Забытый плейлист...

В окно стучат частые капли дождя. Кроме этого звука тишину нарушает лишь механическое тиканье часов. Единственные тусклые лучи света слабо струятся от свечки, стоящей на столе. Ты стоишь перед окном, сложив руки на груди в напряжённом жесте тревожного ожидания, и видишь, как сильный дождь, почти ливень, закрывает собою стоящие вдали деревья. В голову прокрадывается мысль, что за этой серой завесой ничего и нет вовсе. Что ты остался один на этом свете, и нет более ни времени, ни света, ни тьмы, ни смысла. И что часы попусту отсчитывают свои секунды, уже никому не нужные… И всё же ты заставляешь себя тряхнуть слегка головой, чтобы ещё хотя бы на какое-то время избавить разум от подобных мыслей. Время тянется невыносимо медленно. Но как только мысли послушно отступают на второй план, на сцену выходит страх. Он не переставая напоминает о себе. Почти дикий, истинный… такой, от которого всё твоё тело напряжённо, натянуто как струна, а мышцы — вот ещё секунда — и сведёт судорогой. Всё потому, что ты знаешь — ты наконец встретишь Его. Сам же решил положить этому конец. Не слушая сердце, что бешено билось в груди, билось всё чаще и чаще с каждым твоим шагом, пока ты приближался к этому месту, ты вернулся сюда. В этот замок. «Родовое гнездо», как кто-то когда-то говорил… И стоишь сейчас на том самом месте, откуда ровно шесть лет назад сделал первый шаг в бездонную пропасть. Именно здесь ты произнёс те самые слова, открыл врата и пустил тьму в свой дом, в свой разум и свою душу. Когда-то… Когда-то ты чувствовал себя одиноко в этой тишине, прожорливо поглощающей любой звук, даже тихий писк мыши в подвале или шарканье подошв ботинок по каменному полу. Когда-то ты избегал этого мрака, который ближе и ближе подкрадывался к тебе изо всех углов, как только на секунду отведёшь взор. Ты хотел бежать от собственной тени, помнишь? И тебе казалось, только закроешь глаза — мрак тебя всего поглотит, и тебя не станет вовсе. Как в детстве, когда ты закрывал глаза и думал, что спрятался, что тебя никто не видит… что тебя нет. Этому ведь были причины, да? Бедный мальчик остался один. Какая жалость. Не правда ли? Родители больше не вернутся. Не вернутся никогда. Потому что их забрали плохие люди. Очень-очень плохие люди… И что же ты сделал? Ведомый одними гневом и страхом, желавший быть отомщённым, обратился к этой самой тьме. О как же ты был поражён, когда она тебе ответила!.. Скрипом старых досок, шуршанием в стенах, воем ветра, проникавшего в комнату сквозь щели… и размеренным стуком каблуков по полу. И пропало тогда всё вокруг — весь свет поглотили до невозможного тёмные глаза, темнее самого космоса; весь холод, пыль и пространство поглотила могущественная бесконечная тень; а все звуки и твои собственные мысли, жуткие воспоминания, не дающие тебе покоя, пожирающие тебя изнутри, исчезли — всё вокруг тебя заполнил низкий, бархатистый и ласковый голос: «Ты меня призвал. И вот я здесь». И какой же сладостью на языке отозвались те заветные твои слова, обратившиеся в приказ, исполнения которого ты так сильно желал. Вот и всё. Ты шагнул в объятия тьмы. Но нужно, конечно же, признать, что Он очаровал тебя с первого взгляда. Хотя ты же знаешь, это часть их работы… Закрывай глаза и спи. Досчитай до десяти. шептал голос успокаивающе, а тонкие пальцы ласково перебирали пряди твоих волос, когда тем же вечером ты никак не мог уснуть из-за постоянно снящихся кошмаров (кошмаров, которые были явью). Но Он тебе помог… ...И стали тогда подвластны тебе не только мрак да тишина. В твоих руках была сама Тьма… А что сейчас? Они оживают. Эта темнота, и тишина, и весь этот чёртов замок, которых ты когда-то боялся и которые подчинились тебе после. Но сейчас, в эти неимоверно долгие минуты, они оживают не потому что подчиняются тебе, не потому что признают твоё существование и твою власть над ними. Это было раньше… А сейчас — потому что ты не один... Потому что они подчиняются не тебе. И ты слышишь отчётливо — как будто теперь это единственный существующий в этом мире звук — размеренная поступь чужих знакомых шагов за твоей спиной. Кажется, ещё несколько долгих секунд, несколько шагов — и сможешь услышать едва различимое, почти фантомное дыхание. Ха. Если бы ты решился рассказать об этом любому разумному человеку, тот сказал бы, что ты сильно болен. А что лучше? Может, было бы легче, если бы этот тёмный силуэт позади, которого ты сейчас не видишь, но который — ты знаешь точно — там стоит, было бы легче, если бы он был твоей фантазией? Представь — лишь плодом твоего воображения, а значит, частью тебя. Ты мог бы при желании просто сказать ему: «Исчезни», и он бы растворился словно пыль. Правда было бы легко? Но увы. Хочется бежать. Может, выпрыгнуть через окно. Или понестись по длинным пустым коридорам, видя впереди только размытое едва светлое пятно выхода, свободы, но лишь бы не попасть в когтистые лапы мрака… А ещё сильнее хочется упасть в эти тёмные манящие объятия, поддаться этому сладкому голосу, закружиться в каком-то странном вальсе, окончательно потеряться и утонуть в глубине глаз, чей взгляд источает тьму — самую настоящую, самую зловещую и прекрасную, родом из того неведомого места, куда, по поверьям, уходят грешные души, а возвращаются те существа, которых люди зовут «демонами». Прежде ты бежал. Бежал от Него годами. Скрывался в грязных подворотнях и за лицами выдуманных образов. Бежал не останавливаясь, не давая себе времени на отдых, только изредка — остановиться и отдышаться, чтобы снова броситься в неизвестность, чтобы раствориться в серой толпе людей и потеряться в лабиринтах городов. А ты не думал, почему ты от Него бежал? Только ли потому, что хотел ещё немного отсрочить свою погибель или даже, как ты порой думал, попытать удачи в том, чтобы умереть своей смертью, оставив свою душу при себе? Только ли поэтому? Или ты решишься признаться самому себе — хотя бы сейчас, когда Он стоит прямо за тобой, — что тебе нравилось бежать? Нравилось, что сердце билось непозволительно часто, когда ты оглядывался, стоя посреди улицы и боясь (или желая?) увидеть знакомый тёмный силуэт среди множества прохожих. Нравилась одна лишь мысль, что за тобой идут, что тебя ищут, преследуют, как добычу... Как благородного оленя, чья поимка — особый, красивый ритуал, и чьи рога потом, возможно, украсят стену над камином в гостиной, да? Признайся же в этом. Ведь сейчас ты понятия не имеешь, какие у Него планы на тебя. Ты никогда не задумывался:

кто с кем играет на самом деле?

Комнату окончательно окутывает мрак, гаснет незаметно огонь свечи — единственный источник тепла и света, но холоднее отчего-то не становится. Даже, кажется, наоборот — теплее, теплее… Где-то внутри, в груди, зарождается огонь. И ты даже на какую-то секунду думаешь, что вот-вот сгоришь… И в конце концов ты не выдержишь. Обернёшься. Окажешься в Его власти. Ты думаешь, что окончательно сошёл с ума, что ты уже в больном бреду, ведь в этом взгляде, пронизывающем насквозь, в самой его глубине видишь завораживающие огоньки. Губы расплываются в настоящей дьявольской улыбке. Он, кажется, ещё что-то шепчет, но тебе уже все равно. Ты лишь усмехаешься — и эта усмешка искреннее сотни твоих улыбок, — пристально смотришь и медленно приближаешься, невольно отсчитывая свои последние шаги. Принимаешь протянутую руку — слабо удивляешься, когда не ощущаешь ни тепла, ни холода — и медленно падаешь в столь желанные объятия, окутанный, словно шёлковой пеленой, всё тем же бархатистым голосом… Закрывай глаза и спи. Досчитай до десяти.