Третья Астрея

                                                       — Добро пожаловать, мои дорогие Астрея и Астарион…              Слова Фемиды… или не её, так как за доли секунд ни Сириус, ни Мэри, так и не поняли, кто в действительности стоит перед ними, раздались в сознании словно эхом.              Астрея и Астарион… что-то будто забытое, но родное, знакомое. Такое, какое правильно, какое нужно. Может, поэтому вместо растерянности от столь неожиданного и странного приветствия, страха или сотни недоумений, Сириус испытал скорее… подозрение.              Именно так.              Будто вопросом задался, откуда это «существо», принявшее облик Фемиды, в курсе про их настоящие имена.       Оттого Сириус глаза сощурил настороженно, продолжая держать Мэри, которая тихонько да нахмурено наблюдала из-за его плеча за тем «существом», за своей спиной. Держал крепкой хваткой за запястье, чтобы в случае чего вовремя успеть среагировать да держать её пусть и в такой шаткой, но безопасности, являясь своего рода преградой в виде защиты, вероятно. Просто пока не знал, отчего конкретно, но и неважно это было, когда сердце в груди забилось чаще и всё нутро как по щелчку пальцев перешло в состояние некой «защиты», как оно бывает у псов. Но нет, здесь было что-то другое, не связанное с анимагической формой и её влияния на него в человеческом обличии.              То было другое… здесь иначе — словно забытое вспомнилось, словно он уже защищал её так сотни раз, выполняя не иначе как одно из своих предназначений, которые взял на свою жизнь. Да и как с Мэри по-другому? Сначала она — потом всё остальное, второстепенное, неважное, ибо она в главном приоритете. Его любовь, а прочее всё пустое, как есть сейчас, как будет в будущем, как было в прошлом.              Правда, в каком прошлом?              Что за мысли?              В прошлом Астреи и Астариона?              Так или иначе, развить эти мысли, что добраться до плода разгадки на яблоневом дереве, у Сириуса времени попросту не было, ибо даже эти мысли пронеслись в голове лишь мимолетом, просто очень ощутимым. Но столь быстрым, что за их время «подобие Фемиды» не успело даже полностью спуститься с лестницы, прямо сейчас делая шаг на последнюю ступень.              Вот тогда-то, заметив это, стоило Сириусу только выйти из секундного морока, он среагировал моментально — достал из-за пазухи волшебную палочку, в одно мгновение выставляя руку вперёд и наводя её прямиком на их… хозяина дома? Или всё же незваный гость, который тут находится, чтобы им помешать? Разницы уже не было, потом разбираться будут, считал Сириус, вновь щуря крайне недоброжелательно глаза серые да продолжая прожигать взглядом это самое существо, чувствуя спиной, что Мэри всё так же в безопасности… да и судя по звукам вокруг, точнее, за отсутствием прочих похожих на людские, они были тут только втроём, а значит, нападение с тыла, крайне спешно анализировал в голове Сириус, ждать не стоит. Но, как оно обычно бывает, даже такие варианты исключать нельзя, поэтому он и правда напряжен был до самых чёртиков, прислушиваясь к каждому легкому звуку вокруг, хоть и понимал, что Мэри без труда их услышит в том числе.              Но дополнительно обеспечивать ей безопасность было его и правда поистине главной задачей.              Да вот…              И Мэри была не промах, Сириус ой как знал хорошо это, и, может быть, не будь он сейчас в состоянии «нападения и защиты», он бы улыбнулся умилительно с жеста Мэри, который доказывал, что она его будет защищать в ответ не менее жгуче. Просто заметил краем глаз, как Мэри, продолжая при этом послушно стоять на месте, вытянула руку со своей волшебной палочкой вперёд, показывая, что одному нести на себе бремя любого исхода не придётся. А ладонь-то дрожала заметно, что даже по лёгкой тряске волшебной палочки разглядеть было можно, но держала Мэри её крепко, почти мёртвой хваткой, пока сердце её стучало от воспаленных сей ситуацией нервов так сильно, что ощущал даже Сириуса.              Это согрело… продало сил морально. Очень сильно, потому что от любви.              Потом Сириус обязательно за такой жест очень страстно и желанно поцелует свою Мэри, в сотый раз ею восхищаясь, но пока, увы, была у них проблема, подобным вещам абсолютно мешающая.              Проблема в том, кто остановился перед ним в шагах этак десяти.              Резко так, стоило только им достать волшебные палочки да всколыхнуться крайне настороженно в сторону этого существа, для которого данный жест будто бы играл роль запрета. Впрочем… едва ли Сириус разглядел, цепко смотря в лицо существа с лицом Фемиды, в его эмоциях хоть каплю страха, настороженности и прочего. Было иное. На лице существа читалось не иначе как… детская язвительность? Озорство… было что-то ребяческое, что Сириуса вроде и напрягало не сильно, а вроде и насторожило больше, потому что по опыту знал, какую истину люди или им подобные могут скрывать в своём виде и впечатлении на других. Потому, если это и правда чужая уловка для отвода их глаз и послабления мнительности, едва ли Сириус, да и Мэри тоже, на неё повёлся, продолжая держать волшебную палочку крайне крепко, уверенно.              Даже в тот момент, когда его напряжённость сменилась беглой растерянностью в один миг, стоило только безымянному существу хмыкнуть так по-ребячески, глаза закатить да скрестить руки на груди, будто подобное с ним происходило не единожды.              — И что вы собрались делать этими стручками? — вновь голосом покойной Фемиды задало риторический вопрос существо этакое, глядя на волшебные палочки не иначе как на что-то пресное, бесполезное. С ноткой такой презрительности даже, будто оно не признавало… волшебные палочки, вероятно. — Забыли, как руками пользоваться?              Сначала в ответ существу… хотя Сириус вновь не знал, как лучше это назвать, так как после столь развязных фраз без лишних эскапад данное прозвище ему стало казаться даже неким оскорблением, никто ничего и не сказал — Сириус продолжал молча и довольно растерянно смотреть на него, при этом следом нахмурив брови, а Мэри сзади и вовсе дышать перестала, как-то непонятливо глядя то на существо с лицом своей прабабки, одетое в простое серое платье годов этак десятых, то на Сириуса, словно он мог дать ей ответ.              Который будто и не требовался, если честно, словно они и сами знали, кто перед ними на самом деле, но запамятовали глупо, позабыв своего «друга».              Но это ощущалось только подсознательно, потому что сознательно ни Сириус, ни Мэри и знать его не знали, едва ли понимая, к чему он клонит и что из себя представляет… несёт ли опасность? Хоть и внутри было ощущение, что нет, зачастую люди склонны отдавать предпочтение страху, нежели внутреннему чутью, которое им всегда подскажет истину, ибо оно — единственное, что тебя не никогда обманет, будет делать тебе как только можно лучше. Но, увы, иногда даже такие, как Сириус и Мэри могут осознанно, от страха, внутренние подсказки очень глупо игнорировать, будучи ещё не столь умны да мудры духовно. Пока это одно, пока это их не сильно волнует.              Пока им нужно понять, могут ли они находиться здесь в относительной безопасности и в нужное место ли они вообще попали.              И что… имело ввиду существо?              — О чём ты? — спустя несколько секунд тишины поинтересовался Сириус слегка хриплым от долгого молчания и частого курения голосом, всё не сводя взгляда острого с существа перед собой.              Которое вновь по ребячески глаза закатило, а потом начало нервно стучать носочком ноги по полу, будто и само не понимало, почему они вновь всё позабыли и ведут себя столь странно.              Не то, чтобы это его раздражало… скорее, обижало даже слегка, словно он и правда ребёнок, над которым якобы решили поиздеваться родители тем, что его не знают. Прям словно в душу залезло мрачно, судя по его виду насупленному, выжидающему, когда игры эти от него и Мэри прекратятся. Но и не делало оно в их сторону ничего, словно и не имело попросту ни права, ни желания. А Сириусу, глядя в лицо существа, было даже как-то… забавно. Всё-таки, оно буквально носило облик покойной Фемиды, которую даже Мэри в жизни то своей не видела никогда, что уж говорить про самого Сириуса. Только на колдографиях и на маленьких портретах в медальонах Адальберта… и всё.              А тут — якобы живая, что весь спектр человеческих эмоций можно наблюдать на её лице прямо сейчас.              Задумался на пару секунд о том, что чувствует Мэри, стоящая за его спиной, потому что видит она свою прабабушку, свою кровь, вроде и живую, а вроде и ненастоящую. Непонятную, но кристально заметную, с каждой эмоцией на лице… несуразица. Несмотря на прочее, Мэри попутно пыталась понять, кто перед ней, при чём словно и правда склонялась в сторону того, что Фемида — жива. И ведь может поэтому гроб был пустой, когда они его нашли? Да вот только как? Человек, которого все похоронили, который оставил столько подсказок и пророчеств, решил их разыграть или проверить на стойкость, все эти года находясь тут?              Для чего?       Зачем Фемиде нужен был бы этот бесполезный спектакль, эта пустая трата времени, которую она, если судить по её характеру с рассказов оных, потратила бы на что-то другое, более значимое и полезное? Пряталась здесь, а всё это: подсказки, пророчества, послания, нудные встречи, — чтобы они её нашли? Пресный и глупый бред. Да и не постарела за почти что пятьдесят лет?.. только если нашла молодильные яблоки из древних сказаний, либо же сама придумала отвар, что было маловероятно, учитывая, что в Зельеварении её навыки, ровно как и у Мэри, были крайне скудные.       Нет, это точно не Фемида. Понимал это и Сириус, и Мэри, но как доказать самим себе свои же убеждения попросту не имели понятия, ровно как и не знали, кто вообще перед ними и что стоит ожидать. Единственное, что они могут сделать — выпытывать что-то у этого существа в облике Фемиды. Да и то рискованно, хотя, впрочем, больше они ничего сделать и не могли.              Только идти на контакт, и чтобы это согласовать друг с другом, не требовалось даже переглянуться — каким-то образом поняли друг друга ментально… духовно, словно в этом месте связь их ощущалась в разы сильнее, крепче. Более… эфирной и возвышенной.              — О том самом… — существо хмыкнуло всё так же обиженно, но уже будто не столь сильно, судя по какому-то виноватому взгляду, который он кидал на них двоих каждые несколько секунд. Тяжко так, будто всё пытался и пытался сдержаться, а не посмотреть не мог, вот и сам мучился, ведь обиду затаил, а сам скучал. — Каждый раз с этими дрянными палками приходите, зачем?       — Мы здесь в первый раз, — Сириус вроде и собирался сказать уверенно, ведь, правдой его слова и были, а в итоге слова со рта вылетели как-то неуверенно, будто стоило только сорвать с губ первый звук, как сомнения появились… правда ли он уверен в своих словах?       Правда ли в них?       Действительно… они тут в первый раз, или существо безымянное истинную правду глаголет?              Даже Мэри после фразы Сириуса как-то притихла сильнее, а в безмолвии сего помещения можно было и вовсе расслышать, как она сглотнула тяжко, словно сама занервничала от мысли, что и правда… уверены ли они в том, что находится здесь в первый раз?              — Ну… это вы сейчас так думаете, — с более лукавой улыбкой промолвил их собеседник, с ноткой такого удовольствия, кое проскакивает в голосе, когда ты можешь придержать одну интересную правду при себе как можно дольше, чтобы помучать забавы ради тех, кто её ищет. — Но это не так важно, верно? Вы же тут абсолютно по другой причине… каждый раз по разным причинам…       — И по какой же мы тут причине? — внезапно хмыкнула Мэри, словно пыталась подловить существо это на лжи… попытаться вывести его на чистую воду, либо просто утешить свои страхи, что им здесь и правда ничего не грозит? — И кто ты вообще такой?       Сириус, услышав вопросы, заданные прямо в лоб, еле сдержал улыбку при себе, хотя, вероятно, существо то заметило, как норовили уголки его губ поползли вверх. Потому само улыбнулось широко, будто и правда забавляясь вместе с ним с прямоты вопросов Мэри, которая от жгучей моральной усталости, накопившейся за эти дни, решила времени не терять, спрашивать всё прямо, сразу. Да и права была, понимал Сириус, ибо лучше так, чем ходить вокруг да около, а потом попасться на уловку и оказаться съеденными воронами.       Просто за такой метод «ход на пролом» Сириусу от забавы и некой гордости Мэри очень хотелось поцеловать.       — М-м… я тот, кто вам здесь нужен!.. — с ещё большей долей азарта, более ярко промолвило существо в чужом облике, словно и правда играясь, ибо прямо сейчас пыталось уйти от прямого ответа. — Тот, кто вам очень-очень нужен!.. ищите?.. а мне по чём знать?..       — Так ты… сам сказал, что ты знаешь, зачем мы тут!.. — пытаясь подавить возмущение и недоумение в голосе, что, впрочем, вышло скудно, запротестовала Мэри, крайне недовольно хмуря брови. А Сириус… всё продолжал в чужое лицо вглядываться, чтобы попытаться зацепиться хоть за что-то, что даст подсказку и избавит их от чужих игр.       — Я!? — с драматическим возмущением воскликнуло некто, затем недовольно скрещивая руки на груди. — Вздор!.. Не говорил такого.       — Да как… как не говорил? Ты именно это и сказал!.. — Мэри, едва ли от нервов замечая, что это некто от вредности просто над ними издевается, вступила в этот спор жгучий, отчаянно не собираясь признавать, что не права. Она ведь была права, и даже Сириус знал это, вместе с ней же слышал.       А тут… это — не говорил!..              В моменте, от сюрреализма ситуации, в которой они оказались столь неожиданно, причём очень, Сириусу даже захотелось рассмеяться. Истерически так. Нервы у самого на пределе были, особенно после нескольких часов поисков под знойным дождём и по колено в грязи леса.              Поэтому хотелось разобраться как можно быстрее, а спор, который прямо сейчас набирает обороты, это затянет… нужно было за что-то зацепиться.       Внешне — не за что. Это был просто облик покойной Фемиды, ничего особо интересного, даже глаза той же формы и цвета, хотя часто Сириус читал в книгах, что, дескать, при смене облика часто могут выдать глаза если не формой и цветом, то хотя бы взглядом. Что уж говорить про остальное: волосы, губы и всё прочее было точь-в-точь как у Фемиды, что даже придраться не к чему, хотя, вероятно, думал Сириус, знай они прабабку Мэри лучше, то нашли бы за что. А так… ничего. Даже жесты это некто крайне умело держало при себе, хотя часто люди эмоциональные в них и прокалываются.       «Эмоциональные… — невольно вторил, словно просмаковал, своим же словам Сириус, задумчиво так хмуря брови от мыслей, которые после столь скорого осознания посетили голову. — Это, конечно, не человек, видимо, но, тем не менее…»       Вздохнул… постарался вспомнить ту скупую горсть слов и фраз, которым ранее их одарило это существо, ибо мысль о том, что эмоциональные люди, особенно такие ребяческие, как это некто, могут проколоться и дать управу на себя в своих же фразах, засела сразу и крепко.       Слова…              И вспомнил их Сириус довольно быстро, что Мэри от раздражения с чужого поведения даже не успела в это самое некто кинуть волшебную палочку. Так что, считай, Сириус ему ещё и жизнь спас… наверное.              — Ты сказал… хозяева? — чуть подумав да придав голосу более спокойный, непринуждённый тон, поинтересовался Сириус, подмечая, как существо замерло после слов этих, а затем вздохнуло печально, будто играм пришёл конец. Так что ответ Сириусу, который попутно отпустил запястье Мэри и просто ласково взял её за ладонь, уже не требовался. — Тогда почему ты не отвечаешь на вопрос хозяйки? М-м?..       Сначала оно, на такие слова, поворчало — едва слышно, себе под нос, и не от злости, скорее... от печали даже, что опять его быстро раскусили и поиграть не удалось до конца. По крайней мере, именно это приходило на ум Сириусу из коротких обрывков, которые доносились от тихого ворчания существа. Вопросов у Сириуса было сейчас ой как много, но, увы… для начала хотелось услышать хоть что-то, чтобы просто понять, что им вообще делать дальше, так как в какой-то момент у него сложилось впечатление, что они с Мэри просто заболели и прямо в лесу попали в бредовую горячку. Вот и начало мерещиться всякое, начиная от дома и заканчивая галлюцинацией в виде ребяческой Фемиды Розье.       Хотелось даже сказать Мэри, чтобы щипнула его за бок, но сдержался, чтобы и она ненароком не стала сомневаться в действительности происходящего и не начала внутренне паниковать или переживать. Успокоить Сириус её успокоит, но лишний стресс ей был ни к чему.       В любом случае, в ожидании более внятного ответа от безымянного существа, Сириус волшебную палочку в конце концов опустил вниз, хоть и из ладони не выпустил; так, на всякий случай. Просто спокойнее было, если будет в руке, а почему её опустил и сам не понял — вероятно, от слов существа сам начал сомневаться в том, поможет ли палочка и будет ли от неё хоть какой-то толк. Мэри рядом тоже держать руку дальше так не стала, повторяя его действия да опуская руку вниз, но, впрочем, за спиной Сириуса стоять продолжила, понимая уже подсознательно, что так ему сейчас будет гораздо спокойнее. И не прогадала, попутно сжимая его ладонь в своей крепче.       Хотела было уже даже поторопить существо то, которое ворчало уже пол секунды, да не успела.       — Вы знаете, кто я… — проворчало так угрюмо оно следом, поведя плечом, но, заметив, как косо Мэри и Сириус посмотрели на него одновременно, закатило глаза… добавило более эмоционально, переводя взгляд на них. — Да нет, я правду говорю!.. вы знаете!..       — Если бы знали, то не спрашивали бы… — цокнула Мэри ему в ответ, левой рукой, в которой держала волшебную палочку, поправляя влажную прядь волос со лба назад. — Мы понятия не имеем, кто ты… и что ты вообще такое. Просто… что ты такое? Почему… почему ты в облике моей прабабушки?       — Что я такое?.. — внезапно, словно меняя настроение по щелчку пальцев, задумчиво протянуло существо безымянное, а затем, спустя несколько секунд, расплылось в крайне блаженной улыбке, словно новую шалость придумал, или, точнее, получил на неё «право» от «хозяйки», которая сама не поняла, на что дала ему вольную. — М-м… а я покажу! Да, вот!..       Сначала ничего не было — существо это убрало руки с груди, расправляя плечи да глядя на них двоих крайне радостно и довольно, хотя Мэри и Сириус особо его запредельных эмоций не разделяли. Вздохнуло глубоко да выдохнуло резко под выжидающие и вновь настороженные взгляды тех двоих… которые потом сменились уже и правда испугом, самым настоящим, стоило только существу улыбнуться довольно и широко, а затем, в миг один резкий, сменить облик под чистую.       Фемида Розье пропала, будто её никогда и не было.       А на месте её появилось что-то такое, что Мэри за спиной Сириуса выронила палочку как глупая да вцепилась в него самого настолько крепкой, мёртвой хваткой, что, вероятно, оставит и синяки на его руках, и царапины даже через куртку, настолько сильно страх и недоумение окутало её тело, что контролировать себя не могла. Глядела распахнутыми глазами перед собой, прямо на существо в новом облике, боясь даже на секунду отцепиться от Сириуса, ибо казалось, что если это сделает, то настоящего уже не найдёт… пока он сам замер исступленно, глядя стеклянными глазами на некто это, да сглатывая крайне сухо следом. Очень сухо, так как даже тело внезапно впало в резкий стресс, отчего сердце словно удары стало пропускать, а паника лёгкая начала нарастать сильнее.       Ощущения были странные, непонятные.       Вероятно, на его месте такое испытывал бы каждый.       Потому что смотреть на свою точную копию было… и правда тревожно. Ибо Сириус словно смотрел в отражение — такого же цвета и длины волосы чёрные, влажные, та же самая серьга в ухе, абсолютно идентичная одежда вплоть до грязи после леса на штанинах и на чёрных берцах, глаза, рост. Даже шрам на верхней губе был абсолютно одинаковый.       Но отражением это, увы, не было.              А было настоящей его копией вплоть до самых мелких деталей, с ног до головы, что, вероятно, поставь их рядом, то не сможет найти его «оригинального» даже Мэри, только если не попросит показать что-то такое, что знает только он сам и она. А так — нет, невозможно.       Слишком хорошая… копия?              Что внутри всё даже потряхивать начало оттого, как начало резко, волной жгучей, нарастать ощущение деперсонализации.              Сомнения… засели, в вопросе того, а настоящий ли он сам?..              — Я — это всё тут!.. — радостно от проделанной проказы протянуло существо, пока Сириус вновь сглотнул сухо оттого, что слышит свой голос со стороны, который казался даже ниже, чем он считал, а Мэри рядом вжалась в него чуть ли не всем телом.       Что Сириус и не знал… как её успокоить, ибо даже за руку взять не мог, так как вцепилась мёртвой хваткой. Только и мог что завести одну руку назад и коснуться её бедра, легонько похлопав по нему через черную джинсу, дескать, что всё хорошо и он тут.              Настоящий он тут, возле неё.              — Я могу быть тем, кем я захочу… — продолжило между тем существо этакое, заставляя Сириуса всё больше и больше деперсонализироваться, а затем улыбнулся довольно, опираясь ладонями о бока. — М-м… тем кем захочу!.. даже вами!..              После этих слов вновь секунда — новый облик.              Но в этот раз поменялся он не шибко сильно, что и было странно. Сириус всё так же видел свое лицо, но в этот раз как в иной «обертке»: черные волосы теперь были длиннее, до талии, и шрам с верхней губы пропал, ровно как и серёжка с пирсингом на брови. Вместо них — венец золотой на голове, а на теле — синего цвета хитон, поверх которого был накинут пурпурный гиматий, расшитый гладью из золотых нитей в виде звёзд и луны. Вероятно, что-то подобное носили еще до нашей эры и, может быть, Сириус мог ошибаться, но что-то ему подсказывало, что так оно и было.              — Вы мне как-то говорили, что люди считают, что в древности не было красок… — существо то усмехнулось довольно под иступленные взгляды и повело рукой в сторону, отчего на запястье звякнули златые браслеты звонко, а затем улыбнулось. — И как жаль!.. тогда яркие краски любили в несколько раз больше, чем сейчас. Хотя, кому я это рассказываю?.. вы должны помнить как никто другой…              — Да кто ты вообще такой… — то ли нервно, то ли недовольно, прошептала Мэри, всё так же держась за Сириуса хваткой животной да наблюдая при этом за его копией… а потом, словно уже смирившись, вероятно, истерически, с улыбкой Сириусу шепнула совсем тихо… — Слушай… а тебе идёт. Такой наряд… даже знакомым кажется, будто я тебя в нём видела.              — Думаешь? — понимая, что лимит удивления на сегодня уже исчерпан под чистую и осознание странности всего происходящего дойдёт лишь позже, с легкой усмешкой уточнил у неё Сириус, чуть поворачивая голову назад да глядя на неё краем глаз. Мэри в ответ лишь кивнула уверенно, вновь переводя взгляды на его «копию», словно и правда наглядеться не могла, вспомнив что-то родное, но забытое.              Сириус хотел было пошутить следом, что они просто забрались в лесу не туда, куда надо, да надышались там самым природным газом, отчего теперь наблюдают всё это, но вновь сдержался, всё так же настороженно переводя взгляд обратно на свою копию.              Вопросов всё так же было слишком много, а обработка услышанного запаздывала и от усталости, и от нервов. Может… будь они менее вымотанные и не знай и половину того, чего знают ныне, про тех же первых волшебников да про магию, то могли бы сейчас просто… сойти с ума? Если даже при известности всего, эта ситуация ощущается тревожно да непривычно, хоть и подсознание было спокойно слишком странно, будто всё это дело привычное…              Наверное, что-то подобное ощущала Алиса, когда упала в кроличью нору. Вот и сейчас Мэри и Сириус, не до конца осознавая реальность происходящего, вероятно, мысленно сами себя убеждали в том, что это, вероятно, просто сон… или наваждение.              Что угодно, но не правда.              Как бы подсознание не утверждало обратное.              — Знакомым? — существо то, услышав эту фразу с уст Мэрм даже с учётом того, как тихо она её сказала, усмехнулось крайне азартно, поправляя браслеты златые на запястьях, пока Сириус, все ещё испытывая слишком сильное чувство тревоги оттого, что видит свою копию, стоял весь нервный, сжимая ладонь Мэри крепче. — Ну, да… знакомы вы были… и со мной тоже, как видишь!.. а то каждый раз одно и то же… вот посмотри!.. не узнаешь?              Вероятно, в момент, когда копия Сириуса пропала перед ними он испытал самое настоящее облегчение — тревога резко пропала, отчего дышать свободнее стало, менее страшно. Но, увы, ненадолго — через секунду пришла очередь самому держать Мэри ещё крепче, хотя итак сжимал так сильно, что, вероятно, на её нежных ладонях от хватки останутся синяки. А иначе не мог, потому что от вида «второй» Мэри ещё страшнее стало, чем от своей копии, ибо в этом случае страх окутывал за её моральное состояние. Сам уже пару секунд назад испытал такую деперсонализацию, что до сих пор голова кружилась, а тут…              И ведь и правда — перед ним стояла его Мэри, с теми же глазами сияющими, только более тёмными будто цветом, с теми же волосами, только более гладким и аккуратно собранными сзади, пока на голове красовался французский чепец цвета ольхи, обшитый нежно-розовым жемчугом… а тело её, которое он знал вдоль и поперёк, каждую самую маленькую родинку, которую имел привычку целовать, скрыто было под платьем подстать цвету чепца. Платье такое, какое носили в веке так шестнадцатом, это Сириус ой как здорово выучил в период их с Мэри штудирований книг той эпохи, где обязательно прилагались иллюстрации.              Длинное, с объёмной юбкой, с рукавами узкими на плечах, но расширенными у запястий, с квадратным вырезом на декольте… и если в прошлый раз Мэри сказала, что уже видела Сириуса в наряде, который показало им это некто, то теперь и он сам мог поклясться всем, чем имеет, что и сам видел Мэри в чём-то таком, но где именно — вспомнить не мог. Просто… знакомым казалось, хотя Сириус всё ещё старался списать это на то, что после ежедневных поисков, связанных с Анной Болейн, ему просто могло присниться что-то такое, где он увидел Мэри в подобном наряде.       Старался списать ровно до тех пор, пока не замер взглядом на пальцах её, где на безымянном заметил знакомое кольцо, причём настолько, что грудную клетку сжало, дышать трудно стало то ли от изумления, то ли от страха. Вот этого… этого кольца существо незнакомое точно не могло видеть. А как объяснить его наличие здесь, на нём, Сириус не знал.              Хотя почва для размышлений, касательно одного дела, которое им с Мэри не давало покоя, появилась мигом.       Впрочем, времени на это не было, ибо в моменте Сириус слишком растерянно ощутил, как хватка Мэри на его ладони стала значительно слабее, будто вот-вот и она как девица из сказок свалится тут без чувств оттого, что увидела свою копию. Живую, которая не повторяет её движений, а стоит и довольно крутит колечки на пальцах, с огромным удовольствием и издевательской улыбкой глядя на них.              Если ему принять это было трудно, то Мэри, которая, казалось, морально устала в несколько раз сильнее него, и подавно. Потому Сириус обернулся назад, обеспокоенно подмечая, как Мэри побледнела дико, подобного «перфоманса внешностей» абсолютно не ожидая. Потому Сириус сам сжал ее ладонь крепче, чтобы в чувства привести, чтобы на него быстрее посмотрела, ибо знал, что он сам — единственный способ, чтобы её отвлечь в такой ситуации. И не ошибся, так как Мэри взгляд, хоть и стеклянных, но глаз, на него перевела сразу, раскрыла губы, словно вопрос хотела задать, а потом сразу же сомкнула, задавая тем самым немой: о том, что здесь происходит и почему прямо сейчас её копия прошла до перил лестниц, стукая невысоким каблуком обуви, да присела на перила крайне ловко, всё так же продолжая за ними увлечённо, нетерпеливо наблюдать.              У Сириуса ответа не было, как бы не хотелось сейчас привести её в чувства побыстрее, чтобы не стало хуже, хотя Мэри понимала, что на вопрос её он ни слова сказать не сможет. Потому только и могла сейчас нервно смотреть на свою «копию», бледнее всё сильнее да пытаясь понять… как оно вообще? Оборотное зелье? Нет, не может быть, оно бы так не менялось. Магия?.. тогда что за магия, позволяющая менять облик столь быстро, буквально за долю одной жалкой секунды?..              Мэри столь нервно в течении этих секунд задавалась этим вопросом мысленно, что Сириус понял то, что пора эту несуразицу, этот сон сумасшедшего или безумного, заканчивать. Одно дело самому ловить ощущение тревоги оттого, что видит самого себя, но им не является, другое дело Мэри, которой он даже не может нормально помочь и которая с каждой секундой бледнеет сильнее, стоя на слегка подрагивающих ногах.       Потому недовольство от чужого представления, которое принесло за собой такое скверное состояние Мэри, взросло в Сириусе до предела, до края шкалы, и лимит превысило.       — Так… хватит, ясно? — нехотя отвернувшись от своей нареченной, просипел крайне раздражённо Сириус, глядя… на копию её же, отчего и тон сразу ласковое стал в следующий миг, потому что как бы не злился, а даже на копию своей Мэри ругаться было крайне трудно — смотреть в её глаза и как-то ругаться?.. извольте, Сириус не выдержит. Пусть и пытался убедить себя, что настоящая Мэри рядом, а значит, можно и нужно ставить это существо на месте, да поскорее. — Слышишь? Заканчивай. Если тебе так нравятся, когда на тебя давят, то хозяин говорит тебе принять свой настоящий вид и сказать, черт тебя побери, своё настоящее имя, пока я тебя не подвесил на телескопе.       — Чертом драть меня не надо, это не такое приятное зрелище… — проворчало существо тихо, но, словив на себе колкий взгляд сощуренных глаз Сириуса, вдохнул… помолчал пару секунд, решив всё-таки заткнуться, поджал уголки губ, подумал, словно вспоминая прошлое, где подобное уже происходило… выдохнул, закатывая глаза. — Ладно!.. только ругаться не надо… не люблю, когда ругаетесь и злитесь. Это вам не к лицу. И остальным тоже…       Дальше развивать свои философские мысли существо не стало: повздыхало ещё пару секунд забавно… — забавно потому, что это было в облике Мэри, которая подуться любила и умудрилась передать это даже своей копии, — поцокало, а затем в одночасье, так же спешно, как и ранее, обернулось в свой настоящий вид.              aurora, vincent diamante — the light beyond.       Теперь, — на счастье Сириуса и облегчение Мэри, которая устало после такого нервного всплеск прижалась щекой к его плечу, — своих копий в разных облачениях они уже не увидели.              Только парня лет этак шестнадцати, хотя что-то подсказывало Блэку, что ему далеко не столько лет, который продолжал угрюмо сидеть на перилах да неспешно мотать ногами со скрещёнными руками на груди, будто и правда ребёнок. Смотрел насуплено то на пол, то на них двоих, своими, на удивлениями яркими, желтого цвета глазами, будто и правда человеком он не был, что, наверняка, так и было. А в остальном, за исключением этих самых глаз, ничего более сверх нормы не было — светло-русые волосы волнистые, которые спадали на глаза, оливкового цвета кожа, будто мягкая на ощупь, ибо со стороны выглядела не иначе как бархат, пухлые губы да худощавое телосложение, скрытое под жёлтой рубахой да коричневым штанами, которые были опоясаны ремнем, на котором висела пара кожаных сумочек. А ещё куча золотых украшений с разными драгоценными «цацками», начиная с ушей и пирсинга на лице и заканчивая браслетами на босых ногах, которые звякали каждый раз, когда он ими даже слабо, но туда-сюда мотал.              Парнишка — теперь уже не просто «существо» — красив так, словно первая волшебница Афродита соткала его из нитей оливы и золота. Но для Сириуса, довольно безразличного к мужской, да и в целом к любой, кроме Мэри, красоте, он был как обычный парень, который ещё не вырос и, видимо, не собирается. Особенно если судить по его поведению…              — Это точно… твой настоящий облик? — осторожно, на всякий случай, уточнила Мэри, аккуратно тем не менее выходя из-за спины Сириуса, чтобы встать подле него и иметь больше обзора. Пока он сам присмотрелся к ней внимательно, облегченно подмечая, что бледность с лица стала потихоньку сходить на «нет», а ноги дрожать менее заметно.              Воспользовался в следующий момент секундой тишиной, пока ждали ответа от парня, чтобы аккуратно погладить Мэри большим пальцем по ладони, успокаивая нежно так дополнительно… та, кинув на него беглый взгляд, очевидно, не решаясь отводить его надолго от парня, ничего не ответила, но улыбнулась слабо и ласково, покрывшись лёгким оробелым румянцем, чего Сириусу было вполне достаточно.              — Да, ты же помнишь… ну-у… ладно, сейчас не помнишь, но да, да… я это, я, — делая вид, но только вид, что ему разговор не столь интересен, ответил парень, а затем, решив показать все свои чудеса «акробатики», то ли от скуки, то ли для того, чтобы «повыпендриваться», поддался назад, держась за перила руками, да и повис так, глядя задумчиво на стенку. — Тысячи лет уже такой, так что не сомневайтесь.              — Ты… метаморф? — как-то не особо уверенно уточнил Сириус, в следующий момент заправляя пряди уже подсохших волос назад, чтобы не лезли в лицо.              С одной стороны понимал, что вопрос бредовый хотя бы потому, что метаморфы могут менять только облик тела, а не одежды и всего прочего, по типу украшений. А с другой… мало ли? Да и что спросить не знал, понимая только то, что нужно разобраться хоть как-то в том, что творится.       — М-м… не-ет… — протянул парень, продолжая без особых проблем висеть вверх-тормашками, да улыбнулся довольно, словно отвечал не в первый раз на такой вопрос, но каждый раз — словно в первый. — Это ваше… современное!.. метаморфы они скучные. Толку вот менять облик, если не можешь менять материальное?.. скукота. А кто я… а я не знаю. Забыл уже… просто таким сделала Астрея. Я ведь… не настоящий!.. ага.              — В каком смысле? — нахмурилась Мэри, едва ли улавливая суть происходящего, да переглянулась с Сириусом, который, глянув на неё, странно покосился в сторону парня. — Ты… не живой?       — Живой!.. еще как!.. просто… — тот вздохнул, а следом отпустил перила одной рукой и будто бы задумчиво почесал затылок. — Ну вот… как звезды создаются?.. мне вот твоя прабабка в этой жизни говорила, что они якобы образуются сами по себе, из слияния каких-то маггловских терминов. А нет — они из энергии создаются!.. как и магия. Вот и меня Астрея создала из энергии. У неё её очень много было, всё-таки, сильная и опытная была!.. вот. Я просто появился и всё. И могу менять облик на тех, кого когда-то видел. А новый придумать не могу, а жаль… где-то она записывала, кто я, когда сводку подобной магии писала и слияния энергии, но это где-то в книгах сокрыто. В какой я знаю, но печать на них всё равно для вас не откроется, пока время не придёт. Так что бесполезно, да и сомневаюсь… что вы пришли за этим.              — Ты сказал… печать?. — внезапно уточнила Мэри, словно вспомнив что-то давнее, а когда парень кивнул, отвела взгляд задумчиво, хмуря брови. А на тихий вопрос Сириуса о том, что она вспомнила, лишь покачала головой и слабо улыбнулась, отвечая тихо и не особо плодовито. — Потом, Сири… когда закончим — расскажу. Сейчас не суть… — Сириус, едва ли собираясь на неё давить, кивнул, позволяя ей улыбнуться ему мягко, а затем вновь перевести взгляд на парня, говоря уже в привычном тоне голоса. — Как тебя… зовут хоть? Раз уж теперь знакомы.              — Знакомы мы давно… — словно уже безысходно протянул парень, но, не имея возможности полноценно ответить на вопрос, что он имеет ввиду, вздохнул и тему свёл быстро. — Астфей. Астрея назвала меня так и поручила управлять этим хранилищем, если вы и это опять забыли. Так что… всё, что здесь находится — я знаю.       — Ты что-то сродни духа этого дома? — чуть подумав, уточнил уже Сириус, и слабо хмыкнул, когда Астфей улыбнулся довольно и, отпустив перила окончательно, захлопал коротко в ладони с кучей колец на них.              — Именно так! Хоть что-то вспомнили, вот же, а!.. — поднял руки следом к небу — хотя из-за того, что висел он вниз головой, поднял он их к полу — будто благодарил кого-то свыше за открытие этого воспоминания в их сознаниях. — Хоть что-то!.. в прошлые разы это было быстрее.       — Слушай, это, конечно, круто, но ты можешь внятно объяснить, что мы вспомнили и когда мы тут были? — устав ходить вокруг да около, сходу уточнил Сириус и хмыкнул вновь, прерывая радости Астфея, которые, впрочем, не прервались, а стали ещё ярче, будто по людям скучал… хотя, вероятнее, правильнее сказать, что скучал по ним. — И сколько ты живёшь, раз жил ещё во времена Первых Волшебников?.. с учётом того, что там язык был другой, как ты нас вообще понимаешь?       — Кто сказал, что мы говорим на английском? — ещё более предвкушённо уточнил у них Астфей, поворачивая голову в их сторону да с особым удовольствием наблюдая, как они вновь переглянулись друг с другом, задумываясь о его словах… — Языков не существует. То есть существуют, но там, — Астфей указал пальцем вверх. — Их нет. Как и здесь нет, потому что это «там» и здесь. Мы понимаем друг друга без слов просто. На тонком плане… мёд, правда? Астрея очень постаралась над этой звездой… живу я… не знаю… времени не существует, вот я за ним и не слежу. Всё, что происходит в прошлом, происходит прямо сейчас, так зачем мне следить за мнимым временем? Вот-вот!.. я вот сейчас вижу вас, и одновременно вижу в прошлом и будущем. А когда это прошлое и будущее было!.. так прямо сейчас. Но вы не поймёте… это вам пока рано, это я не должен говорить, увы. М-м… а может сразу к самому интересному? Вы же пришли за пророчеством Фемиды?              Спрашивать, откуда он знает, было глупо — и без этого помнили из рассказа Софи, что Фемида искала это место, да и тот факт, что Астфей принял её облик был подтверждением того, что место она это нашла, тут была и последнюю, заветную часть пророчества здесь и спрятала.       Вопрос, впрочем, был всё равно. Просто стоял в другом.       — И ты… так просто его отдашь? — довольно неловко уточнила Мэри, подозрительно на Астфея глядя да по всей видимости вспоминая, как трудно доставались им прошлые части пророчества.       И ладно остальные — они просто были спрятаны в определённых вещах, и загвоздка вечно стояла в том, чтобы их найти. А тут… сначала еле добрались, так ещё и выяснилось, что между ними теперь стоит посредник, так ещё и любящий, очевидно, поиграть.       — Если очень сильно хотите, могу устроить вам «вопрос-ответ» касательно вопросов высших! — Астфей расплылся в довольной улыбке, будто и правда хотел бы поиграть и в это, но, увы, видимо, права на данную авантюру не имел.       — Нет!.. — немного нервно воскликнула Мэри, хватаясь за руку Сириуса, который с её реакции улыбнулся невольно, крепче, но потом оробело от своей реакции замолкла и покачала головой, добавляя более спокойно. — Нет… неси уже. Нам надо покончить с этим.       — Одну секунду! — впрочем, Астфей воскликнул это ещё громче, чем Мэри ранее, после чего, стоило им моргнуть, как он буквально… пропал. Не испарился, не растворился, а просто… исчез резко, будто его тут и не было.       Отчего повисла тишина… если так посмотреть, потому что звуки всё равно были вокруг. Например, откуда-то взявшееся журчание воды, словно где-то здесь, в соседней комнате или коридоре, течёт не иначе как река, а на потолке чирикают птицы… если прислушаться сильнее, то и вовсе можно было расслышать некий звон, такой, словно камушки маленькие друг об друга методично бьются, а где-то неподалёку завывает ветер. Тиканье часов, которые расположились на стене… но не имели ни цифр, ни прочего. Одну лишь стрелку, которая, несмотря на равномерный звук, двигалась то туда, то сюда.       Даже звуки… делали место поистине сказочным, как из самых древних легенд, которыми хочется зачитываться с головой, не отрываясь от потока желания узнать больше. Захлестывало тут всё, что осмотреться жадно хотелось, узнать больше, обсудить прямо сейчас друг с другом, что, может быть, и начали бы делать, так как уже посмотрели друг на друга молча. Вопросов было много, да хотелось даже оговорить нормально тот факт, что они тут оказались и встретили некоего духа, и неясно, имел он материальную оболочку или нет.              Хотелось обсудить. Очень жадно, чтобы понять всё, что услышали, узнать мнение друг друга.       Да вот… Астфей воспринял выражение «одну секунду» слишком прямо, ибо не успел Сириус открыть рот, чтобы поделиться с Мэри мнением о том, что они словно попали в «страну чудес», как те самые двери, которые они увидели, оказавшись здесь по первой, распахнулись шумно и из той ранее закрытой комнаты вышел Астфей крайне бодрой походкой, попутно держа в руках небольшую бумажку да шумя своей кипой украшений.       Ростом Астфей оказался ещё и не высок — был примерно одного роста с Мэри.       — Прошу!.. — не менее довольно оказавшись рядом с ними под их же оторопелые взгляды, просмаковал он следом звонким голосом, а затем протянул Мэри ту самую бумажку.       И та, хоть и не шибко уверенно, прежде посмотрев на Сириуса, чтобы убедиться, что он рядом, в конце концов аккуратно её забрала… коснулась случайно пальцами чужих да вздрогнула, очевидно не ожидая, что духа можно осязать. А значит, понял Сириус, цепко за ним наблюдая всё равно от привычки мнительно, он и правда имел материальную оболочку. Просто теперь стоял другой вопрос, пусть и второстепенный — может ли он покидать пределы Этальдастри? О котором хотелось разузнать не меньше, но в первую очередь жажда была иная.       Жажда была в том, чтобы покончить с поиском «полной коллекции» пророчеств Фемиды, что они могли сделать прямо… сейчас. Отчего не верилось даже, если честно, ни Сириусу, ни самой Мэри, которая неуверенно, как-то даже боязно смотрела на свернутую бумажку в своих руках, очевидно чего-то опасаясь. Вероятно… плохого исхода? Страха, что там будет описано что-то такое, что они сочтёт попросту невыполнимым и они не смогут с этим справиться. Или ещё хуже — мало ли, будет сказано про смерти близких? Мало ли, кому-то придётся умереть ради достижения окончательной победы «светлых над тёмными»?              И, казалось, Мэри, несмотря на жгучее желание узнать тайну последнего послания, была морально к новым открытиям, особенно после всего того, что они пережили в течении последнего года, не готова. Вот и мялась неуверенно, вдобавок прежде убрав волшебную палочку и нехотя отпустив ладонь Сириуса, чтобы держать бумажку двумя ладонями. Даже ладони заметно потряхивало, как-то виновато заметил Сириус, то ли от нервов из-за возможного содержания текста, то ли от усталости, ибо после нескольких часов в лесу было ясно, что неподготовленная к таким долгим приключениям Мэри потеряет силы слишком быстро. Вероятно, всё вместе, потому и мялась, уныло глядя в бумажку в своих руках.       Страшно.              Мэри было страшно узнать её содержимое, что подметил даже Астфей, как-то сочувственно и виновато глядя так, словно знал её содержимое, знал, что ей и Сириусу пришлось пройти не только в этой жизни, но и вовсе прошлых, будто где-то там, в огромной библиотеке Этальдастри, среди сотни книг были собраны некие хроники, таившие жизнеописания каждой их жизни, включая даже эту, просто еще недописанную, которые Астфей имел право читать и прочёл. Оттого и понимал, как трудно им сейчас, как трудно Мэри, которую всё хотел окличить Астреей, зная, что это она, его нежная создательница. Видел, как переживает за неё Сириус, которого хотел назвать Астарионом, зная, что это он, его мудрый создатель, а права не имел такое разглашать. Но и помочь сейчас ничем не мог, лишь стоять рядом с ними да ждать, когда Мэри решится открыть пророчество, оставленное здесь Фемидой почти что шестьдесят, если не больше, лет назад.              Стояли так, вероятно, минуты три, молча наблюдая, как Мэри нерешительно и нервно держит пальцами бумажку, оставляя на ней лёгкие вмятины. Нервы её с каждой такой секундой оттягивания неизбежного нарастали, ладони потряхивало сильнее, дышать становилось труднее, потому что чувства после пережитого были у нее натянуты слишком сильно. Сириус этот прекрасно знал, видел, и не осуждал. Они ещё слишком юны, чтобы быть готовы к подобным вещам, чтобы переживать их стойко и без последствий, они не были бездушными и идеальными, у которых все получается и нет моральных проблем и последствий.              Они были живые.              И, несмотря на мудрость прошлых жизней, ещё не вспомнили их, чтобы иметь знания, как лучше справляться с такими вещами.       «Никто на свете этом не идеален. Только когда оказывается дома» — фраза проскочила в голове Сириуса так, словно он её знал, а позабыл. Проскочила невольно, будто напоминая ему и прочим, что, и правда. Здесь, вокруг, нет идеального. И в этом весь шарм жизни.       Жить, будучи собой, а не идеалом.       И осознавалось это Сириусу очень хорошо, потому что… Мэри не была идеальной в рамках всего прочего, хоть и для него она будет таковой. Но в этом и смысл — даже с такими ошибками, не той реакцией, проблемами, частой неуверенностью, он её любил. Такой, какая есть, и другой ему не надо.       В этом и есть смысл любви безусловной. Знать, что человек не идеальный, со своими пороками, а любить и их.              Жаль даже было, что такая простая истина понятна не всем, что все продолжают осуждать каждого направо да налево.              Но, впрочем, Сириусу сейчас было главное, что вновь стала она понятна ему, хоть и ранее он всегда придерживался подобного мнения, просто сейчас укрепилось сильнее, окончательно, словно место это, Этальдастри, и правда наполнено такими… силами, находится в такой зоне, что вспомнить истины гораздо легче. Оттого и было приятно, оттого и стало менее тревожно от возможного содержания пророчества, которое в любом случае придётся открыть, узнать, как бы не хотелось оттянуть, руководствуясь страхами. А ими двигаться Сириус больше не хотел, желая стать и для себя, и для Мэри, особенно для неё, тем, в ком можно быть уверенным и знать, что он придумает, как решить. А в таком деле самое важно для него не бояться.              Так что, в следующий момент, ласково положив ладонь на плечо Мэри и тем самым приобнимая да привлекая к себе внимания, Сириус улыбнулся ей нежно так, чтобы утешить, унять её тревогу, и ласково, почти незаметно, забрал из её ладоней бумажку.              — Давай я прочту, родная, хорошо? — вопрос скорее для приличия, так как то, что она согласна, стало понятно Сириусу ещё в тот момент, когда она посмотрела на него наконец-то своими красивыми да чарующими, но столь усталым и нервными, глазами.              Посмотрела благодарно и умоляюще, будто прося дать ей ещё время, чтобы окрепнуть, чтобы взять себя в руки, благодаря чему дальше она бояться и тревожить перестанет. И Сириус едва ли собирался отказывать, наоборот — только «за», а он просто будет рядом, чтобы ей было легче и быстрее это пережить и осознать некоторые вещи. Ведь… когда близкие возле тебя, то гораздо легче.              — Сомневаюсь, что там что-то из ряда вон выходящее, если честно, — добавил между тем Сириус, оставив Мэри на макушке смазанный и беглый поцелуй, едва ли обращая внимания на Астфея, который от их милований оробел весь, но очень довольно, словно давно не видел, как они друг друга любят. — Так, какая-нибудь хрень по типу того, что мы должны найти то-то и то-то, чтобы победить главного «злодея». Или собрать команду, чтобы сразиться с ним… или освободить меня и тебя от какой-то родовой бяки, которая не может дать нам покончить с чем-то в полную силу. Или пожертвовать друг другом. Или…              — Ну всё-всё, ха-ха… мы поняли, — Мэри не удержалась да рассмеялась тихо от всех этих перечислений возможных, но крайне тривиальных исходов, которые их могут ждать. Улыбнулась может и устало, но так красиво и приятно от его попытки поднять ей настроение, что Сириусу морально в разы легче стало от её вида нежного, родного, ведь наблюдал за ней сияющим взглядом. Что, и правда, он снесёт любое пророчество и его исход, лишь бы видеть улыбку Мэри до конца жизни и во всех следующих. — Давай… узнаем уже, что там. Не зря же по лесу бесполезно шатались…       Сириус не ответил, но в ответ ей улыбнулся слабо и мягко, радуясь, что попытка поднять ей настроение удалась так хорошо, что она сама предложила побыстрее пророчество открыть и узнать. Хотя нервы все равно ни у него, ни у Мэри не пропали окончательно, так или иначе потряхивая слабо да гадко всё нутро внутри, ибо всё равно… страшно, тревожно было. В одночасье от этого избавиться невозможно, или возможно, но они не набрались такой осознанности.       В любом случае, тянуть не было смысла, так что, подвинувшись к Мэри ещё теснее да тихо усмехнувшись с того, что и Астфей оказался к ним ближе, чуть ли не суя свой небольшой, но крайне любопытный, нос в ещё нераскрытую бумажку, Сириус в конце концов начал её медленно разворачивать…       Ощутил, как невольно дыхание от нервов всё равно перехватило, как залихорадило слабо, но ощутимо, так как спустя больше полугода найти последнюю, долгожданную часть пророчества, было волнительно и желанно.       Выдохнул медленно, стараясь глядеть на пол, но не на бумажку, будто боялся зацепиться за слово и прочесть не тот отрывок раньше времени.              Раскрыл бумажку, выждал пару секунд, чтобы взять себя в руки окончательно, так как внутри всё покалывало, а затем, сглотнув, наконец-то опустил взгляд на бумажку, чтобы начать читать пророчество… приоткрыл губы, чтобы озвучить первые буквы, да так же и сомкнул их обратно, ощущая, как лицо стало каменным, внутри всё замерло и радость от достижения цели испарилась.              Глазам, если честно, не поверил поначалу от слова со всем. Что ещё раз закрыл и открыл их и так по несколько раз подряд в надежде, что картинка перед ними измениться и станет похожа на бредни сумасшедшего меньше.       Но, увы.       Ничего не поменялось, та же самая картинка, та же самая бумажка и чувство внутри, что их обвел вокруг пальца либо Астфей, либо Фемида, что внутри возгорелось такое раздражение, что даже контролировать было сложно, отчего пришлось плотно сомкнуть губы, дабы сдержаться. И всё это под растерянный взгляд Мэри, которая на бумажку ещё не смотрела и волнительно, беспокойно наблюдала за ним.       За тем, как Сириус, судя по его виду, готов прямо сейчас кому-то перегрызть глотку.       Бумажка была пустая.              Абсолютно, на считая разве что короткой фразы в нижнем углу о том, что всё случится так, как должно, и что делать, вы знаете.              Всё.              Конец.              Вся последняя часть пророчества, за которой они гонялись полгода и боялись, как бы она не попала в руки Пожирателей смерти, искали как ненормальные, проходя несколько уровней «защиты» и разгадок.              Просто… пустое пророчество. Вся их награда за проделанный путь.       Что у Сириуса от злости челюсть свело, из-за чего пришлось её размять и еле как подавить желание взять да разорвать бумажку в клочья. Ибо всё ещё была возможность, что текст на ней просто скрыт, но, что-то подсказывало Сириусу, уж такая мера «безопасности» была бы ни к чему.       Гадость.       Которую теперь надо как-то объяснить Мэри, невольно её расстроить, чего Сириус не хотел до боли в сердце.              Не хотел.              — Сириус… что случилось? — спустя довольно долгое молчание и бездействие крайне нервно поинтересовалась Мэри, на что Блэк сомкнул губы плотнее, понимая, что сказать ей ему попросту нечего. — Что там написано?       — Ничего… — но ответить пришлось, вот и выдавил из себя кое-как следом, даже не решаясь глянуть на Мэри, чтобы увидеть её выражение лица после такой новости. Вот и говорил сам пусто и как-то неверующе. — Бумажка пустая.              — Это шутка? — очевидно, отчаянно не желая в такое верить, с нервной усмешкой поинтересовалась Мэри, а не получив ответ от Сириуса и заметив его каменное, уже попросту безысходное выражение лица, не выдержала да сама заглянула в бумажку, чтобы убедиться, что это всё взаправду.       Помолчала…              Поджала губы, следом медленно отводя взгляд в сторону и прикладывая ко лбу ладонь, будто в один миг ей если не стало уж совсем плохо, то температура от нервов и бессилия скакнула точно. Сглотнула… а затем и выдохнула медленно, пытаясь сдержать все маты и скверные эмоции, которые накопились в ней в одно короткое мгновение после взгляда на бумажку.       И Сириус её эмоции полностью разделял… жаль лишь было, что на эту ситуацию повлиять он никак не может, чтобы ей стало легче. Даже виноватым себя ощутил, хотя, честно говоря… что-то подобное он ожидал. Иначе было бы слишком просто, тривиально. Наверное, задумался об этом Сириус в моменте, когда начал потихоньку осознавать суть прабабки Мэри и всей ситуации в целом — Фемида любила не просто загадки. Она делала всё так, чтобы не испортить будущее и помочь им встать на самый лояльный, наилучший из всех возможных, путь, и подобное «пустое» пророчество казалось вполне в её характере.              Сириус как-то читал, что магглы говорят, что, чтобы выстроить правильное будущее, его не нужно знать.       Видимо, так посчитала и Фемида…       Наверное, ибо Сириус всё равно не мог утверждать до конца. Но даже если и так… на кой чёрт вообще его нужно было делать? Учитывая, как до него было трудно добраться, как его трудно было найти? Зачем оно вообще существовало, если по итогу оказалось ложью, ради которой они с Мэри проделали такой путь?              Обман?              Значит он.              Впрочем… Сириус сомневался именно в этом. В том, что обман касался их.              Ведь получалось довольно удобно — раз Фемида заведомо знала, что за частями пророчества будут гоняться так же и Пожиратели смерти, от которых всё да надо скрыть, не могла ли, в силу своего характера, всех запутать? Дескать… пока Том Реддл и его прихвостни будут как слепые новорождённые щенки искать именно пророчество, считая, что оно обязано существовать, ему и Мэри нужно было через последнюю часть послание найти не пророчество, а на что-то… другое? Пока Пожиратели смерти подцеплены на крючок и их фокус внимания направлен на другое, ему и Мэри нужно сосредоточиться на другом, на еще более важном, пока есть время для маневров из-за чужой веры в правду? Правду, которую им принёс Велиар, который не смог выждать до этих дней в их кругу, так как в мае месяце, прямо перед началом поисков двух последней частей, в игру вступил не только некий Марон, но и добавила свои карты Фемида? Наверняка она знала, что именно в этот день — день казни Анны Болейн — у Мэри получится увидеть… душу? Духа? Сириус не знал, как лучше выразиться, но суть одна и она в том, что Мэри сможет увидеть и поговорить с покойным дядей Чарльзом?       Сириус понятия не имел, как могут быть связаны день казни Болейн и возможность Мэри поговорить с духом дяди Чарльза, но волновало не это, а то, что Фемида и правда, вероятно, могла это учесть. Поэтому они так долго искали часть пророчества, которая была спрятана у Регулуса, поэтому у них не было абсолютно никаких идей о том, где искать две последние, и появились они только тогда, когда Велиар «дезертировал», когда Мэри поговорила с дядей Чарльзом и через время благодаря нему и его смерти поняла, что одна из строчек послания связана со смертью, а значит, с кладбищем.              А потом пошло всё так, как нужно — Киро Вазари смог обрести возможность рассказать всё, поведать про Софи Вейн и её новое «родство» с Александром. Поведай он это раньше, то, может быть, Велиар о чем-то бы и догадался, потому что раз даже Сириус после этого начал это, считая, что слишком всё тривиально, то такой, как Делиль, и подавно. Но всё прошло так, как, вероятно, загадала Фемида.       Благодаря всем стечениям обстоятельств Велиар не узнал ничего о последней части послания, не успел начать задумываться, что слишком было бы очевидно найти разгадку будущего в пророчествах, поведал это всё Воландеморту, из чего вытекло то, что они его, собственно, и ищут — последнюю часть пророчества, считая, что она, несомненно, существует и от неё зависит их победа в будущем.       Их фокус внимания смещен на поиск последней части несуществующего пророчества, координаты которого теперь скрыты навсегда, так как Софи Вейн потеряла их из памяти окончательно, а через послание догадаться крайне трудно. Пожиратели смерти заняты абсолютно другим, Фемида крайне филигранно — если догадки Сириуса правда — обыграла всё их в пользу, давая не то, что фору… скорее, возможность делать всё более спокойно, как только они найдут то, что скрыто под последней частью пророчества на самом деле.       А под ней, понял Сириус, да и не трудно было уже догадаться, было спрятано Этальдастри. Дом, о котором никто не знал, не догадывался, а оттого и не знал его вероятную ценность, ведь, не зря же Фемида если не сама скрывала его, то так всех запутала, чтобы до момента встречи с Софи Мэри и Сириус при Велиаре даже помыслить не могли, что это за строение, что это за место? Что оно в целом существует.              Суть последней части послания была не в пророчестве.              А в Этальдастри.              «Конец — это только начало…»              И пусть они с Мэри ещё не до конца понимали, что оно из себя представляет, хоть и судя по столь поэтичному названию и слов Астфея это место некогда было домом Астреи и Астариона, ценность, видимо, оно имело колоссальную. А значит, сильно расстраиваться из-за пустой части пророчества оно не должны. Ибо его не существует, а то, что они должны было разыскать, они нашли.       И сделали то, что должно. Фемида сделала то, что должно, отвлекая Пожирателей и давая Сириусу и Мэри возможность оказаться тут без риска, что про это место кто-то узнает.              Суть стала ясна.              — Сириус?.. ты в порядке?              Из морока мыслей осознания Сириус пришёл в себя лишь в тот момент, когда услышал, как Мэри хоть и довольно громко, но ласково позвала его, привлекая к себе внимание. Коснулась дополнительно его ладони, чтобы точно вернуть к себе, и улыбнулась слабо, хоть и нервно, когда, стоило ей это сделать, Сириус тотчас сжал её ладонь в ответ. Понимал, что переживает, и в нынешних обстоятельствах это было вполне очевидно, с учётом, что он понятия не имел, сколько вот так молчал и смотрел в пол.       — Да… просто… думал, — Сириус вздохнул, левой рукой в конце концов сминая эту уже не проклятую бумажку и пихая её в карман куртки. Подумал, как лучше сказать… поднял взгляд на Астфея, которым особо удивлённым из-за пустого пророчества не выглядел с самого начала. — Ты читал, да? Послание.              — Ну… мне никто не запрещал!.. — тот пожал плечами, а потом, словно ему наскучило стоять, сделал пару шагов назад и без особого стеснения присел на белый резной комод, покрытый по кайме узорчатой позолотой. Начал вновь качать ногами, звеня браслетами… — Да и было бы что там читать!.. сами уже поняли. Просто кусок бумаги. Бесполезный и страшно скучный. Я хотел там вам каракули нарисовать, чтобы потом постояли подумали, но мне не дали…              — Кто не дал?.. — слабо нахмурив брови и посмотрев на Астфея, уточнила Мэри, пока Сириус, глянув на неё, понял, что им бы и правда… после такого стоило бы отдохнуть месяц, с учётом, что теперь они в относительной безопасности благодаря Фемиде.       — Вы всё равно не вспомните пока. Так что информация вам абсолютно бесполезная, — без толики грусти протянул Астфей, беспардонно в следующий момент ложась вдоль комода и глядя в потолок, где всё ещё было прекрасно видно ночное небо и звезды. Отвечать, очевидно, даже если будут наседать, не станет, а значит, понимал Сириус, выпытывать бесполезно. — Нельзя пока… как обычно, всё потом. Но, да… не знаю, зачем твоя прабабка хотела, чтобы вы оказались здесь. Она просто пришла со своим мужем… поговорили, обсудили пару тем. Адальберт, кстати, меня когда увидел, чуть не убил, сама Астрея свидетельница!.. так испугался, бедный… пришли, оставили, забрали пару книг и ушли. Ничего, что вы бы хотели услышать.              — И где вероятность, что ты нас не обманываешь? — тихо хмыкнула Мэри, а Сириус с её слов улыбнулся слабо, забавляясь, и сам не понял, почему. Будто знали заведомо, что обманывать не может, а от непривычки уточнить решили… именно решили, потому что, честно говоря, всё время, что они здесь с Мэри находились, у Сириуса складывалось жгучее почти что ощущение, что они… понимают тут друг друга ещё лучше, чётче.              Словно на ментальном уровне, духовном, который здесь стал ощущаться ярче, оттого будто и озвучивают мысли друг друга, будто их читают. Сириус даже подумал, что… судя по тому, как Мэри спешно забыла про пустое пророчество, она читала в своём сознании каждую его мысль, которая пронеслась в его голове в течении последних пары минут раздумий.              Может, поэтому, сейчас, позабыв про Астфея, который особо не противился и лишь увлеченно, с удовольствием украдкой наблюдал за ними, на добрых несколько секунд, она внезапно посмотрела на самого Сириуса, и, заметив его взгляд пристальный, улыбнулась слабо, нежно так, как бы его мысли таким немым ответом подтверждая.              И ощущалось это поистине волшебно.       — Да… я поняла, о чём ты думал, — чуть подумав, всё-таки тихо прошептала Сириусу Мэри, завороженно так, словно в миг его взглядом стала очарованная. Отчего нежнее стала казаться, ещё более близкой, будто знакомы очень и очень давно… — Всё поняла. У меня, конечно… мыслей ранее таких не было. Но получается складно. Это же… Фемида, пф-ф… подобного от неё ожидать вполне возможно. И даже… интересно получается. Хотя жаль, что столько нервов отдали и боялись последнюю неделю, как бы Пожиратели смерти не опередили нас и не попали сюда.       — А они сюда и не смогут попасть. Никогда, — оборвал их разговор Астфей, продолжая лежать на комоде, свесив голову вниз. Улыбнулся как чеширский кот, будто они и правда попали в страну чудес, и продолжил далее ещё более довольно. — Сюда может попасть лишь сама Астрея и её прямые потомки по женской линии. Можно даже сказать, что кроме них это место никто и никогда не найдёт. Только они могут на эти энергии настраиваться…              — А как тогда Сириус… — начало было уточнять Мэри, на замолкла, когда Астфей улыбнулся ещё шире и растрепал свои светло-русые волосы.              — А вот это интересно!.. — тот мигом присел вновь без особых усилий, не позволяя ей закончить свой вопрос, и сжал ладонями края комода. — Другие не могут попасть. При условии, если сама потомок Астреи искренне не захочет их провести сюда. Такие вот меры предосторожности. Заставить это сделать нельзя. Даже под чувством страха. Она искренне должна этого хотеть, от любви к близкому, которого проводит. Прикольно, правда? Так же магглы сейчас говорят…       — Подожди-подожди… — стопорила его Мэри, недоуменно нахмурившись и даже как-то растерянно переглянувшись с Сириусом, который сжал её ладонь в ответ, потихоньку совсем начиная осознавать суть вещей наперёд неё самой… — Кхм… ты хочешь сказать, что я… моя мама, Фемида и так далее по прямой женской линии — потомки Первой волшебницы Астреи?       — Угу… — будто бы промурчал Астфей и звонко так рассмеялся, когда Мэри от лёгкого, именно лёгкого, потому что сильнее удивляться сил не было, приоткрыла губы, а потом сразу же сомкнула их обратно, не найдя, что сказать. — На самом деле, даже больше… но знать пока рано, правда? Ну-у… вот. Можешь считать, что так. Так же как и твой нареченный потомок Астариона. Такая вот милая семья была.       — Почему о нём не известно ничего? — подозрительно сощурив глаза, хмыкнул Сириус, едва ли удивляясь такому положению дел. Здесь, в этом месте… подобное как-то спокойно принималось. Как что-то такое, что было забыто, а теперь наконец-то напомнили. От этого чувства и Мэри, ранее словившая от нового открытия шок, по итогу сейчас только вздохнула и почему-то мягко улыбнулась своим мыслям. — Ни среди магглов, ни среди волшебников… да, там среди первых тезки есть, но я как-то сомневаюсь, что они имеют отношение к этой всей саге Первых.       — О-о, о многих Первых волшебниках — хотя я бы их так не называл — была скрыта вся информация, — Астфей, словно не имея желания сидеть на месте и без дела, с шилом в одном месте, ловко спрыгнул с комода на пол и дошёл до перил, дабы забраться на них да вновь повиснуть вниз головой. — Да-авно ещё, в веке так десятом… одни люди, которые не имеют души и желавшие погрузить людей в хаос, после смерти Апостолов Астреи переписали абсолютно всю историю мира во всех доступных им источниках. Среди магглов сделать это было легче всего, знаете, с учётом, что тогда среди них и так начало вся забываться. Переписали всё… даже в головы магглам внедрили. Сделали в общем так, что огромная часть Первых волшебников будто бы не существовала — переписали имена, начали слагать глупые и скверные легенды, которые теперь прочно укоренились у магглов. Поэтому Астарион из истории оказался стёрт, как и все его дела. Астрею оставили… но роль в создании мира поубавили оскорбительно сильно!.. она стала лишь мнимой предвестницей без истории, а была наравне с Астарионом одной из главных!.. гадость-то какая! Оболгали!.. обворовали!..              Астфей покраснел весь от злости да возмущения, продолжая висеть вверх-тормашками.              — Фу, фу и фу!.. мои бедные Астрея и Астарион… но, вот, вот так вот. Это всё записано в хрониках, я их читаю очень часто! Как бы «темные» не пытались, высшие всё держат уверенно, пусть и пока позволяют им темнить, увы, люди должны осознать всё сами, в этом суть выбора. Вот… а-а… среди волшебников ситуация еще хуже была — если для магглов Первые стали оболганными легендами, то для волшебников — обычной маггловской и пустой выдумкой, из-за чего история начáла была для них утеряна. Тёмные в свое время тогда постарались, да остановить было некому — Апостолы мертвы, все книги спрятаны здесь и в других местах, их дети ещё малы и раскиданы по всем частям света. Вот… скажите!.. откуда берет начало история волшебников? Как написано в учебниках?              — Там сказано, что волшебники зародились всего за несколько веков до нашей эры, — сходу, отлично помня уроки матери на эту тему, заговорил Сириус, продолжая мягко гладить ладонь Мэри большим пальцем. — Девушка по имени Веренея нашла в горах кристалл и, недолго думая, как ведомая его проглотила, после чего её тело начало меняться и обретать магию, сокрытую в этом кристалле, ибо после попадания в её тело он каким-то образом из-за своей структуры растворился и магия начала течь в её в крови. После чего подобное произошло ещё с несколькими людьми в других частых света, и все волшебники — их потомки, так как магия тех кристаллов прочно засела в генах и стала передаваться по наследству. До этого существовали только предсказатели и гадалки, но… их сейчас не шибко относят к волшебникам, поэтому эту другая стезя. Что-то такое нам всегда рассказывали.       — Во-от… и всё это — оболганный вздор для отвода глаз! — возмущённо воскликнул Астфей, напыжившись от гнева яркого да скрестив руки на груди, продолжая держать перила согнутыми коленями. — Выдумка тёмных, не более, которая с десятого века с их же помощью укрепилась в сотни волшебников. Те люди… эх, были слишком влиятельны, так как было слишком много боли, люди не понимали сути своего существования. Были… своего рода рабами для тёмных, которые этим пользовались и уже какой век наслаждаются хаосом. Так что, история была стерта для магглов и волшебников, и те Первые, которые на маггловский манер переведены в легенды… большая часть из них выдумка, кому-то просто поменяли имя. Астарион и вовсе стерт из всех легенд, мифов. Почти все его статуи утеряны, а те единицы, которые остались, либо зарыты под землёй, либо носят название выдуманных персонажей. Поэтому нигде и ничего вы о них не узнаете… ну, разве что только здесь, но я понятия не имею, какие печати вам сейчас откроются, а какие — нет. Мне открыты лишь история и хроники мира, каждого человека, но не такие духовные подробности. Я, хе-хе, Хранитель Хроник.       — Подожди… а что за печати? — чуть подумав да приложив ладонь к румяной от легкой усталости и количества информации щеке, уточнила Мэри. Нахмурилась, будто что-то про печати знала, помнила, но где именно видела подобное — вспомнить не могла… — Знакомое что-то… я где-то видела подобное. Ну… не здесь даже. Но где-то в школе…              — О-о… да-да!.. это моя самая любимая часть!.. — Астфей, услышав такой вопрос, захлопал радостно в ладони, пусть и продолжил висеть на перилах, никуда особо не спеша… а затем вздохнул ностальгически и воодушевленно, словно рассказывать это приносило ему огромное, духовное удовольствие. — Печати… печати Виннфлед!.. м-м… перед тем, как Апостолы Астреи погибли от рук Тёмных, они успели спрятать огромное количество книг, в которых хранились всё, что Апостолы знали и берегли. Материальное… но людям сначала надо познать через материальное, а потом уже откроется и духовное!.. но вот, вот!.. огромную часть она и её муж Манвин перенесли сюда из своего замка в Англии, где тогда уже как несколько веков осели Апостолы. Хроники каждого Первого, летописи, множество книг по травам, по философии… о сотворении мира на Гайе, ой, то есть, на Земле по вашему, про отвары и заклинания… бóльшую часть перенесли сюда, так как здесь самое безопасное место в мире, но несколько десятков оказались разбросаны. Какие-то книги она передала другим на хранение, другие — спрятала сама в лесах и реках… некоторые, увы, спрятать не успели… у них была всего одна ночь, чтобы сделать всё. Но прежде, чем скрыть все книги, чтобы Тёмные до них не добрались, Виннфлед на них наложила особые магические печати, которые не пробьёт ни одно заклинание. Это слишком древняя и сильная магия, которой пользовались ещё Первые. Потому и называются — Печати Виннфлед… суть их проста: часть открывается лишь её потомкам в момент, когда те возьмут их в руки, вторая часть откроется лишь тогда, когда придёт время, ибо Виннфлед заранее нашептала печатям, когда и при каких условиях они должны распечататься. Поэтому эту часть может прочесть любой, кто откажется возле них в нужное время… а третья часть самая редкая и самая осторожная — они откроются лишь определённым потомкам в определённое время. Если учесть, что в мире людей в него все ещё верят, то ни минутой раньше, ни минутой позже. Всё в срок, который зашептала Виннфлед.              — Она… эта Виннфлед… была предсказательницей? — испытывая странное чувство от чужого имени, словно в голове пронеслась сотня её знакомых, родных и, что самое странное, похожих на Мэри образов, осторожно, задумчиво уточнил Сириус.              — Не-ет… эта стезя лежала на другом Апостоле — Кинсвит, но, увы, срок её жизни закончился за несколько месяцев до полного падения Апостолов… — Астфей поджал губы, будто про подобное говорить ему было крайне больно, печально… пусть и знал, что Кинсвит эта наоборот, оказалась Дома и больше не испытывала боли. Вздохнул… — Виннфлед… наша ласковая Виннфлед была своего рода жрицей, если говорить на вашей терминологии. На ней лежала основная связь Апостолов с высшими, так как… она, как потом Астреи… сама Астрея… имела связь сильную, да, именно так!.. вот и направляла Манвина и остальных… это ведь хорошая фраза у магглов, что мужчина — голова, а женщина — шея. Первый без второй не справится, как и наоборот.. вот Виннфлед и была этой «шеей»!.. впрочем…       Астфей замолчал внезапно, словно кто-то с ним начал разговаривать, отчего Мэри и Сириус переглянулись молча, уже предполагая, что такой исход… вполне возможен. Мало ли, не видят того, что нужно?.. но и тревоги, дискомфорта не ощутили, пусть у Сириуса и сложилось чувство, духовное такое, что они тут точно не втроём, просто увидеть, будучи, как выражается Астфей, не на нужном «уровне», пока не могут. Но тем не менее было спокойно. Абсолютно не страшно.       Даже интересно.       Хоть и неизведанное своими тайнами и количеством напрягало, вводило в ступор, может, до конца и не верилось в происходящее с непривычки, ибо когда вот так резко и много накидывается, то такое бывает часто, страха не было. Усталость, непонимание… желание узнать. Чтобы целиком и полностью, вспомнить свои корни и истоки, поглощая строку за строчкой, фразу за фразой, пока не станет известно если не всё, то внушительная часть, которая вернёт в их души гармонию.       Всё было так несуразно, непонятно, как во сне, но так интересно.              — Впрочем, пу-пу… я вам покажу!.. да, я вам покажу!... — словно мысленно с кем-то проведя «переговоры» и получив добро, радостно воскликнул Астфей, а затем, преисполнившись силой духа, без особых усилий сделал кувырок с перил да оказался крепко босыми ногами на полу. Хлопнул пару раз в ладони, словно знаменуя собой начало «просвещения», ибо как Хранитель Хроник жаждал ими поделиться с теми, кто его поймёт… улыбнулся широко и ярко, чуть ли не прыгая на месте. — Покажу!.. идёмте, вот прямо за мной!..       С этими словами, не дожидаясь ответа то ли от своих хозяев, то ли от гостей, Астфей — уже и правда вприпрыжку — начал быстро и ловко бежать по лестнице вверх. Едва ли собирался их ждать, очевидно понимая, что Мэри и Сириус от такого предложения, исполнение которого они ещё не видели, а оттого и было интереснее, они не откажутся.       И ведь не прогадал, потому что Сириус, коротко взглянув на Мэри, только и мог улыбнуться сам широко с того, как она посмотрела на него сияющими от желания и любопытства глазками молящими, как бы упрашивая прямой сейчас пойти за этим Астфеем, дабы узнать тот крохотный кусочек истории, прошлого, чтобы собрать картинку целиком.              Зная её пристрастие к истории и любознательности… и полностью переняв в какой-то момент это и себе, едва ли Сириус собирался ей отказывать. Наоборот — он был только «за», что показал через эту самую улыбку и лёгкий кивок, показывая, что абсолютно не против. Просто прежде, чем броситься вслед за Астфеем, не удержался да наклонился к Мэри, чтобы оставить на её губах влажных хоть и спешный, короткий, но крайне сердечный поцелуй, чтобы просто… помнила, что он её любит безмерно. В этом месте подобное хотелось показывать и напоминать как можно чаще, и хоть Сириус не понимал, по какой причине, противиться этому не хотел. Потому и поцеловал свою Мэри с особым чувством, следом вздернув её за нос костяшкой пальца, чтобы улыбнулась пошире и стала радостнее. А она и так была — он же рядом, а это самое главное.              Так что, коротко поцеловавшись, медлить не стали — Сириус взял Мэри за ладонь покрепче да повел следом за собой на лестницу, надеясь, что Астфей от эмоций не убежал далеко, чтобы они могли его догнать.       Впрочем, искать долго не пришлось.       — Быстре-ее… почему вы такие медленные? —нетерпеливо протянул Астфей, внезапно появившись сбоку от них на лестнице резко так, но ни Сириус, ни Мэри, что уже было удивительно, даже ухом не повели.       Словно привыкли, словно очень и очень давно знали эту привычку Хранителя Хроник, чтобы ей удивляться.       — Ну извини, что мы не умеем испаряться и появляться в воздухе… — проворчал Сириус, продолжая стремительно взбираться по лестнице, стук обуви по которой разносился странно-мелодичным звоном, эхом… подумал, переглянувшись с Мэри, словно сказал глупость… — То есть, блять… умеем, но мы не видели место, куда ты нас ведёшь, чтобы туда трансгрессировать.       — Трансгрессировать… какое мудреное слово, — Астфей, вновь переместившись, только уже вверх, на последнюю ступень лестницы, хмыкнул тихо, скрестив руки, уже с закатанными рукавами на груди. — А вообще… Астрея ради, умеете. Просто пока не научились… не вспомнили!.. это вообще каждый может, даже маггл. Если бы не закрывали себя блоками — гляди, учиться вашей трансгрессии не пришлось бы!..       — Тебе не кажется, что для первого раза как-то многовато информации?.. — Сириус, вроде и выражая легкий протест такой нагрузке, всё равно усмехнулся слабо, хоть и не понимал и толики того, что имеет виду крайне взбудораженный Астфей, очевидно, очень желающий поведать всё, что только знал. — Ты как-то остановись на одном, что-ли… а то сначала Астрея и Астарион, потом Виннфлед, теперь магглы и их возможность трансгрессии как маги…       — Ну да, чему я удивлюсь… ты и в прошлые разы так же ворчал, — Астфей цокнул да закатил глаза, а затем, стоило только Сириусу и Мэри приблизиться к концу лестницы, к началу второго этажа, вновь исчез. Но в этот раз громче, будто специально прежде звякнув браслетами.              — Понятия не имею… про какие он там прошлые разы говорит, но ты и правда ворчун, — тихо усмехнулась Мэри, как-то крайне забавно поглядывая на Сириуса, который еле удержался, чтобы не щипнуть её вредную за бок. — Расслабься… если и сходить с ума, то до конца.              miriam stockley — adiemus.       — А вы, мисс Поттер, как обычно только на оптимизме, — не без улыбки протянул Сириус, глянув крайне влюбленно так на Мэри, которая ему в ответ лишь нос забавно сморщила да ступила вместе с ним на белый пол второго этажа… — Я не ворчу, просто факт, что мы и так еле вдупляем, что этот ребёнок имеет ввиду а он ещё больше накидывает… впрочем… посмотри…       Дальше обсуждение Сириус продолжать не стал, попросту по той причине, что, стоило им оказаться на втором этаже и посмотреть не только друг на друга, но и вокруг… слова как-то пропали, дыхание перехватило и изумление стало столь сильным, что замерли невольно на месте, чтобы… просто посмотреть. Оглянуться вокруг, «вкушая» весь мёд красоты вокруг своими глазами в попытке поверить, что это реальность.              Вероятно, попроси кто Сириуса описать то, что сейчас они увидели, то он бы не смог. Слишком… чарующе красиво, прямо как в древних легенда и мифах, которые решили стать реальностью здесь. Красивее этого вида, считал Сириус, только Мэри, и более ничего. Потому что и правда… в моменте показалось, что из знойной и проклятой Франции они переместились куда-то на юг, там где солнце жаркое, но нужное светит, там, где дышится легче и свежее, там, где, вероятно, ангелы ласково поют тебе свои баллады возле уха, пока в качестве мелодии выступают не иначе как птицы певчие, шум моря и шелест цветов.       Потолка и стен, за исключением трёх, здесь не было — только пол белый деревянный, и обширный, поистине обширный вид, который, когда видишь, то и не сразу веришь, что он существует. Море… небо закатное, в мягких, оранжево-розовых тонах, а так же множество разных деревьев, причём таких, что Сириус вообще сомневался, наблюдая за всем этим с приоткрытыми губами, что такие виды сейчас существуют на планете. И красками пестрили нежными, и ароматом сладким, и плоды имели фруктовые…              Может, так выглядит этот самый «рай» из рассказов магглов? Что и правда не хватает только играющих на арфах ангелов, которые сидят на бело-золотых перилах своеобразной веранды второго этажа… на перилах, обвитых лозами виноградными, вместе с плодами на них, которые так и хотелось, честно говоря, попробовать, настолько привлекательно и сладко они выглядели. Где-то мимо них в тот же момент пролетела пара сиреневых бабочек… которые в конце концов осели на столике белом, вокруг которого стояли несколько стульев, а на нём самом — белая миска с вишней и несколько веток сирени с белой лентой рядом, будто кто-то просто отошёл на несколько минут и оставил сей натюрморт нетронутым, потому что скоро вернётся и продолжит крепить сирень лентами. Отчего и аромат стоял сладкий, приятный, что Сириус, сжимая ладонь Мэри, подумал, может, и правда попали куда? Умерли… не верилось в какой-то момент, что такая красота бывает реальна.              Что дух перехватывает.       Дух, который это место словно признал, напомнил эфирным шлейфом чувств, что оно уже знакомо, будто бы они с Мэри тут уже были, оттого и кажется эта астреева веранда, залитая лучами закатного солнца, столь близкой. Просто вспомнить, как обычно, не получалось, а щемящее чувство в груди всё равно было… отчего Сириус в следующий момент, всего на пару секунд, задумался невольно, потеряв ощущение реальности — кто они с Мэри вообще?       Так ли их зовут?              Свою ли жизнь они вообще живут? Почему живут где-то там, вдалеке, а не там, где дом, где столь ласково и приятно… где нет боли и всякого скверного, а только любовь?       Странное это ощущение, непонятное, особенно когда и раньше бывало накатывали лишь мысли подобные, а тут целое самоощущение какой-то неправильности всего происходящего, отрицания и желания вернуться с Мэри куда-то домой. И навряд ли в своём желании Сириус подразумевал привычный в общем понимании дом в Англии.       Вышел из морока и потери реальности Сириус лишь в тот миг, когда заметил краем глаз движение сбоку, оттого и перевёл взгляд более ясный и осознанный туда… и, казалось, в морок попал иной, ещё более чарующий, колдовской.              Потому что наблюдал в следующие секунды блаженно, как-то даже скучающе по такому, как Мэри медленно вытянула руку чуть вперёд, позволяя одной из бабочек присесть ей на кончик пальца. Сделала это та столь просто, без толики страха и желания улететь, что удивительно было, будто знала, что Мэри её никогда не обидит, а наоборот спасёт, ещё и комплиментов накинет сверху нежных. Что и было ожидаемо, что видел в её взгляде Сириус, сам безотрывно наблюдая за ней как зачарованный, наблюдая, как она крайне любознательно, с огромным интересом и слишком мягкой улыбкой смотрит на бабочку, поднося ладонь с ней поближе к лицу. Разглядывает крылья — что удивительно — резные…       — Посмотри какая красивая, родной… — тихо прошептала Мэри, словно сливая свой голос в одну песню с шумом моря, да наклонила голову чуть в бок, чтобы удобнее было рассматривать.              — Да… красивая, — согласился с нею Сириус, даже не кинув на бабочку взгляд, потому что прикован им был только к Мэри, пока внутри было желание, которое возникло слишком резко и сильно — послать всех к чёрту и остаться здесь, более никогда не возвращаясь обратно. — Тебе здесь нравится?       — Здесь всё кажется родным, — даже не думая над ответом, прошептала Мэри ему в ответ, в следующий момент позволяя бабочке без лишних проблем взмахнуть крыльями и улететь обратно на сирень, к такой же второй бабочке. Помолчала пару секунд, медленно переводя взгляд на Сириуса с легкой улыбкой, будто бы заведомо соглашаясь с его мысленным предложением, и повела плечом. — Потому что ты рядом.       Сириус, услышав это, сначала промолчал — погладил её большим пальцем по ладони, всё глядя и глядя в поблёскивающие глаза и едва ли придавая значение тому, что они, находясь в столь мифическом месте, до сих в мокрой и грязной после лесных поисках одежде… не замечая даже, что чистая и сухая она уже давно, ровно как и волосы.       Сириус вообще перестал обращать на левое внимание, даже на одежду, потому что в собственном воображении — или воспоминаниях — Мэри стояла перед ним в розовом хитоне с накинутым поверх пурпурным гиматием, который был расшит по кайме златыми нитями виде цветов. Красивая вся, с собранными волосами длинными в хвост, со златым венцом на голове… и смотрит так же нежно, влюбленно, что, будь воля, Сириус бы засел как не в себе и писал бы ей оды на стихотворения, лишь бы она никогда его не оставляла.       Сейчас, молча глядя друг на друга и общаясь как-то без слов, духовно, Сириус жалел, что не взял с собой коробочку с помолвочным кольцом.       Потому что желание сделать Мэри предложение прямо здесь и сейчас было настолько сильным, что Сириус готов был уже и без кольца падать на колени перед ней и просить выйти за него замуж, а кольцо, мол, подарит потом, когда домой вернутся, лишь бы сейчас согласилась и вновь стала его.       Может, и сделал бы именно так, особенно после слов, что с ним для неё кажется родным всё, но, увы…       — Всё милуетесь, да?.. — раздался слишком внезапно голос Астфея рядом, от которого, впрочем, не вздрогнули со страху, а только поджали губы, жалея, что стол чувственный момент прервали… не удивились и тому, что, посмотрев на Астфея, увидели его вновь вверх-тормашками — он висел на одной из лоз, черт откуда взявшейся здесь, на уровне лица Сириуса. — Как прекрасна любовь!.. не представляете, как интересно её читать в разных хрониках. Только глупые и неотёсанные жалуются, если её слишком много… а она-то везде!.. это мне ещё Астрея говорила, я внял каждому её слову… поэтому идемте быстрее, там слишком много интересного!..       — Да идем мы, идём… — проворчал с легкой улыбкой Сириус, в следующий момент, пока Астфей спрыгивал с лозы на пол, беря Мэри, которая всё смотрела и смотрела на него как в мороке скучающем, за ладонь. — Ты так и не объяснил внятно, что это за дом.              — Так говорю же!.. дом Астреи и Астариона!.. — радостно прощебетал Астфей, крайне резво устремляясь дальше по своему пути, туда, где вновь был арочный проход в соседний коридор… а Сириус и Мэри отправились за ним, жалея, вероятно, что нельзя остаться тут подольше и вкусить сладость воспоминаний тепла солнца сполна. — Дивное место!.. ну и мой дом, хотя я тут как Хранитель её назначен был.       — Он… вообще имеет физическую оболочку? — кое-как оторвав взгляд от Сириуса и перенаправив его на впереди шагающего вприпрыжку Астфея, задумчиво уточнила Мэри, пока все втроём заходили в новый длинный коридор белый, с кучей окон огромных, открытых, отчего кожу нежил ветер приятный… коридор, украшений вазами с пестрыми, неизвестными, цветами.— В парадной… на небе была ночь, тут — закат, вечер. Как… что это за магия? Или это вообще не физическое?              — Это всё реальность, дорогая Астрея!.. самая настоящая… физическое? Смотря как посмотреть… впрочем, зачем думать об этом? Это место — одно из самых сказочных на земле!.. — продолжал довольно хвалить это местечко Астфей, в моменте хода касаясь длинными пальцами с кучей колец цветов в вазах… — Созданное из любви… нужно ведь жить там, где тебе хорошо и приятно!.. поэтому и название поэтичное — народ здесь ведь очень творческие — Аавейра!.. на Первом языке — «обитель любви»!.. красиво, правда?.. вот!.. а маггловское… это потом придумали, так как название настоящего не нашли, так и повелось. Но там тоже очень искуссно… «звезда Астреи»… не-ет, это не чары наложены. Это всё реальность и возможности нашего мира. Просто чувствовать надо правильно… физическое, не физическое… всё в мире такое, какое есть!..              Астфей, будто захлебываясь от потока знаний, которые рефреном слетели с его уст один за другим, говорил всякое и разное, иногда по делу, иногда не особо… иногда последовательно, иногда вразнобой, уверенно считая, что всё он понятно толкует и что Сириус и Мэри его очень хорошо понимают. Впрочем… вроде понимали, где-то в душе, а вроде сознательно-то не особо, попросту потому, что информация непоследовательна, звучит невнятно, но между тем с таким особым шармом, что сам не понимаешь, почему, но слушаешь.              Впрочем, долго эта болтовня, из которой Мэри и Сириус поняли всё лишь урывками, не длилась — миновали коридор крайне быстро, что и было странно, учитывая, что он длинный, наверное, метров пятьдесят, а прошли его, чтобы оказаться двух дверей речных без ручек в самом конце, всего за несколько секунд. Даже, вероятно, не прошло и полминуты.       Двери же двухстворчатые были такими же белыми, как и всё вокруг, за исключением того, что многочисленные узоры на ней выбитые были покрыты позолотой, а так же розовыми и сиреневыми красками… разобрать, что именно, какую историю они собою глаголют, ибо вне сомнений даже такие мелочи здесь имели свой смысл, Сириус не успел — Астфей слишком быстро, желая поскорее провести их в свою обитель хроник, коснулся ладонью узора солнца и полумесяца, после чего он коротко замерцал и двери следом растворились сами по себе.       Астфей туда буквально влетел, не минуты не медля, а вот Мэри и Сириус, желая… нет, жаждая рассмотреть в Аавейре всё, что только возможно, зашли в библиотеку — как они поняли — медленно, сразу же устремляя взгляды вокруг… губы, в сотый раз за всё их нахождение в этом доме, открылись сами по себе, всё так же изумлённо, что даже вздох восхищённый у обоих с них сорвался, настолько до сих пор не верилось, что такие места существуют.              Библиотека была не то, что большой, а огромной — высокие, точно так по двадцать метров в длину каждый, стеллажи с позолотой с кучей настолько старых книг, которые, между тем, были в прекрасном состоянии, внимание собою поглотили целиком. Корешки были разных цветов, оттого пестрили красками нежными, так и зазывая прочесть каждую. Сколько именно тут было стеллажей, сколько полок, сколько вообще тут места, казалось, понять было невозможно, ибо вокруг было занято всё. Книги лежали даже на подоконниках окон с мозаикой движущейся, которая диктовала свой особенный сюжет, свою историю, что так и манит узреть каждую своеобразную балладу целиком. Стены белые, покрытые резными буазерями, на некоторых из которых висели кем-то сшитые вручную гобелены… столы белые, стулья мягко обитые…              Магическая апостольская библиотека и рядом с этой не стояла.       Вероятно, и не так её должны были назвать, ибо настоящая магическая апостольская библиотека, где хранились летописи и хроники мира, созданные Апостолами Астреи, находилась здесь.              Здесь, в Аавейре, залитая мягким светом огня свеч со множества жирандолей, которыми была усеяна добрая часть библиотеки, ибо если на террасе было начало заката, то здесь — та мягкая грань между летним вечером и ночью, когда уже темно, но свет всё еще просачивается через окна, мягко освещая предметы и мебель в ней через цветную мозаику, из-за которой красками пестрили здесь не только книги, но и лучи солнца, падающие то тут, то там разными цветами.       — Так… где же оно… это самое… — задумчиво протянул Астфей, этим самым привлекая к себе внимание замерших на месте Сириуса и Мэри, после чего, словно резко вспомнив, где «это самое», пошёл стремительно в сторону одного из стеллажей… а затем, без особых усилий, прям как ловкая обезьянка, начал аккуратно и крайне гибко взбираться по нему вверх, чтобы остановиться у самой верхушки и потянуть оттуда книгу в златой обложке к себе. — Вот!.. вот-вот!..              — Он не только акробат, так ещё и скалолаз, — не удержавшись, пошутил коротко Сириус в момент, пока вместе наблюдали за Астфеем… улыбнулся довольно, когда Мэри тихо прыснула с его шутки, свободной рукой — волшебные палочки давно убрали за пазуху — щипая его в бок. — Эй!.. еще скажи, что я не прав, принцесса.       — Эх, к нему бы Джеймса… — Мэри вздохнула коротко, а затем расплылась в довольной, слегка наглой улыбке, пока Астфей в этот момент, спустившись немного вниз, так же ловко спрыгнул на пол. — Гляди, научился бы быть таким же гибким, а то у него с этим беда. На каждом матче и тренировке по квиддичу как доска, ни туда, ни сюда. А так хоть научится уворачиваться, чтобы бладжеры не прилетели в морду…       — Ну, если с Лили начнёт встречаться, то гибкости быстро научится, — Сириус усмехнулся нахально до жути, пока Мэри посмотрела на него слегка недоуменно, вместе с ним следом идя к одному из столов, куда поманил их рукой чересчур нетерпеливый Астфей.       — Ты о чем?.. — более тихо уточнила Мэри, радуясь, что Астфей занят крайне увлекательным перелистыванием книг…              — М-м… мужчина тоже должен быть гибким, чтобы сделать своей любимой приятно. По опыту говорю, принцесса, — ещё наглее, без толики стеснения, протянул игриво Сириус, а затем рассмеялся, когда Мэри, до которой дошла суть сказанных ей слов, оробела вся как сладкая вишня и возмущённо стукнула его в живот ладонью. Сириус даже не дернулся.              — Дурак!.. ну не в таком же месте!.. — якобы ужаснулась столь интимным «обсуждениям» с уст Сириуса Мэри, медленно качая головой да робея от собственных ночных воспоминаний всё сильнее и сильнее. — Постыдился бы…              — Чего именно? Любви, но просто телами? Не-а, не буду, — крайне довольно просмаковал Сириус, облизывая верхнюю губу, а затем, когда Мэри хоть и закатила глаза, но улыбнулась, левой рукой вздернул её за носик костяшкой пальца. — Всё-всё, молчу, принцесса, не гунди. А то ребёнка этого напугаем, хотя ставлю метлу Джеймса, что он об этом толковать будет так спокойно, словно рассуждает на очередную философскую тему о мире.              Мэри, может, и хотела чего добавить, ответить, но всё-таки промолчала, понимая, что они уже подошли к Астфею и встали рядом с ним, пока он продолжал спешно листать, что удивительно, пустые страницы книги. Потом отыграется Сириусу… в конце концов, не только же ему её смущать такими вещами, да ещё и в таком месте?..       — Вот… вот она… — прошептал восхищённо Астфей, открывая абсолютно пустой книжный разворот, а затем, не отрывая от него взгляда, потянулся в один из мешочков на своём поясе подрагивающей от предвкушения рукой.       — Кхм, кто «она»? Пустая книга? — Сириус улыбнулся чуть издевательски, попросту потому, что настроение игривое стало после разговора с Мэри, и даже не ойкнул, когда та тихонько пихнула его в бок локтем. Наоборот, шире улыбнулся, следом крайне удовлетворенно оставляя на её макушке поцелуй.              — Да… ой, то есть нет, то есть помолчи, — прощебетал Астфей, на что Сириус только цыкнул да глаза закатил, но, впрочем, и правда замолчал, понимая, как то, что сейчас будет, важно Мэри, да и ему, если честно, тоже было интересно. Да и кому в таком месте, в столь чарующей Аавейре, не будет?.. вот и сейчас Сириус вздохнул и, отпустив ладонь Мэри, аккуратно приобнял её за талию, чтобы притянуть поближе. — Сейчас… я расскажу вам немного, ой, то есть покажу!.. кое-что вспомнить… то есть знать, вы уже имеете возможность… вам это можно. Чтобы потом легче было.       Уточнять, что потом должно быть легче, ни Сириус, ни Мэри, не стали. Лишь молча продолжили наблюдать за Астфеем, который достал из мешочка горсть то ли песка, то ли каких-нибудь измельчённых в крошку кристаллов… щёлкнул пальцами свободной руки, после чего все свечи в жирандолях погасил мигом, погружая библиотеку в лёгкий полумрак… лишь цветастые блики солнца через окна мозаичные были видны то тут, то там. Сириус, уже по привычке, когда обстановка менялась слишком резко, сжал на всякий случай талию Мэри крепче и притянул ещё ближе, чтобы точно знать, что она тут, рядом с ним и в полной безопасности. Тревожно на миг стало, что сглотнул тяжко, пока в грудной клетке что-то начало мелко потряхивать. Нервничал за Мэри ровно до тех пор, пока она не положила ласково свою ладонь поверх его собственной, чтобы утешить, показать, что всё хорошо. Коснулась так нежно, влюбленно, как-то чарующе одним лёгким прикосновением, что Сириус остепенил свою тревогу в один миг. И сердце билось часто уже не от страха за сохранность Мэри, ибо знало, что всё хорошо, а просто от любви к её нежности, которую она оказывает исключительно ему.       А затем Астфей кинул горсть песка прямо в пустой разворот книги.              Сначала ничего не было.              А затем секунда — песок начал светиться.       Словно в книгу положил не его, а сотни маленьких, крошечных светлячков, которые двигались сами по себе и светились собою, создавая тем самым не текст, а картинки на старинных страницах… ибо именно это и начал делать песок, стоило ему только соприкоснуться со слегка желтоватыми листами и ощутить, как Астфей, чьё лицо он озарял слабо, провел над ним ладонью, прошептав себе что-то под нос.              Начал творить чье-то жизнеописание, создавая движущиеся картинки, от которых у Мэри и Сириуса дух перехватило, насколько… сказочно это выглядело.       Где-то на фоне вновь стали слышны звук волн моря, чириканье птиц… шелест листьев и звон камушков друг об друга.              — У истории нет начала и не конца. Потому что всё было всегда… — Астфей начал тихо, завораживающим шепотом, который в союзе с такой обстановкой вокруг вызвал мурашки не только у Мэри, которая сжала ладонью пальцы Блэка на своей талии, но и у самого Сириуса, который, слегка сощурив глаза, устремил более внимательный взгляд на движение песка по листам. — Мир… у него нет начала. Потому что он был всегда. У любви нет начала и конца, нет рамок и ограничений, потому что она — это мир. Без неё его не будет. А значит, любовь есть всегда… и впервые, давно очень, людям её показали Первые — те, кто изначально пришёл сюда, помня и жизни прошлые, и истины высшие. А любовь между двумя олицетворяли собой Астрея и Астарион…              Песок, ранее просто двигающийся словно медленные вихрь по листам, начал приобретать форму — и Сириус мог поклясться, что сейчас он принял очертания того, что они сегодня видели вместе с Мэри своими глазами и мыслями. Теперь на листках были двое: мужчина, которого ранее при первой встречи показал им Астфей, в расписных одеждах, и женщина, которую Сириус сам случайно увидел в Мэри, в одежде той же, только женской. Черты лица — вроде и узнавались, а вроде и нет. Может, Астфей их специально видоизменил слегка, чтобы ни Сириус, ни Мэри не догадались раньше времени. А может и сами от неожиданности перестали признавать свои же лица в иллюстрациях от Астфея.       Но картинка казалась знакомой.              Родной.              Пока движение песка постоянное ощущалось как фильм.       — Ею они прочих и учили… давно это было… когда первые люди появились, хоть уже и выросли. Им нужно было объяснить. Научить… показать, как надо, как жить в любви ко всему, чтобы в мире было хорошо, своим примером. Потому Первые были проповедниками, — Астфей легонько взмахнул ладонью и картинка с Астреей и Астарионом отдалилась чуть назад, после чего возле них возникло ещё несколько знакомых людей в похожих расшитых одеждах. Пока до Сириуса начал потихоньку доходить смысл слов Фемиды Розье, которые она предназначила ему и Мэри в предпоследний части пророчества… — Не было главных, потому что мы все — равны. Поэтому Первые, как бы не оболгали их потом, были среди людей как люди. Такие же обычные, со своими проблемами и прочим, но доносящие и ведающие. Астрея и Астарион… их очень любили. Потому что ведали такое, что дышать каждому от истин становилось легче. У них учились не только любви, но и отношению к жизни и проблемам, магии и силам… их имена стали нарицательными — ежели видели в паре любовь сильную, то молвили про них, что «любят друг друга как Астрея и Астарион». Он был солнцем, а она — луной… оттуда в нынешним мире идёт легенда, что солнце — олицетворение мужчины, а луна — женщины.       После того, как Астфей провел ладонью над листами, картинка общего состава Первых сменилась вновь только Астреей и Астарионом, пока сзади них — луна и солнце… Сириус глянул на Мэри, сглатывая гулко и притягивая её к себе ещё ближе, впритык. Чувствуя, как она сама вцепилась в его ладонь.              — С них началось это, хоть и люди — и магглы, и волшебники — сейчас не знают от этого. Но, вспомнят… — Астфей улыбнулся впервые не крайне ярко, а умиротворённо-спокойно, пока глаза его янтарные засияли ярче, а картинка тем временем дополнилась движениями, когда человек колдует руками. — Просто тогда, когда начнётся нужное. Первые же были и первыми ведьмами и ведьмаками — от них и пошли все нынешние волшебники. Ведьма… ведьмак… сейчас это оскорбление, а раньше — ценность. Потому что ведающие, просто потом всё, как обычно, Тёмные переврали. Первые заложили начало для будущих волшебников и людей, потому что изначально всё было общим — все рецепты отваров, лекарств, еды. Даже обычные люди — нынешние магглы — могли их сделать, вложив достаточно энергии и прошептав слова, потому что в них верили. И… всё было хорошо. Тогда была поистине Золотая эра человечества, когда Первые наставляли и помогали. Не делали за людей, а именно давали право выбора. А потом…               Астфей вздохнул как-то крайне досадно, словно даже ведать такое ему было крайне печально, а затем провел над книгой ладонью, пока Сириус мрачно поджал губы. Песок же принял форму… то ли человека, то ли существа с человеческими чертами лица, в капюшоне, который оборачивается на них через плечо.        — Тёмные всегда мешали, но сначала не в полную силу. Потому что Первые не позволяли, высшие не давали… а потом сложилось так, как надо — Тёмные начали теряться среди людей, создавать своим — по вашему — культы, создавая иную отрасль магии. Тёмные искусства. Давала такая магия много, очень много, потому что питалась энергией того, кто её использует… тайно. Это сейчас знают, что тёмные искусства забирают жизненные силы и моральное состояние, рушат человека… и если сейчас её продолжают использовать ради мнимых эгоистичных желаний, то раньше и подавно, не зная до конца сути вещей, — Астфей вздохнул мрачно, поджимая на секунду уголки губ, после чего песок принял форму иную, уже неизвестных людей… кто в златых монетах, кто в короне, кто с кучей женщин. — Постепенно мысли о том, что хочется быть выше, в людях стала сильнее, не без подачи тёмных, которые этого и добивались. Деньги, власть, и прочее… и люди стали отдавать этому предпочтение больше. До этого все жили мирно — всего всем хватало, люди друг друга уважали, без принижений и жажды стать выше. Была… любовь. Ко всему. А потом стала только к себе, только к вещам материальным… но в этом суть выбора. Люди стали выбирать то, что считали нужным, позабыв наставления Первых от своего рода чревоугодия. Стали появляться первые рабы людей среди людей… те, кто прибегал к искусствам тёмной силы не знали, что за всё придёт расплата, какой бы откуп не сделали. За всё всегда придётся отвечать… Первые пытались это объяснить — тщетно.              На пару секунд после этих слов Астфей затих, будто в один миг поник от печали того, что некогда, давным давно, случилось. Даже песок словно стал мерцать менее ярко, чем прежде, вторя настроению самого Хранителя Хроник, потому что питался светом его энергии… Сириус и Мэри молчали — да и говорить было нечего. Эмоции Астфея разделили оба.       И даже, казалось, испытывали их в сотни раз сильнее, словно сами воочию видели, в какой хаос погружаются люди.       Оттого и было больно, что сердца сжались.       — Первые не могли принуждать и убеждать, что люди не правы. Они принимали чужой выбор, каким бы скверным он не был, но таков путь каждого… потому их время среди них начало подходить к концу, — Астфей, коротко вздохнув, вновь слабо улыбнулся уголками широких губ, и сменил картинку одну на другую… на ту, где те самые Первые уходят кто из городов, кто из деревень… перебираются на цветущие поля, сокрытые горами земли, тернистые леса. — Нельзя научить то, что учиться не хочет. Потому со временем они стали тихо уходить кто куда… в них не было разочарования, как пишут сейчас магглы в легендах. В них было принятие и вера, что те слова, которые они некогда заложили в сердца десятки тысяч людей, со временем дадут плоды. Один за другим уходили, знаменуя конец Золотой эры, где любовью проповедовали Астрея и Астарион… они ушли самыми последними, как-то не желая покидать полюбившихся сердцу, хоть и ошибающихся, людей.       Песок вновь принял вид Астреи и Астариона, стоящих на возвышении над городом, стоящие среды деревьев оливы и сирени… одетых в гиматии с капюшоном да держащиеся за руки.       В моменте Сириусу показалось, что от боли в сердце ему сделается плохо, что сейчас мандраж лихорадочный охватит и придётся медленно осесть на пол. Голова закружилась. Вероятно, это не случилось лишь потому, что Мэри медленно и нежно гладила его большим пальцем по ладони.       — В этом ведь… любовь — не наказывать за ошибки, а принимать их и давать время подумать, осознать самому, раз «родительское» не сработало. Вот и Астрея с Астарион дали тем, кого любят, свободу, о которой люди даже не ведали, получая такой подарок… считая, что без них будет лучше… тогда, на том самом холме, прежде, чем уйти вслед за остальными в другие места, чтобы затеряться среди лесов и цветочных долин, они встретились с тем, кто до сих пор в каждой жизни и преследует, — Сириус, после слов Астфея, сощурил в какой-то странном чувстве настороженности глаза, стоило ему только заметить, что возле Астреи и Астариона появился ещё один персонаж, так же в капюшоне, стоявший спиной к ним... невольно и вторую руку положил Мэри на талию, чтобы точно… знать, что всё с ней хорошо. — Это был Вара — «Кронос» по нынешнему. Он никогда не входил в состав Первых, как считают сейчас, ибо вписано это было уже потом, во времена Виннфлед и Манвина, когда тёмные сокрыли настоящую историю мира. Тогда… разговор у них случился. Вара пообещал, что у тех никогда и ничего не получится, даже если переродятся сотни и тысячи раз. Что через темную магию они уже имеют власть над людьми, которые не хотят видеть истин, а значит, её они никогда не донесут. Астрея ответила коротко — что всё настанет так, как обещано, чего бы он и остальные не пытались сделать. Что борьба сил, о которой не будет известно людям ничего тысячи лет, всё равно станет известна… всем троим было известно, что они встретятся вновь, ещё много раз, и озвучивать вслух это не пришлось. Потом Астрея и Астарион ушли… туда, где море и поля, туда, где обитель любви.              Астфей слабо, как-то довольно и радостно улыбнулся, после чего песок вновь принял форму иную, начал ведать новую часть истории, ранее и правда скрытой от всех. Теперь Астрея и Астарион стояли в этой самой библиотеке, среди нескольких людей, которые кто стоял, а кто сидел за столами. А где-то там, за ними, и сам Астфей, отчего он, видимо, улыбнулся радостно, словно очень даже хотел похвастаться, что некогда принимал участие в таком событии.              Шум моря за окном стал более громким, а ещё нежным.              — Не сидели без дела — из особо себе подобных они основали тех самых Апостолов Астреи, о которых вам уже известно… а, вот это я!.. при мне создавали!.. — Астфей радостно до жути расплылся в широкой улыбке, тыкая на своё изображение пальцем. Сириус же только и усмехнулся коротко, словно знал, что Астфей сейчас обязательно этим похвастается, будто некогда слышал от него такое обещание. — Основали их для того, чтобы людей, как и магглов, так и волшебников, то бишь потомков Первых, была возможность знать истину, была возможность находить утешение и помощь, когда более высшее ещё не доступно. Апостолы Астреи — своего рода хранители знаний и истин, некогда заложенные высшими. Большая часть из них была детьми Первых, хотя были и обычные люди, магглы, которые со временем создавали подобные союзы для других магглов, чтобы объяснить и им, пока на остальных Апостолах лежала часть будущего волшебников. Но, увы… со временем магглы слишком быстро потерпели крах, и, несмотря на нынешние отголоски сохранившихся истин, волей иных там вновь всё перевернулось, отчего люди верят, но не правильно, принимая ложь за правду уже несколько тысяч лет. Апостолы Астреи же держались долго… вероятно, несколько тысяч лет перед тем, как попасть в опалу в десятом веке. Они были утешение и надеждой, что со временем люди одумаются, они были хранителями сильнейшей древней магии, которой нынешняя сильно уступает. Во главе обычно стояли потомки Астреи и Астариона — у них, как и у других Первых, были свои дети, внуки и так далее. Иногда были исключения… но это сейчас нас не так важно. Важнее то, что Апостолы держались крепко, до конца, и мир не ведает даже, какой вклад они внесли в него, будучи всегда где-то в тени. Они вели… своего рода тихую борьбу против тёмных, чтобы поддерживать баланс, чтобы люди не пали в пучине хаоса. Даже Мерлин, которого волшебники сейчас почитают в выше Первых, обращался за помощью именно к ним, потому что они те, кто ведает обо всем, каждом, и везде, в каждом мире. Они помогали тому, что должно случиться, и делали это отменно. Вероятно, делают и сейчас — я же говорил вам, что всё происходит в один момент… Апостолы несли свет и любовь. Как я и говорил…       hammock — then the quiet explosion.       Картинки, ранее сменявшие во время рассказа Астфея друг друга, вновь приобрели форму иную, показывая очередную сцену жизни конкретных людей, просто если до этого ими являлись непосредственно Астрея и Астарион, то теперь их потомки — а может и они же в другой жизни — похожие на них внешне как две капли воды, только одежды другие.              И такие же знакомые обоим.       И Сириусу, и Мэри.              — Как я говорил, тогда, в десятом веке, в их главе стояли Виннфлед и Манвин… — Астфей заговорил чуть тише, словно боялся, что сейчас голос дрогнет и они с Мэри поймут, что ему хочется заплакать, глядя на сидящих за круглым столом Виннфлед и Манвина. — Всё было мирно, поначалу… просто во главе оба встали рано, спустя всего два года после свадьбы, когда ей было восемнадцать, а ему — двадцать два. Родители… умерли рано. Погибли от проблем, против которых иногда даже знания Апостолов Астреи могут быть бесполезны, если сам человек не понимает сути проблемы и как нужно себя против неё вести… мы ведь несовершенны. Даже те, кто, кажется, самый осознанный. Но я не к этому… сначала всё и правда было мирно, а затем… как я уже сказал, к тому времени магглы почти потеряли истину прошлого, истину истории и Первых. Волшебники держались… но загвоздка была в том, что тогда существовали две фракции — сами Апостолы, которых знали волшебники со всех континентов, и всемирный Совет волшебников, совсем ещё молодой, не более ста лет. И во втором сидели те, кто завидовал. Кто раздражался, что должного уважения оказывается больше Апостолам, которые по их мнению лишь хранят книжки да суют нос в их дела, так как Манвин очень часто резко пресекал их решения и накладывал вето — он имел на такое право как глава Апостолов, с которыми Совет по уставу обязан был советоваться — утверждая, что не позволит чему-то случиться, так как это неправильно. В общем… кисло всё между ними было, с учётом, что парочка магов из Совета к тому времени уже была добровольно под тёмными, чтобы те дали им сил оказаться наверху. С каждым годом ситуация становилась хуже — Совет отказывался слушать Апостолов, пропагандируя среди остальных мнение, что те абсолютно бесполезны и лишь хотят держать их всех, то есть, волшебников, в своих руках, лишь бы жить припеваючи. Мешали работе Апостолов, осуждали решения Манвина, которые тот принимал не по своей прихоти, а потому что так было нужно миру и его будущей истории. Однажды и вовсе выяснилось, что Совет, тогда имеющий резиденцию на землях ромеев, сделал всех Апостолов Астреи нежелательными лицами в той стране, что было для них сродни пощёчины, так как у Манвина там были свои земли — Эрлиморы… славные места, у меня тут даже где-то лежат иллюстрации к ним… Виннфлед рисовала… так вот… хуже стало, когда примерно за несколько месяцев до конца, погибла Апостол Кинсвит — провидица, потомок Первой, Аареймы. Это… сильно ударило по Апостолам не только потому, что они лишились человека, который может видеть ближайшие и далёкие события, но и потому, что она была одной из младших, одной из самых близких для них всех.       Песок принял форму девушки… точнее даже девочки, молодой совсем, юной до жути, знакомой смутно, вероятно, не старше пятнадцати лет, которая лежала среди россыпи незабудок, пока рядом стояли прочие Апостолы… очевидно, это были похороны, глядя на которые Астфей вздохнул скорбяще, словно и сам на них присутствовал. А Сириус, поджав губы и испытывая в этот момент огромное желание быть к Мэри ближе, будто ей до жути больно было смотреть на это — он ощущал её чувства сам, отчётливо и ярко в своей душе, — прижался щекой к её макушке, слегка о неё потираясь, надеясь, что и ей, и ему, от этого станет менее больно.       — Совсем девочка ещё была… её убила старуха одна, которая некогда была той, кому Апостолы Астреи верили… но люди совершают то, что считают нужным в данный момент, — Астфей понурено пожал плечами, сменяя одно изображение на новое. — Саму её запугали, а он завела обманом Кинсвит не к тем людям и всё… не стало. Потом уже выяснили, что замешаны были в её убийстве люди из Совета, которые тем самым желали тайно ослабить силу и влияние Апостолов, и с тех пор отношения между двумя фракциями разорвали окончательно… добрые отношения разорвались, осталась только своего рода борьба за выживание. Все понимали, что победителем останется только один союз. Может… Апостолы и не боялись смерти, зная, что после неё будет хорошо, они будут Дома, но они тоже были здесь людьми, со своими страхами и переживаниями. От этого беспокоились, да из-за детей тоже… переживали, что хроники, книги и всё остальное попадёт не в те руки и в будущем людям узнать правду будет гораздо сложнее. Ситуация была перекалена так, что в любой момент обещала разломиться… Манвин пытался сгладить острые углы, но, увы, тщетно, как бы он ни пытался надоумить остальных с помощью друга, Редфрита, никто не слушал. А Виннфлед, жрица их, что делать и сама не знала уже, ибо иногда бывает, что и таким, как она, отвечают лишь поверхностно, прося не переживать и утверждая, что всё будет так, как должно. В какой-то момент, впрочем, приняли решение — перебраться на северо-восток, славные земли, как их прозвали, куда влияние Совета почти не распространялось, ибо волшебники там были более осознанные, которые не бросают в беде. Они бы им дали волю осесть в своих землях, да и Манвин уже договорился с местным главой тех волшебников. Всё могло сложиться иначе… но иногда нужно так, как должно, чтобы было будущее. Поэтому, осесть в иных землях они не успели… их предали свои же. Предал один из Апостолов…       Картинка в книге жуткая — мужчина, ранее стоявший среди Апостолов Астреи, держал кинжал у груди Виннфлед, стоявшей на коленях, перед ними же — Манвин, который уже опустил меч, смутно по какой-то причине знакомый Сириусу… а вокруг — тела убитых Апостолов. Кто с отрубленной головой, а кто с раной насквозь в груди.              От мысли, посетившей голову, Сириус тяжко сглотнул.              Ощутил, как Мэри вздрогнула, как-то вся сжавшись, но, что-то подсказывало Сириусу, не из-за того, что она тоже уловила параллели с тем, что её убить можно только через отсечение головы или клинка в сердце, ровно как и погибли эти Апостолы.       Боль в груди была жгучей, что теперь лихорадило Сириуса знатно. Жутко захотелось пить и увести Мэри куда-нибудь туда, где безопасно, где её никто не тронет, словно то, что они сейчас видят, происходило не с Виннфлед и Манвином, а с ними самими, потому и больно, страшно.       О том, что они и есть те двое, Сириус от морока задуматься не успел.              — Станмер, как его звали, предал без особого сожаления, считая, что добиться большего сможет тогда, когда мешающихся бывших друзей не станет, — продолжал тем временем шепотом Астфей, спешно вытирая щеки румяные рукавом рубашки, ибо не удержался да проронил слезы, которые пошли и у Мэри. — Он тогда… уже был в союзе с Вара. Так что, можно сказать, он вновь встретился с Астреей и Астарионом… нельзя сказать, что выиграл. Противостояние это длится до сих пор, и он сам это знает, сам ищет и жаждет ослабить их влияние сейчас. Тогда он и победил, и проиграл — Апостолы были убиты, но за ночь до этого благодаря Виннфлед и Манвину они спрятали всех детей в разных частях света, большую часть книг и летописей перенесли сюда, а какие-то из них Виннфлед спрятала в разных местах мира, чтобы, когда придёт время, они помогли тем, кому надо… Станмер от желания стать выше предал своих, заключил сделку с Вара, в будущем предал и людей из Совета, чтобы, в конце концов стать его главой… умер он уже при Вильгельме Завоевателе, но никого из потомков своих бывших друзей за столь долги годы жизни так и не нашёл, ровно как и не нашёл ни Аавейру, ни то, где Виннфлед спрятала остальные книги. С его же подачи среди волшебников и стала пропадать история прошлого… история Первых, которая сменилась ложью, которую считают за истину до сих пор… так гласят «Хроники Астреи».       Астфей замолчал, знаменуя тем самым конец основного рассказа, который он хотел поведать им двоим то ли со своего позволения, то ли с чужого.       Все молчали.              Песок начал медленно гаснуть, а свет на свечах постепенно загораться вновь, возвращая их в реальность, где теперь предстоит не то, что жить с новым открытием… осознать его. Обдумать, принять. Что-то сделать с болью ноющей в груди, которая возникала в каждый миг, когда Сириус за прошедшую минуту молчания вспомнил про Астрею и Астариона или Виннфлед и Манвина. Настолько больно, будто грудную клетку на живую вскрывают, а ты под анестезией и не можешь подать голос, чтобы это остановить.       Больнее стало, когда ощутил, как Мэри в его руках мелко подрагивает, а затем быстро вытирает щеки дрожащими ладонями, будто боится, что кто-то увидит её слезы, как Астфей несколько минут назад. Сириус ничего не спрашивал — всё было предельно ясно, особенно подсознанию, которое это всё словно пережило по новой. Поэтому в следующий миг Сириус лишь мягко, с нежностью чуткостью развернул Мэри к себе лицом да прижал двумя руками, чтобы обнять ласково и дать ей выпустить эмоции ему в грудь. Пусть поплачет, чем держит себе, хотя, была бы воля, Сириус бы всю её боль и слезы забрал себе. Но пока лишь мог жать ближе, поглаживая по волосам и подрагивающей от всхлипов спине, чтобы ей стало легче. Чтобы показать, что он рядом и они снова вместе, только в этот раз не разлучит их никто.       Он даст ей времени столько, сколько ей нужно, чтобы прийти в себя.       А сам пока спросит то, что волновало душу до мандража колкого, которое ломает не то, что кости… душу.       — Виннфлед и Манвин… — начал тихо Сириус, обращаясь тем самым к Астфею, а затем тяжко сглотнул. — Как они умерли?       — Станмер надеялся, что под страхом за Виннфлед Манвин сдастся и расскажет всё… и он не прогадал… — Астфей вяло пожал плечами, а затем тихонько присел на стол, скрещивая руки на груди… ногами уже не металл. — Из всех Манвин всегда выберет любовь. Всегда выберет Виннфлед. Тогда он тоже её выбрал, потому что для него нет и не было ничего важнее, чем она. Ни долг, ни ответственность за мир, ни высшие задачи. Это он хорошо осознал, и, думаю, во всех следующих жизнях будет руководствоваться тем же, ибо любовь — истина. Остальное все можно исправить и прожить. А без неё нельзя… он готов был поведать Станмеру и членам Совета всё, лишь бы ему вернули Виннфлед, но не успел. Она… — Астфей невольно осекся, будто говорить ему тяжко, а Сириус поджал губы, прижимаясь щекой к макушке Мэри, будто знал, что она сделала. — Она тоже выбрала любовь. Выбрала его. Дала им шанс закончить всё и отправиться домой… Станмер хотел убить её клинком, но она сделала это сама — с помощью магии вонзила его рукою клинок в свое сердце и умерла мгновенно, прежде попросив Манвина не мстить. Месть ничего не даёт. Никогда. Виннфлед избавила мужа от мучений своей смертью, потому что его любила. Вот и всё… потом Манвин пал перед ней на колени, даже со своей осознанностью не смирившись, что она мертва, а там… через несколько секунд ему отсекли голову его же мечом, который теперь считается утерянным, хотя где-то молвили, что он спрятан на севере… так и закончились первые Апостолы Астреи. Так… мир забыл свое начало. Вот и всё…       Астфей замолчал, а Мэри всхлипнула прежде громче, стоило ей только услышать, что Манвина казнили его же мечом. Вжалась в Сириуса вся, будто это про него всё было, сжала пальцами его куртку на спине мёртвой хваткой, словно боялась, что его сейчас отнимут… Сириус что ответить Астфею не знал. Вот просто не знал, будто и так вся его реакция была предельная ясна, как и его собственное ощущение сейчас.              Слишком много новой информации, которая ещё не уложилась до конца, а оттого и тяжко заниматься всем этим дальше. Было интересно, возникла забытая жажда узнать истоки, но сил сейчас будто бы не было, особенно после слов Астфея про Виннфлед и Манвина, будто и правда это что-то родное, близкое, просто по какой-то причине вынужденно забытое. А теперь можно вспомнить, пусть и медленно, начиная с рассказов и ощущения боли прошлого. А ещё любви. Без неё никуда.              Но Сириус старался держаться, понимая, что если раскиснет сам, то и Мэри за собой потянет, потому что даже сейчас, продолжая глухо плакать, он являлась её опорой поддержкой, как её мужчина. Не хотел давать слабину, зная, что если сейчас Мэри с его поддержки успокоится, то потом станет легче и свободнее обоим… вот и продолжал ласково гладить её по волосам нежным, прижимаясь щекой к макушке и думая… просто думая. О том, что услышал, о том, что они узнали, пока Астфей продолжал тихо сидеть рядом на столе, им не мешая да глядя в пол, будто о чем-то усердно думая.       Подобные вещи тяжело всегда укладываются, когда вскрываются столь неожиданно, пусть у них и были мысли и до этого, благодаря Фемиде и прочим. Теперь… теперь, знал Сириус одно так точно, они более чем могут быть уверенны, что Первые волшебники существовали, что история не то, что маггловская, а даже магическая переписана подчистую, что прошлые жизни и правда есть. Это… утешало и даже в каком-то смысле ободряло, ибо теперь у них есть подтверждения, пусть и воочию они ничего не видели. Но Сириус за это не переживал — знал по какой-то причине, что Астфей и это место их не обманывает и желает лишь лучшего.       Они получили ответы на вопросы, а к ним добавилось в два раза больше. Если Том решил использовать историю Первых… зачем? Раз это так хорошо скрывали, а у него лежит цель затмить людям разом и нести правление под своей эгидой? Зачем вытаскивать оболганную правду наружу, имея риск того, что правда настоящая может вскрыться наружу с чей-либо подачи? Может, та самая книга, которую Том нашёл в лавке и смог разломить на ней печать, некогда принадлежала Виннфлед… если опустить вопросы касательно того, зачем она в прошлом сделала так, что вероятно найдет эту летопись Реддл, оставался вопрос главный — что в этой самой книге было написано? Как… её достать, прочесть, чтобы узнать истину, а не то, что ведает Том в массы?              Сириус, хмуря задумчиво брови да прижимая свою крошку к себе ближе, не понимал его действий. Разве что… он и правда мог использовать Первых, пусть и в оболганном виде, чтобы запудрить всем мозги. Да, своего рода риск, но ведь и рисковать нужно правильно? Да и откуда прочим знать, кто такие Первые, чтобы ему помешать?.. нет, Реддл не глуп, чтобы отмахнуться от возможного «разоблачения» своей новейшей легенды и величии волшебников. Если, конечно, он не собирается сделать пропаганду настолько сильной, что, когда появится возможный человек, ведающий правду, то ему никто не поверит. Все будут усердно считать, что Первые — это те самые мифические боги, которые были волшебниками, что они держали магглов в узде, стояли над ними выше, из-за чего и текла та самая Золотая Эра.              Вскрыть частичку правды, чтобы потом филигранно затуманить ею людям разум и убедить их неокрепшие умы уже в своей истине.              Звучит вполне разумно и в характере Реддла — подцепить рыбку за крючок и затем достать из реки, отправляя далее на верную смерть ради своей прихоти.              Но тут уже возникал другой вопрос… Сириус не сомневался в том, что, используя тёмные искусства в таком количестве, Том так или иначе знает, кто там стоит «во главе»… тот самый Вара из хроник? Возможно. Но разве не в его интересах продолжать скрывать правду и не позволять ни крупице информации о Первых просочиться в люди? А тут… дал вольную Тому, потому что понравился план, как это использовать в их пользу?              Такой вариант имеет место быть, но именно как вариант, потому что точно Сириус знать ещё не мог, даже про то, связаны ли как-то Реддл и тот самый Вара.       Голова заболела.       Слишком много всего.       Слишком много всего, которое, почему-то, легло на их с Мэри плечи, которые и без этого всё это время тянули на себе слишком тяжкую каменную ношу. Давящую и на плечи, и на душу, вынуждающая уставать с каждым днем и попыткой сильнее.              — Почему именно это? Почему именно это ты решил нам рассказать? — кое-как соорудив в голове более внятные и конкретные вопросы, озвучил их вслух Сириус, поднимая на задумчивого Астфея взгляд слегка сощуренных глаз. — Астрея и Астарион, Виннфлед и Манвин, вся история Первых и потеря прошлого среди людей. Я догадываюсь, но дай мне внятный ответ, Астфей. Это… можешь считать это «ласковой» просьбой хозяина Аавейры. Так что не ерничай, а скажи прямо, я не хочу потом сидеть с Мэри и додумывать…              Астфей, услышав это, пожевал задумчиво губы, всё глядя и глядя на пол, да помолчал несколько секунд, будто и сам думая, как выразиться конкретнее. Вздохнул, пожимая плечами…       — Разве не это вы искали? — наконец-то подняв безмятежный взгляд на Сириуса, усмехнулся Астфей следом, вынуждая того слабо нахмуриться. — Вам же было важно знать истинную историю Первых, чтобы противостоять Тому Реддлу и его обманчивой пропаганде? Вам было важно знать, кто такие Апостолы Астреи, ибо ни один живой человек, некогда там состоявший, так и не смог дать вам внятный ответ, ибо и сам не знал историю целиком… я просто… дал вам то, что вы просили. В Аавейре благодаря Фемиде вы должны были получить именно это, а не скучное пророчество о будущем и конце мучений. И вы получили то, что искали.              — М-м… ага. Значит, ты тут отвечаешь на наши вопросы? — чуть помолчав, то ли издевательски, то ли серьёзно, уточнил Сириус, а Астфей, не обращая внимания на подтекст и интонацию, радостно покивал головой, ожидая новую порцию этих самых вопросов. — Значит, если я спрошу тебя, была ли Анна Болейн волшебницей на самом деле и кто такой Кастор Блэк ты нам прям сходу ответишь?       Астфей хмыкнул да скривил губы от иронии в голосе Сириуса и скрестил руки на груди, якобы обиженно отворачиваясь… но уже через пару секунд улыбнуло широко и ярко, вновь начиная качать ногами.       — А то ты и не понял… не дошло, что вы сами видели копию Энн здесь? — усмехнулся слабо, вынуждая Сириуса столь прямым и внятным ответом утихомирить нервы, которые рефреном ранее шептали одни и те же вопросы и переживания. — Очевидно, что она ею была. Как и то, что является вашим предком, а для Мэри — прямым по женской линии. Кастор… помню его, но сказать ничего не могу — не велено, вы уж простите, — Астфей как-то виновато улыбнулся, словно отказывать в таком рассказе ему и правда было совестно, но потом, впрочем, пояснил причину… — Я лишь подтвердил ваши теории и догадки, в которых вы уже глубоко копнули, Сириус. Вы достаточно узнали про Энн, вы смогли выведать про Первых те крошки, которые у вас есть, и не без помощи Фемиды. Про Кастора вы ещё ничего не знаете, чтобы я мог дать вам какой-либо ответ. Сначала поищите «улики»… а затем возвращайтесь и спрашивайте подтверждение, которое уже требоваться не будет. Если бы я вам всё выносил на блюдце, то ваше существование было бы бесцельно для вас самих же. Таковы правила, и ты знаешь, что их диктую не я. Ты очень хорошо это знаешь.              Сириус, услышав такой ответ, поджал губы… выдохнул медленно, попутно подмечая облегчённо, что Мэри в его руках стало полегче, что хватка стала менее крепкой, пусть она и не спешила отпрянуть от него, вероятно, чтобы успокоиться до конца и дослушать их разговор.       Что ответить Астфею Сириус вновь не знал — всё было предельно ясно.       — Впрочем… вы узнали всё равно кое-что новое, — Астфей улыбнулся шире, довольно начиная хлопать тихо так в ладони, словно ребёнок, радостный за родителей. — Вы связаны прямыми линиями с Астреей и Астарионом… не только этим, конечно, но до этого вы догадаетесь позже. Разве не интересно знать такое?..       — Было бы это ещё решением от всех наших проблем, то тогда бы я задумался над ответом тебе, — Сириус глухо усмехнулся, но затем, впрочем, сам не зная почему, слабо, как-то облегченно улыбнулся.              Может, и правда… хорошо. Что они смогли это узнать здесь, пусть и вовремя набата информации. Как реагировать пока на это Сириус не знал. Слишком… долго укладывается в голове. Непривычно, что ли. Звучит как чей-то розыгрыш или слишком хороший вектор развития событий.              — Но теперь ясно, почему Мэри... почему она тогда не погибла, — голос Сириуса дрогнул против воли, стоило ему начать озвучивать догадки вслух, а затем он и вовсе сам сжал куртку на спине Мэри, ибо теперь пришла его очередь вновь бояться за неё из-за воспоминаний, которые резанули сердце острием так, что хотелось глаза зажмурить от боли. Сириус всё ещё не принял существование того момента. И навряд ли сможет в скором времени. — Значит… Апостолов — в том числе их прямых потомком — можно убить только через такие методы, верно? Своего рода защита, чтобы существовали дольше и могли хранить знания.       — М-м… что-то сродни этому!.. — чуть подумав и прикусив задумчиво нижнюю губу, следом живо закивал Астфей. — Но поправочка, звёздный ты астреевский— только определённые потомки и составы не могут умереть от прочего. Остальные как обычно. Хотя у вас с Мэри… ситуация иная. Но не думай пока об этом, всё равно не поймёшь… не задавай вообще лучше вопросов больше — подумайте над тем, что узнали. Посидите там, чаю почаевничайте… всё равно сейчас вопросов много у вас, а принятия и осознания — нет, а значит, следующие ответы сделают только хуже. У вас сейчас времени много… спешить некуда, об этом не переживайте, Реддл и его подопечные не найдут вас и думают про иное. И вам нужно воспользоваться этим — осознать, подумать… а ещё лучше отвлечься, а потом уже думать. Вы не всесильные, чтобы принимать такие вещи сразу, Сириус, как бы сильны не были. А пока принимаете, и сами некоторое поймёте, что вопросы отпадут сами.       — Очень заботливо, — Сириус хмыкнул коротко, но против такого предложения, честно говоря, ничего не имел — холодным блэковским рассудком понимал, что нужно… на время притормозить.       Взять передышку на пару дней, утрамбовать всё в голове, обсудить наедине с Мэри, чтобы их в этом момент никто не трогал и они ласково были только вдвоём. Да, Астфей прав, как бы не была сильна жажда узнать всё и сразу, и Сириус его правоту принял.       Впрочем… от одного вопроса удержаться не смог.       — Кхм… но последний можно? — коротко прокашлявшись, чтобы прочистить горло, уточнил Сириус, чувствуя, как Мэри в его руках глубоко вздохнула и выдохнула, потихоньку беря себя в руки. В разговоре все так же не участвовала — всё равно Сириус озвучивал каждый её вопрос и говорил то, что нужно им двоим. Астфей же хоть и проворчал, но потом с улыбкой кивнул, тихонько мотая ногами и звеня браслетами. — Потомки Апостолов… то есть, новый состав Апостолов, верно?.. мы же не одни с Мэри сейчас такие? Не избранные, которым придётся тянуть всё на себе?              В какой-то степени, считал Сириус, вопрос был эгоистичным по отношению к другим, дескать, перекидывал бремя ответственности и на них, а с другой… он отчаянно не хотел, чтобы неизвестную им задачу они тянули с Мэри только вдвоём. Спасение мира? Падение Воландеморта? Возвращение влияния Апостолов на магический и не только мир? Закрытие противостояния Астреи и Астариона с Вара? Вариантов было много, а может, они и вовсе все вместе лежали, и Сириус просто до ломки в теле не хотел, чтобы они с Мэри были теми самыми избранными, на ношу которых ляжет это всё… было очевидно, что своеобразная роль в будущей истории если не мира, то магов, у них весьма крупная, но чтобы только в одиночку?       Нет, Сириус такой участи не хотел для себя и Мэри, они итак настрадались, и, что-то подсказывало ему, в прошлых жизнях в том числе, в том числе и там же тянули всё на себе. Да и куда им, двум семнадцатилетним школьникам, даже с учетом, что может пройти время?.. такими же молодыми будут, хоть и с кучей энергии, но с желанием успевать жить друг для друга, подальше всех.              Он готов… частично сейчас готов понести задачи, которые перед ними могут стоять, пусть и столь тяжёлые в исполнении и, вероятно, мученические и приносящие боль. Если они дадут им долгожданную свободу и уединение далеко — они справятся.       Но тянуть всё это только на себе?..       Это страшно. Это очень и очень страшно.              И Сириусу не за себя было страшно, а за Мэри, прекрасно зная, как она устала, а они только… судя по тому, что они узнали сегодня, они и правда только начали. Весь их пусть только начался.       А значит, дальше может быть хуже.       Они вдвоём, они все стерпят, но как Сириусу хотелось просто дать ей возможность… жить жизнь. Ласково и приятно, хотя бы урывками во время проблем. Вместе и нежно..       — Не переживай… весь состав восполнится скоро вновь, — Астфей хоть и дал ответ расплывчатый, многогранный в своей трактовке, его Сириусу и правда было вполне достаточно. Они с Мэри не одни. — Всё будет так, как нужно. Всё будет хорошо, Сириус, не переживайте.              — А… а книги? — внезапно подала свой голос Мэри, будто боялась не успеть этого сделать, нехотя отстраняясь немного от Сириуса, чтобы глянуть на Астфея красноватыми от слез глазами. Вытерла спешно ладонями щеки румяные, хотя они и без этого сухие были, так как одежда Сириуса впитала всю боль слёз в себя. — То есть… здесь книг… очень много. Может… можно какую-нибудь взять? Чтобы изучить лучше…              — Хм-м… — Астфей — очевидно, для виду — надул задумчиво щёки, постукивая крайне мелодичный и приятный слуху ритм пальцами по столу. — Сомневаюсь, что хоть какая-то из печатей на книгах Апостолов откроется вам сейчас. Навряд ли. А с печатью они почти что бесполезны…              Мэри, услышав это, поджала губы в разочаровании скорее от себя, нежели от такого ответа, сказанного мягко и деликатно, но… желала-то другой. Сириус видел это в её глазах, видел эту жажду в маленькой искорке, которая просияла в них, стоило ей начать говорить про книги, а уж тем более связанные с историей. И не просто историей — историей скрытой, известной жалкой горстке людей, в которую они волей судьбы — или Фемиды — оказались вхожи. Это же Мэри… ей надо всё это, она горит этим, горит желанием знаний, особенно таких неизведанных миру.              А от такого ответа погасла, словно спичку задули резким порывов выдоха. Замялась вся сразу неловко, не зная куда поступиться, будто сказала что-то глупое, за что ей теперь стыдно, ведь надо было молчать и держать рот зубами. Заалела вся виновато, хотя едва ли кто вообще собирался её порицать… Сириус, впрочем, столь грустной реакции не удивился — в конце концов, стресса было слишком много. А сейчас было много информации. Комбинация — доводящая до расстроенных нервов, что и сделалось с Мэри после такого ответа.       — М-м… разве здесь только книги последнего состава Апостолов? — задумчиво протянул Сириус, понимая, что без желаемого Мэри они отсюда уйти не могут. Взял ее за руку, нежно, словно она куколка фарфоровая, и сжал слегка, чтобы она ощутила, что он рядом и уже придумал путь обхода. — Тут… кхм, наверняка тысячи книг и среди них найдется та, что не скрыта печатью Виннфлед, да, Астфей?.. ну там… хроники какие-нибудь или жизнеописания.              — Хм-м… — задумчиво протянул Астфей, глядя на Сириуса так, словно он сказал что-то крайне умное, а затем, чуть помолчав, радостно закивал и хлопнул в ладони. — Точно! Есть одно… думаю, это можно. Да и не принято уходить с пустыми руками. Какими бы хозяевами вы не были, пока что вы только гости, а таких нельзя отпускать вот так!.. сейчас, секунду!..       С этими словами Астфей спрыгнул ловко со стола да бросился в сторону сотни стеллажей, громко ступая по полу босыми ступнями. Скрылся среди книг он быстро, за доли секунды, но Сириус не сомневался, что вернётся он так же быстро, как и обычно, и ему надо успеть сделать кое-что, чтобы утихомирить нервы обоих.       Пока Астфей не решил от скуки и ребячества «трансгрессировать» к ним на головы.              — Эй, принцесса… — вкрадчивым и нежным шепотом позвал свою Мэри Сириус, аккуратно притягивая к себе за ладонь, чтобы и поближе встала, и на него посмотрела. Улыбнулся, невольно подмечая в тысячный раз, что даже заплаканная и уставшая она безумно красивая. — Ты чего плакала, любовь моя?..       — Не знаю… — Мэри немного оробело и даже как-то стыдливо пожала плечами смазано, немножко нервно сжимая ладонь Сириуса в своей. Вынудила его таким ответом нахмуриться забавно, отчего сама не выдержала и улыбнулась, пусть и бесцветно. — Странно всё это… увлекательно, волшебной и странно. Слушаю… слушала все рассказы Астфея и ощущение, что знаю их наизусть, просто каким-то образом забыла. Поэтому и больно где-то в груди до сих пор. Что-то я совсем расклеилась, да?.. другая бы задала сотни вопросов, выпытывая истину, проявила бы меньше пассивности, а я… извини, что такая вялая была.       — Да нет мне дела до другого или другой. Они не ты, а значит мне безразличные, — Сириус улыбнулся ласково в своей привычной манере, в следующий миг аккуратно накрывая щеку Мэри ладонью, подмечая, какая она горячая. — Ничего. Это всё ничего страшного, родная. На самом деле… ты сделала все правильно. Выслушала, позволила мне задавать наводящие вопросы, пока сама думала обо всём. А так толку ты бы его допытывала? Все равно бы не ответил. Так что не вешай свой нос-кнопку, крошка, хорошо? Без твоей умной головушки прелестной мы бы сюда и не попали, так что вопросы — меньший вклад, который я мог только внести в наше общее дело. Тебе не нужно кому-то что-то доказывать. Это удел остальных.              — Это не меньший вклад, Сириус… — Мэри оробело пожала плечами, отводя такой нежный и смущённый взгляд в сторону, что у Сириуса от её вида прелестного перехватило дыхание. — Мы вместе молодцы. Спасибо… благодарю, что ты есть, и я просто люблю тебя.              — И я тебя люблю, сладкая, — Сириус, еще с пары секунд погладив Мэри по щеке бархатной и наглядевшись ей в глаза сияющими, наклонился и оставил лёгкий чмок на кончике её носа, который она потом забавно, но приятно сморщила. — А сейчас не переживай, окей? Всё равно тут закончили. Придём к нам домой, и поговорим обо всём, чтобы потом отдохнуть пару дней, как этот гном завещал. У меня даже идея есть, как нам отвлечься, и…       — Но-но-но, я попрошу!.. — возмущённо воскликнул Астфей за их спинами, вынуждая их обернуться да заметить якобы оскорбленную рожицу после столь «дивного» сравнения от Сириуса. — Гномы в лесу живут, а у меня есть свой жилая площадь, Астреи ради, так же у вас там говорят?.. не суть!.. гномы вообще наглые, мне до сих далеко. Слишком ворчливые, тьфу. Знавал я одну, гадкая и крикливая, постоянно мне мешалась под ногами, хотела как я быть. Тьфу ты…       Сириус хотел было усмехнуться да проворчать, что Астфей и есть тот самый наглый и ворчливый, но вовремя смолкнул, позволяя вернувшему Хранителю поставь небольшую стопку книг на стол подле них. Книжки вроде и старые, а вроде будто и новые, настолько хорошо они сохранились, не потеряв ни грамма цветной обивки обложек и корешков.              — Вот… на этих нет печатей — какие-то изначально зародились тут, на какие-то Виннфлед печати не накладывала, — дал им неплодовитое описание Астфей, вновь усаживаясь на стол, но, заметив скептическое выражение лица Сириуса от таких тусклых характеристик, цокнул и закатил глаза. — Ладно-ладно… первая — своего права словарик на Первый язык в этом мире, на которым толковали ещё Астрея и Астарион. Там сейчас изначальный язык английский, но всё зависит от восприятия — духовно захотите если, то станет немецким, индийским, хоть русским. А на последней страничке пустые строки, туда можете написать что-то — слово или фразу — и он сразу сам переведёт. Удобная вещица, потому что так сможете быстрее понимать загадки или искать истоки названий и событий. Так, хм-м… второе — «летопись Вермы» — собрание описаний деяний Апостолов до первого падения, но затрагивающее лишь период того, когда они осели конкретно в Англии. Несколько веков. Написан, впрочем, позже… еще в шестнадцатом веке, так что дополнительная вам пища для размышлений. Ну, и третье…              Астфей заговорчески улыбнулся, чему уже ни Сириус, ни Мэри, не удивились, после чего довольно так пожал плечом, поправляя волосы, очевидно, что-то удумав.       — Вот дома откроете!.. сейчас не надо, там кое-что очень важное, но такое, что нужно открыть, м-м… наедине, — улыбнулся следом шире, начиная радостно мотать ногами туда-сюда да смотреть уважительно-влюблёнными глазами на Мэри и Сириуса, словно только сейчас понял, как на самом деле по ним… скучал? — Вот… это всё. Остальное потом.              — Так… хорошо, — Сириус, протяжно вздохнув и пытаясь игнорировать столь пристальный и сахарный взгляд Астфея на них, будто он их сын, в конце концов нехотя отпустил руку Мэри и взял руками стопку, чтобы унести собой. — И когда? Вернуться сюда.       — Ну-у… пф-ф… — Астфей задумчиво закатил глаза, тихо фыркая, но потом, словно ему кто-то и что-то подсказал, кивнул. — Через дня четыре… думаю, этого вам хватит, чтобы покумоваться и обсудить всё хорошенько, так ведь?       — Может быть, — Сириус хмыкнул, перекладывая стопку книг на одну руку, чтобы второй обнять вновь отстранённую от разговора Мэрм за плечо и ласково притянуть к себе. Усмехнулся, издевательски так говоря… — Если приспичит, то посмотришь в наших хрониках, чем мы там занимаемся. Весточку пошлёшь, если решишь, что нам пора.       — Ой, больно надо весточку посылать… я и сам могу, — Астфей цыкнул словно браслетами златыми звякнул, а затем, словив вопросительный взгляд Сириуса, коротко пояснил. — Вы с собой забираете частицу Аавейры, то бишь книги. Очевидно, что частица моей энергии там есть. А значит, при желании, я смогу оказаться рядом, если позовёте. Ненадолго и не всегда, но попробуете, если прижмет.       — Если нам прижмет, значит, мы заняты другим и в тебе не нуждаемся, — кинул лёгкий и безразличный каламбур Сириус, не обращая внимания на то, как Астфей от возмущения полного готов был схватить первую попавшуюся книгу и кинуть в них двоих. — Ладно… понятно, в общем. К слову… а есть какой-то более лёгкий способ попасть сюда? Обязательно по лесу прыгать и стоять как ненормальные среди поля?       — Даже если и есть… — начал Астфей, в следующий момент опускаясь на пол, чтобы встать на ноги и любезно проводить их до выхода. Потянулся вверх, разминая спину словно кот, да продолжил на ходу, устало зевая. — Вам он ещё не доступен.       hilyard — iridescent path.              Покинули Этальдастри — теперь уже Аавейру — без особых проблем или промедления. Вопросов Астфею уже не задавали, зная, что тот не ответит, да и у самих, честно говоря, сил что-то спрашивать больше не было. Было только ощущение вроде и лёгкости оттого, что побывали тут, узнали так много нового, которое до сих пор не уложилось в голове, а вроде и устали безмерно, хотя здесь скорее влиял факт их многочасовой «прогулки» по лесу и дальнейшего наплыва сведений и историй, которые повлияли уже на усталость разума.       Сириус ощущал себя вроде и выжатым, а вроде и приятно духовно-возвышенным.       И знал, что Мэри, которая тихонько шла рядом с ним, вторила его ощущениям целиком и полностью. Не то, что знал… чувствовал. Потому что в Аавейре ощущение, что они с Мэри — что-то одно и целое, навеки неделимое, горело в груди истинной правдой в сто крат сильнее. И Сириусу этот нравилось, что даже усталость казалась неважной, когда они с Мэри чувствуют себя так. Так, как никто и никогда нигде не сможет.       Во время неспешного пути до выхода из Аавейры не тратили даже время на повторное рассмотрение убранства дома Астреи и Астарион, всё из-за той же усталости. Да и знали, что вернутся в любом случае, это уже было как что-то ясное и даже желанное. Единственное, чем занимались по пути, хотя, точнее сказать, занимался Сириус, ибо Мэри обессилено молчала и только держалась к нему поближе, так это скудно отвечал на кипу вопросов Астфея, которому было интересно узнать про внешний мир не только из книг, которые ведут свои хроники одновременно с происходящим, но и из уст того, кто в этом внешним мире живёт. И он очень удивился, когда узнал, сколько на самом деле среди их сверстников любителей тёмными искусств — даже, казалось Сириусу, очень сильно расстроился, пробурчав себе под нос что-то о том, что всё забыли, что такое любовь в любом её количестве. Её они осуждают, а скверное возносят.              Несуразица.       Прощались на время тоже довольно быстро, зная, что в скором времени они вновь встретятся, у них есть средство связи, а значит, долгие «пока-пока» будут ни к чему. Мэри, казалось Сириусу, и вовсе не поняла, что в какой-то момент Астфей пропал, а они оказались всё на том же дождливом поле, которое за время их отсутствия длиною в полтора-два часа не поменялись ни на йоту. Тот же дождь, те же цветы и кусты… те же звуки шелеста мокрых листьев от дождя и ветра, редкое чириканье птиц, звук шторма. Тёмное от огромных туч небо и ощущение, что сейчас наступает вечер — так же, как и когда они уходили.              А значит, для мира внешнего не прошло и секунды. Будто он стоял всё это время на месте.       Впрочем, долго здесь не засиживались — сил не было, да и толку стоять под дождём, когда и дорогу сюда они запомнили, хотя бы Сириус, и искать тут более нечего? Потому, взяв до сих пор пребывающую в своих мыслях Мэри за ладонь покрепче, он, не долго думая и приведя её на секунду в чувства, вместе с ней трансгрессировал обратно в Мо. Не прямо возле парадной дома, а чуть дальше, чтобы прогуляться и зайти по пути в магазин, так как последние несколько дней этого не делали, еды дома не было, чтобы поесть после тяжёлого дня, да и, честно говоря, жуть как хотелось выпить.       На трезвую, казалось, Сириусу и Мэри смириться со случившемся в ближайший день будет тяжело.              В Мо погода стояла хоть и без дождей, но не сильно лучше — сильные шквалы ветра, чернющие тучи, гул машин, ибо рабочий день уже закончился, слишком много народу, которые, проходя мимо, косились на них из-за того, что видок у них был не самый лучший. Но Сириусу на чужое мнение было абсолютно плевать, ибо в данный момент ему было важнее потихоньку привести Мэри в чувства и обсудить с ней всё, принять душ и завалиться с ней в постель, чтобы проспать до вечера следующего дня. Так что, игнорируя постные лица прохожих, дошли до небольшого магазина неподалёку от дома, и хоть и шли молча, потому что думали каждый об одном и том же, но за руки держались так крепко, будто склеены навечно.       А там, купив бутылку местного дорогого вина, немного еды и сладостей для Мэри, при выборе которых она оживилась и выбрала не тривиальные круассаны, а сладкие ягодные пирожные местной кухни, направились домой. Радуясь, причём оба, что дома они только вдвоём, без остальных членов семьи и всего прочего.              Внезапно стало ощущаться желание от всех постоянно быть абстрагированными. Может, давило морально.       И зайдя в безлюдную квартиру, где после тяжкого и усталого дня им никто не помешает ни в ближайший час, два, три и вообще неделю, оба улыбнулись украдкой, зная, что теперь они только друг для друга. В своём маленьком мире, сотканном из любви и заботы, благодаря чему в нём им становится лучше, чем где бы то ни было.       Но сначала пошли не есть, не в душ и не распаковать пакеты — единственное, что Сириус достал оттуда, так это бутылку вина, чтобы потом, прихватив бокалы с кухни и плед с гостиной, вместе с Мэри направиться на балкон.       Сначала покурить и выпить пару глотков, сидя как птенцы впритык друг к другу.       Потом всё остальное.       — Что думаешь, мой милый? — тихо поинтересовалась Мэри шепотом сладким и усталым в моменте, когда они закурили сигареты и смотрели на набережную реки и вечернее небо, на которое ещё не сгустились сумерки. Сделала медленный затяг сигареты… — Есть мысли?              Сириус помолчал, чувствуя, как прохладный порыв ветра — свежего, но немного пыльного — обдувает лицо, вынуждая слабо сощурить глаза. Посмотреть сначала вдаль, где виднелись чёрные тучи, потом на улицу и её многочисленных прохожих, идущих домой. Затем на бутылку вина, откупоренного ещё в гостиной и стоявшее на коротком столике перед ними… зацепился взглядом за ладонь Мэри, на пальце которой красовалось подаренное им кольцо из розового золота.              Вздохнул, сделав затяг.       — Есть, — кивнул головой Сириус, а затем приобнял Мэри за плечо покрепче и поцеловал в висок, в следующий момент шепча в него же тихо, так, чтобы в любом случае слышала только его… его Мэри. — Что хочется пожить подальше от этого. Только с тобой, подальше от всех…              Улыбнулся слабо, морщась, когда порыв ветра заставил кудри Мэри немного развиваться по ветру, отчего они слабо защекотали его нос.              — Я так с тобой согласна… — уже будто безутешно протянула Мэри, прикрывая на пару мгновений глаза и ощущая, как Сириус от её ответа оставил на виске новый мягкий поцелуй. Прижалась к нему под бок ближе, вдыхая носом не только аромат табака, но и оставшиеся ноты парфюма Сириуса.              — А если не брать это в расчёт… то мыслей нет, — Сириус слабо пожал плечами, немного растирая плечо Мэри, скрытое теплым пледом, чтобы ненароком ей не стало холодно. Сделал короткую заминку на очередной сигаретный затяг. — Вроде и чувствую себя спокойно, словно подсознательно всё случившееся кажется нормальным, а вроде внешне принимается с непривычки трудно.              — Да… а я даже не знаю, радоваться, что никакой последней части пророчества не существует, или нет, — Мэри тихо усмехнулась, в следующий момент чуть поддаваясь вперёд, чтобы взять бокал с вином, которое заранее подлил туда Сириус. Сделала пару глотков, чувствуя, как на языке сразу осел сладко-терпкий привкус, от которого свело челюсти. С улицы послышался скрежет шин по асфальту и сигналы машин, застрявших в пробке. — Представляю, хах, лицо Вазари, когда мы придём и радостно скажем это.              — Зная его, он нам ещё допрос устроит, считая, что мы его от подростковой вредности обманываем, — вторил её усмешке Сириус, ровно как и тому, что ладонью с сигаретой взял свой бокал с вином, просто осушив его всего в три глотка, после чего поставил его пустой на пол, чтобы шквал ветра не снёс его со стола. Постучал задумчиво по плечу Мэри пальцами, делая затяжку. — Нет, это, на самом, хорошо. Пока Реддл и его табуретки бегают и судорожно ищут несуществующую часть пророчества, у нас есть преимущество заняться чем-то другим, более важным, так как мы знаем, что последней части пророчества не существует. Да и хорошо, если честно, что его не существует. Не люблю знать будущее. С учётом, что его может быть буквально мириады вариантов, сомневаюсь, что Фемида написала бы каждый.              — Ну-у… зная бабушку Фиму, она могла написать самый лучший, — пожала плечами Мэри, немного ерзая на месте и выдыхая смог в сторону, после чего в воздухе вновь стали ощущаться нотки табачной вишни.              — Могла, — твёрдо кивнул Сириус, а затем потушил сигарету о пепельницу, чтобы следом закурить новую. Из-за неработающей нормально зажигалки или из-за порывов ветра не мучался — зажёг с помощью волшебной палочки. С улицы послышалась бранная ругань автомобилистов на местном языке. — Но не стала бы. Чтобы мы как раз таки к нему и пришли, Фемида тоже не дура, чтобы преподносить нам всё на блюдечке. Мало ли, расклеимся и ничего делать не будем, считая, что будущее предопределенно? Вот именно. Так что и хорошо. В любом случае, она оставила нам подсказки на нужных людей в остальных пяти частях пророчества. Вроде и легко, а на самом деле — кислятина. Их всех найти и разобраться что и к чему, чтобы верно выполнить сказанное в пророчествах, которые могут подвести к нужному исходу.              — Ага, не считая того, что четыре части пророчества известны Реддлу и Делилю, — мрачно просипела Мэри, делая ещё пару глотков вина и пусто вглядываясь в чернеющую даль горизонта. Откуда-то издалека шквал ветра принёс аромат мокрого пыльного асфальта и цветов. Поджала уголки губ, добавляя более пресно… — Это не кислятина — это уже тухлятина.              — Тухлятина будет, когда они нужных нам людей найдут первыми, — уверенно парировал её слова Сириус, в следующий момент зажимая сигарету губами. Достал с пола свой бокал, пока ветер стих, чтобы налить себе и подлить Мэри еще вина. — Так что пока и правда кислятина, — добавил следом, делая затяг и сразу же беря бокал, чтобы сделать два глотка. Второй рукой, которая покоилась на плече Мэри, начал накручивать прядь её волос на палец… облизнул губы, прочищая горло… — Но пока дело не наше. Пока учимся в Хогвартсе и скованы школой последний год — чёрт что найдем. При условии, что эти люди не будут у нас под носом. А пока пусть с этим Вазари и Дамблдор разбираются, родная. Должна же быть от них хоть какая-то польза в этом деле, а не только раздача указаний двум школьникам.              — Знаешь… — Мэри вздохнула, на долю секунды поджимая губы, пока Сириус забрал из её пальцев докуренную сигарету и сам потушили её о пепельницу. В воздухе повис аромат скорого штормового дождя. — Я бы сказала, что так нельзя. Перекладывать ответственность за то, что важно нам, на других. Но я так устала… что с тобой согласна. Всё равно у них двоих связей и возможности поисков в два раза больше, чем у нас, чтобы найти загадочных людей из подсказок.              — Вот пусть и ищут пока. А если у нас возможность будет, то поищем мы, — Сириус улыбнулся слабо, оставляя смазанный поцелуй на макушке Мэри и отдал ей свою половинку сигареты, чтобы она докурила её. — Мы и так делаем сверх возможностей — нашли все части пророчества сами, напоролись на Аавейру, узнали истинную историю мира, а на повестке ближайших полугода у нас лежит тайна Кастора Блэка, поиск портретов Болейн и Эрисы Блэк, и углубление в сведения про Первых и прочее. Мы ещё должны успеть обдумать всё… так что скажем им всё и пусть занимаются. Мне это уже очерствело. Нужно придышаться, иначе стимул потеряем.              — М-м… слава Астрее, что не избранные, — тихонько так усмехнулась Мэри, ставя бокал на столик да делая затяг, пока Сириус хрипло рассмеялся, немного вытягивая усталые ноги вперёд. Рядом шелестели листья как деревьев с улицы, так и цветов в черных кашпо, которые висели на того же цвета резных перилах балкона. — По сути… Астфей нам прямо намекнул, что у нас ещё одно дело — создать повторный состав Апостолов. И если… как это сделать я ещё представляю, ибо Киро и профессор Дамблдор в них состояли при Фемиде, то как найти прямых потомков… нет. Сомневаюсь, что тогда Фемида этим занималась, а значит, в их составе были больше приближенные к ней, нежели прямые потомки Первых. Это… та реставрация Апостолов Фемидой могла скорее иметь значение помощи будущему составу, правильному, ибо Фемида знала, что это понадобится. Но… как искать остальных… я понятия не имею.              — Я тоже, — нехотя согласился с ней Сириус, едва ли желая давать ей такие ответы. Достал новую сигарету, чтобы закурить её и вновь выкурить на пополам с Мэри, которая свои остатки потушила и вновь припала губами к бокалу с вином. — Кисло опять. Но возможно, я думаю. Иначе бы задача такая не стояла. Но это скорее пока второстепенное, так как в нынешних реалиях совсем невозможно.              Про то, что они вдвоём являются прямыми потомкам Астреи и Астариона… как-то обсуждать не начинали. А может, обсуждать было нечего, да и что им от такой информации нужно было делать? Пугаться? Удивляться, радоваться?.. нет, ни одной из этих эмоций не было, только смиренное принятие, словно они заведомо знали, что так и есть, а сейчас им просто это подтвердили. К слову, частично правдой это и было — магия Мэри намекала ей про Первых, показала, что смертельное заклинание над ней не имеет власти.              Думать о том, может ли сам Сириус от него умереть, он не решился. Проверять — тем более. Хоть и понимал, что это надо выяснить, чтобы потом таким открытием пользоваться умело, в нужные моменты. Но как проверить? Ласково попросить Мэри кинуть в него Аваду Кедавру, а потом умереть, ибо их подсчёты оказались неверны? Бред сивой кобылы.              Легче будет потом выяснить у Астфея, раз он и так косвенно им это намекнул, если и вовсе не сказал прямо, а они верить боятся.              Сейчас об этом думать не хотелось до скривленных губ, что даже сигарета в момент показалась ему гадкой и противной, вызывая лёгкий рвотный рефлекс и ком в горле. Да и в целом… думать обо всём, что они узнали, не хотелось, будто это было бессмысленно, будто и так всё было понятно, а оттого, что они мусолят и мусолят, тревожатся или страшатся, ничего не поменяется. Абсолютно.              Может, это сказывалась усталость не то, что за прошедшую неделю бесконечной ходьбы по лесу, а вообще за прошедший год, который выдался у них слишком перенасыщенным вечной тревогой. Что сейчас, узнав столько нового, которое при другом раскладе вполне может ввести в паникующий ступор, они с Мэри были чересчур спокойны, просто принимая новое как данность. Принимая как данность то, что в этом мире слишком много лжи, которой кормят каждого человека ещё с молока матери, если не с утробы. Принимая как данность то, что рассказы эти все им так знакомы, будто пережили вновь, вспомнились, благодаря чему пазл внутри сложился и стало более спокойнее, что драгоценное вновь рядом, в душе.              Впрочем, несмотря на то, что сейчас Сириус не видел смысла обгрызать то, что они узнали каких-то полчаса назад, кое-что его всё-таки… не то, что напрягало — просто не давало покоя, словно оно — вода, а у него ужасная трёхдневная жажда и песок во рту.              Тот факт, что там, в Аавейре, он слишком хорошо ощущал Мэри.              Казалось, слышал её мысли.              Как сейчас.              — Думаешь про Виннфлед и Манвина? — сходу, сам то не контролируя, выдал Сириус, замечая, как Мэри посмотрела на него с лёгким изумлением, приоткрыла губы… кивнула, не глядя принимая из его рук половину сигареты.              — А что, заметно? — постаралась от нервов и лёгкого хмельного состояния свести всё в шутку, но, заметив, что на лице Сириуса ни толики озорства, даже когда он начал правой рукой ласково касаться её румяной щеки, шутливое настроение утратила. — Да, думала. Как понял?              — Сам не знаю, — Сириус дёрнул уголком губ, будто говорил о чём-то будничном, чтобы придавать этому значения, попутно поправляя прядку волос Мэри за ушко и безотрывно разглядывая её румяное личико. — Ещё там ощутил это. В Аавейре. А когда… ушли оттуда, все равно продолжаю. Не прям читаю мысли. Но отголоски фраз проскакивают, как и обрывки чувств. Говорил же.              Мэри, услышав это, сначала помолчала, как-то стеклянно смотря вдаль, будто что-то в одночасье поняла — или начала догадываться, — и потушила вновь не глядя докуренную сигарету. Начала нервно разминать пальцы на руках, пока Сириус терпеливо ждал, ощущая как-то, что она довольно спокойна внутри, просто не знает как лучше выразиться, хоть и отголоски расшибленных нервов тоже мелькают.              Где-то вдалеке послышался раскаты грома, а ещё чуть дальше — видна короткая вспышка молнии.              Ветер стал сильнее.              —У меня тоже такое, — помолчав с минуту, наконец-то ответила Мэри, уже более живо и даже с легкой улыбкой, а Сириус таким словам и не удивился. Просто вторил её ласковой улыбке и поправил плед на её плечах, чтобы не дуло на горло и ноги. Свободной рукой взял бокал с вином, вновь осушая его до дна, чтобы успокоить уже собственные нервы. — И раньше что-то подобное было. Не мысли твои, а настроение и внутреннее ощущение, что-то такое, — Мэри пожала плечами, а Сириус сам поднёс её бокал к её губам, чтобы вновь сделала пару глотков… облизнула губы сладко, вздыхая поглубже, будто это поможет согреться. — Благодарю, мой дорогой… так вот… я списывала на то, что просто люблю тебя, а в таком деле видишь состояние своего любимого намного лучше. А потом попали в Аавейру… я слышу твой табор мыслей и всё. До сих пор не проходит, хотя за её пределами слабее.              — Тебе… нравится это?.. — аккуратно уточнил Сириус, словно боялся, что такое Мэри не нужно, и поставил её бокал слегка подрагивающей рукой обратно на столик. — Слышать мысли. Ощущать чувства.              Мэри помолчала…              Мягко улыбнулась.              — Да. Мне нравится быть с тобой вот так ещё ближе. А тебе?              — Да. Я люблю быть с тобой повязанным любой мелочью.              — Вот и хорошо, — Мэри улыбнулась менее нервно, словно и сама боялась услышать отрицание, а затем поддалась к нему ближе, коротко целуя в губы да оказываясь притянутой ближе.              Дальше обсуждать это не стали.              Для начала — достаточно.              Там уже разберутся.              — Да, я и правда думала про Виннфлед и Манвина, — продолжила следом Мэри, отвечая на ранее поставленный ей вопрос, и спрятала продрогшие ладони под пледом. — Не о том, что узнали…              На улице, по расписанию, зажглись фонари вдоль дорог, отчего город, на который постепенно опускались сумерки, стал ярче.              — Тогда о чем? — Сириус сощурил немного недоуменно глаза, пропустив этот поток мыслей Мэри в её голове. Вероятно, эта «способность» ещё не была достаточно развита.              — Я… я уже видела это, — прямо, без левого, ответила Мэри, опуская понуренный взгляд вниз… повела плечом, пока Сириус хоть и смотрел вопросительно, но внутри словно заведомо знал её следующие слова. — В детстве… может, мне лет пять было. Мне сон… сон приснился, где они были. Сначала за столом с другими Апостолами, за ночь до опалы… потом их бойня с наёмниками Совета и Станмера… сначала то, как Апостолы защищались, но каждый умер, потом Виннфлед уб… — голос Мэри дрогнул слишком сильно, что ей пришлось смолкнуть, чтобы потом продолжать, а Сириус ощутил, будто ему самому вскрыли сердце кинжалом. От мысли, что на месте Виннфлед могла быть Мэри. Или как раз таки была. — Убила себя клинком… смерть Манвина я уже не увидела, почему-то. Не видела, как ему отсекли… голову.              Мэри замолчала на время, ибо слова ей эти дались до ужаса тяжело, что нужно было привести себя в чувства.              — Ты помнила сон раньше? — отчего-то сиплым голосом тихо уточнила Сириус, стеклянными глазами глядя на неё.              — Нет, — коротко поначалу, но прямо, ответила Мэри, слабо сморщив нос, будто ей этот факт не нравится. — Я… не помнила о нём, пока Астфей не начал рассказывать про них. А потом слушаю его… и в голове картинки из сна всплывают, будто Астфей порылся в моей голове своим рассказом и смог из дальнего ящика достать старое, скрытое воспоминание. Но это точно было, мне часто в детстве снились похожие сны. Хоть и ни одного, кроме этого я не помню. Ощущение есть, да и дядя Чарльз рассказывал, что в детстве я бурно рассказывала ему свои неизвестные приключения во снах. Так что… — Мэри вздохнула, прижимаясь к Сириусу поближе и как ребёнок сощурила устало глаза от нового порыва прохладного ветра. Внезапно улыбнулась… — Так что, можем считать, что Астфей нам не врал и всё это правда… если, конечно, мы не надышались природным газом в лесу и не словили галлюцинации.              — М-м… тогда они видимо были коллективные. Раз видели и слышали одно и то же, — Сириус усмехнулся, прежде вспоминая пресные рассказы Римуса про галлюцинации ещё на втором курсе, когда мать прислала ему маггловскую научную литературу.              — А как они работают? — с толикой детского любопытства поинтересовалась Мэри, пока Сириус, растирая её плечо, вновь поддался вперед, чтобы долить остатки вина по бокалам.              — А хер его знает, принцесса. Я тогда не слушал, — крайне спокойно хмыкнул с легкой улыбкой и пожал плечами Сириус, ставя бутылку вина на пол, где стояло ещё две таких же. Пить вино по вечерам стало что-то своего рода рутиной по избавлению от стресса. — Всё равно неважно, так как мы бы сразу учуяли такие природные газы, ибо у нас есть животный нюх из-за анимагии. Так что реальность всё это. Вопрос в том… — прервался на некоторое время, один бокал отдавая в ладонь Мэри, а второй беря сам. Уставился в бордово-вишневую жидкость в нём, видя краем глаз, как Мэри пригубила её. — Не знаю, в чём. Если подумать… раз тебе уже однажды приснилось подобное — то есть, прошлое — значит, и остальные сны, которые ты не помнишь, могли затрагивать его, верно? По крайней мере, это мои догадки… мы можем попытаться их вспомнить? Чтобы узнать некоторые вещи без привлечения Астфея, например.              — Можно попробовать, — без особого энтузиазма ответила Мэри, облизывая губы после вина. Повела плечом, как-то вымученно вздыхая, будто кошка, которая за весь день невероятно сильно устала.              — А если у магии спросить? Ответит? — попытался ещё как-то помочь общему делу Сириус, понимая, что собственный котелок от такой же усталости уже не варит. Особенно в соотношении с вином, остатки которого он только что допил из бокала.              — Молчит, — ещё более хмуро ответила Мэри, словно весь этот разговор стал для неё самым настоящим и тяжёлым грузом, который она уже не в силах нести. Допила остатки вина, ставя бокал на пол… — Попробую потом ещё раз. Сейчас наверняка молчит, потому что я устала и отвечать мне из-за такого состояния она не хочет. Либо просто в следующий раз спросим у Астфея — должна же быть польза, раз появился такой… друг? Знакомый? Неважно. Ты понял.              — Абсолютно, принцесса, — более оживлённо улыбнулся Сириус, в следующий миг целуя Мэри в волосы и понимая, что разговор пора сворачивать, пока он не стал бременем висеть в грудной клетке. — Сделаем так, как ты предложила. А пока… нам надо отдохнуть. Что скажешь?              Сириус понимал, что нужно и правда воспользоваться советом Астфея — «почаевничать», тем самым успокаивая нервы, а потом уже думать, гадать, делать решения на отдохнувшую голову. Да и… видел, — даже уже прямо услышал, — что Мэри устала, причём сильно, особенно когда пришли домой и она, ощутив себя в привычной и безопасной обстановке, словно кошка дала себе слабину и позволила эмоциям более не скрываться. Да и скрыть синяки от недосыпа и прочего, как и осунувшееся лицо, было трудно, но и не сказать, что она пыталась, понимая, что это бесполезно. И хоть Сириус считал её главной красавицей всех вселенных даже в таком виде, ей нужно было освежиться, чтобы ощущать саму себя лучше. Чтобы голова лучше работала, сил больше было.              Как и самому Сириусу, понимал он, зная, что его лицо, особенно в контрасте с бледной кожей, очевидно, выглядит ещё хуже.              — Что я «за»… — довольно, словно кошка, которой предложили сладко поспать в тепле после противного дождя, протянула Мэри, аккуратно беря левую ладонь Сириусу в обе своих, чтобы по привычке её намного размять. — Давай сначала полежим… в ванной. Я тут нашла старую морскую соль для неё… вроде срок годности ещё не вышел, расслабить должна. Свечки ароматические, пряные поставим… а потом поедим, полежим, слушая радио, и ляжем спать. И будем спать очень долго, лёжа под одеялом и никуда не выходя. Всё равно вон, дождь намечается…              Мэри кивнула вперёд, и Сириус, кинул туда беглый взгляд, заметил уже неподалёку от них столбы дождя, очевидно, крайне сильного, с учётом, что ветер начал сдувать сильнее… шелест листьев слышал, вновь более ощутимый аромат влажного пыльного асфальта вперемешку с машинным маслом и газа. Симфония голосов снизу, ибо люди шли с работы.              Было в этом какое-то особое ощущение жизни.              — Предлагаю ещё сделать горячее какао с клубничным молоком. Что скажешь?.. — более азартно предложил Сириус, едва ли хотя сладкого, но зная, что Мэри от этого станет ещё легче… согласилась она очень живо — закивала вся довольная, что ещё намного и мурчать начнёт, отчего Сириус рассмеялся тихо и оставил на её макушке более долгий поцелуй. — Договорились… тогда сейчас ещё покурим и пойдём в ванну. Впрочем… я не только это хотел предложить, принцесса.              — М-м?.. а что ещё? — тихонько, с явным, крайне милым любопытством поинтересовалась Мэри, немножко отстраняясь от Сириуса, чтобы заглянуть ему в лицо.              Он, сам не понял почему, слабо, как мальчишка, зарумянился оттого, что собирается предложить.              То, что они планировали изначально. Тогда, когда в зимой ещё были лучшими друзьями, не зная, что из ждёт впереди.              И, несмотря на все ужасы, Сириус был рад, что это «впереди» настало.              Потому что они вместе.              Поэтому оттягивать предложение — пусть и не то, которое хотел бы сделать больше, — не стал. Ласково так убрал свою ладонь из её рук, чтобы накрыть ею зарумянившуюся прохладную щеку Мэри, которая сразу прильнула как кошка, глядя сияющими глазами на него.              На фоне стало слышно, как дождь тихо закапал по городу.              — Пойдёшь со мной на свидание? — с трепетом влюблённым в голосе, словно и правда оробевший юный мальчишка, поинтересовался Сириус, глядя в глаза Мэри, которая от такого предложения удивлённо вскинула брови вверх, будто сама маленькая девочка, да оробела вся. — Знаю… что в нынешних реалиях звучит странно, но, тем не менее. Нам ведь… сказали отдохнуть, отвлечься, пока есть время, да? Да и помнишь... планировали что-то такое полгода назад. Вот… и я бы очень хотел тебя сводить на свидание — нормальное, красивое… романтичное? Да, такое. Не сегодня… и не завтра, чтобы мы могли выспаться. Послезавтра?.. у меня в целом, всё готово, я… — Сириус покраснел, понимая, как глупо наверное выглядит со стороны оттого, что так сильно переживает звать Мэри на свидание, будто они не встречаются уже несколько месяцев, а только начинают. — Я заранее всё подготовил, просто ждал момента. Но если ты устала и не хочешь, то…              Договорить не дали — Мэри стремительно поддалась вперёд, накрывая его губы своими, чтобы утянуть в крайне горячий и чувственный поцелуй, будто то, что он сейчас предложил, было её мечтой с детства. Сириус от такого порыва не растерялся, в следующий момент перехватывает инициативу в поцелуе на себя, позволяя Мэри обвить свою шею руками, лишь бы прижаться поближе, тело к телу… а сам, попутно поправляя на ней съехавший вниз плед, обеими руками обнял за талию да вжал в себя так, что Мэри на него немного навалилась.              Целовались будто в жажде. Быстро так, нетерпеливо, словно съесть хотели друг друга от желания, то и дело в моменте покусывая губы один второго, лишь бы показать всю степень своей любви через эти отрывистые и влажные поцелуи. Которые и прекращать не хотелось, от которых жарко стало, несмотря на то, что на улице было прохладно и начал идти дождь, постепенно набираются обороты. Они были скрыты от него крышей из другого балкона, но всё равно на кожу попадал со сторон, хотя едва ли это кого-то волновало. Мэри, будто впав в морок сладострастный с Сириусом на пару, всё целовала и целовала, зарывшись ладонями в его волосы мягкие, чтобы сжать их так, будто боялась, что уйдёт, испарится.              Сириус не собирался делать ни того, ни другого, и, чтобы убедилась в этом, ловко проскользнул под плед двумя руками, чтобы коснуться её тела, скрытого под свитером, который он тоже миновал, касаясь горячей кожи прохладными ладонями. Отчего Мэри выдохнула судорожно ему в губы, нижнюю прикусывая в тот момент, когда Сириус тело её ладонями смял в нетерпении, отчего поцелуи прекращать не хотелось. Только прильнуть ближе, что и сделали, еле успевая каждый сглатывать слюну, которая крайне быстро скопилась во рту от столь сладких — с привкусом вишни и вина, — поцелуев, которые поднимали температуру сильнее лихорадки.              Хотелось друг друга съесть, что Сириус уже и позабыл, что он только что предлагал Мэри, испытывая жажду вновь и вновь сделать её своей. А то есть подхватить на руки и унести в спальню не разрывая поцелуев сладострастных, будто они не виделись веками. У Сириуса это желание возникло вновь еще в Аавейре, но держался, считая, что не время, а теперь, когда Мэри так льнула желанно ближе, будто умоляя её вжать в себя и расцеловать всё тело, но особенно сладкие губы, держаться было трудно.              Да и не хотелось.              Хотелось только Мэри.              Уже даже собирался сделать порыв, чтобы ловко усадить её на свои колени и ещё вот так нацеловаться, бессовестно потираясь друг о друга в желании, но Мэри, видимо, собрав всю волю в кулак, кое-как в последний момент отпрянула от него не хотя чуть подальше, поцелуи разрывая.              Приоткрыла глаза, глядя на него широкими зрачками, подобными как и у Сириуса, в мороке медовом, сглотнула влажно, попутно пытаясь отдышаться, чтобы что-то ему, по всей видимости, сказать.              Сириус чувствовал ладонями, которые уложил ей на спину, как быстро стучит её сердце. Живое.              — Это «да»? — с легкой усмешкой хриплым голосом поинтересовался Сириус, облизывая губы и чувствуя, как от всего этого Мэри в желании вздрогнула.              — Да, — дала твёрдый ответ следом, продолжая сжимать пальцами его волосы… улыбнулась красиво, чувствуя, как Сириус от желания вновь оказаться ближе сам дрожит судорожно как мальчишка. — Я пойду с тобой на свидание, Сириус. Хоть сейчас, хоть завтра, хоть послезавтра, хоть сию минуту.              — Всё-таки пойдем послезавтра… потому что сейчас мы будем очень заняты другим отдыхом, — хрипло и крайне нагло усмехнулся Сириус, но затем остепенился забавно, прикусывая нижнюю губу да глядя на Мэри еще более желанно, когда она очень даже осознанно поёрзала бёдрами да нём, прекрасная зная, где это делать приятнее всего.              — Хорошо… я согласна, — кивнула Мэри едва заметно, шумно выдыхая и сжимая его волосы крепче, когда Сириус резко поддался вперед и припал горячими поцелуями к её шее словно к сладкой ягоде. Прикрыла глаза, от таких поцелуев влажных, как и покусываний, не замечая, как Сириус без труда в два счета расстегнул застёжки лифчика на её спине… — А куда… к-куда пойдём?              — Это сюрприз, принцесса, — прошептал спешно Сириус, проводя языком от шеи и прямо да ушка, отчего Мэри задрожала вся податливо, сама вцепляясь в его шею ногтями. Поцеловал смазано ушко, тихо шепнув… — Но мы это обсуждали. Не переживай… тебе понравится.              Труда, в какие места может повести её Сириус, догадаться Мэри не составило.              Ливень за их спинами стал такой сильный, что трудно было что-либо разглядеть на расстоянии несколько метров. Такой, словно скрыл их завесой от прочего ненужного мира, позволяя быть только друг для друга и друг с другом…              — Х-Хорошо… — захлебываясь от ощущений, а так же новой волны поцелуев в шею от Сириуса, некоторые из которых еще немного и начнут превращаться в засос, прошептала на выдохе Мэри, стискивая его бедра коленями. Промычала едва слышно, когда Сириус с нажимом провел ладонями вниз по талии, к бедрам… — Сириус… но проблема есть…              — Какая, любовь моя? — сладко так, словно довольный кот, поинтересовался Блэк, одной ладонью внезапно накрывая её живот и чуть давя на него, что вызывало такую дрожь в теле Мэри, что она простонала бессовестно, радуясь тому, что их не видно.              — Я… у меня платья нет, — кое-как всхлипнула Мэри, судорожно выдыхая, когда Сириус, оставив сладкий и томный поцелуй на её шее, отстранился немного, заглядывая затуманенным и наглым взглядом ей прямо в глаза. — Я только одно брала… но оно… не подойдёт.              — Не переживай, сладкая моя, — промурчал Сириус, беря Мэри покрепче да подхватывая на руки, чтобы в следующий момент подняться на ноги. Вновь поцеловал сладко в губы, пока Мэри вцепилась в его плечи широкие… отстранился на пару миллиметров, опаляя губы горячим дыханием… — Я уже купил его тебе.              Дальше слов не было — только поцелуи, касания, несколько шагов и кровать, на которой оказалась Мэри и следом притянула желанно ведомого ею Сириуса к себе.