– contaminatis.

✧

[ Стоит проведать остальных членов экипажа. ]

✧

Внезапно объявившееся лёгкое головокружение заставило Ричарда опереться о стол. Отложив планшет в сторону, он осторожно пригладил волосы, после чего шершавая ладонь медленно сползла на щёку и отстранилась от лица. Всё хорошо. Он понятия не имел, где кто находился: знал лишь, что Фаулер в восточном крыле, а Тина отправилась следить за камерами. Подняв голову и пошарив взглядом по углам, Ричард улыбнулся одноглазому наблюдателю, после чего огляделся вокруг. Собрания эти проходили в специально обустроенной под своего рода офис комнате. Она бы выглядела прилично, если бы не была захламлена разбросанными документами и пластиковыми щепками, некогда бывшими добротными шкафами. Более-менее уцелевшие из них сосредоточились около левого угла, только толку от них было мало. На лице Ричарда было видно полнейшее недоумение, ведь он даже мысли не имел о том, зачем им понадобился весь этот мусор и откуда он вообще появился, если для того, чтобы привести мебель на корабле в такой вид требовались немалые усилия. Комната на мгновение заполнилась шорохом скафандра и мягким звуком шагов. Присев на корточки около шкафа, выдвижные ящички которого вывалились наружу, обнажая всю свою внутренность, он подобрал скрепленную скобой пачку документов. Каково же было его удивление, когда вместо аккуратно напечатанного чёрными чернилами текста он увидел непонятные закорючки, прочесть которые был не в силах. Тогда Ричард потянулся за следующими документами и встретился с такой же картиной: на белых листах черными чернилами для какой-то непонятной цели были пропечатаны неизвестные ему символы. А если они неизвестны ему, значит и неизвестны его экипажу. Эта мысль, безусловно, имела успокаивающий эффект, только вот паника Ричарда была слишком сильной. Он принялся рыться в кипе разнообразных бумаг в поисках известных ему букв, бесцеремонно вырывая шкафчики из шкафов, опрокидывая их на пол и наблюдая за тем, как рассыпается на полу шуршащий веер. Нашёл. Это был не текст. Точнее говоря, это был самый настоящий текст, только вот не печатный, а написанный от руки чёрной гелевой ручкой. К этому листу был прикреплён ещё один – с этими же непонятными символами, только теперь над ними были надписаны предложения, вопросы и отдельные слова на понятном ему языке. Шифр? Только вот зачем? Ричард недоумевал. Но теперь он мог вздохнуть с облегчением. Собрав разбросанные по полу бумаги и приведя шкафы в относительный порядок, он вновь пробежался взглядом по торчащим бумажкам. Поколебавшись, протягивает руку и вытягивает из одного покорежившегося ящичка худенькую пачку бумаг, едва державшейся на посверкивающей скобе. Выдрав лист и сложив его вчетверо с дальнейшей мыслью расспросить об этом одного из присутствующих на корабле он сунул его в карман своего белого скафандра. Пора идти. Выйдя в длинный узкий коридор, освещавшийся искусственным белым светом и кончавшимся на востоке разветвлением, а на западе поворотом вправо, Ричард направился к разветвлению. Пустое пространство быстро наполнилось шорохом, а впереди, подобно маленькому маяку на небольшом островке, едва видневшимся над водой, сверкала красная точка. Камера. Когда он подошёл к ней чуть ближе, ему отчего-то стало неуютно. Она будто смотрела не на него, а на его душу, просматривала насквозь и видела всего его грешки, потаенные страхи и самые страшные тайны. Это странное чувство покинуло его только тогда, когда он скрылся за одним из поворотов, где взгляд механического наблюдателя не мог добраться до него. Бред какой-то. Ричард глубоко вздохнул и притих. Мужские голоса доносились до него издалека. – Неправильно делаешь. – звучал недовольный голос, принадлежащий Хэнку. Видимо, он кого-то поучал. – Тебе нужно представить в голове траекторию твоего выстрела. Эти находятся дальше, чем в прошлый раз. Если ошибёшься на градус, есть риск промахнуться и вовсе не задеть его. – Угу, – приглушенно, едва слышимо. Ричард медленно двинулся вперёд, не желая объявлять о своём присутствии так рано. Подслушивать чужие разговоры, правда, плохо, однако сначала он хотел убедиться в том, кто именно находился с Хэнком. – Тогда.. Так. Я должен попасть. Коннор. Мужчина в коридоре остановился, слегка нахмурившись. Отношения с ним были слегка натянуты, потому что он, признаться, не всегда оправдывал Хэнка в его невежестве касаемо заданий, прикрывая того старой травмой в отличие от Коннора, не дававшего напарника в обиду кому-либо. Интересно, чем они занимаются? Небось Хэнк поучает Коннора стрельбе из пушки? Это объясняет странноватые маршруты, по которым двигался корабль. Да и база, на которую они держали путь, была напрочь усеяна этими каменными глыбами искусственного происхождения якобы для защиты центра от незваных гостей, но послужила причиной, по которой на неё редко кто-то наведывается. Почему тогда его допустили к полёту, если один из экзаменов он, получается, провалил? – Да. Тебе просто не хватает практики. Совсем скоро натренируешь свой глазомер и будешь стрелять как профи. – Приятно слышать, Хэнк. Лёгкий неощутимый импульс пробежался по всей площади корабля. Пушка напряглась, изрыгая из своих недр мощный лазерный луч всего на мгновение – от дрейфующего вдалеке астероида осталось лишь облако пыли. Хлопок аплодисментов наполнил комнату. – Похвально, похвально. – игнорируя отозвавшуюся на резкий звук тягучую головную боль Ричард вошёл в комнату. Некая интимная, таинственная атмосфера её тотчас наполнилась едким сарказмом. Вряд ли они бы могли сдружиться, на самом-то деле. – Не знал, что вам доверили корректирование маршрута корабля. Мы отклонились от курса ради небольшой тренировки? – Ох, мистер педантичность пожаловал.. – закатывая глаза отозвался Коннор в скафандре скорее приглушенного кирпичного цвета, нежели насыщенного красного. Он прекрасно осознавал, что ссориться с Ричардом в такой обстановке слишком бессмысленно, но сдержать дерзости не смог. – Что теперь? Расскажешь всё Фаулеру и поднимешь скандал? – Пожалуй, нет. В этом нет необходимости. – он слегка улыбнулся; улыбка вышла усталой и натянутой. В силу своего состояния он просто не может провоцировать конфликты. – Только скажи, как ты прошёл подготовку, если не умеешь стрелять? Коннор замялся. Ему было неловко признавать, что в действительности тренировочная пушка кардинально отличалась от настоящей, которой был оборудован корабль. За него заговорил Хэнк. – Вы оба тренировались в разных центрах. Ни для кого из вас не секрет, что тренировка и явь очень отличаются друг от друга. Он сдал тот экзамен на отлично, только вот не ожидал, что отличие тренировочной пушки от реальной будет как отличие между небом и, скажем, землёй. – он положил руку на плечо встревоженного ученика. – Тем более что делаем мы это лишь во второй раз. Я посчитал, что ему это не помешает, да и от основного курса мы не особо отклонились. Нагнать сможем, ресурсов хватает даже до G-672 и обратно, не то что до Центавры. – В какой-то степени ты прав. На самом деле это даже хорошо, что ты его обучаешь. На пути к центру лежит искусственный пояс астероидов, всем это известно. – подобные слова заставили Коннора с удивлением распахнуть глаза и уставиться на подошедшего. Таких слов он точно не ожидал услышать. – Тем более, Фаулер не наш «босс». С этими словами он, развернувшись чуть ли не на носках, покинул общество Хэнка и Коннора. Пусть продолжают свои уроки, в любом случае ничего плохого в этом нет. Следующим, кто встретился ему на пути был Перкинс. Он своим видом больше напоминал офисного клерка, чем космонавта, но в их времена правила изменились. К полёту допускался каждый, кто мог быть в какой-то степени полезнее, чем другой, и все экзамены, где не задействовалась грубая физическая сила, были сданы им на отлично. Почти что кислотный яркий голубой скафандр делал из него какое-то подобие плюшевого медведя из старого детского мультфильма, что абсолютно разнилось с его образом солидного уставшего мужчины. Сейчас он был занят вознёй с бумажным архивом – они устроили его на случай, если им откажет цифровой, а Перкинс сам вызвался следить за ним. Ричард запустил руку в карман, доставая ранее взятый лист, сложенный вчетверо. И вновь положил обратно. Нет. С ним ему не о чем разговаривать сейчас. Обменявшись формальностями, Ричард продолжил бесцельное скитание по кораблю. Оставались ещё пятеро , не считая Тины и Фаулера. Коридор упирался в жилые каюты. Ричард развернулся и прошёл обратно, к разветвлению, на этот раз повернув в другую сторону. Этот коридор вёл прямиком в медотсек, где расположились Маркус с Саймоном – грубая физическая сила экипажа и биолог, выполнявший в данный момент роль медика. Они ни о чём не говорили, потому изначально Ричард предположил, что там никого нет и с намерением быстро просканироваться на признак какой-нибудь болезни поспешил туда, а после застыл на пороге. Тут он точно был незваным гостем, не вписывающимся в атмосферу происходящего. Перед ним открылась следующая картина: смиренно сидевший на белом стуле Маркус, вытянув обезображенную ожогом руку ожидал конца обработки раны. Костюм тёмного синего цвета пришёл в негодность; он буквально расплавился, оставшись висеть на конечности безобразными клоками ткани. Сосредоточенный взгляд Маркуса был направлен на умелые мягкие руки Саймона, мышцы лица едва подрагивали во время обеззараживания. Капельки пота , выступившие на лбу, блестели, выдавая беспокойство. Сам же Саймон своего беспокойства не скрывал: его вытянутое от немого возмущения лицо говорило само за себя. Слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони пациента, рабочей рукой он аккуратно обеззараживал ожог старым, но действенным методом – перекисью водорода. Бесцветная жидкость, соприкасаясь с поверхностью раны шипела, вздувалась и плевалась на доктора, медленно стекая, после чего Саймон промокал её ваткой. Несмотря на то, что за всё это время Маркус не проронил ни слова, Ричард был абсолютно уверен в том, что медик переживает сердцем ту же боль, которая сейчас мучает его пациента. Ожог – будь то термический или химический, он не разбирался от слова совсем, хотя больше склонялся к первому варианту, ибо не был уверен в том, что химические ожоги обеззараживают, тем более перекисью водорода – тянулся от плеча вплоть до запястья омерзительным расплывшимся пятном, на котором кожа ещё вздувалась неприятными волдырями, а в каких-то местах она даже кровоточила. Рана ещё влажно поблескивала на искусственном свете, а её границы чернели и издалека создавалось ощущение, что в этих местах его кожа буквально прожарилась – стоило этой мысли проскочить в его голове, как резкий запах изжарившегося мяса ударил в нос. Парень закашлялся, стоя на пороге и на него тут же обратили внимание. – Тебе что-то нужно, Ричард? – обратился к нему Саймон, мельком глянув на подошедшего. – Я сейчас немного занят, как видишь, поэтому будь добр, обслужи самого себя сам. – Я вижу. – отозвался Ричард. По крайней мере пройти сканирование не было его первостепенной целью. – Не волнуйся, я зайду позже. Перед уходом бросил взгляд на пострадавшего. Жаль его было на самом деле: долго, муторно и неприятно раненная рука будет заживать. От подобных размышлений Ричард неосознанно почесал правую руку, не желая когда-нибудь почувствовать на себе подобное. Теперь оставалось всего одно направление – прямо. В конце этого коридора располагались щиты с реактором, а не доходя до них и кладовая с припасами (в отличие от неё кладовая со съестными припасами была в противоположной стороне, подальше от реактора на всякий случай), комната наблюдения и главный компьютер. На западе располагались электрощиток, столовая и всё остальное. Интересно, чем руководствовались люди, построившие этот корабль, когда разрабатывали план комнат? Ощущение такое, что всё было сделано наугад: такой хаотичный порядок Ричард встречал впервые. Пока он шёл по коридору, заглядывая в разные комнаты в поисках кого-нибудь, ему повстречался Гэвин, чинивший проводку. Его можно было очень часто застать за этим делом: всё же недаром он у них является электриком, верно? Рядом с мужчиной в тёмно-коричневом, ближе к цвету той самой плодородной жирной земли – почти что чёрной – лежала металлическая панель внутренней обшивки корабля и пара болтов, которые он выкрутил чтобы её снять. На поясе был удобный тканевый органайзер для инструментов – можно было не утруждать себя и не таскать тяжеловатый ящик с инструментами ради пары гаечных ключей, отвёртки и фонарика. Материал для соединения и изоляции проводов прилагался. – Чёрт бы побрал этого сукиного сына.. – ругался Гэвин, который чуть было не залез в образовавшееся отверстие полностью. – Или дочь, хрен с ней. Сколько не чини, а всегда найдётся кретин, который снова их испортит. – Так почему бы тебе его не заставить чинить проводку, Рид? – действительно, почему? – Это было бы честно. Электрик в очередной раз чертыхнулся, выползая из тьмы с фонариком в руке. – Ты чё? – Искреннее удивление полностью вытеснило всю злобу. – Я ж не могу заставить трупов работать. Улыбка Ричарда сошла на нет. Сначала он посчитал это плохой шуткой и, не уловив её смысла, он решил переспросить. – Трупов? – Ну да. – теперь же собеседник встал в полный рост, сжимая в руке фонарик, белый свет которого косо падал на пол. – Ты ж сам их убил. – Я.. – в горле пересохло настолько, что он был готов поклясться: пустыня и то была влажнее. – ..Убил? – Ну я так и сказал. – легко ответил Рид. Удивление сменилось недоумением и, почесав ручкой фонаря висок, решился напомнить. – Среди них был заражённый. Нам пришлось избавиться от них всех, потому что мы не знали, кто именно был предателем. Ты вызвался помочь и мы решили на том, что избавимся от одного корпуса корабля. Отправили их дрейфовать в космосе без еды и воды. Не помнишь? Ты точно нигде головой не стукнулся? Ричард побледнел. Его начало лихорадить, а всё тело в мгновение ока одолела непонятная тяжёлая усталость. Он сглотнул. И глаза его застелила тьма. Я.. ..Убил?

✧

Парень пришёл в себя будучи в каюте. Вокруг было темно и непривыкшие с пробуждения глаза не сразу разглядели в едва видимых очертаниях собственную комнату. Он лежал в постели, укрытый одеялом до плеч, хотя на корабле не было такого холода чтобы укрываться одеялом. Сев, он закрыл лицо руками. В голове не были ни единой мысли. Лишь эхом отдавалось в этой пустоте слово «убил». Ему не верилось в это. Бред. Может Рид пошутил? Хотя это не было в его духе. Да и смотрел он на него так, будто перед ним стоял самый что ни на есть герой. – Ничего не понимаю, – выдохнул Ричард, убрав ладони с лица. – Абсолютно ничего. Ему нужно было время на восстановление. Он лёг снова и по привычке полез рукой под подушку. И наткнулся на книгу. С каких пор он хранит книги под подушкой? Хоть он и не способен был разглядеть текст в этой тьме, всё же обложка ему далась – правда, с трудом. Это была не совсем книга. Ежедневник с исписанными страницами и рельефной обложкой, с торчащей ленточкой-закладкой. Вот что это было. Но откуда это у него? Раскрыл. Долго всматривался во тьму на пожелтевшие страницы, пока не разглядел в них те самые непонятные символы, которые повстречал сегодня днём в офисе. – Что за чёрт?.. – едва слышимо, почти шёпотом. В этих словах звучало бессилие и полнейшее непонимание происходящего и комната его скорбящей тишиной отвечала на вопрос. На глазах выступили прозрачные солёные капли. – Что за чертовщина здесь происходит?.. И в следующие несколько мгновений Ричард познал настоящий животный страх. На ежедневник, заполненный рукописными текстами на непонятном ему шифре, упала капля. Она расползлась тёмным пятном, поедая аккуратно выведенные символы. Сердце, казалось, на миг остановилось – это были не слёзы. Это были не слёзы. Ричарда съедало отчаяние, сердце застучало в бешеном темпе. На страницы падали капли, но это были не его слёзы. Это вообще не были слёзы. И он поднял голову к потолку. Лучше бы он этого не делал. С потолка на него смотрело н е ч т о. Человекообразное существо, состоявшее из отчётливо различимых во тьме мышц, перетянутые сухожилиями в самых разнообразных местах. У него не было глаз. Лишь две бездонных чёрных дыры, расположившиеся на месте глаз и во внутрь которых уходили эти самые сухожилия, стягивающие мышцы. Оно улыбалось. Искривлённой беззубой улыбкой. Одна из кровавых капель упала на щёку Ричарда. Существо улыбнулось сильнее, вжимаясь в потолок своими конечностями, буравя парня двумя бездонными черными дырами. А потом вовсе заговорило, захрипело: – Вс..помнии…иии… Ричард вскочил. Весь обливаясь холодным потом, он проснулся в своей каюте. Бешеный стук сердца отдавался в черепе гулкими ударами, а сам он держался за голову в попытке понять, что т о это такое было сейчас. Ночной кошмар? И тут на него откуда-то с потолка упала капля. Ещё одна рядом, на белое одеяло. Ему казалось, что он слышал этот тягучий звук, когда капля собиралась в уголке беззубого рта и после, став слишком тяжелой, срывалась вниз. И падала на него. Он вновь поднял голову. То, что было на потолке улыбнулось сильнее и теперь края его улыбки почти доходили до глаз; такое бывает обычно в мультиках и смотрится оно безобидный, но не в этом случае. – Что тебе надо?.. – обессилено выдавил из себя Ричард. В горло впились осколки стекла, которые он не мог проглотить. Голос его сорвался на крик, на сдавленный крик человека, переступившего грань. – ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ? Оно молчало. Казалось, что оно хотело улыбнуться ещё сильнее, только вот куда? Это было невозможно даже для него с физиологической точки зрения, если в этом блядском мире ещё осталась хоть капелька здравомыслия, оно НЕ МОЖЕТ УЛЫБНУТЬСЯ СИЛЬНЕЕ. – Вс…помнииии….ии… – повторяет хрипя, на выдохе. Его голос резал уши и кромсал последние куски сознания. Но что именно ему нужно вспомнить? Как он убил целый экипаж и спас свой?? Что ему надо вспомнить??? ЧТО??? – ….Вс….пооооооооо….оомни…… Ричард вскочил. Сердце колотилось в клетке из ребер в попытках сломать их, вырваться наружу и ему не оставалось ничего, кроме того, чтобы прижать руку к груди. Он машинально посмотрел наверх в надежде, что всё это – просто ужасный сон. Просто ужасный сон. На этот раз в его комнате горел свет – было видно чистое белое одеяло и все вещи вокруг. Он машинально глянул на потолок и волна облегчения окатила его. Там никого не было. Там НИЧЕГО не было. Не было. Не успел он опомниться, как в дверь постучали. Сначала тихо, вежливо и хотел было Ричард произнести «входите», как стук этот перерос в нетерпеливый и назойливый. Голова отозвалась мучительной болью в ответ на громкое постукивание и Ричард нахмурился. Кто это может быть? Теперь же в дверь буквально тарабанили, будто её хотели выломать, но петель-то нет, не получится. Он уже было встал, подходя к ней и собираясь её открыть, как услышал хрип. И тихий шёпот, пробивавшийся сквозь невыносимый шум: – Вс….поооооооомниииииииииии.. Вспооооооооомниииииииии….

✧

[ ..Открыть дверь, несмотря ни на что. ] [ ..Вернуться в постель и притвориться спящим в надежде, что оно уйдёт. ] – 𝓬𝓻𝓮𝓭𝓲𝓽𝓼: BB – текст.