Дело лесного монстра

Выманить мальчика из-под кровати у Тании не получается. В какой-то момент он просто закрывает глаза и сильнее сворачивается в себя. Там, в темноте, он явно чувствует себя безопаснее. Выпрямившись, стоя на коленях, Тания раздражённо запускает руку в волосы. От каменного пола тянет холодом. Взгляд машинально перетекает на двоих детей на кровати. Брат с сестрой, которых Тания освободила ранее, терпеливо ждут, как их и попросили. Оба босые, потёртая одежда наверняка тоже не добавляет им тепла. Сидя на кровати, кутаются в грязные одеяла и друг друга. Тания чувствует себя ужасно, заставляя детей продолжать сидеть в этом тёмном подвале. Однако она не может уйти, забрав только двоих. Будь рядом Алевтина или Лютана, они бы, наверное, справились с этим мальчиком. По крайней мере, нашли бы какие-то нежные слова. Тания не может придумать ничего, кроме «милый», и оно определённо не сработало. Так что она стоит на четвереньках перед кроватью, пытается выманить ребёнка. Наверху слышны крики и какая-то ругань. Брат с сестрой сидят на этой же кровати, так как хотели остаться с Танией в одной комнате. Третий ребёнок, как раз, из-под кровати выбираться и отказывается. Тания трёт переносицу. – Я обещаю, что ты будешь в безопасности, – говорит она, наклоняясь снова, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. От грязного пола смердит. Вначале Тания слышит приглушённую ругань и быстрые шаги. Кто-то спускается в подвал. Подняв голову, она видит, как открывается дверь и появляется высокий мужчина, как минимум пятидесяти лет. Его взгляд быстро перемещается от одной отсутствующей двери к другой. Позади него хлопает дверь. – Что за чёрт? – возмущается мужчина. Трое детей, услышав его, вздрагивают. Тания видит, краем глаза, как младший мальчик испуганно прижимается к своей сестре. Слышит, как он начинает плакать. Слабые всхлипы звучат для неё так же громко, как полуденный выстрел орудий, на набережной Невы. Человек, спустившийся в подвал, — это не художник, с которым она уже была знакома. Он замечает её, стоящую у кровати на коленях, – ты ещё кто? Он не ждёт от неё ответа, бежит к ней и детям. Машинально Тания вскидывает руку и складывает пальцы в жест огня. Жар растекается по её руке, и пламя вспыхивает со всей яростью, которая накопилась внутри. Огонь охватывает мужчину на полпути по коридору. Вначале тот просто кричит от испуга. Пламя вспыхивает, быстро обхватывая его одежду. Его весёлый треск наполняет коридор, вселяя в Танию глубокое удовлетворение. Особенно когда шок мужчины переходит в вой боли. С кровати слышатся испуганные писки. Запоздало Тания вспоминает о детях. Зрелище определённо плохо подходит для кого-то столь юного. – Закройте глаза! – просит Тания машинально, сожалея о том, что они только что из-за неё увидели. По её вине они, так же, продолжают слышать, как мужчина вопит. Он дезориентировано мечется по коридору, врезаясь в стены. Его крики наполняют подвал. Если кто-то наверху будет поблизости, то наверняка услышит. Поднявшись, Тания раскрывает посох и, очертив волнистую дугу, направляет на мужчину заклинание тишины. Попав в цель, оно возвращает в подвал тишину. Слева слышится движение, несколько шорохов из-под кровати. Прячущийся там мальчик, неожиданно, осторожно выползает на свет, немного щурясь. Тания инстинктивно переводит на него своё внимание. Тощий подросток напряжённо смотрит за тем, как беззвучно кричит, страдая от огня, мужчина. Взгляд мальчика необычайно напряжён, когда он жадно наблюдает за чужими муками. Для него, как и для двух других, он видит воздаяние за пережитое. Тания не против побыть аватаром Эриний и быть орудием чужой праведной мести. Часть неё рада, что она отправила Фёдора и Аврана за поддержкой. В момент, когда её гнев и ярость перельются через край её контроля – здесь уже будут те, кто скажет ей остановиться. Мальчик похож на новорождённого жеребёнка. Едва стоит на дрожащих ногах. – Позволишь мне вывести тебя отсюда? – спрашивает мягко Тания, не отводя глаз от него. Тот какое-то время продолжает молча смотреть, как мучается другой человек, потом поворачивается к Тании. Любой другой человек был бы смущён тем восторгом, который этот ребёнок оказывает, видя чужую боль. Тания терпеливо ждёт, прежде чем мальчик неуверенно кивнёт. После этого она кивает. – Хорошо, подождите, пока я проверю путь для нас, хорошо? Снова дождавшись кивка, Тания разворачивается. Мужчина крутится на земле, беззвучно крича. Он пытается затушить пламя, но созданное магией – оно не поддаётся. Тания собирается выкинуть его в одну из каморок, чтобы безопасно вывести детей. Едва она делает шаг, как старший мальчик хватает её за подол мундира. Его тонкие, слабые пальцы белеют, от напряжения, когда он тянет её испуганно назад. Девочка обхватывает её за талию и крутит головой, потираясь лицом о рёбра Тании. – Нет! Испуганный девичий голос прокатывается по коридору. Почти сразу ногу Тании обнимает младший из мальчиков, следуя примеру сестры. Страх детей не удивляет Танию. Она осторожно, за плечи, отстраняет их от себя и немного наклоняется. Она не знает, боятся ли они быть брошенными или что их спаситель пострадает. Это не мешает ей заботиться. – Я не пострадаю, а вернусь буквально через две минуты, – на мгновение задумавшись, она с улыбкой предлагает, – Вы можете считать. От одного до ста двадцати и я вернусь. С сомнениями дети отпускают её. Младший мальчик тут же липнет к сестре. Старший же молчаливо забивается в угол кровати. Тания, увидев это, благодарна, что он не вернулся под неё. Развернувшись, она идёт с безразличным взглядом к мучащемуся от боли мужчине. Огонь горит на магической силе Тании и не потухнет без её воли, пока она может быть сосредоточена на нём. Позади – дети в самом деле отсчитывают секунды вслух.  – Два… три… четыре… Пламя расплавило его одежду и припаяло её к коже, которая под магическим жаром тоже начала плавиться. Человек ещё жив. Тания видит, как вздымается часто грудь. – Двадцать два… – медленно произносит девочка позади Тании, – двадцать три… Сто́ит поторопиться и вывести детей. Наклонившись, Тания оттаскивает мужчину за ногу в одну из комнат. Она не заботится о нём и не убирает пламя. – Пятьдесят девять… – громко говорит дрожащим голосом девочка, – шестьдесят… Тания переставляет снятую с петель дверь в проём и с помощью посоха спаивает дерево с косяком. – Семьдесят три… – продолжает считать ребёнок, – семьдесят четыре… Семьдесят пять… Убедившись, что коридор безопасен Тания кивает своим действиям и возвращается в маленькую каморку в конце коридора, где её ждут дети. – Сто восемь, – говорит девочка и ярко улыбается, когда Тания входит. – Хорошо, вы можете идти? Дождавшись кивков и окинув взглядом детей, Тания продолжает: – Тогда пойдём. Мы сейчас дойдём до двери вон там, тогда я выгляну, проверив, что за ней никого нет, и мы поднимемся, хорошо? Подождав, пока дети снова кивнут, Тания продолжает их инструктировать: – Двигайтесь следом за мной, хорошо? Получив ещё раз три кивка, Тания выводит детей из комнаты. По дороге она создаёт барьер вокруг них. Повезло, что единственные кого она может встретить, это нормисы. Ей не потребуется барьер, чтобы не быть раненой. Поддерживать четвёртый ей было бы тяжело. Открыто используя магию перед детьми, Тания надеется, что они в будущем забудут об этом или им будет неважно, как и кто их спас. Лестница из подвала узкая и старая. Камень прикрыт деревом, и несколько ступеней отчётливо скрипят. – Потушите огонь! Что вы делаете! Скорее! – Картины! Мои картины! Дверь наверху приоткрыта и громко слышно ругань и крики. – Тушите! Всё сгорит! – Не дёргайся! Слышны страх, гнев и паника. Поднявшись до маленькой площадки, Тания осматривает детей. Она морщится, глядя на их босые ноги. Если кто-то из нормисов сейчас покажется ей на глаза, то она подожжёт не только квартиры и скота внизу. – Вы арестованы! – Кто вы такие! Убирайтесь! – Что происходит?! Вы хоть знаете, чей это дом? Крики за дверью пугают детей. Девочка держится, но оба мальчика вцепляются в одежду Тании. Она слегка морщится и молча пытается отцепить от себя цепкие пальцы. – Всё в порядке, вас никто не тронет. – Волшебство? – спрашивает младший мальчик, жалко глядя на Танию. Ей остаётся только кивнуть. Чтобы убедить малыша, она щёлкает пальцами, высекая между ними искру. – Не бойтесь, пойдём. Открыв дверь, Тания выглядывает, чтобы выяснить, в какой части дома они находятся. Видит непримечательную маленькую галерею. Картины здесь такие же, как в другой части дома. Всё ещё переполнены красным. Тания игнорирует крики из остальной части дома и запах дыма. Должно быть, кто-то из прибывших для ареста магов – не сдержался и тоже что-то поджёг. Нужно будет познакомиться, решает Тания. Дети, как милые утята, следуют за ней по пятам. Выглянув в коридор, Тания проверяет безопасность пути и морщится. Коридор немного задымлён. С другой части дома слышен плач и крики с угрозами. В той же стороне предположительно находится выход. Тания размышляет, может ли она вывести детей через кухню, но с той стороны как раз особенно сильно валит дым. Может быть, это она немного перестаралась и устроила пожар. Пожав плечами, Тания оглядывается на детей. Оставаться в этой комнате кажется плохим вариантом. Дверь в подвал может пугать детей. При ярком свете видно, что двое младших подверглись меньшему, чем старший мальчик. Тания чувствует глубокое эмоциональное истощение от одного его вида. Кажется, он провёл в этом подвале слишком много времени. Выйдя в коридор, Тания создаёт барьер и переводит детей в соседнюю комнату. Это одна из небольших гостиных, в которых можно с комфортом дождаться других. Здесь есть несколько милых кресел вокруг маленького кофейного столика и вдоль стен стоит пара книжных шкафов. Убедившись, что дети не чувствуют себя хуже, Тания создаёт несколько посыльных журавликов, используя страницы, вырванные из книг. Она отправляет их к Микаилу и Алевтине, чтобы те могли найти её с детьми. – Почему мы сидим здесь? – спрашивает девочка, кусая тонкие губы. Тания отводит взгляд от двери на неё. Осознаёт, что не выяснила имена детей. Там, в подвале, это не показалось важным. Удивительно, что дети просто пошли за ней. Прежде чем Тания сможет ответить открывается дверь. Брат с сестрой бросаются друг к другу, а старший мальчик прячется за Танией. Стоя так близко к ней, он выглядит ещё меньше. Тания забыла предупредить детей, что к ним могут войти только «хорошие люди». Это заставляет её чувствовать себя немного неловко и определённо виноватой. Через открытую дверь вначале влетает пара бумажных журавликов, отправленных ею ранее как вестники. Микаил входит первым и сразу обращает внимание на брата с сестрой. На лице его появляется очень мягкая доброжелательная улыбка. Обычно он использует её во время переговоров, для семьи. Благодаря ей люди не пугаются его роста и чёрных глаз. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Алевтина, не замечая, что в комнате присутствуют дети. Взгляд её находит Танию и быстро её осматривает. За ней следом входит Фёдор. – Ты серьёзно спрашиваешь об этом её? Голос его изумлённо поднимается, когда он заканчивает вопрос. В отличие от Алевтины детей он наверняка заметил, но виду не подаёт. – Что не так с тем, что я беспокоюсь о подруге? – обиженно возмущается Алевтина. Брови её тут же хмурятся, и она поджимает губы, из-за чего становится похожа на разгневанного маленького зверька. По сравнению с Фёдором, рядом с которым стоит и спорит, она совсем крошечная. Пока эти двое пререкаются, в основном, обмениваясь бессмысленными репликами Микаил, подходит к дивану, повёрнутому спинкой к входу. Именно в нём вдвоём свернулась младшая пара детей. Он опускается подобно рыцарю на одно колено и с его мундиром и прямой спиной, в отличие от Тании, он и правда похож на рыцаря. Ему идёт мундир, и маленькая девочка тут же оказывается мгновенно очарована. – Позвольте узнать ваши имена? – мягко спрашивает Микаил, продолжая одарять детей той же нежной улыбкой, что и прежде. Когда Алевтина и Фёдор продолжают беспечно перепираться, Тания понимает, что на самом деле это, скорее всего, постановка, чтобы не пугать детей. Это не помогает со старшим мальчиком. Он ближе подходит к Тании со спины и полностью за ней прячется. Его голова доверчиво прижимается между её лопаток. Тания надеется, что он немного успокоится и прекратит так бояться. – Я Ева, – с доверчивым смущением представляется девочка. – Правда? – Микаил притворяется, что он поражён, – какое у тебя красивое имя. У твоего брата, должно быть, такое же? – Костя, – едва слышно произносит в ответ мальчик и после маленькой паузы также тихо спрашивает, – ты Супермен? Вопрос ставит Микаила в тупик, и он очень смущённо моргает, глядя на Костю и не зная, что ответить. Фёдор же, услышав вопрос, весело смеётся, ясно поняв о чём речь. Алевтина, рядом с ним, начинает хихикать: – Да, он Супермен. – Нет-нет, я думаю, он скорее Бэтмен. – но у Бэтмена есть плащ, – не соглашается мальчик, немного хмурясь, – и у него нет Чудо-женщины. – Чудо-женщина? – с недоумением спрашивает Алевтина, потом изумлённо моргает и оборачивается на Танию, окидывает её взглядом и ярко улыбается, – ты прав. Она настоящее Чудо. – Ты любишь комиксы, да? – Фёдор по широкой дуге обходит диван, чтобы показаться мальчику на глаза. – Да! Мой папа привозит их мне! – Потрясающе! Мне тоже нравятся комиксы. Фёдор быстро завоёвывает всё внимание маленького Кости. Его сестра полностью очарована Микаилом, и они оба позволяют Алевтине себя осмотреть. Этого нельзя сказать о старшем ребёнке. Когда Микаил пытается заговорить с ним, продолжая улыбаться, мальчик сжимается, пытаясь стать меньше. Тании приходится быть его барьером с остальными. Становится ещё хуже, когда они выходят на улицу. Мальчик крече держится за подол мундира Тании. Во дворе перед домом сидят магически связанные обитатели дома. Их охраняет несколько магов. На улице Фёдор и Микаил поднимают на руки младших детей. Тания с сомнением смотрит на босые ноги старшего мальчика и возвращается с ним в дом. Она обыскивает прихожую, чтобы найти подходящую обувь для мальчика. Когда они возвращаются на улицу, чтобы уйти, Тания видит, как в открытые кованые ворота входит Николай, а следом за ним – Жавнерович. Второй, увидев связанных людей, тут же схватился за голову. – Что ж это вы делаете! – закричал он, бросаясь вперёд, – что вы позволяете себе! Обернувшись к Николаю, он бросился назад, чтобы добежать до него и начать возмущаться: – Скажите им! Скажите им немедленно прекратить! – Мой брат так этого не оставит! – тут же начал кричать Иван, увидев, кто появился, – Кузьмич! Кузьмич, скажи им! – Да что же это делается, – запричитала женщина в фартуке, качая головой, – ворвались, ироды! – Какое право у вас! – возмущается какой-то старик, в устаревшей как минимум на век форме дворецкого, – беззаконие! – И не говорите, – как бы между прочим соглашается Авран, следующий за группой ищеек, что как раз вышли из парадного входа, с ещё одной девушкой, связанной между ними, – Кстати, согласно Конституции нашей империи каждый имеет право на свободу и никто не имеет права её лишать, кроме, конечно, суда. – О чём вы! – Работорговля незаконна, – говорит Авран, подходя ближе к связанным и, глядя на них его типичным презрительным взглядом, объясняет с полным сарказма голосом, – и не говорите, что вы не знали. – Как вы смеете! – тут же начинает кричать сам Иван, ещё не увидев выведенных на улицу детей, по сути именно когда он начинает возмущаться, то именно в этот момент и видит сидящую на руках Микаила девочку. Их взгляды на мгновение пересекаются, и ребёнок тут же отворачивается, пряча лицо на плече Микаила. Тот опускает холодный взгляд на замершего и практически скукожившегося Ивана. Тания чувствует, как замерший позади неё мальчик испуганно задыхается. Его страх разжигает её гнев, он снова кипит под кожей, отчаянно ища выход. Тания глубоко медленно вздыхает, стремясь найти какой-то контроль над своими чувствами. Николай, всё ещё молчащий, смотрит на неё с видимыми опасениями. Он достаточно хорошо знаком с ней, чтобы заметить, как таймер внутри неё начинает обратный отсчёт до взрыва. – Вы сами не можете найти монстра и решили свалить всё на людей? – возмущается Жавнерович, неспособный на то же внимание, что Николай. Капитан тут же оборачивается к нему, но уже поздно. – Да, – говорит Тания напряжённым и холодным тоном, – детей я сюда сама привела. – Это похищенные дети? – Нет, – с сарказмом рычит Тания, – просто мимо проходили, дай, думаю заглянем. – Болотова! – пытается одёрнуть её Николай. – Там, в погребе, человеческое мясо, – быстро вмешивается Алевтина, вставая между взбешённой Танией, за чьей спиной скрывается ребёнок, и недовольным Николаем, – у нас были веские основания для вызова группы для ареста, Капитан. – А мне вы не сообщили, потому что? – подсказывает Николай следующий нужный ему ответ. – Доказательства были только косвенные, – отвечает Микаил, прежде чем Тания открывает рот. Сказав это, он сжимает её плечо, чтобы шла веред, – нам нужно позаботиться о детях. – Не было времени, прошу прощения, – с искренней улыбкой лжёт Алевтина. По лицу Николая видно, что он не верит, однако прилюдно больше не допрашивает их. Вместо этого он, как бы просто вслух, жалуется: – Чем только аналитики занимались всё это время? Отвратительная халатность. – Если бы Жавнерович и другие местные сотрудники сыска выполняли свою работу, то ничего бы этого не было. Аналитики наивно исходили из того, что работа до них уже была качественно выполнена, – вмешивается Микаил, качая головой с разочарованной слабой улыбкой. Тания думает: этот засранец прямо сейчас похож на Мадонну с ребёнком. Кроткий разочарованный взгляд и море сострадания. – Я… я… вы же сами сказали, что у вас нет доказательств! – У нас их не было, однако интуиция-то у нас есть. И теперь есть и доказательства. – Интуиция не должна заменять здравый смысл следователю! – Да у вас и того и того нет, – фыркает Тания. Микаил снова кладёт руку на её плечо и кивает на ребёнка позади неё. С недовольным рыком Тания слегка оборачивается и обнимает мальчика за плечи, чтобы потянуть вперёд. Она знает, что ей стоит скорее уйти. Перед воротами поместья несколько десятков автомобилей. Евгений топчется рядом с одним из них, стоящим в стороне. Нервно и беспокойно он смотрит по сторонам и когда их группа выходит из ворот и он, наконец-то, может увидеть их. Евгений восторженно кричит: – Вы в порядке! – Конечно, – спокойно кивает Микаил, – что с нами будет? – Там же каннибалы! – Да, нас пытались съесть, но мы выжили, – говорит Тания, из-за чего остальные тут же к ней оборачиваются и ей приходится объяснить, – морально. Нас пытались съесть морально. – Давайте отвезём детей в безопасное место, хорошо? Я попросил Демьяна подыскать что-нибудь, пока Тания искала их. Как только Фёдор озвучил это, старший из мальчиков сильнее вцепился в Танию. Его руки перебрались с её подола на ладонь и сжали. Не обратив на это внимание, Тания направляется за Микаилом и Фёдором к машине Евгения. Алевтина отступает от них. – Я собираюсь остаться, помогу со сбором улик и объясню, что знаю. – Спасибо, – кивает устало Тания и слабо улыбается. Когда она садится в машину, то к её боку тут же прижимается ребёнок. Вздохнув, она слегка обнимает его за плечи утешая. Они едут какое-то время в тишине, прежде чем Костя и Алиса начинают болтать. Тания наблюдает за ними, удивляясь тому, как быстро они приняли реальность своего спасения. Их третий собрат по несчастью совсем не такой. Он всё ещё не разговаривает и даже не назвал своего имени. Тания надеется, что он будет в порядке. Фёдор называет Евгению адрес и тот привозит их к городскому поместью на набережной. Это дом скромной, но очевидно благородной семьи. Демьян ждёт на крыльце вместе с невысокой пожилой леди. Фёдор спрашивает разрешения остаться тут же и с маленькими Алисой и Костей нет никаких проблем. Другой вопрос в старшем ребёнке. – Вы будите здесь в безопасности, – обещает Демьян серьёзно. Он говорит, наклонившись, чтобы детям было удобно смотреть в его лицо. Алисе с Костей этого достаточно. Они доверяют взрослым, которые вывезли их из дома и не нуждаются в том, чтобы рядом с ними была Тания. Со старшим мальчиком всё иначе. Он отказывается назвать своё имя или сказать что-то больше чем из трёх слов, но когда Тания хочет оставить его в этом поместье – он хватает её за мундир и жалко, едва слышно бормочет, тряся головой: – Нет. Для Тании это незнакомая ситуация, и она бросает панический взгляд на Микаила. ЕЙ определённо нужна его помощь. – Ты будешь здесь в безопасности, – обещает тот, используя свою самую мягкую улыбку и наиболее нежный тон. – Нет, – задыхаясь повторяет мальчик. Он начинает дышать чаще, делая мелкие поверхностные вдохи, и, кажется, собирается совсем прекратить дышать из чистой паники. Тания растерянно прекращает пытаться снять с себя его руки. Ей остаётся только потерянно оглядеть остальных. Фёдор забрал двоих младших, чтобы вместе с хозяйкой поместья показать им комнату, где они будут спать. Алиса болтает с ним и рассказывает, что их с братом привезли в поместье почти неделю назад. Прежде чем они выйдут из зоны слышимости Тании, девочка также говорит, что к Шмелю их привёз отчим. После этого они достаточно далеко, чтобы древние каменные стены заглушили их речь. – Всё будет в порядке. Утром Тания вернётся, – торгуется с мальчиком Демьян. Сама Тания изумлённо к нему поворачивается, машинально собираясь оспорить его слова. Их работа закончена, и завтра после сдачи всех отчётов в полевой лагерь она вернётся в своё семейное поместье. Определённо не будет здесь. Мальчик, который не отводит от неё взгляда, конечно, видит по открытому лицу Тании, что ему лгут. – Нет! Сердясь, как маленький ребёнок он бросается к Тании. Его худые руки обхватывают её за талию. Если бы Тания хотела, то спокойно б вырвалась, но она не может заставить себя хотеть. Этот ребёнок уже серьёзно пострадал. Со слов Алисы – он уже был в том подвале, когда туда привели их. – Я останусь, – со странным для неё смирением говорит Тания. У неё нет моральных сил оттолкнуть ребёнка. По крайней мере, мальчик успокаивается. Тания решает, что этого, пока что, достаточно. – Уверена? – с сомнением спрашивает у неё Микаил. – Да. Соберёшь мои вещи завтра? – Конечно. Когда Микаил уходит, Тания осознает, что на самом деле понятия не имеет, что делает. Мальчик везде следует за ней, так что она пользуется этим, чтобы накормить его и убедить помыться. Ей приходится терпеливо сидеть на табурете рядом, отвернувшись от ванны, чтобы он чувствовал себя комфортно. Ночь Тания проводит в кресле, рядом с его кроватью. Если бы она не была мистиком, то утром прокляла всё на свете.