Ад, где нельзя закрыть глаза

      После того, как я узнал о существовании возможного долга — я несколько дней провёл в раздумьях, что же всё-таки с этим делать, если Лёха и вправду должен денег, то для начала нам нужно узнать какую именно сумму, а это задача не совсем из простых. 
Чудесные новости всё прибывали к нам, недавно я услышал прекрасный слушок, что банда ищет Алексея уже не для простого разговора тет-а-тет. 
 — Кто, мать его, этот сплетник и откуда он вообще берёт всю эту информацию?! Может у нас открылся уличный канал: ‘Ищу тебя IRL*’? Нам уже одного хватило - ‘Барыги IRL’. - жаловался я Лёхе, пока драил квартиру. — Макс, может отвяжешь меня уже? - жалобным и слегка сонным голосом стонал Лёша пока был привязан к кровати тряпками. — Да-да, уже бегу тебя отвязывать, ты только подожди, сейчас заскочу к твоим барыгам, чтобы твой долг отдать. - злился я и агрессивней мыл пол. — Да не побегу я за дозой. Ломка прошла, я уже не буду. Макс, отвяжи меня, пожалуйста. - продолжал скулить друг года. 
— Заткнись или я тебе тряпку в рот засуну. - грозился я показывая на тряпку для пола. 
— Зачем ты вообще всё это делаешь? — Знаешь, я и сам периодически задумываюсь, а зачем мне всё это вообще сдалось. Было бы куда проще просто вычеркнуть тебя из своей жизни, чем сейчас носиться с тобой. Но я помню, как ты помог мне, так же я помогу и тебе. И ради всего святого, завались уже, а! 
       Если вас заинтересовала фраза ‘Но я помню, как ты помог мне’ и у вас возник вопрос как именно Лёха мне помог, то устраивайтесь поудобнее, сейчас я вам расскажу. Уж лучше с вами поболтать пока убираюсь, чем с этим нариком.


Два года назад после окончания школы и сдачи егэ

      Максим (17), Алексей (17). 
— Мы провалили егэ, я в шоке.. - расстроено и одновременно разочаровано сказал я. — Мы не просто его провалили, а с треском. - слегка равнодушно сказал Лёха. 
— Я теперь не смогу поступить на архитектора. 
— А я на программиста. - с грустью вздохнул друг.       Меня поражало, что факт провала экзамена его расстраивал меньше, чем факт, что в универ мечты ему путь заказан, хотя это взаимосвязанные вещи. — Что же мне теперь делать? Боги, что мне делать?! - подняв голову я начал кричать на небеса. - Куда же мне теперь идти? В наш задрыпанный техникум? И на кого? На механика? Да ни в жизнь! Я хочу для себя светлого будущего в спроектированным мною доме, а не валяться целыми днями под машинами! 
— Да, друг, жизнь чертовски не справедлива к нам. — Да, что ты, блять, понимаешь?! На программиста сейчас можно выучиться просто пройдя курсы! Где ты видел курсы для архитекторов, а?! - я злобно крикнул ему в лицо. — Братан, ты создаёшь себе лишний геморрой. Закончив наш техникум тоже можно получить нормальную профессию. — Хах. Тебе легко говорить, тебе всего пару баллов по матану не хватило, можешь в следующем году пересдать и поступить в свой универ мечты! А мне не то что парочку баллов, мне парочку десятков баллов не хватило! Ненавижу свой мозг! Почему в него пихаешь-пихаешь, а по итогу ничего не лезет, блять! 
— Если хорошо подтянешь все предметы с репетиторством, то сможешь вместе со мной пересдать егэ. Тем более у тебя есть целый год, чтобы всем этим заняться. 
— У меня было 11 лет, чтобы выучить всё это, а ты думаешь, что за год всё резко изменится и я смогу сдать это буче егэ?! - я бился в истерике.       
Все мои планы на жизнь будто песок утекали сквозь пальцы. Я не мог это остановить, а тем более не мог закрыть на это глаза. Я будто не мог не смотреть, как моя жизнь трещит по швам. 
Давление ударило в голову и я кинув фразу: ‘Да пошёл ты, Лёха!’, — пошёл к ближайшему ларьку, чтобы утопить своё горе в самом дешёвом пиве.       По возвращению домой в меня, будто уже по традиции, прилетает пластиковая бутылка из-под пива, которую кинул отец и с максимальной неприязнью в голосе сказал: 
 — Эй, дрыщ, сгоняй отцу за бухлом. И по живее! 
— Нет..       
Я был будто не в своём уме, ведь до этого никогда прежде не отказывал отцу. 
— Что ты, сопляк, сейчас вякнул? - с убийственным взглядом папаша зыркнул на меня сидя на своём диване. 
— Я сказал «Нет». — Да как ты смеешь! Взрослым себя возомнил?! И от тебя, что, алкашкой несёт?! - приблизившись ко мне произнёс отец.       Я содрогнулся. Я испытывал неподдельный ужас. Мне показалось, будто я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, но боль от просратого будущего кольнула в сердце и я сказал: ' Если тебе так нужно, то сходи сам', — после чего тыкнул в него бутылку, что прилетела в меня и обойдя отца направился в свою комнату, но мне не хватило всего пару шагов, чтобы переступить порог комнаты, как меня отдернуло за руку и я полетел прямо на деревянный стол, что стоял в зале, где пьянствовал отец. Он делал это именно в зале, а не на кухне, как обычные алкаши, говоря, что на диване комфортнее, да и телек под боком и спать поудобнее, чем скрутившись на кухне.       Не успев оклематься и только открыв глаза первое, что я увидел — это кулак отца, что летел прямо в меня. Он вырубил меня с одного удара. Оставив так валяться под столом, он сам собрался и пошёл за своим обожаемым напитком. Отец был особенным алкашом, он пил только пиво, ведь водка для него горчила, что никогда не укладывалось у меня в голове. 
       Проснувшись под ночь от ‘дневного сна’, кое-как поднявшись я потопал в свою комнату переступая через ноги уже надравшегося бати, что лежал в отрубе. Добравшись до кровати, я грохнулся на неё и потерев затылок, которым нехило стукнулся об стол, достал телефон на котором было 3 пропущенных от моего другана. Вспомнив, что я наговорил и снова вернувшись к мысли, что моя жизнь полное дерьмо и это уже не изменится — я впал в депрессию.       
Алексей бесчисленное количество раз приходил ко мне пытаясь поговорить. Батя примерно такое же кол-во раз заходил ко мне в комнату, чтобы в очередной раз погнать за бутылкой, но в ответ получая лишь тишину, избивал меня и шёл в магазин сам. У меня пропал аппетит, я целыми днями валялся в кровати, потерял счёт времени, не знал даже какое сейчас время года. Так я выпал из жизни на полгода.       Почему на полгода, а не больше? Меня заставила встать с кровати ужасная вонь, что бродила по квартире. Я долго её игнорировал, но мой предел был быстро достигнут. Худой я плёлся еле стоя на ногах, придерживаясь стенки и приплёлся в комнату отца, где уже не было отца, а был лишь кусок гниющего мяса. Я за эти полгода так истерзал себя мыслями о кончине моей жизни, что лицезрев уход из жизни единственного мне родного человека — я не расплакался и не обрадовался, а лишь захотел так же.       Пока я стоял и смотрел на это в моей голове проносилась мысль: ‘Сейчас он уже ничего не чувствует’, это фраза пробежалась по мне раз сто, после чего я вслух сказал: ‘Хочу тоже ничего не чувствовать’, — и я на трясущихся ногах медленно, но уверенно шёл на кухню за ножом.       Хотелось ощутить эту лёгкость от исчезновения проблем вместе с исчезновением себя из этого мира.       Я был в приятном предвкушении.