only hope

      Сложно себе представить место более мрачное и наполненное грустью, чем кладбище.       С самого детства, после похорон одного из дальних родственников, Гермиона запомнила гнетущую, печальную атмосферу этого места: будто тебя окружает невидимый, высасывающий все положительные эмоции кокон.       После кровопролитных сражений героиня войны обязана была посещать многочисленные обряды погребения своих близких друзей и бывших одногруппников. И это было одной из самых сложных вещей, которые приходилось делать девушке в своей жизни.       Будучи достаточно эмоциональной и ранимой особой, она пропускала каждую смерть слишком сильно через себя, и не имело значение то, как тесно она знала усопшего.       Каждый раз, приходя домой с кладбища или же семейного склепа, несколько дней голова девушки была забита мыслями о том, как сложилась бы судьба покойника, будь костлявая старуха в потрепанном черном балахоне хоть немного благосклонна к нему.       Она думала о том, как сложилась бы судьба Тонкс и Люпина, как они оправлялись от войны благодаря маленькому ангелочку,который в тот судный день ждал их дома. Как озарял бы счастливыми лучами свою семью Фред Уизли, как дарил бы отличное настроение и поводы улыбнуться своим угрюмым клиентам в их с братом магазине. Каким бы замечательным колдографом мог стать маленький, местами до жути приставучий студент гриффиндора Колин Криви.       Однако, всё это имело печальную приставку «если бы».       Если бы они выжили.       Прошло ровно семь лет с тех пор, как бывшая гриффиндорка стояла на этом кладбище в последний раз, столько же с тех пор, как она размышляла о таких вещах.       Гермиона была довольно сильно привязана к Андромеде Тонкс, особенно близко они начали общаться после войны. Женщина была полностью разбита и подавлена из-за смерти своей единственной дочери и зятя, единственное, что заставляло её искать в себе силы просыпаться по утрам — её внук, малыш Тедди Люпин.       Дромеда всю себя, без остатка, отдавала маленькому внуку, чтобы тот не чувствовал себя хоть в чем-то обделенным, она отдавала ему всю любовь, что только была в ней. Конечно, она понимала, что никогда не сможет заменить мальчику родителей, однако, она старалась и прикладывала всевозможные усилия.       Гермиона же из-за войны потеряла своих родителей, конечно, в отличие от Нимфадоры и Римуса, её мать и отец были живы, чего не скажешь об их воспоминаниях о собственной дочери.       Героиня войны абсолютно заслуженно носила звание самой умной и талантливой ведьмы своего поколения, и её заклинания обладали такой же несокрушимой силой, как и её знания. Ни сотрудникам министерства магии, ни Минерве Макгонагалл, ни самой Гермионе не удалось разрушить столь надежное заклятие. Собственными руками девушка сделала себя круглой сиротой при живых родителях.       Так и сошлись два одиночества: мать, потерявшая своё единственное дитя, и ребёнок, потерявший своих родителей.       Разумеется, Гермиону все рады были видеть в Норе. Большое и дружное семейство Уизли было готово от всего сердца поддержать и утешить одинокую девушку, однако она себе позволить этого не могла. Невооруженным глазом было видно то, как разбит был каждый член большого рыжего клана. Все дети объединились и долгие месяцы жили со своими постаревшими на десяток лет за пару дней родителями, боясь оставить их наедине с тишиной. Они старались растормошить отца с матерью, не смотря на то, что в сердцах их самих зияли огромные кровоточащие раны после смерти родного брата.       Гермионе было бы стыдно перекладывать на эту скорбящую семью ещё и свою боль, она тихо скрывала всё в себе до тех пор, пока в доме на площади Гриммо не встретила Андромеду с младенцем.       Не переговариваясь они увидели в глазах друг друга то, что всеми силами пытались скрыть от других, через что хотели пройти самостоятельно, но получалось это чрезвычайно плохо. Они не хотели причинять никому ещё больше дискомфорта и страданий, оттого разъедали себя медленно и мучительно изнутри. Всё это было похоже на смертельный вирус: он живёт в твоём организме, развивается, приносит тебе адские муки, но ты не пытаешься с ним ничего сделать, ты просто позволяешь ему убивать тебя, с каждым днём всё быстрее и быстрее. Но, как известно, от большинства вирусов есть вакцины, которую они и нашли друг в друге.       Горькие крупные слёзы градом срывались с безжизненных глаз Гермионы и бесконечным потоком падали с её бледных, впалых щек на влажную после дождя землю. Даже небо в этот пасмурный день оплакивало эту замечательную женщину, что последние семь лет заменяла девушке мать. Она не могла остановиться даже после того, как ощутила тёплую крепкую ладонь на своём плече, что поглаживающими движениями пыталась успокоить её рыдания.       Гермиона ещё раз посмотрела на безжизненную чёрную гранитную плиту, на которой ровным почерком были выведены слова:

Андромеда Друэлла Тонкс (Блэк) 1953 — 2005 мать, бабушка, верный друг

      Не выдержав, девушка обернулась и упала в руки своего названного брата Гарри, тот сразу же прижал осунувшееся маленькое тело подруги в свои крепкие объятия. Она уткнулась влажным от нескончаемых слёз лицом ему в шею, намочив тем самым воротник его черной рубашки. Гарри лишь прижимал её ближе к себе и мягкими успокаивающими движениями поглаживал её спину.       — Тише, родная, мы с тобой, всегда, — он продолжал шептать утешающие слова на ухо подруге, одновременно с этим отмечая, что на кладбище остались лишь они, Джинни и семейство Малфоев.       Гермиона начала понемногу приходить в себя, всхлипы и рыдания почти прекратились, она отстранилась от его шеи и обратила внимание на мужчину, подошедшего к ним.       — Мать приглашает вас на обед в Мэнор, дабы почтить память тетушки.       Удивительно было видеть отсутствие презрения во взгляде Малфоя-младшего.       Сразу после войны, многочисленных похорон и погребений начались нескончаемые суды над бывшими Пожирателями Смерти, их семьями и остальными приспешниками Тёмного Лорда. Являясь одними из центральных фигурантов войны, золотое трио в обязательном порядке были приглашены на каждое из слушаний. Всё это было слишком выматывающе и чересчур ответственно — примерять на себя роль карателя и оценщика человеческих поступков. Если с самими Пожирателями всё было предельно ясно, то участие их семей вызывало тысячи вопросов.       Самым запоминающимся слушанием оказалось определение наказания для одной из самых влиятельных семей — Малфоев. Гарри был бесконечно благодарен Нарциссе за спасение собственной жизни и чувствовал некую ответственность лично за её дальнейшую судьбу. На руку Драко было то, что он поддался Поттеру во время битвы в поместье, ведь все прекрасно понимали, что если бы парень бился во всю силу, да ещё и с помощью Нарциссы и Беллы, у троицы не было бы никаких шансов на спасение. Ещё тогда блондин принял для себя решение, если же он не сумел перейти на правильную сторону в начале войны, то хотя бы будет оказывать содействие, насколько это возможно, в конце. Таким образом, для многих было шоком то, что в разрушенном дворе школы, когда все уже потеряли всякую надежду на победу, когда все уже приняли поражение и приготовились к неизбежной кончине, бывший враг и задира бросил свою палочку, тем самым даруя всем шанс на спасение.       После извлечения и тщательного изучения воспоминаний и фактов, влияющих на дело, спустя долгие два месяца от первого судебного заседания, Визенгамот принял решение: Нарциссу Малфой полностью оправдать, Драко Малфоя оправдать и назначить ему штраф в виде одной тысячи галлеонов, Люциуса Малфоя приговорить к четырём годам заключения в Азкабане и штрафу в размере пять тысяч галлеонов.       Вся аристократическая династия понимала, что это был самый мягкий из всех возможных вердиктов относительно их ситуации, за что они должны благодарить золотое трио.       После окончания войны и судебных разбирательств, Нарцисса Малфой была решительно настроена наладить отношения со своей родной сестрой Андромедой. Для чопорной и высокомерной аристократки пойти первой на уступку и попросить прощения было ровно как наступить острой длинной шпилькой лакированной туфли, привезенной из столицы Италии специально для высокопочтенной леди, на самое горло, либо же раздавить её репутацию, как навозного жука — ассоциаций было много, а смысл один: её гордость была ущемлена.       Однако, пройдя через целый шквал неприятностей, опасностей, балансируя на грани жизни и смерти, поставленная под сомнение и так уже пострадавшая честь играла наименьшее значение в новой жизни леди Малфой.       Андромеда была великодушной и благосклонной женщиной, нельзя было сказать, что она приняла сестру с распростертыми объятиями, ибо обида всё равно жила в ней все эти годы, но она понимала, что не хочет тратить отведённое время на былые недопонимания и со временем сблизилась с Нарциссой.       Они любили проводить вместе время за прогулками, чтением любых стихов и сонетов, за обучением нормам этикета малыша Тедди, иногда к ним присоединялась и Гермиона, часто навещающая Дромеду и крестника.       Три года назад Люциуса освободили из заточения в Азкабане, разумеется, первые месяцы адаптации в стенах родного дома проходили для него довольно тяжело как морально, так и физически.       Невероятно сложно было перестроиться к другому укладу и режиму жизни: просыпаться когда захочешь, а не после громкого, закладывающего уши крика надзирателя, принимать пищу не по часам за ветхим, разваливающимся от сырости столом в темном углу камеры, а за большим столом из красного дерева ручной работы в светлой свежей столовой.       Никто и подумать не мог, кто сделает его адаптацию быстрее и в разы легче.       Когда Нарцисса пригласила Андромеду вместе с Тедди на обед, та ещё долгое время думала, после чего вежливо отказалась, но миссис Малфой была непреклонна, для неё важным было, чтобы Люциус принёс извинения, хоть и мало что дающие, но искренние, её родному человеку. Боялась Дромеда скорее не за себя, а за маленького внука: зная его происхождение, немыслимо было то, как отреагирует бывший Пожиратель Смерти и приверженец чистой крови.       Здесь-то Люциус и поверг всех в шок. Он настолько был впечатлен малышом, что весь день, а после и вечер не отходил от него ни на шаг. Вначале бабушка боялась подпускать мужчину к своему внуку, но посмотрев на сестру и увидев в её глазах мольбу не смогла устоять и отошла в сторону, показывая малыша, что до этого прятался за её спиной.       Он крепко вцепился своими крохотными ручками в её длинное платье и исподлобья смотрел на присутствующих людей.       Люциус, осунувшийся и заметно исхудалый после длительного заточения, медленно встал со стула и неторопливым шагом направился к ребенку. С трудом ему удалось опуститься на одно колено перед ним, болезненность и слабость всё еще были постоянными его спутниками, он вытянул руку вперёд и протянул малышу ладонь. Несколько секунд Тедди осматривал мужчину слишком осмысленным для четырехлетнего мальчика взглядом, после чего не сомневаясь сжал своей крошечной ладошкой пальчики мужчины, скрепив их крепким, мужским рукопожатием, чего после был удостоен и младший Малфой.       Тедди не мог не привести в восторг кого-либо — он чудесный маленький мальчик, который перенял у своих родителей лишь лучшие черты: как лица, так и характера. Овальное личико, любопытные карие глазки с чёрными вкраплениями, пухлые розовые губки делали его невероятно очаровательным малышом.       Поэтому, узнав о смерти Андромеды, всех заинтересовала судьба этого и так уже значимо пострадавшего ребенка. Потерять родителей в ещё неосознанном возрасте одно, а гибель его единственного родного и любимого человека могла нанести ему непоправимую психологическую травму, если вовремя не определить его будущее.

***

      Единственное место, где Гермиона испытывала одновременно ужас и восхищение — Малфой-мэнор. Дрожь и едва ощутимое покалывание по всему телу от мрачности воспоминаний, полученных в этих стенах, не прошли до сих пор, даже спустя семь лет. Однако, после того, как она бывала здесь уже в качестве гостьи на паре обедов, либо же на благотворительных балах, появились новые эмоции и ощущения.       Потерпев множество изменений и модернизаций в исполнении самой хозяйки, поместье стало выглядеть намного приветливее и светлее. В холле, где раньше стояли пугающие серые колонны, теперь красовались итальянские мраморные фрески, купольный потолок украшен лепниной и декоративной штукатуркой, что придавало ему более презентабельный вид. Что самое главное, все окна в особняке были раскрыты: висевшие ранее тяжелые портьеры, что не впускали и толику солнечных лучей в это унылое здание, отправились в утиль, уступив место легким занавескам из светлого тюля.       Однако в данный момент, прибыв в замок, последнее, о чём могла думать девушка, так это об его интерьере — вся голова была забита мыслями об усопшей и будущей судьбе её крестника.       Девушка словно по инерции вошла в величественные резные двери в большую столовую, под руку её вёл Гарри, боясь, что его подруга рухнет, стоит ему хоть немного ослабить хватку.       Перед ними будто из воздуха материализовался Драко, преградив путь к столу:       — Позволь мне, Поттер, я проведу её к столу, тебя хотела видеть моя мать.       Оценив непроницаемые глаза бывшего врага и не найдя в них намёка на угрозу, Гарри передал ему руку девушки.       — Позаботься о ней.       — Вы не забыли, что я здесь? У меня горе, но я ещё не сошла с ума, — еле слышно буркнула Гермиона, но руку блондина всё равно сжала изо всех сил.       Гарри лишь бросил на неё ещё один заботливый взгляд, после чего направился в сторону хозяйки поместья.       — Никто и не принимает тебя за сумасшедшую, просто рано или поздно всем может понадобиться помощь, даже самым сильным личностям, как ты, — ответил ей Драко, отодвигая для неё высокий стул с мягкой велюровой обивкой гранатового цвета.       — Я бы пошутила про то, что ты сделал мне комплимент, но не здесь и не сейчас. Спасибо, что проводил.       Малфой лишь кивнул ей и направился к своему месту по правую сторону от отца. Все присутствующие уже расселись по своим местам, после чего Люциус встал, легонько постучал вилкой по своему бокалу, призывая к оглушительной тишине, и начал говорить речь:       — Сегодня мы собрались, чтобы почтить память удивительной женщины. Она рано осталась без мужа, потеряла на войне дочь, зятя и огромное количество своих близких друзей. Несмотря на всё это, она нашла в себе силы не сломаться и идти дальше, идти, чтобы воспитывать единственное, что осталось от её дочери — внука Тедди. К сожалению, её большое любящее сердце не выдержало всей этой боли и тоски, в один момент оно настолько иссякло и устало, что остановилось, навсегда лишив нас лицезреть эту сильнейшую женщину. Мне безмерно жаль, что в прошлом моё отношение к ней было ужасным и жестоким. Жаль, что я собственными руками в какой-то степени лишил свою жену общения со своей единственной разумной сестрой. Она даровала прощение всей нашей семье, за что я буду благодарен ей всю оставшуюся жизнь. Давайте поднимем наши бокалы за одну из самых великих волшебниц — за Андромеду.       Люциус поднял свой бокал, в котором плескалось вино из личной винодельни Малфоев во Франции, вслед за ним подняли бокалы и все присутствующие, наполнив столовую громкими восклицаниями:       — За Андромеду! За величайшую из волшебниц!

***

      Через час Гермиона отправилась домой по каминной сети, уверив особо переживающих Поттеров и миссис Малфой, что с ней всё будет в порядке и она справится в одиночку.       Единственное, о чём она сейчас мечтала, так это принять горячий обжигающий душ, который смоет хоть немного тягот сегодняшнего дня, выпить зелье от головной боли и зелье сна без сновидений, чтобы потом лечь в свою мягкую тёплую постель и провалиться в царство Морфея.       Девушка сбросила свои замшевые чёрные лодочки на устойчивом каблуке прямо в гостиной, нащупала на спине язычок молнии и потянула его вниз, высвобождая себя из плотного чёрного платья с квадратным вырезом и длиной ниже колена, смотря на которое в её голове теперь всегда будут всплывать печальные воспоминания. Она перешагнула через платье и в нижнем белье направилась в ванную комнату, где она скинула его в корзину для грязного белья, ступила на холодную мраморную плитку и включила горячую воду.       Приняв душ и замотавшись в мягкое банное полотенце, Гермиона вышла из ванной, направляясь прямиком в спальню, однако её внимание привлёк министерский филин, что сидел на её окне.       Девушка впустила птицу, отвязала послание и не успела даже дать благодарственное печенье, как гордый филин взмахнул своими бурыми крыльями и вылетел в окно. Гермиона закрыла за ним створки и принялась распечатывать письмо.

Мисс Грейнджер,

      Просим Вас явиться 29 сентября в 10:00 в Министерство магии в административную службу к инспектору по делам опеки и попечительства над несовершеннолетними магами.       Там Вас будет ожидать адвокат усопшей Андромеды Друэллы Тонкс и специалист по опеке, чтобы решить вопросы по поводу опеки её внука Тедди Эдварда Люпина.

С уважением, секретарь Минди Вейн.

***

      Первое, что почувствовала Гермиона, проснувшись ранним утром — невероятной силы пульсирующую боль в висках, будто кто-то огромным металлическим молотом со всей нечеловеческой силы ударял по её черепу, вкупе с этим веки, будто налитые свинцом, еле приоткрылись, после чего резко зажмурились от чересчур ярких первых солнечных лучей. Пролежав ещё несколько минут, девушка предприняла ещё одну попытку разомкнуть глаза, которая оказалась более удачной, нежели предыдущая. Опираясь левой рукой на матрац, она с трудом подняла своё истощенное тело и села на кровати.       Воспоминания чёрно-белым калейдоскопом начали вращаться в её голове, сердце болезненно сжалось от мысли о том, что это был не очередной жуткий сон, являющийся одним из симптомов посттравматического расстройства, всё это действительно произошло с ней — она снова потеряла родного человека. Слёзы начали собираться в уголках её тепло-карих глаз с почти чёрным ободком. Она сразу вспомнила, как Андромеда любила говорить, что её глаза напоминали ей переспелую вишню, и Гермиону всегда удивлял этот факт, ведь эту ягоду все представляли благородного бордового цвета, однако, если присмотреться, когда заходящее солнце отбрасывало последние яркие лучи на плодовые деревья, плоды действительно были глубокого коричневого цвета.       Девушка немедленно приказала самой себе собраться с духом, взять себя в руки и не раскисать окончательно. Горечь утраты была невероятно сильна, однако теперь в ней проснулось ещё одно чувство, которое ненадолго впало в спячку — чувство долга и справедливости. Она знала, что теперь у малыша Тедди почти не осталось родственников, не считая Малфоев, что души в нём не чаяли, однако она не была уверена в том, что они хотели бы оформить полноценную опеку над мальчиком. Учитывать нужно ещё тот факт, что по законам магического общества после смерти родителей или же официального опекуна за неимением близких родственников право воспитания переходит крестным родителям, коими были она и Гарри.       Невозможно было передать все те чувства, что испытывала бывшая гриффиндорка к своему крестнику. Когда Нимфадора попросила Гермиону стать крестной матерью этому маленькому ангелу, она в буквальном смысле потеряла дар речи и впала в ступор. Для неё это было невероятно почётно и ответственно — быть в ответе за чью-то маленькую жизнь. Когда Доры не стало, она стала всё свободное время проводить с Тедди: они играли вместе в развивающие игры, она читала ему магические и магловские сказки перед сном, когда он подрос — водила и забирала из подготовительной магической школы, куда его записала бабушка, ради него она даже пару раз ходила на обеды и ужины в Малфой-мэнор.       Для неё он стал настоящим сыном за эти семь лет, без всяких ненужных оговорок вроде «крёстный». И Тедди, в свою очередь, был очень привязан к ней, мальчик дико расстраивался, когда Гермиона из-за высокой занятости в Больнице Святого Мунго не могла навещать его несколько дней подряд, они очень тосковали друг без друга.       И сейчас, когда встал вопрос о будущей семье ребёнка, девушка твёрдо решила, что будет бороться за него до конца и сделает всё, что от неё потребуется, чтобы воспитывать его в любви и заботе.

***

      Вечером того же дня в квартиру Гермионы нагрянули Гарри и Джинни, последняя принялась сразу же разогревать куриный суп, который приготовила, будучи уверенной в том, что их подруга морит себя голодом. По кухне моментально распространился приятный аромат домашней еды, в которой миссис Поттер не было равных. Желудок Гермионы сжался в узел от мучительного голода и тошноты одновременно, ведь она и вспомнить не могла, когда за последние несколько дней нормально ела.       — Дорогая, мы понимаем тебя и скорбим вместе с тобой, но нельзя же так сильно себя изводить, — Джинни на секунду отвернулась от разделочной доски, на которой резала свежеиспеченный белый хлеб, и окинула подругу обеспокоенным взглядом. — Ты скоро на живого человека похожа не будешь.       — Всё нормально, правда, я скоро приду в норму, просто мне нужно немного времени, но обещаю, что на встрече с адвокатом я буду в полном порядке. Кстати, Гарри, ты же получил письмо?       — Да, получил, — Поттер переглянулся со своей супругой, которая поставила перед Гермионой небольшую пиалу с куриным супом, от которого тонкими струйками поднимался пар и исходил будоражащий аппетит аромат. — Как думаешь, что он хочет нам предложить?       Пара пожелала подруге приятного аппетита, после чего девушка зачерпнула в ложку немного бульона и поднесла к бледным потрескавшимся губам. Желудок мгновенно скрутило после попадания в него небольшого количества съестного, отчего она лишь подавила болезненные ощущения и продолжила мелкими порциями поглощать пищу.       — Понятия не имею, но… — Гермиона на минуту замялась, не зная, как сообщить друзьям то, что она задумала. С одной стороны, она понимала, что отговаривать её точно не будут, но также она понимала и то, что ей будут говорить обдумать всё хорошенько.       Чёрт возьми, кто, если не Гермиона Грейнджер, обдумает всё тщательнее остальных?       Да, ей двадцать шесть лет, она в хорошей физической форме, достаточно привлекательна для противоположного пола и вполне способна выйти замуж и родить самостоятельно, но кто мешает ей сделать это, воспитывая малыша, который родной ей не по крови, а по велению сердца? Она была уверена в своём решении, никаких сомнений и быть не могло, осталось лишь поставить своих близких в известность.       — Ты что-то хотела сказать? — спросила Джинни, пододвигая к ней плетёную корзинку с хлебом.       — Да, я решила взять опеку над Тедди.       — Ого… — Гарри от шока распахнул глаза и уставился на подругу. — Ты уверена? Хорошо всё обдумала?       Всё, как она и думала. Гарри, какой же ты предсказуемый.       — Да, и я знаю, что инспектор по делам опеки предложит вам взять попечительство над Тедди. Ну, знаете, полная семья для них в приоритете.       — Мы думали об этом, но ты же прекрасно знаешь нашу ситуацию, Гермиона…       Девушка перебила парня, не дав ему договорить, и положила свою ладонь на его предплечье, поддерживающе сжимая его:       — Даже не вздумай оправдываться, Гарри, я всё прекрасно понимаю и не осуждаю вас.       Друг тепло улыбнулся девушке и приобнял её за худенькие плечи.       — Ладно, милая, мы пойдём, тебе нужно отдохнуть, — Джинни встала из-за стола, отлевитировала миску с недоеденным супом в раковину и наложила заклинание, чтобы она помылась самостоятельно. — Я рада, что ты хоть немного поела. Береги себя, мы очень переживаем. Доброй ночи.       Подруги обнялись, и у Гермионы снова выступили слёзы, но на этот раз не от печали, а от осознания того, какие чудесные люди её окружают. Она была уверена, что с такой поддержкой она была готова не только горы свернуть, но и перевернуть весь мир, чтобы добиться своего.

***

      В понедельник девушка проснулась в восемь утра, чтобы точно всё успеть и явиться в солидном виде на встречу с адвокатом и представителем опеки. На выходных она максимально постаралась привести себя в подобие человека, а не трупа, дабы не напугать всех работников министерства.       Ей всё ещё было больно и тоскливо, по вечерам перед сном слёзы против воли срывались с её пушистых ресниц и скатывались по уже менее впалым щекам. Однако она знала, что нельзя так просто растрачивать силы, ведь рыданиями она ситуацию не спасёт, нужно лишь бороться.       Она встала с постели бодрее, нежели в предыдущие дни, когда она в буквальном смысле скатывалась с кровати и ползла в ванную. Сейчас же она смотрела на себя в запотевшее после горячего душа зеркало и видела уже не девушку из мультфильма «Труп невесты»* Тима Бертона, что она любила смотреть со своим отцом, а довольно здорового человека.       Заклинанием она высушила волосы и уложила их специальным гелем, что подавлял объём, поэтому они аккуратными локонами лежали на её спине и плечах, а благодаря тёплым осенним солнечным лучам её пряди отливали приятным коньячным оттенком. Выровняв тон и освежив лицо румянами, девушка нанесла тушь на свои и без того объёмные ресницы, губам придала неброский персиковый отлив, дабы скрыть их бледность.       Убрав беспорядок в ванной и спальне после последних дней существования, она открыла шкаф в поисках приличного наряда. Решив выглядеть строго и соответственно поводу, её выбор пал на классические брюки коричневого цвета с завышенной талией и зауженные книзу, серо-мятную свободную водолазку и чёрные лоферы на плоской подошве.       Из-за волнения аппетита не было от слова совсем, да и временем девушка особенно не располагала, посему решила сразу же отправиться в министерство.       По дороге она обдумывала то, о чём с ними будут говорить адвокат и инспектор по опеке, вдруг они уже приняли какое-либо решение? От этой мысли сердце девушки забилось со скоростью света, кровь начала бежать по телу всё быстрее и быстрее, из-за чего пульс отбивал бешеный ритм. Она мысленно пыталась успокоить себя после своих же мрачных мыслей. Незаметно для самой себя она довольно быстро оказалась в атриуме и направилась в лифт, чтобы оказаться на втором уровне.       Обратив внимание на свои наручные часы, она отметила, что до встречи остались считанные семь минут, а значит, что их уже ждут в кабинете.       Оказавшись перед неприметной дверью из коричневой древесины, на которой висела металлическая табличка с именем:

«Мэйсон Сибли — инспектор по делам опеки и попечительства над несовершеннолетними магами»,

      девушка слегка постучала в дверь и, услышав громкий мужской возглас «Входите», потянула дверную ручку на себя.       В просторном и светлом кабинете уже присутствовала вся семья Малфоев в полном составе, Гарри и двое незнакомых ей мужчин. Входя она отметила уют, исходивший от этого помещения. Всё было выполнено в коричневой гамме, огромное множество книжных шкафов, доверху забитых различными фолиантами и свитками, мгновенно привлекли внимание бывшей гриффиндорки, большой письменный стол поражал своим величием, а стулья для посетителей, обтянутые коричневым бархатом, так и манили прикоснуться к себе, чтобы ощутить нежность этого материала.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, меня зовут Итан Макдугалл, я адвокат усопшей, а это Мэйсон Сибли, инспектор по опеке, — мужчина средних лет, приятной внешности с пронзительными голубыми глазами представился и перевёл глаза на всех присутствующих. — Сегодня мы здесь собрались, чтобы озвучить завещание Андромеды Друэллы Тонкс и решить вопрос с опекой над её несовершеннолетним внуком.       Гермиона перевела взгляд с мужчин на сидящую рядом Нарциссу, которая одарила её тёплой улыбкой. Сегодня женщина выглядела значительно лучше, так как ранее не отличалась лучшим видом, чем сама девушка. Лицо приобрело румянец, а длинное тёмно-серое платье из плотного материала сидело по её фигуре, а не висело бесформенным мешком.       — Предлагаю начать с завещания. Всё движимое и недвижимое имущество, а именно: особняк в Глостершире, небольшой дом в Полперро и ячейку в банке «Гринготтс» она завещала своему единственному внуку Тедди Эдварду Люпину. Есть ли какие-то вопросы, касающиеся завещания?       Все присутствующие отрицательно покачали головами, прекрасно понимая, что расклад будет именно таким — никто и не думал, что Андромеда может завещать всё, что у неё имелось, кому-то помимо внука.       — Тогда предлагаю сразу перейти ко второму вопросу. Мистер Сибли, Вам слово.       Коренастый мужчина, до этого стоявший в стороне, обошёл свой стол и встал перед стульями посетителей, держа в руках тёмно-синюю папку с документами.       — Нам нужно решить вопрос с опекой мальчика, — менее официальным и более приятным тоном начал мужчина. — Учитывая законы магического общества, министерство может предоставить опеку крёстным родителям ребёнка за неимением близких родственников. Мистер Поттер, я так понимаю, в данный момент мальчик находится у Вас? — инспектор перевёл взгляд на парня.       — Да, сейчас Тедди с моей женой и детьми, и я понимаю, к чему Вы ведёте, однако… — Гарри на секунду прервал свою речь, снял очки и большим и указательным пальцами потёр переносицу, снимая напряжение. — Поймите меня правильно, у меня двое детей и моя супруга беременна третий раз, ей невероятно сложно одной, учитывая то, что я двадцать четыре часа в сутки нахожусь на работе. При всём нашем желании и любви к этому чудесному малышу мы не сможем себе этого позволить. Я не смогу взять и взвалить на неё ещё и это, простите.       Гарри обернулся и виновато посмотрел на Нарциссу, ожидая увидеть в её взгляде презрение и осуждение, однако увидел понимание и поддержку.       — Мистер Поттер, никто не в праве обязывать Вас это делать. Тогда…       — Прошу прощения, что перебиваю, — тихим, хриплым от волнения голосом заговорила Гермиона. — Я бы хотела… Я бы хотела взять полную опеку над Тедди.       Драко и Нарцисса удивлённо рассматривали девушку, как диковинку, друг ей поддерживающе улыбнулся, а Люциус любопытно усмехнулся и перевёл взгляд на инспектора.       — Что ж, при всём уважении, мисс Грейнджер, — мужчина ещё раз взглянул на неё и снова отвернулся к министерскому работнику. — В последние дни мы с семьёй часто говорили на эту тему и пришли к выводу, что мальчик приходится нам родственником и мы невероятно сильно привязаны к нему. Ввиду понятных обстоятельств мы с женой не сможем усыновить Тедди, так как уже не молоды, однако наш сын решил взять опеку над ребёнком на себя.       Гермиона перевела ошарашенный взгляд на блондина и не могла поверить словам его отца.       Да он, чёрт его дери, шутит!       — Что же, это довольно-таки сложная ситуация. Однако, я не могу предоставить полную опеку ни одному из Вас, — брови всех присутствующих нахмурились в непонимании. — Видите ли, по законам магического общества законными опекунами могут являться лишь лица, имеющие законного мужа или жену, представляя тем самым полную традиционную семью.       — Серьёзно? Вы хотите сказать, что отдадите Тедди в детский дом, а не кому-то из нас?       Ранее молчавший Драко грубым голосом перебил инспектора и прожигал его резким взглядом своих пронзительных серых глаз.       — Простите, мистер Малфой, но здесь я бессилен.       — Где будет находиться Тедди пока идёт разбирательство? — Гермиона еле сдерживала жгучие от обиды слёзы.       — Мы можем предоставить право временной опеки его двоюродным бабушке и дедушке, — мужчина перевёл взгляд на мистера и миссис Малфой, — или мистеру Поттеру. Если они откажутся, он будет помещён в магический приют временного проживания.       — Мы согласны, мы заберём Тедди, пока наш сын или мисс Грейнджер не решат свои проблемы, — инспектор положительно кивнул Нарциссе и передал ей документы для временной опеки.       Гарри подошёл к Гермионе и начал что-то ободряюще повторять ей, однако единственное, что было важно для неё сейчас и набатом стучало в её голове, была первостепенная цель:       Она должна во что бы то ни стало в короткие сроки выйти замуж и забрать Тедди к себе.