует её в изгиб шеи, в судорожном удовольствии сминая в ладонях упругую и мягкую до дури грудь так жадно, будто касался первый раз после сотни дней грёз.              Ответить Блэку уже не позволила, развернувшись в следующий момент на месте, пользуясь тем, что Сириус, отвлекшись, перестал так рьяно прижимать её собой к раковине, и встала на носочки, чтобы обнять его за шею да припасть с очередной волной поцелуев, по которым успела соскучиться всего за минуту. Прижалась своей грудью к его, выдыхая судорожно оттого, как Сириус обнял её двумя руками за талию, прижимая к себе да приподнимая над полом, осознавая, что сама Мэри до спальни не дойдёт.              А если и будет способна идти, то не дойдут они уже вдвоём, потому что обязательно остановятся где-нибудь в коридоре, чтобы нацеловаться друг с другом, не смогут остановиться и сделают всё там — бессовестно, но очень влюбленно-страстно беря друг друга на полу со всем чувством и голодом. Может… Сириус, когда эти мысли и посетили мимолетом голову, и был не против попробовать и такое, но желание довести Мэри до судорожного оргазма своим языком и пирсингом было сильнее.              Так что покинули ванну так же, как и зашли — спешно, кое-как выключив свет и целуясь так, что, вероятно, с утра губы будут болеть, да и какая разница? Никакой Сириусу не было, ровно как и до того, что он умудрился, не видя дорогу, собрать плечами все дверные косяки, отчего на коже потом расцветут синяки. Но если к ним добавятся царапины Мэри, которая уже пыталась одной рукой не глядя расстегнуть пуговицы на его рубашке, чтобы быстрее добраться до крепкого тела, он будет только рад. Лишний повод зацеловать Мэри, если начнёт извиняться за царапины. Или не только зацеловать, а сделать так, чтобы царапины добавились.              На кровати оказались словно в мороке, но к этому времени Сириус успел нагло задрать платье Мэри выше бёдер, чтобы наконец-то коснуться горячей кожи ладонями подрагивающими, в них же и сжимая мягкие бедра и ягодицы, благодаря чему начал улавливать губами то судорожные выдохи Мэри, то её тихие мычания от удовольствия. От чего Сириус усмехнулся довольно, сам кусая её за нижнюю губу, да специально проводя пальцами как можно ближе к кромке нижнего белья, лишь бы Мэри стала ещё податливее, лишь бы льнула ещё ближе…              На его же радость, вышло ровно наоборот — остановившись с подачи Мэри в шаге от кровати, она толкнула его вперед, не разрывая поцелуев, да вместе с ним и упала на кровать, вцепившись пальцами в воротник его рубашки… а там уже даже перевернуться не позволила, чтобы поменяться местами, чтобы Сириус оказался по её любимой привычке сверху, что уже значило, что сегодня у неё желание побыть немного… главной.              И хоть ею она была всегда, отказать ей Сириус, который без стеснения стянул бретельки её платья вниз, обнажая плечи, и качнул бёдрами, чтобы толкнуться пахом ей между ног и сымитировать ради дразнилки половой акт, отказать ей попросту не мог.              Тем более, её сегодняшнее желание очень гармонировало с тем, что он собирается с ней сейчас сделать.               Потому вновь двинул бёдрами, держа Мэри большими ладонями за ягодицы на месте, вновь уловил стон медовый, благодаря которому воспользовался моментом, проталкиваясь в её рот языком и нажимая ей на небо его кончиком, немного двигаясь им — уже по приятной привычке — из стороны в стороны. Чувствуя, как Мэри уже захотела оставить возникшую идею, лишь бы он продолжал делать с ней такие вещи, которые уже не только делают мокрым нижнее белье, но и голову кружат так, что хочется подставиться добровольно, отдаваясь в крепкие и любимые, крайне… умелые ладони своего мальчика, который прямо сейчас, устав терпеть и медлить, незаметно пробрался пальцами под нижнее белье, дразняще касаясь ими влажного входа.              Касаясь так, что Мэри простонала ему в губы, вся сжимаясь внутри от неожиданности и от прохлады пальцев, вцепившись в его плечи ногтями. Не услышала даже как Сириус усмехнулся довольно, проскальзывая пальцами дальше, чтобы сначала коснуться ими клитора, отчего Мэри вздрогнула и прильнула к нему ещё ближе, словно жадная по касаний кошка, а затем провести обратно, смазывая пальцы смазкой и делая приятнее касаниями. Чтобы потом прикусить Мэри за нижнюю губу и вставить медленно сразу два пальца внутрь, чтобы растянуть заранее, потому что потом времени не будет.              Да и как не поиграть с Мэри пальцами, когда она вновь такая податливая от их ощущения внутри и от удовольствия, которое вот-вот и её пьяную пробьёт на слезы, которые Сириус так хотел увидеть.              Но пока держалась, сладко — очень сладко — постанывая оттого, как Сириус двигает пальцами внутри, шепча ей в губы всякие пошлости, которые она слышала, стонала ещё громче, а потом сразу же забывала, стоило ему только согнуть пальцы, которые она сразу же сжимала внутри. Хотела даже было начать насаживаться на них сама, уже сгорая от желания ощутить его внутри и прижаться всем телом, да не могла, потому что второй рукой Сириус нагло держал её за одну ягодицу на месте, оттягивая её немного в сторону, чтобы ощущения от свои пальцев внутри неё скрасить ещё сильнее, и попутно придерживая отодвинутое бордовое да кружевное нижнее белье в сторону.               Но и сам на контрасте, как любил это делать, играть не мог — двигаться медленно сегодня не хотелось вообще. Потому пальцами внутри Мэри Сириус двигал быстро, попутно сгибая их иногда, чтобы дрожала крупнее, стонала громче да закатывала глазки, за чем он сейчас и наблюдал жадно, немного отстранившись от её лица и уложил голову на постель, чтобы видеть её эмоции целиком.              Видеть, как она кусает нижнюю губу алую от частых поцелуев, когда он раздвигает или сгибает внутри неё пальцы, пока по ним течёт смазка, видеть, как она вновь и вновь закатывает влажные глазки, когда он специально вытаскивает резко, с хлюпом пальцы, вновь проводя до клитора и обратно, а затем вставляет их обратно, чтобы задвигаться ими ещё быстрее. Сам губу прикусывал, когда видел, как Мэри алеет сладко каждый раз, когда вспоминает, что он смотрит прямо сейчас на неё, видит каждую эмоцию от его же движений внутри неё. Алеет сладко оттого, что именно Сириус смотрит неё такую и именно он наглаживает её между ног, собираясь взять в этом платье и сделать своей. Алеет с того, что она его и принадлежит вся ему.              Хотела бы даже сказать это вслух, да слишком стонов много, потому что Сириус, заметив, как Мэри хочет что-то добавить, будучи на грани слез от удовольствия, специально добавил медленно и плавно третий палец, чтобы хорошенько подготовить её к сексу.              А вот двигал внутри тремя пальцами уже не медленно, а так, чтобы стонами давилась и умоляла ещё, умоляла жалостливо не медлить, чтобы жмурила свои красивые глазки и хныкала как девчонка, пока он пожирает её одним жадным взглядом. Поглядывая то на прижатую к его грудной клетке большую манящую грудь, которая всё ещё была скрыта платьем, но манила слишком сильно, что Сириус только и мог пока глотать слюну от желания стянуть платье и прижаться к ней губами как мальчишка, облизывая и втягивая в рот соски, то обратно на личико, такое красивое и желанное, что в голове очень кстати всплыли картинки прошлых ночей, когда Мэри без стеснения стояла перед ним на коленях и отсасывала так, что Сириус сам стонал на всю комнату, держа её за волосы да закатывая глаза, еле держась на цепи, чтобы не начать натягивать её самому. Хотя, судя по её наглому взгляду в моменты, когда она открывала глазки во время отсоса и смотрела моляще на него, именно этого повторения она и добавилась.              А сейчас, вспомнив этот взгляд, Сириус сам простонал коротко и усмехнулся следом, понимая очень даже желанно, что крыша у него едет от всего о касается Мэри.              Особенно когда она моляще смотрит на него, как сейчас, например, кусая нижнюю губу да наконец-то пуская пару слезинок, которые капнули ему прямо на губы. Что Сириус замер, жадно цеплять взглядом за тем, как Мэри всхлипывает и умоляет не останавливаться, пытаясь сама двигаться на его пальцах, потому что ими от картинки плачущей от удовольствия Мэри он двигать тоже перестал.              Сейчас он только смотрел одурманенно на неё, чувствуя, как от еще более сильно накатившегося возбуждения член стало тянуть уже больно, потому что упирался неприятно в штаны, а не в Мэри, которая всхлипывала слишком красиво да шептала слишком мило чересчур ласковые умоляющие слова о том, как она хочет его и как она скучает. Как она хочет его внутри, как хочет всегда быть только его, а потом целует сладко много раз в солёные от её слез губы, будто пытаясь вывести из морока и вернуть к себе, чтобы продолжить эти сладкие пытки, продолжить эту любовь, которая между ними будет всегда.              И Сириус, наблюдая за всем этим в одурманенном мороке сияющими глазами, слыша вся эти мольбы, чувствуя все эти поцелуи и то, как она сжимает его пальцы внутри, пытаясь ощутить их в себе глубже, понял, что терпеть он больше не может. И не хочет.              Хочет он только Мэри.              На себе.              — Двигайся вперед, — прохрипел Сириус повелительным тоном, слишком резко вытаскивая пальцы из Мэри, которая растерялась вся от такой просьбы, явно не понимая, куда ей двигаться, если для того, чтобы стать чем-то одним, ей наоборот нужно ещё немного опуститься, чтобы он мог войти.              Потому посмотрела на Сириуса растерянно распахнутыми заплаканными глазками, пытаясь понять, что он имеет виду… пока сам Сириус шлёпнул её пару раз звонко по ягодицам, а затем схватил за бедра и потянул вверх, тем самым вынуждая её двигаться вперёд.              — Двигайся… выше…              — С-Сириус… куда? Я… не понимаю, — прошептала Мэри жалостливо, все еще не понимая, чего Сириус хочет, отчего зарумянилась от стыда сильнее, но при этом послушно двигалась вперёд, бегая растерянным взглядом по лицу Сириуса, который сглотнул гулко, облизывая губы, будто прямо сейчас попробует что-то очень сладкое. — Сириус… куда ещё выше… я… я и так уже на твоей груди, мальчик мой… блять…               Сириус последние сантиметры дотащил её сам, игнорируя её вопросы о том, что он собрался делать, да добавил только хрипло, чтобы не смела вставать, а вот на вопрос её про то, откуда вставать, уже не ответил —усмехнулся довольно, глядя на неё нагло сощуренными глазами, да подтянул за бедра выше вынуждая в буквальном смысле сесть себе на лицо.              Отчего Мэри распахнула глаза растерянно, простонав стыдливо, да норовила подняться, переживая в первую очередь за то, что Сириусу может быть тяжело. А затем простонала громко, не успев ничего сделать, когда он протестующе шлепнул её по заднице, чтобы не двигалась, схватил за бедра покрепче и обхватил губами клитор, втягивая его в рот да проводя по нему сначала языком, а потом сразу же металлическим шариком пирсинга. Смял бедра крепче, когда Мэри вновь попыталась встать от явного незнания того, что можно вот так, попутно придерживая её юбку платья, чтобы видеть лицо в момент, когда он начнёт двигать языком по её клитору быстрее, помогая себе губами. Видеть, как она начинает дрожать оттого, как приятно может быть вот так, как приятно может быть сидеть у него на лице, пока он бессовестно и слишком громко работает языком и ртом у неё между ног, пожирая её личико и грудь над собой взглядом.              Усмехаясь невольно с того, как Мэри одной рукой схватилась судорожно, мёртвой хваткой за изголовье кровати, а второй ладонью накрыла его голову, по привычке сжимая волосы. Просто если раньше делала для того, чтобы удержать на месте его, то теперь — чтобы удержаться самой, потому что Сириус очень хорошо чувствовал, как она дрожит безбожно, закатывая глазки да дыша отрывисто тогда, когда он, сам ещё пробуя такую позу и быстро пытаясь понять, как будет ещё лучше, проводил языком вверх-вниз то быстрее, то медленнее, иногда касаясь его кончиком сжавшегося входа… собирал им же смазку, а сглатывал без стеснения только в те моменты, когда Мэри бросает на него взгляд слезных от удовольствия глазок, чтобы от смущения девичьего она заплакала ещё сильнее, застонала ещё сахарнее, заалела сладко и сжала его бедрами посильнее, как он любит.              Чтобы начала шептать несвязный от удовольствия бред себе под нос, а потом вскрикнула от неожиданности случайно, когда Сириус, подвинув её за бедра совсем немного выше, вставил в неё язык, начиная двигаться им прямо внутри. Из-за чего пришлось сжать Мэри за бедра покрепче, чтобы не вставала, потому что сейчас, будучи пьяной, да и просто оттого, как ей нравится вот так, она была слишком чувствительной, слишком мягкой, млеющей от самого малого правильного касания. И Сириус сейчас очень сильно боролся с желанием опустить её ниже и нацеловаться с ней кукольной до сладострастного изнеможения.       Но уж слишком сладко Мэри сейчас стонала, слишком ей нравились все его касания языка между ног, а ему самому нравилась она и тот факт, что именно она сидит на его лице, пока он ревностно и умело ей отлизывает.              И Сириус было жаль, что он не видит картинку того, как она сидит такая красивая и желанная именно у него на лице, со стороны. Зеркало стояло слишком далеко, колдограф валялся где-то в коридоре. Но это желание вполне было заменимо прямо сейчас тем, как Мэри судорожно сидит на нем, немного стыдливо от непривычки, но слишком умоляюще и сама немного ведёт бёдрами вперёд-назад, чтобы ощутить его язык и губы ещё ярче, придерживая его голову на месте за волосы, которая сжала так, что кожа у корней заболела.       Да и плевать Сириусу, который, будучи слишком сильно одурманенным Мэри и желанием довести её до судорожного оргазма на своём лице, вытащил язык, то начиная двигать им от входа до клитора, то вновь и вновь играть пирсингом с клитором, который иногда втягивал в рот, чтобы сделать это там, чтобы слизать смазку и испачкать его своей слюной, которая вперемешку с той же самой смазкой стекла по его лицу, пачкая волосы и шею.               И Мэри — он знал это наверняка — уже сходила с ума от желания нацеловаться с ним перепачканным, но пока не могла. Пока она только стонала сладко-жалостливо, сидя на его лице и слегка двигаясь навстречу движениям его языка, попутно то мыча, то вскрикивая иногда, когда Сириус специально шлепал её по заднице или оттягивал ягодицы в разные стороны, чтобы усилить эффект от движений языка.              Мэри была слишком красива сейчас, особенно когда встречалась с ним взглядами и краснела стыдливо сильнее, попросту не привыкнув к такой позе, что Сириусу, который испытывал от всего этого эйфорию одержимо-влюблённую, было даже плевать, если он спустит себе в штаны, продолжая приносить ей удовольствие одним языком.       Вообще неважно, он возбудится обратно мгновенно, потому что это Мэри, это его Мэри, а её он от чувств сердечных, хочет всегда. Особенно такую — до сих пор мокрую от дождя, но с горячей от возбуждения кожей, румяную, заплаканную, со съехавшим декольте платья, которое еле-еле прикрывает вставшие соски на большой манящей груди, с прилипшими к коже прядками спутанных волос и которая сидит на его лице, сжимая до дури крепко его волосы.              Слишком красива.              И вся навечно только для него.              Может, именно от этих мыслей Сириус стал двигать языком еще старательнее, быстрее, желая как можно скорее сделать так, чтобы она содрогалась от оргазма и плакала от него же сильнее, умоляя его продолжать и продолжать её брать раз за рядом, и не только языком. Сжал её бедра крепче, удерживая на месте, чтобы даже не думала приподняться, чтобы даже не думала кончать не у него на лице и не с его языком на клиторе, который Сириус прямо сейчас то втягивал спешно, играя с ним языком внутри рта, то облизывал, задевая пирсингом и двигаясь из стороны в сторону.              И все время наблюдал, почти не моргая, за каждым её движением, за каждой эмоций на её лице, чтобы быстро понять, как ей нравится больше в такой позе, как быстрее довести её до оргазма, от которого он расцарапает кожу на его голове и разбудит своими стонами-всхлипами всех соседей, а его просто сведёт с ума, что он захочет это повторить, и не попозже, а прямо сразу после её оргазма. Не найдёт сил оторваться от неё, не захочет спускать с себя и прекращать делать что-то такое, отчего она выглядит как самая красивая и любимая затраханная богиня.              А учитывая, какая она сейчас невероятная, когда стонет коротко, тяжело дыша грудью, закатывая глаза, кончит он прямо следом за ней, прямо сейчас, потому что она сама уже на той сладкой грани, которую Сириус обожает лицезреть сам.              — Нет… подожди… п-пожалуйста… — внезапно покачала головой Мэри, кое-как выдавив из себя эти слова и не перебив их стонами, да попыталась безрезультатно остановить его… но Сириус, намеренный прямо сейчас довести её до одурманенной эйфории, остановиться только от этого уже не мог, специально втягивая её клитор в рот и вынуждая вновь простонать так, что ей стало уже не хватать кислорода.              Вынуждая пойти на крайние меры, если так сильно по какой-то причине хочет его остановить и испытать оргазм позже.              — Сириус… м-мальчик мой, подожди, — вновь попыталась уже сиплым, но медовым голоском остановить его Мэри, пытаясь приподняться с его лица даже с такой мёртвой хваткой на своих бёдрах и со слишком приятным чувством от его языка между ног… выдохнула через приоткрытые алые губки, на секунду поджимая их, а затем опустила взгляд вниз, чтоб посмотреть Сириусу прямо в глаза. Слишком хорошо она знала, как его остановить — достаточно посмотреть. А потом добавить сладко, умоляюще, с влажными от слез глазами… — Пожалуйста, мальчик мой… я хочу кончать с тобой внутри и вместе с тобой. Пожалуйста…              Эффект моментальный — Сириус падок на её взгляд и просьбу как мальчишка.              А стоило представить, вспомнить, как Мэри кончает с ним внутри, особенно сидя на нем, пока он имеет возможность лицезреть её личико и нагую грудь, сам кончая внутрь неё и ощущая, как она сжимает его внутри себя, содрогаясь от оргазма, желание поступить так, как хочет она, превысило желания все прочие. Потому Сириус отпустил бедра Мэри послушно, не отрывая от неё взгляда, позволил ей слезть с себя, помогая между тем ей руками, чтобы не свалилась от возбуждения, которое отдавало ей мороком в сознание… облизнул специально в момент губы перепачканные ею, чтобы усмехнуться следом бессовестно из-за того, как Мэри всхлипнула, хватаясь умоляюще за его плечи своими ладонями и позволяя усадить себя на его бедра.              Пока Сириус, попутно делая это, сел на кровати, мигом хватая Мэри за талию и, не давая ей даже прийти в себя, притянул обратно, впритык, чтобы припасть к её губам своими. Позволить ей нацеловаться с ним перепачканным ею, как она это обожает делать — а она это любит слишком сильно — отчего даже сейчас простонала между поцелуев, судорожно прижимаясь ближе и целуя его так откровенно, даже пошло, касаясь его языка своим и хватаясь за воротник его рубашки обеими ладонями, что Сириус сам выдохнул судорожно, пытаясь сдержаться, чтобы не испортить ей удовольствие от таких поцелуев.              А это было крайне сложно, с учётом того, как Мэри заерзала на его бёдрах, тем самым потираясь о его стояк, да принялась дрожащими ладонями растягивать пуговицы на его рубашке, желая коснуться его тела. Сил у неё хватило расстегнуть только парочку верхних пуговиц — остальные, от нетерпения, отлетели в момент, когда она потянула его рубашку в разные стороны, тотчас спуская её на его локти да хватаясь жадно, голодно, за его плечи пальцами, сминая их до сладкой боли, от которой Сириус возбудился ещё больше.              Позволил ей налапать себя, кусая в это же время её нижнюю губу алую от поцелуев, сам сминая её тело судорожно в моменты, когда она проходилась ногтями по его плечами, ключицам и грудной клетке, царапая татуировки, расположение которых могла найти с закрытыми глазами. Знал, как хотела прямо сейчас провести по ним языком, как делала это часто, иногда позволяя себе сделать так, чтобы и он мог млеть от подобного рода касаний, но желание слиться с ним на этой кровати прямо сейчас, даже не раздеваясь, было в разы сильнее.              Особенно после того, как Сириус шепнул ей нагло в губы слова о том, что он её ещё не взял, а она уже выглядит как его затраханная богиня, ибо именно после этого Мэри простонала ему в губы и провела ногтями ниже, царапая живот и наконец-то добираясь до ремня на его джинсах. Расстегнула его мигом, кое-как делая вдохи оттого, как Сириус в этот момент наконец-то накрыл одной рукой её грудь, опуская декольте платья вниз, на живот, и сжал её в ладони, слишком жадно сминая и касаясь соска, следом мигом переходя на вторую грудь, проделывая с ней то же самое. Отчего Мэри глазки закатила, пытаясь судорожно расстегнуть пуговицу на его брюках, что хоть и не сразу, но все же получилось, потому с ширинкой она управилась мигом.              Подцепила пальцами его нижнее белье, даже не снимая с Сириуса штанов, и проскользнула под него рукой, нетерпеливо беря его член в свою ладонь и доставая его наружу. Сама теперь усмехаясь с того, как Сириус простонал глухо, выдыхая следом сквозь сжатые челюсти, когда она, легонько проведя языком по его губам, начала двигать ладонью вверх-вниз, раззадоривая его ещё сильнее да размазывая выступивший предэякулят.              Делая так, чтобы Сириус глаза зажмурил оттого, как приятно, когда она касается его, как приятно оттого, как двигать рукой чуть ниже головки, прекрасно зная, что там делать это лучше всего. Лучше настолько, что Сириус в прикрытых глазах пятна видел, сжимая талию Мэри ладонью до синяков, которыми по утру она будет наслаждаться и ругаться на него за то, что он за них извиняется. Потому, чтобы оставил их ей побольше, специально начала двигаться рукой быстрее, опаляя его влажные губы горячим дыханием и собственными стонами тихими, чтобы довести ими ещё сильнее. Своего рода благодарила горячо за то, что он сделал ей пару минут назад, за то, как хорошо было сидеть у него на лице, пока он двигается языком ей между ног.              Показывая этими движениями и шепотом о том, какой он красивый и как она его любит, как сильно ей это понравилось. Очень сильно, что сейчас сама готова испытать оргазм только оттого, как водит ладонью по его члену и сидит на его коленях, целуясь с ним смазано и немного замедляя тем самым весь процесс, чтобы насладиться этим коротким моментом.              Коротким потому, что желаниями Сириус с ней был слишком похож — слишком сильно хотел кончать будучи внутри неё и сжимая её в своих руках, потому прикусил нижнюю губу и улыбнулся довольно, нагло, когда Мэри ойкнула, стоило ему внезапно опустить обе ладони на её ягодицы и за них подтянуть к себе поближе.              Приподнять немного, вынуждая обнять себя за шею, а затем уткнуться с поцелуем сладким ей в губы в тот момент, когда она послушно замерла на месте, а он смог опустить одну ладонь себе на член, чтобы помочь себе войти в неё. Приставил головку ко влажному из-за смазки входу, в следующий момент целуя Мэри смазано в уголок губ и помогая ей аккуратно опуститься на член, ласково шепча ей в губы всякие пошлые милости, чтобы ей было полегче, чтобы могла отвлечься. Здесь уже не спешил, понимая, зная, что здесь нужно помедленнее и аккуратнее, чтобы Мэри могла привыкнуть, чтобы ей было не больно.              Приоткрыл потому немного глаза, чтобы наблюдать незаметно за её выражением лица, которое сейчас Мэри сморщила от лёгкого дискомфорта, прикусив нижнюю губу, но его не останавливая. За что Сириус ласково погладил её освободившейся ладонью по бедру, помогая опуститься ниже уже двумя руками, да шепнул о том, какая она умница. Улыбаясь следом довольно с того, как Мэри заалела сладко от такой похвалы в столь слишком… интимно личный момент между друг другом, который каждый раз ощущался как первый.        А затем и сама улыбнулась слабо, когда Сириус поцеловал её смазано в уголок губ, млея с того, как она крепко обняла его за шею, желая прижаться ближе и ощущать его сейчас целиком.              Что он сделать ей и позволил, целуя следом в губы сначала неспешно, в этот момент усаживая её до конца на себя да давая пару секунд, чтобы привыкла. Пока он сам в этот момент оттянул её нижнее белье в сторону, придерживая его одной рукой, чтобы не мешалось, чтобы Мэри сейчас вообще о нем не переживала, целуясь с ним с каждой секундой все более жадно, развязнее, да опуская ладони на его плечи, чтобы вцепиться в них ноготками. А затем начать медленно двигаться, зная, что Сириус очень даже хочет, чтобы сейчас она попрыгала немного на нем, хочет послушать её медовые стоны и свое имя с её губ, которое она будет повторять раз за разом от удовольствия и желания ощутить его сильнее.              Потому Сириус нехотя оторвался от её губ, чтобы в следующий момент облизнуть свои и завести одну свою руку назад, дабы опереться ею о кровать. Отстраниться слегка назад, продолжая одной рукой придерживаться Мэри за ягодицу и там же держать нижнее белье, желая сейчас только того, чтобы насмотреться на неё.              Чем и занялся, прикусив нижнюю губу да наблюдая за тем, как Мэри, держась за его плечи, двигается слишком сладко, все более спешно, на нем, насаживаясь на его член до конца да сжимая его иногда внутри, выбивая из Блэка короткие выдохи резкие, которые смешивались с её стонами. Наблюдая за тем, как Мэри алые губы дует от удовольствия, а затем прикусывает нижнюю, начиная двигаться на нём волной спешной, мелко содрогаясь от всех этих действий.       Как глазки все еще красные от слез приоткрывает, то сама глядя на его тело в татуировках, её царапинах и в распахнутой рубашке, то поднимая взгляд на его лицо, мигом всхлипывая с того, как жадно-восхищенно он смотрит на неё, наблюдая за движением её тела, за тем, как она двигается на его члене в сбитом на талии платье, с нагой грудью и прилипшими к горячей коже мокрыми длинными волосами.              От взгляда его желанного и двигаться быстрее начинала, вцепляясь в его плечи ноготками сильнее, что потом останутся лёгкие шрамы, которые она будет ласково гладить пальцами после секса и шептать, какой он красивый с ними, пока Сириус будет млеть от этого и утягивать её в новую волну поцелуев нежно-влюбленных, чтобы показать, как её любовь сердечно ценит.              Но эта нежность будет потом, чуть позже, потому что сейчас Мэри слишком хорошо прыгала на его члене, позволяя пожирать себя взглядом, сама глядя ему в глаза, будто сходила по нему с ума и в такой момент, во время такого секса после столь хорошего свидания, желала видеть только его и думать только нем. Быстро двигалась так, иногда делая движения вперёд-назад и жмуря от этого же глаза, ибо сжимала его внутри в такие моменты, чтобы давил ей внутри членом на то место, где особенно приятно его ощущать.       Двигалась так, что, не будь на нем штанов, то было бы слышно шлепки их тел друг об друга на всю комнату раз за разом, вперемешку со скрипом кровати, которую было слышно и сейчас и на которую никто из них не обращал внимания, безотрывно глядя в глаза друг друга да держа один второго мёртвой хваткой, пока Мэри продолжала эти искусные движения на нем, доводя его до эстетической эйфории с её вида. Ибо Сириус в очередной раз понял, что если богини и существуют, то это Мэри.              Его Астрея.              Его единственная богиня, его богиня настоящей любви.              Которая сейчас двигается на нем так красиво, интимно, которая выглядит столь желанно, с алыми губами и щеками, не смея отвести взгляда от его глаз да цепляясь за него крепче, постанывая медово, что Сириус губы облизывал от удовольствия от её голоса и вида, в конце концов хватая её уже двумя руками за талию, чтобы и к себе прижать, и помогать двигаться быстрее.              Чтобы обняла его руками за шею, прижимаясь всей нагой грудью к его собственной, держа губы приоткрытыми оттого, как сама же на нём прыгала быстро, опускаясь до конца и поднимаясь совсем немного, чтобы опуститься обратно и так раз за разом. Кусала губы, одну ладонь опуская чуть ниже, чтобы коснуться спины ноготками и вцепиться в неё следом оттого, как Сириус — насколько в этой позе возможно — двигался ей на встречу, входя в неё глубже, что видел, как её в глазах от удовольствия заискрили огоньки, как они снова наполнились влагой из-за того, насколько ей сейчас хорошо.       Слишком хорошо, что взгляда от него оторвать не может, будто в этот момент думая о чем-то, благодаря чему стала ещё краше, что Сириус еле держался, чтобы дать ей ещё немного времени самой напрыгаться на его члене, а не подмять её и самому начать вбиваться в неё грубо, как она это любит больше всего.              Жарко.              Дышать нечем.              — Сириус… — прошептала сладко, на выдохе, тотчас приоткрывая губы в немой стоне, когда Сириус крайне приятно толкнулся ей навстречу, отчего по её телу прошла дрожь, а она прильнула ближе жадно, оставляя между их губами пол сантиметра.       Продолжила двигаться сама ещё активнее, вновь делая движения вперёд-назад водной, сжимая его внутри да протягивая стон сладко, пока Сириус смотрел на неё безотрывно, гулко сглатывая оттого, как она его позвала.              Хотел было спросить, что, почему она его зовёт, да сил не хватило, потому что сам выдохнул резко, сжимая её бедра в своих ладонях бледных, чтобы опустить её резко обратно, до упора, из-за которого она задрожала сладко от удовольствия, цепляясь за него мёртвой хваткой.              — Я хочу… — сглотнула гулко, пока глаза влагой от удовольствия наполнились вновь, да поёрзала на нём, сжимаясь вся предвкушённо внутри вместе с ним, да глядя в глаза ясным, но между тем одурманенным им взглядом… — Я хочу от тебя детей.              Ощутила, как Сириус подавился собственным вздохом, усадив её на себя плотнее, да облизнула губы сладко, только что сказав наконец-то самую желанную фразу для неё на свете…              А затем замерла растерянно, причём очень растерянно, да распахнула глаза шире, уставившись изумленным взглядом на Сириуса, который дышал судорожно, глядя на неё одурманенным взглядом и сжимая ладонями слишком крепко.              Ощутила, продолжая смотреть на Сириуса, как он слишком неожиданно для неё и слишком резко вообще спустил ей внутрь, стоило ей только сказать это фразу, которая, по всей видимости, свела его с ума слишком сильно.              — Сириус?.. — вновь позвала его Мэри всё так же растерянно, впервые за все время видя, чтобы он кончал так внезапно и быстро, что она не то, что не успела ничего понять, чувствуя сейчас, как его сперма стекает внутри вниз, а вообще такого не ожидала. — Ты…              — Извини… — Сириус усмехнулся виновато, облизывая следом губы да моргая глазами, на которые только что стекла со оба капля пота. — Блять… я не специально, принцесса… тупо оправдываюсь, правда?              — Ну… это твой самый быстрый оргазм за всю жизнь,… — Мэри улыбнулась слабо, попутно пытаясь отдышаться и легонько так поведя плечом, чтобы Сириус не чувствовал себя столь неловко, да продолжила прижиматься ближе, едва ли желая отстраняться от него с учётом, что сама до оргазма — впервые за долгое время — еще не дошла. — Это было… неожиданно.              — Извини… хотел, чтобы сегодня кончала ты, а в итоге спустил от твоей фразы сам, — Сириус медленно покачал головой, коротко и хрипло рассмеявшись, а затем замолк, заметив, как Мэри уставилась на него и спустя секунду усмехнулась слишком нагло… — Мэри?..              — Ты так возбудился от фразы, что я хочу от тебя детей? — промурчала словно искусительница Мэри, ласково так водя пальчиком по его спине, пока Сириус сглотнул шумно, вновь сминая её бедра в своих ладонях… — Что у нас… могут быть, м-м… дети? Да?..               Мэри улыбнулась еще слаще, еще более довольно, испытывая внутри слишком яркое удовольствия от того, что Сириус думал об этом, а он думал, она видела, иначе бы не кончил только от одной такой фразы с её уст. Иначе бы не смотрел на неё сейчас цепко, поджав губы, будто еще немного и она доведёт его до маленького, деланного такого срыва своими дразнилками. Которые она шептала сейчас, слегка ерзая на нём — но аккуратно, чтобы после оргазма не сделать больно, — и моляще, и чтобы немножко поиздеваться.              Зная, что за этим последует.              И очень этого желая.              — Тогда я буду знать, что ты очень хорошо разделяешь моё желание, — Мэри облизнула губы, немного склонив голову на бок… прикусила нижнюю губу, улыбаясь своевольно, пока Сириус всё это время молча наблюдал за ней пристально своими серыми глазами, на которые Мэри была слишком падкой. И глядя в которые она специально сказала следующее, проводя ладонями по его широкой спине… — Тогда буду знать, что от этой мысли ты очень сильно возбуждаешься, что кончаешь быстрее меня, Сириус Блэк.              Замолчала, кокетливо так проводя пальчиком по спине Сириуса, который выдохнул шумно и судорожно, на секунду сжимая челюсти… окинул её взглядом голодным снизу-вверх, на несколько секунд задерживаясь на нагой груди, будто подумал о чем-то очень запретном, и посмотрел ей следом в глаза. В глаза слишком наглые и любимые, из которых сейчас от удовольствия обязательно должны пойти слезы.              — Хочешь, чтобы у нас были дети, говоришь? — прохрипел следом спустя несколько секунд тишины, таким вопросом вгоняя Мэри в лёгкий ступор, чтобы она и не поняла сразу, нужно ей отвечать или нет… приоткрыла уже губы, чтобы всё-таки ответить желанное «да», да замерла, заметив, какие черти заплясали в глазах Сириуса, пока он смотрел в её собственные, хватая её за бёдра удобнее. — Тогда раздвинь сейчас ноги пошире, чтобы я мог их нам сделать, принцесса.              Ответить не успела — простонала коротко да распахнула глазки шире в моменте, когда Сириус схватил её за бедра крепче и уже через пару мгновений, не выходя из неё, поменялся с ней местами, укладывая её на кровать резко, а сам нависая над ней сверху. Чтобы потом потащить следом за собой, уложить на край кровати и самому опуститься коленями на пол, потому что знал, — уже по их опыту любимому, — что так вбиваться в Мэри гораздо удобнее.              О чем Мэри сейчас забыла от удивления ненадолго, сжимая одеяло под собой в момент, когда Сириус толкнулся глубже, незаметно для неё стягивая собственные штаны и нижнее белье до колен, а затем подхватил под коленки, чтобы держать на месте. Чтобы потом самому усмехаться удовлетворенно и незаметно с того, как Мэри прогнула спинку до хруста как кошка и простонала, сжимаясь вся внутри, стоило ему только без лишних прелюдий начать толкаться в неё слишком быстро, попадая головкой прямо по тому самому месту внутри, от которого её прошибало всегда словно током, что только и могла закатить глаза и сжать пальцы на ногах от удовольствия, которое следовали за этим движением.              Которое сразу ей дало понять, что своими выкрутасами Сириуса — как она того и хотела, — довела до предела, что ни медлить, ни нежничать он не будет. Только любить бешено, толкаясь в неё поглубже да втрахивая быстро в кровать, каждым толчком внутрь выбирая новый сладко-жалостливый стон, который иногда чередование с его именем.              Настолько хорошо и быстро сейчас её брал, так влюбленно и одержимо, что Мэри всё норовила сжать его бедрами, чтобы прижать к себе вплотную, да каждый раз получала шлепок по заднице, чтобы не двигалась, да ощущала, как её ноги сжимает крепче, одну из них в конце концов закидывая на плечо. Меняя тем самым угол проникновения, который теперь был настолько ощутимым, что Мэри всхлипнула судорожно, чувствуя как от удовольствия потекли слезы из глаз, да скрыла лицо ладонями, понимая, что когда так хорошо, она сжимается просто вся, лишь бы это никогда не заканчивалось.              А вот Сириус явно был слишком против того, чтобы не видеть её лица в момент, когда он исполняет то, что она так жадно просила. Потому выдохнул крайне недовольно, в следующий момент поддаваясь вперёд, чтобы резко нависнуть над Мэри и левой рукой, которой опустил одну её коленку, убрать ладони с её лица. А потом, убедившись, что её нога все еще на его плече, опустить её и переместить ладонь ей на щёки, дабы схватить за них и повернуть грубо её лицо в свою сторону.              — На меня смотри, — прохрипел следом, одурманенно глядя прямо в её заплаканное и затраханное алое лицо, да специально в этот момент толкнулся резче и грубее, вынуждая Мэри проскулить на все комнату да схватиться за него пальцами, чтобы удержаться от такого толчка на месте. — Даже не думай смотреть в сторону, принцесса.              — Никогда, — только и смогла выдавить из себя Мэри, но очень уверенно между тем, сразу начиная скулить следом, когда Сириус, продолжая держать с ней зрительный контакт, вновь начал вбиваться в неё членом активнее, позволяя ощутить резкие и плавные от стекавших изнутри спермы и смазки толчки внутрь до дрожи по всему телу. — Я только твоя, Сириус, и люблю тебя.              Как смогла прошептать — сама не поняла, но уже через секунду захлебнулась стонами, поток что эта фраза исключительно с ее уст одна из тех, которые Сириуса заводят сильнее. Делают ещё более одержимым настолько, что Мэри только и могла закатить глазки и схватиться одной рукой за его запястье, когда он переместил ладонь с её щек ей на шею, сжимая пальцами по бокам, чтобы немного придушить, но таким сжатием оставить возможность дышать.              — Я тебя люблю сильнее, — прошептал Сириус сипло, а затем, ещё несколько секунд в истомном сладострастии глядя на лицо Мэри, пока он продолжает втрахивать влюбленно её в кровать, наклонился к ней, спешно целуя во влажные и искусанные губы. — А теперь скули погромче.              Жадно, быстро, надавливая на шею в моменты более медленных, но глубоких толчков, чтобы Мэри приоткрыла податливо губы, давая ему возможность проникнуть в её рот языком, проходясь им по зубкам, а затем касаясь её собственного языка, чтобы целоваться ещё более откровенно. Чтобы ловить её стоны и скулеж своими губами, пока она царапает его плечи, прямо на местах татуировок, прямо по тем местам оставляя царапины, с которых ещё не сошли старые.       Отчего было ещё приятнее ощущать их на своём теле, до боли приятно, что целовал Сириус более рьяно, в моментах спускаясь чуть ниже, чтобы укусить за шею возле собственной ладони, чтобы свободной рукой коснуться груди, сминая её жадно в ладони и в моменте оттягивая пальцами сосок так, чтобы Мэри вздрагивала, выгибаясь ещё сильнее, подставляясь под его ладони податливо, лишь бы трогал, трогал и трогал, не отрываясь ни на миг. Лишь бы касался везде, продолжая толкаться внутрь и шептать ей на ушко, какая она сейчас красивая и самая любимая, вместо ответов получая более громкие стоны и больше царапин.              Надолго Мэри, с такими движениями и скоростью, не хватит, Сириус это знал, да и его самого после недавнего оргазма — тоже, потому в следующий момент он вновь уткнулся губами в её собственные, начиная двигаться быстрее, чувствуя в моменте, как Мэри начинает желанно, сладко так дрожать. Что Сириус еле держался, чтобы не спуститься ниже и не провести языком по её груди или вновь между ног, настолько сильным сейчас было желание её просто съесть, целиком и полностью, настолько сильно чувства внутри возгорелись ещё сильнее. Но желание исполнить её просьбу было намного сильнее.              Особенно сейчас, когда Сириус вновь вспомнил о ней, чувствуя, как низ живота потянуло сильнее, и еле держался, чтобы снова не кончить раньше неё.              Не в этот раз, сначала Мэри, которая так красиво сейчас распласталась под ним на кровати, такая горячая, желанная и мокрая, потому Сириус, недолго думая и кусая её за нижнюю губу, опустил левую руку ниже, в одно мгновение касаясь пальцами её клитора, чтобы довести до судорожного оргазма как можно приятнее быстрее. Знал, что она больше любит в моменте, когда он не касается её, а она содрогается только от его члена внутри, но знал, что спм сейчас не дотянет — Мэри сегодня свела его с ума капитально. До истомы и собственного подрагивающего тела, которым он прижался к ней почти вплотную, лишь бы в такой момент ощущать друг друга целиком.              Выдохнул резко, опаляя её губы горячим дыханием, когда Мэри схватилась за него пальцами крепче, стоило ему только начать совсем легонько гладить её по слишком чувствительному от такого секса клитору, да прикусил её за нижнюю губу, сжимая шею сильнее, чтобы во время оргазма она всё ощущала целиком. Начал вбиваться в её тело медовые быстрее, насколько только это было возможно, контрастируя это со крайне ласковым касаниями влажных от смазки пальцев к клитору, позволяя Мэри прижать его ближе, лишь бы был к ней сейчас целиком.       Наслаждался сам её всхлипами и просьбами ещё, позволяя себе полноправно подумать о том, как было бы неплохо, чтобы она и правда сейчас залетела, да вновь уткнулся в её губы одержимым поцелуем, чувствуя, как она задрожала сильнее и одной коленкой обняла его за поясницу, надавливая на неё и вынуждая прижаться к себе.              Что Сириус и сделал, толкнувшись глубже да так и замирая, улавливая скулеж Мэри губами, пока он так красиво и сладко кончает с ним внутри, сжимая его член внутри себя полностью да цепляясь за него самого крепче… продолжил двигать пальцами по клитору крайне чувствительному, чтобы ей было ещё приятнее, да позволил себе сделать ещё пару коротких толчков, почти не выходя их неё, в моменте, когда она начала звать его по имени, всхлипывая желанно и хватаясь за его волосы пальцами.              Держаться дольше уже не смог — прикрыл глаза, шумно выдыхая и утыкаясь носом в щёку Мэри, чтобы уже через пару мгновений простонать судорожно и очень желанно для обоих кончить в неё во второй раз за полчаса, чувствуя, как по телу прокатывается сладкий, долгожданный мандраж, который был в разы блаженнее, чем предыдущий.              Потому что когда хорошо Мэри, которая продолжала сейчас мелко подрагивать и прижиматься к нему как девчонка, позволяя себя поцеловать в щёку, это намного приятнее, чем всё остальное. Слишком любит и будет всегда, наслаждаясь тем, что хорошо ей, хорошо ей сейчас, когда она расслабилась вся, продолжая прижимать его ближе, а он аккуратно опустил её шею, чтобы в конце концов, пока так блаженно, спешно, но ласково, опустить её ножку со своего плеча обратно и уже следом обнять её двумя руками за талию.       Позволить желанно обнять себя за шею и прильнуть к нему, чтобы он мог сейчас поцеловать её более мягко, медленно в губы, закрепляя результат сладострастного секса мягким и влюблённым поцелуем неспешным, который бывает всегда, когда после накатывает желание друг друга любить ещё сильнее, это показывая.              Накатывает нежность, которой теперь хотелось друг с другом в разы сильнее.              the know — 143.       — Неправда… — внезапно прошептала Мэри устало, но до жути удовлетворенно, немного отстраняясь от лица Сириуса, чтобы ласково улыбнуться от его вопросительного взгляда, которым он одарил её следом, сам при этом выглядя усталым, но блаженно довольным. — Я тебя всё равно люблю сильнее.              — Принцесса… — Сириус не удержался да улыбнулся слабо и умилительно, наблюдая за тем, как она краснеет от его взгляда влюблённого. Потому от чувств оставил на её губах поцелуй новый, спешный, но мягкий, чтобы следом обнять покрепче и уткнуться носом ей в шею, делая глубоко вдох. — Не гунди. И не спорь со старшими.              — Ц-ц… когда-нибудь я тебя придушу, — проворчала забавно Мэри, чего Сириус и добивался, но затем удовлетворенно улыбнулась шире и обняла его за шею сильнее, чтобы прижать к себе ближе… обняла двумя ножками, чувствуя, как хочется просто быть его. И она будет всегда. — Потом… через часика я тебе докажу, что люблю тебя сильнее.              — Да-да… тогда я очень постараюсь сделать так, чтобы ты не могла разговаривать в этот момент и слушала, что люблю сильнее я, — Сириус усмехнулся коротко и приглушенно, а затем рассмеялся тихо, когда Мэри протестующе стукнула слабо его в плечо, а потом сама же чмокнула его в висок, за это как бы извиняясь. — Блять… обожаю, когда мы такие сахарные. Это так хорошо.              — Знаю, — довольно просмаковала Мэри, обнимая его руками и ногами покрепче, желая от чувств сердечных уже просто вжать его в себя. — И обожаю это не меньше…— зевнула следом сладко, чувствуя, как после шампанского и такого секса накатила лёгкая усталость, которая приятно растеклась по всему телу… глянула коротко на часы, которые показывали уже ночь. — Сейчас… давай так ещё полежим, а потом покурим… я так устала. Но мне очень… очень понравилось. Особенно… — зарделась вся, легонько поведя плечом, и рассмеялась тихо, когда Сириус слабо укусил её в шею, чтобы сбавить её смущение. — Первая часть…              — М-м… понравилось сидеть на лице Сириуса Блэка? — поерничал Сириус, приподнимаясь над Мэри, чтобы лицезреть её личико после такой смущающей фразы, которая и возбудила слегка от воспоминаний, и улыбнула шире. Особенно в сочетании с реакцией Мэри, которая отвела взгляд, оробело улыбаясь, и кивнула. — Тогда будешь сидеть там почаще. Потому что мне тоже понравилось, когда Мэри Поттер сидит на моем лице.              Мэри, услышав это, цокнула да закатила для вида глаза, чтобы уже через секунду убрать наигранную важность и улыбнуться довольно, переводя взгляд обратно на Сириуса, который нагло любовался её личиком полуприкрытыми глазами.              — Договорились, — блаженно протянула следом, получая в ответ на это поцелуй смазанный в губы, а затем, зарывшись пальцами в волосы Сириуса, чтобы с ними немного поиграть, и вспомнив про время, нехотя добавила… очень нехотя, с учётом, как сейчас одно желание свело их с ума от чувств друг к другу. — Напомни мне с утра выпить отвар, хорошо? Сейчас с алкоголем смешивать нельзя… а я с утра забуду.              — Он закончился еще вчера, — Сириус пожал плечами, продолжая любоваться её лицом, словно только и хотел, чтобы он и правда закончился, а Мэри замерла, глядя на него растерянно, да и не понимая, радоваться ей или наоборот переживать… потому Сириус, чтобы не играть на её нервах, поцеловал её ласково в щёку, медленно кивая и прикрывая глаза. — Не переживай, принцесса. Я сделаю. Просто встану на двадцать минут раньше, не проблема.              — Хорошо… — Мэри кивнула, слабо выдыхая да сама прикрывая глаза, чтобы еще немного вот так полежать с Сириусом прежде, чем покурить… не хотелось портить что-то такое эфирное, личное, которое сейчас висело вокруг них, позволяя ощущать друг друга еще ближе.              С отваром от беременности вообще старались осторожно, чтобы случайно не оплошать и не наделать делов, которых хоть и не боялись, а наоборот были даже не против, но сейчас... такое было бы не в тему.              Не время.              Да и не место.              Хоть и было желание дикое, словно в прошлой жизни хотели так же сильно, а ничего не получалось. А сейчас, когда вроде как может получиться — нельзя… хотя как посмотреть, с учётом, что Мэри по глупости несколько раз забывала выпить спустя пару часов этот отвар, занятая в такие моменты Сириусом — который ей и напоминал чаще всего, следя за её здоровьем лучше, чем она сама, — или чем-то другим. Но проносило, ничего не было, что уже удивляло Мэри после рассказов девчонок из Хогвартса, которые пару раз обсуждали, как их маггловских — или нет — знакомых угораздило попасть в такую ситуацию чуть ли не с первого раза.              Но пока Мэри лишний раз старалась не переживать — мало ли, просто не получалось? Да и ведь наоборот радоваться нужно, учитывая, что оба понимают, что пока не время, надо хотя бы подождать окончания если не магической войны, то хотя бы школы.              Но хотелось, эти слова Мэри кинула не просто так, а Сириус задумывался слишком часто.              Просто ощущения странные. Что так часто их проносило.              — Устала, принцесса? — вывел её из короткой думы Сириус, успев и сам подумать над этим, но, заметив, как она потускнела, взять себя в руки, чтобы свести тему. Улыбнулся слабо, умиленно, когда она забавно захлопала глазами, а затем кивнула, обнимая его покрепче. — Идём покурим на балкон? Хочу романтично закончить это свидание прекрасным видом на противную Францию, но лёжа головой на коленях моей самой любимой и единственной женщины. Знаешь, как её зовут, м-м?...              — Пф-ф… — протянула Мэри, забавно так морща нос, отчего Сириус рассмеялся коротко и тихо, оставляя ласковый и смазанный поцелуй на её щеке. Отстранился в следующий момент нехотя, оглядывая слегка устало, но до жути довольно Мэри сверху-вниз, чтобы понять, за что взяться первым. — И как же?              — Мэри Поттер, моя Мэри, — уверенно прошептал Сириус, в следующей момент подмигивая ей игриво, на что Мэри цокнула для вида, потому что уже через секунду распылалась в довольной от такой фразы улыбке, отчего стала похожа на сладкую вишню.              По крайней мере именно такой считал её Сириус, успев сравнивать Мэри с нею уже тысячу раз, что от одного её вида сейчас жуть как сильно хотелось вишнёвого пирога, который они с Мэри обязательно приготовят, когда вернутся домой… а может и завтра вечером, с учётом, что день будет свободный, ибо в Аавейру наведаться они планировали только послезавтра.              Так что, за доли секунды Сириус, облизывая губы предвкушенно, занятие им на завтра придумал, а пока что нужно было подняться с кровати и желательно дойти до балкона, чтобы немного… освежиться слегка прохладным после дождя летним воздухом. Потому в следующий момент Сириус крайне нехотя и очень аккуратно вышел из Мэри, которая на это вздохнула разочарованно, еле слышно, но не мешала, следом очень мило так немного сводя колени, вновь немного по-девичьи смущаясь, будто Сириус не побывал там лицом. Но на это ничего не сказал, только улыбнулся умилительно, шепнув что-то про то, чтобы лежала и не двигалась, да натянул на себя следом нижнее белье а вот штаны безразлично стянул с коленей и оставил валяться на полу, чтобы убрать уже только утром. Туда же отправил и рубашку, позволяя Мэри в этот момент налюбоваться его телом, которое она любила и трогать, и глядеть на него.              Потянулся следом к прикроватной тумбочке, доставая оттуда пачку салфеток, чтобы вытереть с Мэри то, что успело — как он сейчас пошутил вслух — из них вытечь, а на её смущённый шепот о том, что она может и сама вытереться, закатил глаза, словно глупость сказала, и сделал это в два счета сам. Особо не старался, понимая, что через час всё будет… как две минуты назад, но позаботиться о крошке своей, которая сейчас так устало и красиво лежала перед ним на кровати, хлопая пьяными глазками, было слишком сильным, чтобы сметь пренебречь её этим.              Потому откинул использованные салфетки в сторону, чтобы после этого сначала стянуть с Мэри нижнее белье, при этом очень старательно игнорируя мысли всякие, которые не выпустят их из кровати в ближайший час снова, а затем и платье, как-то невольно улыбаясь с того, какая Мэри забавная, если немного сонная и буквально затраханная, залюбленная целиком — и податливая сладко, и милая до жути, и позволяет о себе позаботиться, только и наблюдая за ним молча с улыбкой сладко-смущенной, от которой Сириусу хотелось обкусать ей щёки. Мэри выглядела слишком красиво и была слишком любимой им. И Сириус это обожал.              Одевать её не захотел — просто чмокнул в губы да завернул в одеяло, чтобы сидя с ним на балконе не замёрзла, и подхватил следом на руки, как принцессу, чтобы в таком виде дойти до гостиной и оттуда выйти на балкон. О том, что может замёрзнуть сам, будучи в одном лишь нижнем белье, Сириус не переживал вообще. Он вполне хорошо согревается любовью Мэри, которая уткнулась носом ему в шею, пока он нёс её до балкона, да укуталась в одеяло плотнее, скрывая его краями оробелую от Сириуса и его действий улыбку.              Было слишком хорошо.              Вот так.              Когда вы только вдвоём, вдали от всех и от проблем, и можете просто наслаждаться друг другом весь день, наслаждаться любовью друг друга. Когда вас никто не трогает и вы просто рядом, можете быть собой, наслаждаясь даже молчанием и тишиной, которые иногда говорят нежнее любых слов о любви, сильнее всех титулов и статусов, крепче любых ритуалов на крови или другого.              Просто рядом.              И Сириусу, который сейчас усадил Мэри на небольшую скамью да поправил на ней одеяло плотнее, чтобы следом лечь рядом и уложить голову на её колени, даже не ёжась от лёгкого прохладного ветерка, хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы они всегда были вдвоём и никто их не трогал, позволяя наслаждаться друг другом.              От этого, наверное, и задумывался часто, — зная, что Мэри думает о том же, — что после того, как со всеми проблемами будет покончено, они просто уедут.              Далеко и только вдвоём.              — Вот бы этот день не заканчивался, — промурчала шепотом Мэри в момент, когда уже закурили вдвоём, да накрыла свободной ладонью голову Сириуса, чтобы начать ласково гладить его по волосам, невольно любуясь им как самая влюблённая девочка.              — Тогда я очень постараюсь, чтобы мы не уснули до самого утра, — Сириус выдохнул облегченно, прикрывая глаза оттого, как Мэри касалась его волос и кожи головы, отчего по спине пробежали мурашки от ощущения блаженства этого момента.              — Всё тебе надо поёрничать, Сириус, — прошептала Мэри, тихо цыкая, а затем улыбнулась шире и наклонилась к нему на несколько секунд, что оставить мягкий и смазанный поцелуй на его щеке. Сделала затяг следом, наблюдая за тем, как ресницы Сириуса мелко подрагивают. — Но я правда… давно мы так хорошо не отдыхали. Да… мы отлично отдохнули первые две недели каникул, но, знаешь… всё равно давило, что мы не одни. Может… может если будет время и возможность, на неделю уедем в Лондон? Скажем там… что по делам, вот. Что по сути и будет верно, с учётом, что у твоего дяди… точнее теперь у тебя, там ещё одна квартира, а нам нужно узнать про Кастора и прочих. Про Эрису Блэк и Рамону… в общем, дел, как обычно, слишком много…              — Уедем… на две недели, — чуть подумав, кивнул уверенно Сириус, выдыхая сигаретный смог в сторону да улыбаясь невольно с того, как Мэри ласково коснулась кончиками пальцев его щеки, что согрело в сто крат сильнее любых согревающих чар. Потому перехватил её руку за запястье аккуратно, словно Мэри фарфоровая, и оставил легкий поцелуй на её пальчиках, немного холодных из-за погоды. — Дела… неважно, дела или нет. Просто хочу с тобой и только вдвоём. Как можно дольше. Всегда.              — Мы и есть всегда, — прошептала оробело Мэри, слабо пожимая плечом, а Сириус от этой фразы вздрогнул, прижимаясь губами к её пальчикам плотнее, будто она сказала что-то волшебное, зачарованное. — Да уж… представляю, как мы всех будем мучать в школе. Я слишком привыкла спать с тобой в одной кровати. А там… в Хижине и Выручай-комнате не получится вечно ночевать, придётся иногда раздельно. Ну да… от этого якобы соскучимся друг по другу сильнее, но я так не хочу…              — Я что-нибудь придумаю, принцесса. Веришь мне? — Сириус приоткрыл веки, чтобы взглянуть прямо в глаза Мэри, которая, поймав его взгляд, смущенно, но уверенно кивнула, добавляя шепотом, что верит ему всегда. За что получила новый ласковый поцелуй на пальцах, после которого Сириус спешно сделал затяг, лишь бы вновь касаться губами не сигареты, а её ладони. — Но я с тобой согласен. Очень. Прям… давай я просто выпру парней из спальни, пусть спят в гостиной, а?..              — Минерва Макгонагалл тебе этого не простит, — Мэри рассмеялась тихо, чего Блэк и добавился блаженно, а затем медленно покачала головой… — Я только «за». Но такое, ха-ха, явно не выйдет…              — Ты меня недооцениваешь, — с толикой напускной важности цыкнул Сириус, а затем вторил её смеху, еле сдерживая порыв Мэри зацеловать с ног до головы. Особенно губы и живот — его особенно сильно хотелось. — Но решу… просто не думай пока об этом. Главное, что сейчас такая хорошая возможность быть без остальных, родная. Когда Джеймс не пытается ворваться в нашу спальню, а Пинки не норовит от стыда завопить на весь дом, стоит ей увидеть, как мы целуемся на кухне или в гостиной, — Сириус усмехнулся, вспоминая те моменты, когда бедная Пинки могла застать их за чем-то очень личным, следом делая затяг, после которого вновь коснулся пальцев слишком красиво-оробелой Мэри. — Сейчас слишком хорошо… я даже рад. Что мы нашли эту Аавейру… там что-то слишком особенное, что даже мысль, веришь, родная, о том, что на днях туда надо вернуться, меня не утомляет, а воодушевляет… кстати, ты так вкусно пахнешь… я просто к слову, принцесса… зато вон, как улыбнулась красиво… ну вот… надо там на день послезавтра задержаться чуть дольше. Что-то… тянет туда. Чтобы мы были там вдвоём и что-то… вспомнили? Сам не знаю. Просто такое чувство.              — М-м… кажется родным домом, — чуть подумав, кивнула тихонько Мэри, соглашаясь тем самым с Сириусом, который безотрывно любовался ею, поглаживая её ладонь в своей руке большим пальцем. — Особенно когда вижу там тебя… так что давай… хочу там побродить с тобой… к слову… я вспомнила кое-что, связанное со словами этого Астфея…              — М-м, подожди… ты это вспомнила во время нашего секса и мне стоит задуматься, что надо стараться лучше? — с лёгкой усмешкой, забавы ради уточнил Сириус, а затем ойкнул, когда Мэри вырвала ладонь из его хватки и протестующе щипнула его за пресс на животе, недовольно хмуря брови. Рассмеялся тихо, хватая её ладонь обратно, чтобы приложить нежно прямо к середине своей груди. — Ладно-ладно, ха-ха, принцесса… извини, я молчу и слушаю.              — То-то же… — проворчала Мэри, недовольно зыркая на Сириуса, но следом мгновенно смягчилась, невольно с его выпада улыбаясь… вздохнула, делая затяг, и прижала ладонь к его грудной клетке, там, где сердце, легонько пожимая плечами. — Я это только что вспомнила, если что!.. Помнишь… Астфей сказал что-то про печати Виннфлед? Ты помнишь, как они работают… так вот. Эриаль. Слова Эриаля в мае… сама не знаю, как я умудрилась их запомнить, но он в тот день упомянул, что Воландеморт про Первых узнал их книжки, которую где-то нашёл по дешёвке… и на ней стояла печать, которую никто не мог разломить даже с помощью магии всё это время. Но смог Реддл.              — Хочешь сказать, что эта книга — одна из тех, которая хранилась у Апостолов в десятом веке? — сощурив глаза, уточнил Сириус, делая затяг, а Мэри, подумав пару мгновений, кивнула, хоть и не особо уверенно, явно немного сомневаясь в том, что всё может быть так… легко? — Резонно. Иного объяснения нет, если, конечно, всё было именно так, как сказал Вазари-младший. Мало ли, Реддл ему приврал?              — Возможно, но… Эриаль не глупый. Думаю, он бы сразу понял про ложь… да и толку Реддлу выдумывать историю про какие-то печати? — нахмурив задумчиво брови, фыркнула тихо Мэри, стряхивая ноготочком пепел. Помолчала пару секунд, более мрачно добавляя… — Только если он заранее откуда-то не прознал про эти печати, и выдумал эту байку, чтобы заранее укрепить свои слова и важность, если потом каким-то способом магическое сообщество узнает про эти печати. В конце концов… сомневаюсь, что про печати знал исключительно Астфей — явно молва какая-то могла сохраниться с тех времен, и Реддл как раз таки мог найти эту молву, чтобы выдумать такую байку.              — Либо же он и правда смог сломать печать и именно оттуда узнать про Первых, — прикинул Сириус, без особого удовольствия делая последний затяг, чтобы следом выкинуть сигарету в пепельницу и через пару мгновений закурить новую, всё это время ласково держа ладонь Мэри свободной рукой. — Я больше придерживаюсь именно этой теории, принцесса, особенно после твоих слов. Да и ведь Астфей говорил, что некоторые печати откроются только нужным людям и тому подобное, чтобы поддерживать… ну, скажем так, баланс будущего, в котором должно случиться что-то важное и всё к этому подводит. Просто потом он мог узнать про печати что-то более подробно. Каким способом — понятия не имею, но это же Реддл. Даже зная о нем мало, можно сделать вывод, что он все может разнюхать. Кисло получается. Раз он знает про печати.              — Одно утешает, что а Аавейру попасть он не сможет… — Мэри вздохнула удрученно, беря Сириуса за руку, и слегка сощурила глаза, когда подул ветер. — Это главное — туда ему доступа нет. Но если он знает про печати, то сможет каким-то образом узнать про Виннфлед, Манвина и Апостолов — если уже не знает — а оттуда уже и про настоящих Первых. Получить более… обширную информацию для ещё более лживой пропаганды, которая более действенно поможет сделать из магического общества один большой скот. А ещё сможет найти некоторые остальные книги, которые Виннфлед спрятала не в Аавейре, а в других местах. Не знаю… с какой целью она это сделала… — Мэри запнулась на секунду, будто сказала глупость потому, что в моменте возникло ощущение, что она это прятала, потому и цель таких пряток знала. — М-м… но работки добавилось нам достаточно. Эриаль сойдёт с ума, а вот господину Вазари и профессору Дамблдору это может вполне понравиться. Хах… чтобы опередить Реддла и найти эти книжонки раньше. В конце концов… — Мэри выдохнула, поджимая уголки губ, и потушила докуренную сигарету о пепельницу. — Если судить по словам Астфея, то там настолько мощные древние заклинания, что если Воландеморт их найдёт и переделает под тёмные искусства… будет тяжко.              — В любом случае, принцесса, у нас пока что есть карт-бланш благодаря Фемиде — Аавейра и Астфей, где знаний покуда больше. Да и те книжки, которые он нам дал, стоило бы быстрее прочитать, якобы… ха, духовно просветиться больше, — Сириус усмехнулся, следом немного поднимая руку, чтобы дать Мэри сделать затяг сигареты со своих пальцев. — Так что твоя прабабушка оказала нам огромную услугу… это ты в неё такая умненькая. Вон, как красиво улыбаешься, куколка моя… так вот — карт-бланш есть. Осталось научиться им пользоваться и заставить высшее «руководство» Ордена усилить шпионаж за Реддлом, чтобы быть в курсе, не нашёл ли он ещё подобных книг, не узнал ли подробнее про печати и Первых.              — Да тебе самому пора в высшее руководство, — Мэри улыбнулась, невольно забавляясь с того, как Сириус включил свой аналитический ум, и накрыла второй рукой его голову вновь, чтобы начать ласково перебирать пряди чуть ли не шелковых, но все еще немного влажных, волос. — М-м… надо послезавтра спросить у Астфея, точно ли Воландеморт нашёл книгу с печатью Виннфлед. Думаю… о таком он знает и даже может рассказать — всё равно это уже не изменить и особо ни на что не проявляет. Просто подтвердит теорию. А там уже ясно будет, как действовать дальше.              — Умница, Мэри. Мысли прочла, — Сириус улыбнулся мягко, подмигивая Мэри, которая вся зарделась мигом, отводя взгляд карих и блестящих от огней города глазок в сторону, пока где-то на улице раздался протяжный свист. Сделал затяг, безотрывно наблюдая за личиком Мэри, которая уставилась куда-то в сторону. — Тогда решили… набросок плана действий сделали… а теперь можно просто… слава Астрее, насладиться друг другом… ты чего, родная?              Сириус нахмурился мигом недоуменно, сощурив в подозрении глаза, когда Мэри, несколько секунд глядя в сторону, скривила губы в раздражении и отвращении, будто увидела кого-то, кого видеть не хотела ни сейчас, ни потом. Прислушался, слыша откуда-то, не особо далеко, неразборчивые голоса…              — Да блять… опять эти мудаки, — проворчала раздражённо Мэри, кривя губы посильнее, когда те самые мудаки, как понял Сириус, крикнули что-то, что он разобрал очень и очень хорошо, отчего и сам мигом сделался раздражённым, пытаясь понять, что с такими опошленными фразочками им нужно от его девушки, которой это явно не нравилось. — Они ещё днем пристали, когда я вышла покурить на балкон, а ты выходил за платьем и цветами. Пф-ф… предлагали зайти к ним и познакомиться, тьфу. И что-то на своём французском еще добавили, даже повторять не хочу. Я… я поколдовала немного, чтобы червями поблевали, но видимо не помогло.... вон… — Мэри кивнула голову в сторону, сжимая ладонь напрягшегося до чёртиков Сириуса крепче. — Опять свистят и зовут.              — Ты у меня умница, что червями накормила, родная, но почему сразу не сказала, что какие-то черти тебе покоя не дают? — Сириус вздохнул, заранее зная ответ на вопрос, и задавая его больше для того, чтобы Мэри не стеснялась говорить такие вещи сразу.       Говорить, что ей что-то неприятно, её кто-то достаёт.        И судя по тому, как она стыдливо покраснела, в своих мыслях он был прав, что с этого невольно улыбнулся, хоть и потом опять губы скривил, слыша, как те продолжают её доставать, явно не видя того, что он лежит на её коленях головой.              — Я портить нам свидание не хотела… — Мэри виновато пожала плечами, прикусывая нижнюю губу да опуская взгляд, пока Сириус отдал ей сигарету, чтобы докурила её сама. — Ты так старался… а это бы настроение испортило, думала сама справлюсь. А тут слишком тупые, чтобы самой…              — Ты у меня всё-таки такая нежная, родная, — Сириус не удержался, понимая, что, стоит ему взглянуть в эти глазки виноватые, как все чувства плохие смываются мигом, что ни ворчать, ни уж тем более ругаться на свою принцессу не хочется. Да и не умел он делать такое с Мэри, никогда не научится.              Это же его девочка.              Его любовь, которая между прочим стеснялась это сказать потому, что не хотела портить свидание.              — Но в следующий раз скажи сразу, сладкая, ладно? — ласково промурчал Сириус, вновь целуя пальцы Мэри, которая кивнула спешно, давая понять, что будет… — Мне гадко оттого, что гадко от этих мудаков тебе… но сейчас. Докуривай сигарету и пойдём достанем вина, чтобы полежать ещё. Только подожди… спасу свою принцессу от гоблинов, как рыцарь, и пойдём. Щас…              Ответить Мэри уже не успела — Сириус, мягко ей улыбнувшись, поднял голову с её колен и в два счета поднялся на ноги, чтобы следом оказаться у перил балкона с боку, опираясь о них двумя руками.              — Проблемы? — крикнул следом на французском крайне недовольным голосом, а Мэри, вместо того, чтобы посмотреть на реакцию тех двоих от такого «открытия» в виде Блэка, сделала последний затяг сигареты и прикусила нижнюю губу, невольно заглядевшись на крепкую спину Сириуса…              Вздохнула как-то мечтательно, заметив на его коже царапины от собственных ногтей, чувствуя огромное желание нацарапать их еще. Особенно сейчас, когда внутри случился резкий скачок возбуждения от ситуации того, как Сириус, стоя весь такой красивый и крепкий, сейчас защищает её и решает мелкую проблему, которая приносила ей дискомфорт… такой весь… горячий, именно такой, подумала Мэри, понимая теперь сполна, как оказывается не только улыбает, но и возбуждает, когда твой мужчина тебя защищает.              А Сириус, стоявший сейчас такой раздраженный и крепкий, был её мужчиной.              Всегда и везде.              — Ха, прикинь, убежали, — усмехнулся довольно Сириус, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Мэри. — Даже слова не ответили — свинтили будто и не было.              — М-м… я бы на их месте тоже убежала, когда к тебе с претензией даёт отпор такой мужчина, — Мэри усмехнулась, кокетливо так пожимая плечиками и безразлично выбрасывая сигарету в пепельницу. — Но я не они, поэтому могу на тебя такого горячего только наброситься.              — А если я к ним сейчас прибегу и побью, ты меня вообще повалишь, принцесса? — не удержался и рассмеялся тихо — но явно очень довольно с таких слов — Сириус, на что Мэри сморщила носик, якобы задумалась, а потом улыбнулась пьяно и кивнула.              — Давай я сделаю вид, что именно это ты и сделал? Не хочу, чтобы ты от меня такой сейчас убегал, мальчик мой, — промурчала следом, чуть надув губы и улыбнулась слаще, когда Сириус, продолжая с неё посмеиваться, оказался возле неё и ловко, ласково подхватил на руки.              — Я запомню, что такие моменты вас очень возбуждают, Ваше Высочество, — Сириус подмигнул ей, а Мэри довольно вынула руки из под одеяла, чтобы обнять его и прижаться ближе от чувств, которые накатили посильнее, хотя и так постоянно из-за него Сириуса горят тёплым пламенем внутри. — У вас очень интересные предпочтения.              — Ты просто в моменты, когда меня защищаешь, очень горячий, — Мэри вновь сморщила носик пьяно, говоря крайне откровенно и прямо от хмеля, что Сириуса до жути забавляло и умиляло. Провела пальчиком по его плечу, пожимая своим и поднимая взгляд на его глаза… — Прямо очень. И так люблю тебя, а в такие моменты люблю еще и хочу сожрать.              — Тогда прямо сейчас достаю вино, принцесса, и иду защищать тебя от холода под одеялом, — Сириус, прежде облизнув губы от её действий и слов, окидывая снизу-вверх, чмокнул её в губы, заставляя улыбнуться шире. — И да… я тебя люблю всё равно сильнее.              — Ц-ц… неси уже, Сириус, — цыкнула да рассмеялась коротко Мэри, прильнув к нему поближе. — Хочу провести последние дни нашего отпуска во Франции думая только тебе.              — Тогда до Аавейры мы явно не доберёмся, — Сириус усмехнулся, открывая ногой дверь балкона, и, чуть подумав да глянув влюблённо в её глазки сияющие, добавил… — Затрахаемся. И залюбимся.              — Давай уже… — Мэри рассмеялась звонко с этих слов, с удовольствием слушая то, как он её смеху вторил, да чмокнула чувственно и долго Сириуса в щеку, прижимаясь к ней своей следом… — Неси меня любиться друг с другом, мой мальчик.              Сириус, зайдя с ней в гостиную, шепнул в губы, что они этим будут заниматься всегда и в каждом мире, да утянул в сладкий поцелуй, одной рукой держа её, а второй задергивая шторы, чтобы скрыться от мира и быть только вдвоём.              Как он и сказал, всегда.                                          Домой в Хатфилд вернулись довольно… неспешно.              Можно даже сказать сонно, и не только из-за того, что от последних вечера и ночи так называемого «отпуска» во Франции взяли просто всё и друг друга до последний капли, отчего даже не хотелось возвращаться в мир, где есть дома кто-то, помимо них. Но и потому, что после крайне насыщенного дня в Аавейре морально устали просто до жути. Слишком много думали о всяком, слишком хорошо поговорили с Астфеем, что вернулись оттуда пустые. Хотя по большей части морально устали из-за того, что из Аавейры уходить просто не хотелось, даже сильнее, чем сейчас уезжать из их собственной квартиры в Мо, в которую они обязательно вернутся вновь вдвоём, чтобы отдохнуть от остальных.              Просто стоял вопрос — когда?              Так же и с Аавейрой — они туда обязательно вернутся, но когда именно попросту неясно. Может, через месяц, а может и вовсе завтра. Кто знает, что им может понадобиться из тех книг или что потребуется обговорить с Астфеем лично?..              Но там было хорошо.              Это вернулись оттуда морально усталые, а вот пока там находились, всё время друг от друга странно, но сердечно не отлипали, душевно им было легко… хорошо до жути. Будто дом их там, родной такой и уютный, где вам хорошо и вы ощущаете себя сами собой, пока всё остальное что-то временное и неясное. Потому уходили оттуда тягостно, нехотя, слушая внимательно любые, даже самые пустые или скучные рассуждения Астфея подольше, лишь бы задержаться там ещё, сидя в обнимку на диване в мягкой обивке, который расположился в другой части библиотеки среди апельсиновых деревьев, которые росли прямо из пола, будто это что-то обычное.       И Мэри и Сириус, увидев это, как что-то естественное это и приняли, съев потом каждый по апельсину настолько свежему, пока Астфей висел на стеллаже и рассказывал им про хроники, что оба в целом удивились, что еда может быть настолько вкусной. Словно открылись новые рецепторы, которые ранее дремали, отчего казалось, что после аавейрских апельсинов остальная еда будет казаться пресной — мнение Мэри, впрочем, поменяла быстро, когда по возвращению домой Сириус приготовил ей ужин своими руками.              Вкуснее, чем то, что твой мужчина приготовил для тебя сам с любовью, нет ничего.              Вроде как Мэри и вовсе успела даже задремать в библиотеке сладко, сидя в крепких объятиях Сириуса да лёжа головой на его плече, пока он гладил ласково её по волосам, позволяя слушать свое дыхание как самую мелодичную и нежную колыбель во всех мирах. И сон прошел настолько сладко и естественно, что Мэри его даже не заметила, проснувшись сама, просто так, да замечая, что Астфей уже давно переместился на другой стеллаж и ведает сонному, но вполне даже заинтересованному Сириусу некое придание о двух возлюбленных, которое в восемнадцатом веке было на слуху у моряков.       В любом случае, Мэри, только что проснувшаяся, не поняла ничего, а потом и вовсе тему свели на что-то отдалённое, вроде как на тему как раз таки про сны, на которые Астфей разошёлся так, глагольствуя без умолку, что устал сам, впервые за всё время, что Мэри очень позабавило.              Самое главное, впрочем, для Мэри было немного другое — давеча Астфей подтвердил, что что догадка насчёт того, что Том Реддл смог разломить одну из печатей Виннфлед, оказалась верна.              Какую именно книгу и как она попала в барахолку к тому продавцу, Астфей подсказать уже не мог — «не разрешили» — но смог узнать из неких хроник, которым он дал крайне смутное описание, что Том и правда сломал печать и начал догадываться, что таких книг, где спрятаны истинные истины, много. Так что Сириус был прав, что выходило кисло, хотя Астфей, пожимая плечами и медленно ходя туда-сюда по столу, предложил не переживать раньше времени. В конце концов… спрятаны за пределами Аавейры лишь жалкий процент всех книг, которые даже если и помогут Тому и его «покровителям» что-то да взять в оборот, но и Виннфлед не была дурой, чтобы отдать это так просто.              Если отдала — значит так надо, значит это в будущем поможет. Чем, конечно, может помочь им факт того, что Реддл сможет овладеть древнейшими заклинаниями и переделать их на манер тёмных искусств, Мэри не знала, но внутренним чутьем этой самой Виннфлед доверяла. Можно даже сказать… чувствовала себя довольно спокойно по этому поводу где-то внутри, хотя внешне заметно тревожилась. Она сама не знала, как описать это чувство, но той самой «магии Первых», которая текла в её крови и которая молчала на фоне того, что подсказок у Мэри и без неё достаточно, доверяла, помня, что это её сильнейшая интуиция, которая, со слов Астфея — Мэри не могла упустить шанс спросить о ней — мощнее любой «логики» в сто крат.              Так что после посещения Аавейры Мэри… внутри старалась чувствовать сама себя. Ощущения, мысли, которые со слов Астфея и приведут её к нужным выбором. Главное слушать себя, то, что пылает внутри. А там уже станет всё понятно. В теории… звучит вполне ясно, а вот на практике, которой за день с того утра было довольно маловато, выходило так себе. В любом случае, старалась пока не делать выводов раньше времени, да и Сириус, стараясь ласково так её поддержать, напомнил, целуя нежно в щёку, что практика всегда удобнее и действеннее теории. И Мэри, слабо улыбнувшись, словам поверила и успокоилась эффективнее, почти что мигом.              А там, разобравшись с ещё парочкой вопросов касательно тех же Астреи и Астариона, а так же Виннфлед с Манвином, нехотя Аавейру покинули, заранее выяснив, как с Астфеем, в случае чего, вообще возможно связаться. Способ, конечно, был, только вот работал кратковременно, но Хранитель Хроник на это отмахнулся со словами, что это не так важно, времени, чтобы поговорить, им хватит всегда. А Мэри и Сириус, переглянувшись в тот момент и улыбнувшись друг другу украдкой, спорить не стали.              Последний вечер во Франции провели ласково… нежно, поближе друг к другу, как обычно, чтобы насладиться временем, когда они только вдвоём и им никто не мешает даже своим присутствием, которое хоть и научились слабо игнорировать, но тем не менее.              Это всё равно другое, когда в доме есть кто-то помимо вас, хоть и этих людей вы нежно любите. Такие они были, и с этим как-то быстро смирилась, если честно — часто отстраненные, в своём мире да мыслях. И Сириусу и Мэри, честно говоря, это даже нравилось, оттого и менять это в себе… не хотелось. Да и зачем, если никому этим не мешают, при этом продолжая… скажем так, коммуницировать с остальными и морально расти? Вот и они не видели смысла, вполне довольствуясь тем, что они такие, какие есть. А ещё одновременно, словно не иначе как прочли мысли друг друга, задумываясь о том, что после окончания школы надо бы переехать.       Куда, зачем — пока не знали, но мысль уже плавала в голове, совершенно не собираясь никуда из неё утекать.       И это даже… вдохновляло, давало мотивацию не сдаваться и не опускать руки, от ощущения, что как-нибудь они обеспечат себе свой маленький закрытый от прочих мирок, где им во время агонии и страхов мешать жить и наслаждаться друг другом никто не будет.              Наверное, от этой мысли гуляли поздним вечером ещё слаще.              Мэри, как оно обычно бывает, усидеться на месте не могла, да и Сириус не хотел, желая позволить Мэри налюбоваться городом, где у них есть квартира, вдоволь прежде, чем придётся уехать домой без знания, когда вернутся обратно.              Так что отправились гулять и наслаждаться закатным летним солнцем тотчас, как только вернулись из Аавейры и переоделись в летние вещи, ибо «эпоха» дождей прошла и Мо накрыла почти тридцатиградусная душная жара, которая уступила легкому прохладному ветерку лишь ближе к вечеру.              А там уже всё по «традициям» своих прогулок — и в пекарню зашли, набрав какой-то странной, но вполне вкусной местной выпечки, поседели на набережной, болтая о всяком, а в частности о том, что через несколько дней на каникулы приедут друзья, и наслаждаясь друг другом, пока Мэри щурила глазки от солнца, отказавшись от очков, которые надел заранее на себя Сириус и предложил ей. Дескать, солнцем насладиться хочет, особенно после кучи пасмурной погоды как в Англии, так и во Франции, да и Сириусу очень шли чёрные очки, что снимать их с него ей жуть как не хотелось.              Впрочем, потом всё равно улыбнулась ярче, когда Сириус просто поднял их на голову, сам того не зная давая ей возможность полюбоваться его серыми глазами, пока он рассказывает ей про какие-то комиксы, которые нужно будет купить уже в Лондоне, так как французский перевод ему не нравится до жути.              А там уже, начитавшись и наевшись, пошли фланировать по скверам, аллея и паркам, в одном из которых Мэри по глупости умудрилась испачкать подол своего длинного белого платья на бретельках об окрашенную в черную скамью. И так как волшебные палочки собой не взяли — впервые за долгое время позволяя себе гулять без страха, что на них кто-то нападёт, — Сириус, чтобы она не ходила в пятнах краски одна, взял да и испачкал себе подол белой футболки, которую одел с чёрными длинными шортами.              Мелочь, а Мэри улыбнулась так, словно Сириус подарил ей, как принцессе, дворец.              Потому потом гулялось под ручку ещё приятнее, что не отлипали друг от друга, делая всякие колдографии да заходя ещё в не закрытые магазины, чтобы привести семье всякие побрякушки-гостинцы или купить что-то Мэри, причём по инициативе Сириуса, который испытал прилив голодной любви к ней — а он испытывал его к ней всегда — и захотел лишний раз побаловать. А Мэри, та ещё маленькая сорока, отказаться не смела и уже через пятнадцать минут довольно выбирала себе новое драгоценное колечко, а через еще десять — обычный брелок с игрушкой из какой-то барахолки. Причём парный, второй из которых достался гордому Сириусу, который сердечно пообещал прицепить его на школьную сумку.       И он прицепит, Мэри, целуя его в губы после выхода из лавки, даже не сомневалась.              А когда и лавки закрылись, пошли уже потихоньку домой… ну, как потихоньку — целуясь на каждом углу жадно, словно встретились после годовой разлуки только час назад, из-за чего шли медленнее, хотя хотели быстрее, чтобы оказаться на чем-то мягком и в руках друг друга. На целую ночь, где им никто не помешает и не тронет, позволяя просто друг друга любить.              Сердечно, страстно и очень близко.              Так близко, что уснули ближе к шести утра, а вскочили всего через два, вспомнив, что у них билеты на паром до Англии в девять, а они даже не собраны… так что, последний час в Мо прошёл как раз таки крайне спешно и суетливо, потому что Мэри бегала туда-сюда, пытаясь собрать все свои побрякушки и одежду, а Сириус, выучив уже каждую деталь её гардероба, пытался помочь, шутя о том, что «сорока растеряла свое гнездо», за что получила щипок в живот… а затем и поцелуй сладкий в губы, за которым последовала нежно-кокетливая просьба поторапливаться, потому что она жуть как хочется завалиться на их кровать дома и просто лечь спать в руках друг друга на десять часов.              Сработало моментально — все побрякушки Сириус нашёл за пять минут.              А там, убедившись, что окна закрыты, а все остальное прибрано и расставлено по своим местам, бросились как можно быстрее на улицу, чтобы оттуда, потратив пару минут, чтобы ещё разок покурить в Мо напоследок, трансгрессировали в порт, успев запрыгнуть на паром чуть ли не в самую последнюю минуту.              Выдохнули более менее облегченно только в момент, когда сели на скамью палубы, едва ли имея желания сидеть в дурных каютах и прочем. А там уже расслабились, греясь под жгучим летнем солнцем, которое за последние несколько дней одарило их нехилым таким загаром — ну, то есть, только Мэри, ибо у Сириуса покраснели только нос и щёки, — за неимением занятия другого, принялись читать книги, которые успешно не время забрали из Аавейры.       О том, что их может украсть тот, кому это… читать категорически нельзя, Астфей сказал не переживать — не прочтёт, потому что он заранее наложил старые чары, снятие которых требует как минимум таких же древних знаний.              Так несколько часов плаванья и провели — сидя в обнимку да читая тихо вслух по очереди, чтобы каждый мог отдохнуть и полежать на плече другого, слушая любимый голос… настолько любимый, что Мэри, и без этого спавшая часа два от силы, вновь сладко задремала на плеча Сириуса, обнимая его за руку да раскумарившись от его тихого, с легкой хрипотцой, читающего голоса… Блэк её не будил, наоборот — дал поспать полтора часики оставшегося пути, а сам чтение продолжил, зная, что потом ей захочется послушать пересказ книги с его уст жуть как сильно. А ему и было в радость, потому, прикрывая личико Мэри шляпкой немного, чтобы нос и щеки не обгорели от солнца, поправил солнцезащитные очки и продолжил неспешно читать, одной рукой поглаживая Мэри по коленке, не скрытой подолом бело-вишневого платья на бретельках.              И выспалась Мэри отлично, несмотря на то, что делала это ближе к обеду и под жгучим солнцем, которое своим жаром очистило палубу от людей насколько, что, не считая их самих, там прогуливались от силы несколько человек, ибо остальные предпочитали спрятаться от чистого неба внутри парома, охлаждая себя напитками. Потому и интересного ничего не происходило там, из-за чего при пробуждение сонная и заспанная Мэри получила поцелуй сладкий в губы со словами, что, увы, сплетен нет, но зато они прибудут в порт всего через несколько минут.        Мэри, хлопая глазами да пытаясь проснуться, только и могла кивнуть и пойти за Сириусом хвостиком, держа за руку и спрашивая, как он и ожидал, дочитал ли он несколько глав книги или нет.              В Дувре — город, где находился порт — не задержались от слова совсем.              Вид моря уже приелся, за насколько-то часов пути, морским свежим воздухом они надышались вдоволь, да и Мэри жуть как сильно хотелось как можно быстрее ступить на родные земли Хатфилда, по которому умудрилась за эти почти что две недели июля ужасно соскучиться.              И Сириус, это желание с ней разделяя, не противоречил, а наоборот — поправил сумку на плече, везя за собой небольшой чемоданчик, взял второй рукой Мэри за руку покрепче, да повел искать безлюдное местечко, чтобы трансгрессировать домой. Да добавил приятно, что Мэри, до сих пор сонную и смешную до жути, обрадовать, что надо по пути будет зайти и купить мороженое, которое съедят уже дома, чтобы затем лечь и уснуть в обнимку мёртвым сном с открытым нараспашку окном. Всё остальное: беседы с близкими, встреча с Эриалем, конкретный разбор их «путешествия» — потом, вечером. И Мэри, услышав это, Сириуса от радости готова была съесть, так и шепча, что он слишком хорошо сходится с ней в желаниях и привычках. И Блэк, целуя её в макушку, только и сказал с легкой улыбкой, что у них по-другому быть не может. Они ведь одно.              Неделимое.              И таких, как они, нет нигде.              Так что, трансгрессировали не на задний дворик, а неподалёку от магазина, который находился от дома в километрах двух, что, в целом, проблемой не было — теперь, как раз таки, особенно выйдя обратно на улицу с целым пакетом мороженого и холодной газировки, хотелось неспешно, хотелось немного полюбоваться уже родными улочками, которые за две недели обошли вдоль и поперёк.              Единственное, что мешало — Англию накрыла такая аномальная жара, что в какой-то момент стало тяжело идти даже Сириусу, что уж говорить про Мэри, которая лениво плелась за ним следом, в одной руке неся пакет мороженого, а другой держа его за руку. И это ей повезло, считал Сириус, что она догадалась надеть шляпу широкую, которая избавит её от возможного солнечного удара или чего похуже, потому что у него даже кожа на плечах под футболкой и так горела жгуче, будто получила ожог.              Потому можно было пошутить — что Сириус и сделал — что родной городок встретил их очень… горячо.              — Шутник ты, Сириус, конечно, — фыркнула тихо Мэри, но всё же улыбнулась, медленно покачав головой… вздохнула, делая вдох поглубже, будто он, словно перекаленный, мог чем-то помочь. — У меня котелок не варит от такой жары… если завтра будет так же…              — То завтра мы сидим дома и наслаждаемся летними каникулами в прохладной комнате и рядом… — продолжил вместо неё Сириус, говоря точь-в-точь то, что она собиралась, словно мысли вновь прочёл, что Мэри улыбнуло до жути еще шире и она гордо кивнула. — Знаешь, принцесса, идея Джеймса завести у нас на заднем дворике бассейн не кажется уже такой тупой.              — Она казалась тупой из-за того, что по задумке этого придура в этом бассейне должны были обитать дельфины, — усмехнулась Мэри, обречённо замечая вдалеке фасад родного дома. — А так идея неплохая… дома же сейчас только Джей-джем и Лилз, да?              — Угу, — поначалу неплодовито отозвался Сириус… прервался на несколько секунд, чтобы сонно зевнуть, что Мэри почему-то очень умилило и позабавило, после чего сжал её ладошку крепче, вторя её улыбке. — Джеймс писал, что мама и тётя уехали в Лондон чтобы прикупить пару вещей… они их все недели куда-то старались водить же. А тут уговорили даже на шоппинг сходить нормальный, тем более жара такая, надо что нибудь более лёгкое. Так что дома сейчас эти двое… и я тебе рог единорога ставлю, что знаю, чем они там занимаются.              — Чем?.. — Мэри захлопала глазами, глупо уставившись на Сириуса оттого, что из-за жары и правда перестала соображать быстрее, в чем его не обманула.              — Узнаешь, когда дойдём, дева Мэри, — Сириус усмехнулся довольно, явно забавляясь с того, как Мэри сейчас мило выглядит… была бы воля, вздернул бы её за носик, но обе руки были заняты двумя важными делами. — Мне, в целом, плевать, что они там делают, лишь бы к нам не пристали, когда закончат. Вот честно… ты права — хочется завалиться и заснуть за пятнадцать часов. Я будто шпарил конспект по Истории Магии пять часов, а потом ещё пять часов тренировался в квиддич.              — Ну… считай, жизнь нас заранее готовит к тому, как нас будет шманать Джей-джем на седьмом курсе, — фыркнула Мэри, тихонько вздыхая да прижимаясь к его руке поближе. — Знаешь ведь, как он грезит получить кубок квиддича для Гриффиндора… он мне перед отъездом сказал, что скорее всего планирует связать карьеру с ним. В сборную там попасть попробовать… сначала графства, затем — страны. Так что эта победа ему будет нужна до отказа мышц, чтобы повысить шанс… он тебе это рассказывал?              — Три часа подряд, принцесса… — обречённо вздохнул Сириус, а затем улыбнулся удовлетворенно, когда Мэри с этого рассмеялась, начиная шагать более живо… посмотрел вдаль через стекло солнцезащитных очков, чуть щуря глаза… — Он мне все мозги проел с этим… цель, бесспорно, отличная. И мы его поддержим. А вот насчёт кубка… ну тут даже я не уверен принцесса. Впрочем… — усмехнулся, кидая игривый взгляд на Мэри, которая от этого заведомо оробела… — Если перед каждым матчем будем целоваться час-другой, то для тебя выиграю хоть кубок мира.              — Ах… а я то думала, ты меня просто любишь, чтобы такие «подвиги» делать. А они платные оказывается, пф-ф… — Мэри фыркнула тихонько, наиграно обижаясь, чтобы уже через секунду поджать губы и улыбнуться довольно, переглядываясь с Сириусом, который на её слова возмущённо цыкнул и шутки ради предложил, что сначала кубок мира — потом могут и поцелуи!.. — Гад… ладно, пошутила я. На такие условия, м-м… — облизнула губы, кокетливо поведя плечом. — Я вполне согласна… впрочем, не принижай нашу старенькую сборную Гриффиндора… победим. Мне тоже, если честно, хочется утереть нос другим факультетам. Главное, чтобы у нас с тобой не было много нагрузки, а то на тренировках спать будем… ну ладно. Выкрутимся, мне в целом на экзамены немного всё равно, поэтому можно и пренебречь? По крайней мере, если будет стоять выбор, полежать с тобой или всё-таки пойти на дополнительные, я выберу первое. И ты не заставить меня идти на них!... даже ради моего «будущего». Ой... в общем, не хочу про школу, до неё ещё чуть больше месяца… ой, смотри!... Осирис и Исида!...              Сириус, слушая эти несколько секунд бесконечной поток слов из сладких уст Мэри, которые она сегодня не красила, только и мог улыбнуться, думая о том, какая она потешная, когда тараторит без конца, внезапно словив сильное желание поболтать. Так и хочется помять всю, потискать прям, что Сириус в целом удивлён, что он способен на такие жгучие желания, хотя бы потому, что в его семье подобного себе никто… не позволял. А тут вот — настолько чувства горят вечным пламенем, что и так, и так «помучать» её хочется.              И может быть сделал бы это сейчас, с учётом, что они почти дошли до дома и он мог бы их поторопить, чтобы завалиться на кровать с Мэри и помиловаться, но, увы, их уже встречали первые домочадцы — Исида и Осирис, которые мигом, стоило только услышать их приближение, вылетели с окна коридора второго этажа им навстречу… да так стремительно, что в какой-то момент Сириус побоялся, как бы не залетели клювами им в глаза.              — Осирис!.. сладкий мой!.. соскучился, да?.. — протянула нежно так, сама радостно до жути Мэри, когда Осирис сел на поставленный специально для него локоть, расправил крылья, выражая — как Сириус запомнил за полгода — счастье от чувств, да приластился головой к щеке тихо смеющейся Мэри, активно потираясь о неё. — Мальчик мой, я тоже скучала..              — Эй, у тебя только один «мой мальчик», — возмущённо хмыкнул Сириус, на что Мэри цокнула и закатила глаза, показывая ему язык, да улыбнулась Осирису шире, чмокая его в голову.              — Да один-один, расслабься, мальчик мой… мой Сириус!.. — обратилась уже к Блэку Мэри, вызывая тем самым у него довольную такую, победную мальчишескую улыбку, которая стала ещё нежнее в момент, когда Исида крайне любвеобильно — прямо как Мэри — села к нему на плечо да будто бы приобняла одним крылом за голову, прижимаясь боком мордочки к его ушку. — Вон, у тебя ещё одна девочка есть, но я же не ревную!..              — А я не ревную, — запротестовал Сириус, пока Исида принялась клювом цапать его серёжку в ухе, выражая тем самым по привычке радость встречи и любовь преданную. — Просто чётко расставил границы прозвищ. Это разное, любовь моя. Я же вот Исиду не кличу «любовь моя», а?..              — Сириус… смотри чтобы Исида не выклевала тебе ухо, — Мэри сморщила забавно нос, двигаясь локоть поближе, чтобы Осирис мог ещё потереться об её щеку. — А то женщины женщин очень хорошо понимают и друг другу помогают.       — Охотно верю, принцесса, — Сириус подмигнул ей, решая не продолжать эту тему, да и вообще любые, пока они не окажутся в спальне, прежде сходив в душ, чтобы смыть себя последствия этой самой жары… отпустил нехотя руку Мэри, чтобы потянуться в карман шорт, куда заранее положил ключи от двери.              — Эриаль же должен зайти завтра? — мимоходом уточнила Мэри, расслабленно выдыхая в момент, когда они с Сириусом начали подниматься по ступенькам крыльца дома, вокруг которого стоял сладковатый, домашний аромат роз с заднего дворика и яблони, растущей в паре метров от крыльца.              — Угу, — кивнул Сириус, слегка хмурясь от странных звуков, да пытаясь выбрать верный ключ их нескольких, вставая уже перед входной дверью… — Ближе к вечеру, так что у нас времени выспаться и попить чай с мамой и тётей будет с головой… подожди… ты слышишь?              Мэри, услыхав пока что только этот вопрос, нахмурилась растерянно, едва ли понимая, о чем говорит Сириус, который стал прислушиваться к звукам вокруг, застыв с ключом у замочной скважины…              — Да ладно… — продолжил Сириус, следом усмехаясь с чего-то, да перевёл изумленно-ожидаемый взгляд на Мэри, которая всё ещё не особо понимала, к чему он ведёт, ибо слышала только шум машин с дороги неподалёку. — Принцесса… ты не слышишь?.. так… прислушайся прямо… звуки со второго этажа… из комнаты… хе-хе, Джеймса…              Посмотрел на Мэри, наблюдая всё с той же усмешкой за тем, как она слабо жмурится, пытаясь прислушаться к звукам ещё лучше, чем прежде… да улыбнулся шире, заметив, как Мэри, стоило ей услышать более громкой звук, приложила ладонь к губам, поднимая на него изумлённый взгляд распахнутых глаз.              — Да ладно… — точь-в-точь вторила его слова следом, что Сириуса позабавило в сотый раз за день, да захлопала глазами, не зная, прислушиваться дальше или лучше не стоит… — Они что… спят?..              — Ну… тут больше подходит простонародное «трахаются», родная, — проговорил чуть тише Сириус, смеясь бесшумно, когда Мэри щипнула его в живот. — Ну ладно-ладно... «занимаются любовью». Я просто привык больше к нам с тобой такое название секса использовать, чем к другим. Нам больше подходит. Но, раз ваша нежная душа так желает…       — Так… и что… и что нам делать?.. — уже более растерянно уточнила Мэри, внезапно залившись краской вся, словно сладкая вишня, очевидно, испытывая по поводу того, что в доме Джеймс и Лили занимаются… «любовью», некий девичий стыд. — Подождать?.. дать время, ну… кхм, закончить?              — Ага, щас, — хмыкнул Сириус, в следующий момент без сожалений вставляя в замочную скважину замок, с громким шумом в следующий момент его проворачивая. — Забыла, сколько раз он нам мешал? Считай, что повод отыграться наконец-то появился, пф-ф… да и не сомневаюсь, что это «первый раз» за прошедшие две недели. Очевидно, этот олень ждал случая, когда мы приедем, чтобы рассказать, что они сошлись, вживую… перебьются, в общем. Так что, заходите, моё драгоценное Величество.              Сириус, открыв дверь, придержал её, позволяя Мэри, румяной до самых ушей, проскользнуть внутрь под его внимательный, чуть наглый взгляд, после чего зашёл следом, закрывая дверь, но не замок, с учётом, что через пару часов вернутся мама с тётей.              — Я… я думала, ну… знаешь, мы узнаем более романтичнее том, что они теперь… вместе?.. — все продолжала немного неловко щебетать, словно птичка, Мэри, медленно проходя вместе с Сириусом на кухню и очевидно очень радуясь, что звуки стихли…              Едва успела поставить пакет с мороженым и газировкой на стол, как Осирис вспорхнул с её локтя, уступая свое место мигом прибежавшему Флури, который ловко оказался там, тотчас сначала потеревшись мордочкой о щёку Мэри, а затем начиная её радостно вылизывать, позволяя хозяйке себя обнять.              — И я скучала, пирожное ты моё… — ласково прошептала Мэри, нежно так поглаживая радостного от её возвращения хорька, который пересел к ней на плечо, чтобы обнять лапками за шею. — Весело вам тут было без нас, м-м?..              — Родная, да я прям завидую Осирису и Флури, — усмехнулся Сириус, поставив чемодан, а на него — сумку, возле входа в гостиную, а затем подошёл к Мэри, одной рукой приобнимая её за талию, чтобы прижать ближе.       Второй рукой снял с её головы шляпку аккуратно, кладя её на стол…              — Ты своё каждую минуту получаешь от меня, дай мне и этих двух залюбить, собственник, — улыбнулась слабо Мэри, легонько чмокая Флури в голову, а второй рукой накрыла ладонь Сириуса на своём животе. — Сейчас… сейчас ляжем все сладко спать.. ну я и Сириус, но и с вами тремя обязательно покумекаем…              — О, поверь, они из-за этих двоих явно отрубятся вместе с нами, — промурчал Сириус, оставляя на макушке Мэри поцелуй лёгкий, после чего прижался к ней щекой, пока Исида в это время, ещё раз цапнув радостно его за серёжку, упорхнула к Осирису на тонкую подставку, которую тётя Дорея повесила специально для них двоих на кухне. — А отвечая на твой вопрос… они друг другу мозги почти семь лет делали. Да и говорю же, пока нас не было они там явно всё очень романтично сделали, на свидание нормально сходили и всё в этом роде. А нас решили пока не нагружать, рассказать, когда приедем… и я более чем уверен, что Джеймс чуть не лопнул как надувная жаба, столько терпеть то, чтобы не похвастаться нам, что теперь он тоже взрослый мальчик.              — Ну, насчёт того, что он чуть не лопнул, как надувная жаба, я с тобой полностью согласна, — Мэри рассмеялась тихо, пока Сириус свободной рукой погладил Флури под мордочкой и слабо улыбнулся с него, прижимая саму Мэри к себе поближе… погладил живот пальцами, отчего она, почему-то, вновь оробела… — М-м… мне даже интересно, что ещё произошло, пока мы были во Франции.. пф-ф… может Марлин ещё кого себе нашла?.. о… вон, идут… или идёт…              Мэри, услышав позади себя, со стороны лестницы, чьи-то спешные шаги, обернулась вместе с Сириусом медленно, еле сдерживая на пару с ним смех от вида Джеймса, который быстро, чуть ли не запинаясь о собственные ноги, спускался с лестницы…              — О!.. ха-ха, вы что, уже приехали? — уточнил он вроде и радостно, а вроде и неловко до жути, поправляя взъерошенные волосы и очки, которые он умудрился надеть на себя вверх-тормашками. — А мы этот… вас позже ждали!.. ну там, через часа два…              — Ну себя хоть не обманывай, Сохатый, нас вы явно не ждали, — подстегнул его специально Сириус, отчего Мэри рассмеялась тихо, прикрывая губы ладошкой, да усмехнулся сам, наблюдая, как Джеймс захлопал глазами глупо, даже не замечая, что надел штаны задом наперёд. Дальше Сириус продолжил более лениво, очевидно желая узнать подробности чужих отношений не раньше, чем через пятнадцать часов… — Я тебе писал позавчера, что взял билеты на пораньше. Остальное твоя проблема.              — А?.. а-а… да-да, ха-ха, припоминаю!.. — неловко рассмеялся Джеймс, отчаянно пытаясь вести себя естественно, да почесал затылок, явно забыв, что пару царапин на его руке видно очень хорошо. — А мы этот… ну ждали вас!.. этот… сюрприз готовили!.. ха-ха… в честь возвращения!              — Да? И какой же? — еще более издевательски усмехнулся Сириус, одной рукой опираясь о столешницу, а второй продолжая обнимать Мэри. — Племянника? Или ты думаешь что мы из этих самых?              — Что? Чё?.. нет!.. — Джеймс, попутно все ещё пытаясь перевести дыхание, покачал головой, уже не зная, как ему извернуться, чтобы друг и сестра не поняли раньше времени, а они уже поняли, что они с Лили теперь вместе. — Ну вот… вот идите поспите там, а мы вот… потом покажем, когда доделаем. Говорю же, ждали вас позже…              — М-м… ну-ну… — Сириус не выдержал и рассмеялся коротко, приятно чувствуя от Мэри привычно-родной аромат духов с сиренью, которым она прыскалась лишь когда на улице стояла слишком сильная жара для более тяжёлых ароматов. — Ладно, хватит с себя… на, — Сириус, убрав руку со столешницы, ею же потянулся в пакет, доставая оттуда две упаковки мороженого, после чего кинул их Джеймсу, который оба ловко, благодаря тренировках по квиддичу, поймал. — Бери и накорми свою «лучшую подругу». Но избавь нас от объяснений на ближайшие пятнадцать часов, уговор?..              — А? Да без проблем!.. — без особых колебаний согласился Джеймс, заметно выдыхая от облегчения, словно с его спины сняли целый мешок камней… выдохнул ещё раз, улыбаясь более расслабленно. — Как доехали? Ну, доплыли то есть… на улице жара адовая.              — Доплыли нормально, а вот пока шли чуть не спарались, — вздохнула Мэри, чувствуя себя после улицы более-менее легче, что с открытого настежь окна наконец-то подул лёгкий ветерок… сжала ладонь Сириуса на своём животе крепче, чувствуя, как желание проспать с ним пятнадцать часов становится еще сильнее, ровно как и усталость на пару с сонливостью. — Потом… обсудим, окей?.. главное что у вас и у нас все хорошо. Тебе мама говорила, когда они с тётей обратно приедут?.. а то если не в ближайшие пятнадцать минут, то мы с Сири спать пойдём сразу…              — М-м… ну вообще, планировали к двум часам… — задумчиво почесал затылок свободной рукой, протянул Джеймс, чуть хмуря брови в попытке вспомнить слова матери… дернулся, переглядываясь вместе с Мэри и Сириусом да вместе с ними и переводя взгляд на дверь, в которую только что постучали. — О!.. вот и они!.. щас как раз встретитесь и спать!.. мешать с Лили не будем… честно!.. потом как раз обсудим, что остальные приедут…              — Открой им уже… — Мэри улыбнулась слабо, всё-таки с брата такого забавляясь, да вздохнула устало, наблюдая, как он спешно может к входной двери, чтобы открыть её, да предвкушая сама, как сейчас ляжет спать вместе с Сириусом до самой ночи. — Дурак он всё же такой.              — Зато очень хороший. Тебе с братом повезло, принцесса, — ласково прошептал Сириус, пока Джеймс на фоне открывал дверь, и легонько потёрся о её волосы щекой… прикрыл глаза, блаженно думая о том, как хочется в душ, а потом уткнуться в Мэри и уснуть. — И я этому очень рад, любовь моя.              Впрочем, ответ от Мэри получить уже не смог, мигом ощущая, как она по какой-то причине напряглась и мигом выпрямилась как струнка…              — У нас проблема.              Сириус, услышав этот голос, распахнул глаза резко да уставился не менее настороженно и изумлённо, чем Мэри, вперед, пытаясь сам поверить своим глазам. Потому что увидеть вместо мамы и тёти Эриаля Вазари, который выглядел немного запыханным от спешки и серьёзным до предела, он хотел в самую последнюю очередь.              — К-Какая?.. — растерянно уточнила Мэри внезапно тихим до жути голосом, будто чего-то испугалась так сильно в момента, что сжалась вся, словно напуганная маленькая девочка, прижимаясь к Сириусу ближе… — Что-то… с мамой… или тётей?..              — Нет, это с ними не связано, — холодно и прямо ответил Эриаль, прожигая их двоих взглядом светло-карих глаз цепким и колким, а Мэри уже было достаточно такого ответа, чтобы облегченно выдохнуть, расслабиться мигом, будто сердце отпустило, ровно как и у Джеймса, который стоял позади Эриаля.              Впрочем, и Сириуса эта новость утешила, убедила, что всё уже не так плохо, но…              — Тогда что? — более серьёзно уточнил Сириус, щуря глаза да встречаясь с Вазари взглядами, вместе с этим успокаивающе поглаживая Мэри по животу, чтобы быстрее отошла после слишком резкого и внезапного скачка стресса.              Сириус знал, что по какой-то мелочи Вазари вот так никогда не придёт к ним лично. Он напишет письмо, передаст через других, но не в том случае, если ситуация касается их общего дела.              — Софи мертва, — чуть ли не сквозь сжатую челюсть отрезал Эриаль, а Мэри от этих слов замерла, поднимая на него вновь растерянный взгляд…              — Умерла?.. — шёпотом невольно вторила его словам следом, сжимая ладонь Сириуса на своём животе… вздохнула, прикусывая на секунду нижнюю губу, чтобы совладать с эмоциями. Может, она и видела эту Софи один раз, понимал Блэк, но даже этого раза, тем более такого было достаточно, чтобы нежное, настоящее сердце Мэри от этой новости сжалось до боли. Что Сириус ощутил так хорошо, будто у них оно и правда было одно на двоих. — А… отчего?.. мы знаем, что она болела и страдает памятью, но…              — Её убили.              В доме повисла тишина.              Сириус поджал губы, впрочем, именно такого ответа и ожидая, когда Эриаль оказался на кухне, а Мэри остолбенела, словно убили не Софи, а её, замирая взглядом стеклянных глаз на Вазари, который, впрочем, переглядывался и вёл по большей части диалог с по его мнению более эмоционально-стабильным Сириусом.              — Кто? — сипло и прямо спросил Сириус, помня, что со слов Эриаля он её спрятал.              Спрятал так, что никто найти не должен был вообще.              Несколько секунд стояло молчание, а затем Сириус, будто как-то боязно за сохранность Мэри прижимая её же ближе, получил ответ, который его абсолютно не удивил.              Который значит, что теперь, возможно, Пожиратели знают и про Аавейру.              — Велиар.