Ад, где нельзя закрыть глаза

Вы никогда не задумывались, почему события, что происходят в нашей жизни вообще происходят? Зачем они? События, что переворачивают нашу жизнь с ног на голову, меняют её не лучшую сторону, разбивают нас, даже убивают. Может это испытание, чтобы выжил сильнейший? Если это так, считайте я уже умер.


      Сегодня первое сентября и по совместительству мой первый учебный день, который я уже проспал и, к сожалению, всего на пять минут.       ‘Так лень вставать’, — проносилось в моей голове, пока я смотрел на часы и решал: пять минут это много, чтобы забить и никуда не идти, или не так много, если выйти прямо сейчас.       Как может вы уже заметили(или нет), мне насрать на мою учёбу. Мне — да, а моей совести — нет. Пройдя через пытки мозгом мне пришлось встать, и я пошёл в чудесный, распрекраснейший, самый лучший McDonald’s в городе, потому что болт я клал не только на учёбу, но и на совесть. Хорошо, что моя специальность механик, и болтов у меня предостаточно.       Я искренне надеюсь, что хоть раз во время учёбы, первое сентября вы проведёте как я, пока задротики спотыкаясь бегут дрочить на учебники. Одним из таких задротов-дрочунов был мой лучший друг Лёха, который мучался совестью похуже моего, раз не сидит сейчас с чизбургером в руках рядом со мной.       Я всю свою жизнь был реалистом, но для всех это выглядело как пессимизм, как жаль, что мне не выдали такие же розовые очки при рождении, как им. Я знал и понимал(а это важно), что учёба в какой-то шарашке не даст мне того светлого будущего, о котором я мечтаю в своей хрущевке, но у людей как я выбор особо невелик.       И пока я сидел с умным видом весь погруженный в свои мысли пережёвывая еду богов их поток перебивает звонок моего братана: — Алло. — сказал я голосом, полным похуизма.
 — Ты где, блять, сучара эдакая?! Какого хера я торчу тут один, а, сволочь?! Где ты, блять, потерялся? Надеюсь, тебя сожрал голодным бомж, иначе я тебя сам сожру, понял, ублюдок?! Быстро притащил свой тощий зад в шарагу, иначе я приду по твою душу! — кричал Лёха мне прямо в ухо, пока я жевал свой заказ. 
 — Я решил сегодня не идти и тебе, Лёх, не советую. — Ах, он мне не советует. Знаешь, сейчас большая перемена. 
— И? — я сказал это с максимально вопросительным лицом, всё так же жуя бургер. 
— Я иду за тобой, готовь смазку, дорогой. — Но ты не знаешь, где я нахож.. 
— но я не успел и договорить, как меня перебили. — McDonald’s на Пляжной 44, третий столик от выхода.
       Сказать, что я ахуел, ничего не сказать. 
 — Привет, мудак. — прозвучал зловещий голос в трубе, когда я повернулся взглянуть на улицу, где стоял этот демон.       Я поперхнулся, честное слово.       Мне казалось, я не особо быстро бегаю, но оказалось, что раньше у меня не было достаточно мотивации для этого. Взяв ноги в руки я рванул к другому выходу из заведения.       Я бежал так, будто от этого зависит моя жизнь, хотя почему «будто», так и было! Если этот атлетический демон поймает меня, то свернёт в клубочек, запихнёт себе в рюкзак и понесёт в наше учебное учреждение.       
‘Говорила мне мама: «Занимайся спортом!»’, — думал я одновременно с прочтением молитвы от злых духов. 
Как оказалось, мама была права, потому что всего через три минуты я был пойман и потащился на учёбу, но уверяю, со стороны это выглядело будто беглый преступник был пойман полицейским и шёл на смертную казнь. 
— Ну и что за выкидоны, Макс? Надо было меня заставлять тащиться фиг знает куда во время самой большой перемены. — Я проспал. 
— На сколько же ты проспал, что решил, что можно не идти? 
— На пять минут. — Вау, чувак, я каждый раз всё больше восхищаюсь твоему отношению к делам. — Тебе просто завидно, что я могу так сделать, а ты - нет. 
— У меня просто есть мозги.       
Осознав, что выхода нет и я всё равно попрусь сегодня на пары, то решил сделать это более увлекательным способом, поэтому я сделал Лёхе подсечку и рванул в сторону шараги. Я был догнан спустя пять минут.       Зайдя в аудиторию я увидел всё те же знакомые лица, угх и лучше бы я их не видел.       Потратив своё время впустую просидев три пары я морально вымотался, ведь проклинать всё на свете не так то просто. Пока я проверял ведьма ли я, мысленно пытаясь заставить своего однокурсника встать и снять свои штаны, мой лучший друг писал лекцию, которую потом по доброте душевной даст списать мне.       Лёха добренький, отзывчивый, дружелюбный и слегка наивный человек для всех, кроме меня. Только со мной он не носит свою дурацкую маску, за которой прячет безбашенного себя. И этот факт делает меня чертовски счастливым, даже заставляет терпеть его наглёж и иногда словесный понос. Но я тоже не ангелочек, а наглый реалист с нескрываемым похуизмом, что за словом в карман не полезет. Короче говоря, мы та ещё парочка.       Наши учебные дни выглядели примерно так: я кладу болт на учёбу, Лёха приходит по мою душу, даёт пизды и мы вместе идём в шарагу. 
После «увлекательных» пар мы с Лёхой всегда идём сначала в шаурмечную за божественным свитком, потом в мак скупляясь на вынос и перемещаемся на детскую площадку, точнее на нашу любимую скамейку, где мы впервые встретились, когда нам было по девять лет. И даже спустя десять лет мы остались всё так же не разлей вода на всё том же месте.       Удобно расположившись и начав уплетать за обе щёки у нас как всегда сам собой заводится разговор: — Сегодня была пара по философии или меня глюкануло, пока я забивал голову проклятиями? — начал я бубнить с полным ртом. 
 — Если это был глюк, то тогда не тебя одного, видимо в системнике сбой, надо перепрошить. И какого черта я в компах разбираюсь лучше, чем в двигателях разной рухляди на колёсиках, что тут водится. — Ты сейчас лучшие машины в мире обозвал рухлядью на колёсиках? — я посмотрел на Алексея с грозным взглядом и готовностью в любую секунду плюнуть ему в лицо. 
 — Если для тебя это дерьмо на палочке лучшие машины в мире, то мне тебя жаль. — сказал он моментально наклонившись тем же самым уклонившись от плевка. — Ты как был быдлом, так и остался. 
— Я хотя бы не скрываю свою натуру, в отличие от тебя, мистер Я-Готов-Откинуться-Лишь-Бы-Не-Спалить-Своё-Истинное-Я. — с капелькой неприязни молвил я. — Нет, мне конечно льстит, что со мной ты настоящий, но как долго ты планируешь играть на публику? Пока реально не откинешься? Почему не явишь себя миру таким, каким был рождён? Зачем всё это дерьмо, я не понимаю. Это должно чертовски выматывать, ты вообще считал сколько за день улыбаешься? Я считал, МНОГО. С тебя улыбка вообще не сползает, складывается ощущение будто у тебя нерв защемило и ты не можешь стереть эту противную улыбочку с лица. Ты не сможешь жить так, понимаешь?       Мой монолог был поучительным, но больше душераздирающим. Для меня. Я не могу видеть, как он еле сдерживая рвотные позывы чуть-ли не каждому встречному в шараге в ноги бросается. Я пытаюсь заставить его жить жизнью, какой ему хочется и за которую не будет стыдно перед собой, но мои попытки, что горохом об стенку.       Сейчас он снова начнёт заливать, что ему важно выстроить хорошее впечатление о себе, чтобы они видели в нём прекрасного человека. — Ты же знаешь, что мне важно выстроить хорошее впечатление о себе, чтобы они видели во мне прекрасного человека. — будто мантру прочитав сказал Лёша.       А ведь и вправду только я знал, почему он так говорит и так себя ведёт. Однажды в детстве, когда мы ещё не были знакомы, он сказал своей матери, что та шлюха, раз спит с кем не лень, ведь так сказали бабки под его подъездом за что был избит, а когда те самые бабки увидели мальца снова только покрытым синяками с головы до ног, и спросили, что случилось, тот всё под чистую им рассказал. Бабки естественно вызвали ментов, но те особо не помогли, а только сильнее накалили ситуацию с матерью.       Лёха снова был избит и выслушивал от матери, что должен молчать о побоях, что он должен показывать, что он хороший и у него всё хорошо, иначе его заберут в ужасное место, где его жизнь превратится в сущий ад. Он верил и делал как мать говорила, ведь был мелким и не понимал, что его жизнь с ней уже сущий ад.