Дело лесного монстра

Рассвет Тания встречает, читая книгу. Это бульварный роман, написанный нормисом. Кто-то оставил его на подоконнике в гостевой комнате, в которой Тания несла бдение у кровати похищенного ребёнка. Она хотела бы знать его имя и где его семья. К сожалению вчера он не был особенно разговорчив. Часть Тании надеется, что сегодня днём это изменится, но она также достаточно объективно оценивает реальность. Скорее всего, ребёнок так и будет молчать, как те, кто был спасён из дома Опраксина. Большую часть ночи Тания на самом деле размышляет об этом, а не читает книгу. Но утром, когда Демьян заглядывает, чтобы проводить их на завтрак, он видит Танию читающей какой-то случайный роман. Он также принёс одежду для ребёнка. Посомневавшись, Тания решает разбудить мальчика, чтобы он не запаниковал, если проснётся, пока её нет. Ребёнок никак не показывает несчастен ли он из-за раннего пробуждения, или нет. В чистой одежде мальчик выглядит лучше. Он всё ещё слишком худой, но больше не похож на недавно поднятое умертвие или оголодавшего упыря. – Пойдём завтракать, – говорит ему Тания. Всё, что она получает это согласный кивок. Никаких новых слов от него не звучит. Из комнаты Тания выходит первая, и после трёх шагов мальчик хватает её сзади за подол мундира. Именно так они и приходят на завтрак. В маленькой уютной столовой присутствует только хозяйка дома. Она же с радостью заполняет тишину своей болтовнёй. Демьян и Костя, взяв двух детей уже отправились в лагерь. Там их заберут в Петербург. То же самое ждёт и старшего мальчика после того, как Тания придумает, как убедить его прекратить следовать за ней.  Никакого отчёта она на самом деле не сдаёт. Вчерашних должно хватить, однако Тания всё равно, как положено, появляется в лагере. За ней, как маленькая бледная тень, следует и мальчик. Когда она входит к Евдокии, то по лицу той очевидно, что она уже знает даже больше, чем сама Тания. Перед столом секретаря есть два комфортных стула, стоящих слишком близко друг к другу. – Если однажды ты скажешь, что видишь будущее, я поверю, – говорит Тания и садится перед Евдокией. Мальчик присаживается рядом с ней. Взгляд его быстро опускается на свои руки, и он выглядит полностью отрешённым. Пока Тания рядом с ним – он мало чем интересуется. Следующее, что слышит Тания от Евдокии это то, чего она никогда не ожидала: – Я вынуждена попросить тебя о своего рода, одолжении. На её лице проступает шок, достаточный, чтобы Евдокия засмеялась и покачала головой. – Не мне. Этот молодой человек, очевидно, не согласен никуда от тебя отходить. – Он не собака, чтобы я его могла подобрать и принести домой, – тут же отказывается Тания, поняв, куда клонит собеседница. Её отказа, однако, недостаточно. – У Иримии Болотовой аллергия на шерсть, так что сомневаюсь, что тебе разрешили бы оставить собаку. На детей, судя по твоему существованию, у неё аллергии нет. – Ты не можешь всерьёз просить, чтобы я взяла его домой? – Почему нет? Дети в любом случае должны быть спрятаны как свидетели. Семьи у него уже нет, вдобавок он определённо уже слишком травмирован, чтобы мы углубляли его травму. С сомнением Тания переводит взгляд с Евдокии на мальчика. Он сидит рядом, низко опустив голову. Естественно, что подросток понимает, что речь идёт о нём. Тания чувствует себя немного виноватой. Она называет его мысленно ребёнком, потому что это проще и менее неловко. – Учитывая мою работу – я не понимаю, как ты себе это представляешь. Не то, чтобы я собиралась в отпуск. – Особые обстоятельства, – пожимает плечами Евдокия, – будем работать над проблемами по мере их появления. После этой длительной поисковой операции у тебя в любом случае есть почти неделя перерыва. Тания вздыхает. Хуже всего, что у неё на самом деле даже нет времени, чтобы подумать. Это её весьма раздражает. Ещё раз тяжело вздохнув, она со смирением кивает. Евдокия, привстав, тут же передаёт Тании тонкую папку. Внутри несколько листов. Объявление о пропаже людей, фотографии. Переведя взгляд на мальчика рядом с ней, Тания сравнивает его с фото. Судя по уже собранной информации ему и правда шестнадцать, в декабре будет семнадцать. Довольно взрослый. Танию смущает, что такой взрослый парень цепляется за неё как малыш. Но потом взгляд опускается на дату. Пропал семь лет назад. Тания несколько раз перечитывает дату заявления о пропаже. Столько лет в рабстве? Кто это выдержит, не сойдя с ума? – Антон, – обращается к нему Тания, стараясь звучать мягче. Получается у неё определённо не особенно удачно, судя по исказившемуся лицу Евдокии. Однако для Антона этого достаточно, он поднимает голову, чтобы заинтересованно посмотреть на Танию. Она улыбается ему, – приятно познакомиться, Антон. Мальчик кивает в ответ, но ничего не говорит, как и до этого. Однако он улыбается ей, так что это успех. Из-за цвета глаз он напоминает ей о кузене. Тания надеется, что присмотр за ребёнком получится совместить с работой мистика, потому что она определённо не откажется от того, чтобы выловить остальные части этой группы работорговцев. Для неё это теперь, в некотором роде, личное, из-за очаровательного сероглазого мальчика, сидящего рядом.