the secret

На протяжении двух недель господин Ким притворяется, что не замечает, как Сонхва регулярно опаздывает на работу, пугает своим видом коллег и выполняет обязанности настолько плохо, что деловые партнёры начинают с сожалением во взгляде подкладывать мужчине визитки с номерами специалистов, занимающиеся подбором персонала. Суджун визитки выкидывает, улыбается и продолжает закрывать глаза на серьезные и не очень промахи. Но ситуация не меняется в лучшую сторону, Сонхва с каждым днем выглядит хуже, чем вчера, а в какой-то момент от него начинает пахнуть алкоголем. Мужчина подозревает, что тот в тайне таскает с собой алкоголь на работу, а найденный в чужой сумке термос с чем-то крепким подтверждает догадку. Ему хватает проблем с Хонджуном, который отказывается покидать свою комнату и грубит при любой попытке заговорить, а тут еще и Сонхва, которого, к слову, он тоже считает своим сыном. И, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля, Суджун принимает серьезное решение поговорить со своими детьми, хоть он и поклялся себе никогда не влезать в чужую жизнь.

***

Сидя за накрытым столом, в приятной компании, Сонхва отчего-то особенно остро чувствует себя лишним. Прямо перед ним, на белоснежной скатерти, расположено множество изысканных блюд, которые в обычный день он бы с большим удовольствием попробовал, но сейчас, от одного лишь взгляда на них, становится плохо. - Неужели вам не нравится еда, Сонхва-ши? – пожилой мужчина, сидящий во главе стола, откладывает столовые приборы, обращаясь к нему. – Мой повар пролетел половину мира, чтобы узнать эти рецепты. Такого вам не подадут даже в самых дорогих ресторанах. Самоуверенность хлещет через край. Сонхва отводит взгляд, вынуждая себя попробовать хотя бы кусочек. Скорее всего, блюдо приготовлено изумительно, но последние недели для него всё по вкусу напоминает пенопласт. Но, каким бы отвратительным не было его состояние, Сонхва, в первую очередь, вежливый молодой человек. - Нет, что вы, господин Чон, еда действительно изысканная, просто перед поездкой сюда я не смог удержаться и съел целый контейнер маминой домашней еды, - он виновато улыбается. - Не могу вас винить в этом, - собеседник смеется, довольный ответом. – Если бы моя матушка была жива, каждый день я ел только приготовленную её руками еду. Разговор медленно перетекает к теме семьи, но Сонхва уже не слушает, лишь создавая иллюзию своего присутствия. Последнее, что он действительно хочет, так это находиться здесь. Если бы у него был выбор. Вчера вечером господин Ким подошел к нему с новостью о том, что собирается посетить частный званный ужин, устроенный одним из близких бизнес партнеров, господином Чон. Сонхва встречал его несколько раз, но никогда не общался лично, поэтому не видел смысла в своем присутствии, но старший мужчина был настроен решительно, подчеркивая, что это в первую очередь рабочее поручение. Для него стало шоком, что на ужине, помимо их двоих и хозяина дома, так же будет его сын, Чон Уён, и… Хонджун. Он не видел Хонджуна несколько недель, после их так называемого «расставания». Сложно было подавлять желание написать ему, попросить прощения, но Сонхва сдерживал себя, напоминая, Ким должен осознать свою ошибку и извиниться первым. Однако, Хонджун не торопился, ежедневно обновляя социальные сети, выкладывая фотографии с друзьями. Вот он на море с Минги, вот собирается в ночной клуб с Чонхо, а сегодня лепит горшки из глины с Юнхо. Никаких признаков тоски или грусти. Его улыбка счастливая, а жизнь насыщенна событиями, словно Сонхва не существовало. А теперь он сидит в нескольких метрах от Сонхва, выглядя изумительно. В черном вязаном свитере с непристойно глубоким вырезом, открывающим отличный обзор на ключицы и кусочек груди, волосами, убранными на верх. Темные тени небрежно нанесены на веки, превращая взгляд во что-то опасное и сексуальное. Сонхва почти давится слюной. Хонджун не похож на человека, переживающего тяжелое расставание. Скорее на того, кто открыт для новых отношений. Когда он смотрит на Сонхва, его взгляд пустой и холодный. Протыкающий сердце насквозь. Если бы Сонхва мог сбежать, он бы тут же воспользовался шансом. Заперся в своей квартире, где каждая мелочь напоминает о Хонджуне. Жизнь ненавидит его, иначе почему он должен сидеть здесь, строя из себя эталон вежливости и дружелюбия. - У вас просто замечательный сын, - голос Суджуна (господина Ким) постепенно выводит его из подвешенного состояния, вынуждая вернуться к разговору. – У него есть девушка? У такого парня, наверняка, нет отбоя от поклонников. Что? Почему господин Ким задал такой, очевидно, неуместный вопрос. Сонхва незаметно смотрит на Уёна, тот никак не реагирует, продолжает пережевывать пищу, словно вопрос был задан не ему. Через пару секунд он вытирает рот салфеткой, без смущения отвечая: - Вы правы, господин Ким, я многим нравлюсь, но у меня есть молодой человек, которого я люблю. Оу. В возникшей тишине слышен каждый незначительный шорох. Сонхва надеется, что не выглядит болваном с открытым от шока ртом, но ничего не может с собой поделать. Он со всей силой стискивает бокал, чувствуя, как тело медленно немеет от напряжения. Как отреагирует господин Ким на столь шокирующе заявление? Вряд ли он устроит скандал, но вспыльчивый характер может показать себя в любой момент. Пак опасается смотреть в сторону мужчины, боясь увидеть неодобрение, или, того хуже, настоящий гнев и непонимание. - Хм, - господин Ким прочищает горло, разбивая тишину. – Это очень… хорошо. Сонхва бросает на него полный удивления взгляд. На лице старшего мужчины расцвел небольшой румянец, в остальном он по-прежнему собран и спокоен. - Уён! – восклицает господин Чон, легонько ударив своего сына в плечо. – Разве можно так шокировать гостей? - Если у них есть с этим проблемы, никто не виноват, - щетинится Уён, отталкивая чужую руку. - Никаких проблем! – Суджун широко улыбается, поднимая бокал выше. – Предлагаю выпить за любовь. Комната наполняется звуком соприкасающегося стекла, но Сонхва почти не слышит, находясь под толщей воды. Что, черт возьми, только что произошло? Господин Ким поддерживает однополые отношения? Сонхва знает его много лет и точно может понять, мужчина не соврал ради приличия. Значит, у него действительно нет никаких предрассудков, тогда почему он никогда не говорил об этом? Впервые за весь вечер, Сонхва смотрит на Хонджуна сквозь бокал, намереваясь сделать глоток. Он давится шампанским, ведь Хонджун тоже смотрит на него широко раскрытыми глазами. Некоторое время все молчат, занятые едой и напитками. Сонхва не знает, о чем сейчас думает Хонджун. В глубине души он надеется, что их мысли схожи. Ведь сам он не может просто свыкнуться с тем, что страх, терзавший его на протяжении четырех лет, страх быть раскрытым и высмеянным, оказался бесполезным и надуманным. Сонхва испытывает острое желание стиснуть Хонджуна в объятьях, поцеловать, извиняясь за свою глупость, но никто не оценит такое зрелище. - Хонджун, - господин Чон слегка улыбается. – У тебя есть девушка? Твой отец говорил, что ты встречаешься с кем-то. На лице Хонджуна отражается сомнение. - Нет, - заявляет он, впиваясь взглядом в Сонхва. – У меня были отношения, но не так давно мы расстались. Он оказался подлым человеком. - Мне очень жаль. - Вот это неожиданная новость, - негромко произносит господин Ким. Сонхва покрывается мурашками от недовольного взгляда, направленного прямиком на него. Сонхва старательно игнорирует неприятное чувство, вызванное тем, что Хонджун говорит об их отношениях в прошлом времени, словно для него это обыденное дело. Остальную часть вечера они проводят в приятно беседе. Сонхва старается вести себя тихо, придавленный к стулу тяжелым взглядом своего начальника. В голове путаются десятки мыслей, не давая расслабиться. Почему господин Ким смотрит на него так враждебно? Неужели он что-то знает? Что-то, что вызывает его гнев. Подождите… Неужели он всё это время знал об их отношениях? Открывшаяся правда настолько сильно пугает Сонхва, что он почти роняет свой бокал, но, каким-то чудом успевает поймать, не дав разбиться об пол. Белоснежная жидкость растекается по нижней части его брюк, неприятно впитываясь в ткань. Кажется, никто не замечает произошедшего. Сделав несколько успокаивающих выдохов, Сонхва извиняется перед хозяином дома, спеша в уборную, пока пятно на брюках не стало более заметным. Заперев дверь туалета как можно надёжнее, он полностью снимает штаны, молясь богу, чтобы никому не пришло в голову проверить его. Жгучий стыд и унижение захлестывают Сонхва, пока он стоит в одних трусах, в туалете чужого дома, пытаясь высушить штаны автоматической сушилкой для рук. Хуже этого только то, что уверенность в своей догадке крепнет с каждой секундой. Господин Ким знает об их отношениях. Сонхва не может точно ответить, как давно он знает. События последнего месяца выстраиваются в единую картину, как кусочки пазла. Тот неловкий момент в ресторане, странные шутки о Хонджуне, неожиданные разговоры об отношениях. А теперь господин Ким наверняка думает, что Сонхва какой-то мудак, жалкий проходимец, что не смог удержать Хонджуна, и они расстались по его вине. И он еще позволяет себе ходить и делать вид, что ничего не произошло. Мужчина разочарованно стонет, намеренно ударяясь головой об стену. Он такой идиот. Если бы у его жизни было дно, Сонхва определенно бы пробил его и упал еще ниже. - Господин Пак, - приглушенный женский голос раздается из-за закрытой двери. – Господин Ким просил передать, что ужин закончен и они ожидают вас на выходе. Сонхва чертыхается, быстро натягивая штаны, чуть не ударив горничную дверью по лицу. Насколько долго он пробыл в туалете, что ужин подошел к концу? Хозяин дома и господин Ким стоят на улице, у машины. Сонхва виновато улыбается, тихо извиняясь. - Спасибо за ужин, господин Чон, - он почтительно кланяется, отвечая на рукопожатие. Сердце Сонхва сжимается от страха, когда он делает несколько шагов в сторону машины, в которой уже сидит Хонджун, занятый своим телефоном. Двое мужчин о чем-то весело переговариваются позади него, намереваясь попрощаться. Сонхва делает глубокий вдох, заставляя себя забраться в машину, устроившись рядом с Хонджуном. В салоне много свободного пространства, но их бедра все равно соприкасаются. Он видел эти белоснежные сидения тысячу раз, сегодня они кажутся ему угрожающими. Только когда господин Ким садится напротив них, поднимая перегородку, отделяющую их от водителя, Сонхва понимает, что попал в ловушку. Потому что на чужом лице нет и следа недавней улыбки. Недовольство читается в его позе и движениях. Сонхва чувствует себя напуганным чужой властью. - Вы двое, - он в ярости. – сегодня вы ужасно подвели меня. Что за глупая выходка, Хонджун? Сначала ты закатываешь истерику перед самым домом, что не хочешь идти, хотя вчера вечером согласился, а потом выкидываешь такие нелепые высказывания? Думаешь, это нормальное поведение? Так ведут себя воспитанные люди? Хонджун молчит, пристыженный чужими словами. - Нельзя тащить свои проблемы в чужой дом! Сонхва даже не осознает, что его трясет от страха, пока не чувствует чужую руку на своем колене. Он смотрит вниз, боясь, что ему лишь кажется, но рука Хонджуна действительно крепко сжимает его колено. Без колебаний, он накрывает её своей. - А ты, Сонхва, - теперь мужчина отчитывает его. – что за натянутая улыбка на протяжении всего вечера, словно тебе больно? Ты был тихим, как мышь, даже не слушал, что тебе говорят. Донук, наверное, подумал, что ты немного глухой, раз игнорируешь его вопросы! Уйти в уборную на сорок минут, это для тебя нормально? - Извините, - бормочет он, не зная, что еще сказать. - Даже не думай извиняться. Ничего не сможет смыть тот позор, что я сегодня испытал из-за вас двоих. Послушайте, - мужчина с отчаяньем падает на сидение, расслабляясь. – Я думал, что у вас двоих всё наладилось, после двух недель каких-то нелепых страданий. Хонджун вдруг стал выходить из дома и проводить время с друзьями, ты перестал опаздывать на работу. А тут оказывается, что вы расстались! Какого черта, я что, последний, кто узнал об этом? Значит, он действительно знал. - Технически, ты даже не должен знать о том, что мы встречались, - нерешительно говорит Хонджун, не поднимая взгляд на отца. – Но ты знал, и никак на это не реагировал? Почему? Сонхва тоже задается этим вопросом. Господин Ким смотрит на них двоих, и Сонхва узнает этот взгляд. Так он смотрит на людей, которых считает глупыми. Этот взгляд призван унижать. - Хонджун, ты идиот? – без капли сожаления отвечает мужчина. – Я прожил половину века, и ты, нет, вы ДУМАЕТЕ, я не могу понять, спят ли люди друг с другом? - Тогда почему ты ничего не говорил? – младший Ким звучит неожиданно серьезно, вынуждая Сонхва сжать его руку сильнее. - Потому что, в отличии от вас, воспитанных дикими животными, я джентльмен, знающий о таком понятии, как личное пространство. Вы не хотели афишировать отношения, я не стал спрашивать. Это, в конце концов, не вежливо, влезать в чужую личную жизнь. - И ты знал, что я гей? В этот момент мужчина хохочет, и все напряжение, повисшее в воздухе, начинает растворяться. Даже Сонхва немного отпускает. - Серьезно? Нет, ты серьезно? Ребенок, я понял, что ты гей, еще до того, как ты сам принял это. Я же твой отец. Хонджун смотрит на него, не моргая. - Я не знаю, что у вас там сейчас происходит, но, - он выразительно смотрит на их сплетенные руки. – езжайте домой и разберитесь с этим. И даже не думайте появится на пороге моего дома, или офиса, по отдельности. Не разочаровывайте меня еще больше. Сонхва еле сдерживается, чтобы не наброситься на мужчину с объятьями. В уголках глаз скапливаются слезы, грозясь прямо сейчас политься по лицу. Впервые за месяц он хочет плакать от счастья, переполняющего его. Сонхва смотрит на Хонджуна, встречаясь с его улыбкой, и свободной рукой прижимает его голову к своему плечу. Младший не сопротивляется, устраиваясь удобнее. В отражении окна он ловит чужой довольный взгляд.

***

Сонхва правда старается заставить себя не смотреть на Хонджуна так пристально. Они не виделись всего несколько минут, пока Хонджун принимал душ, но, кажется, Сонхва видит его впервые. Прошло так много времени, целая вечность, когда в последний раз Хонджун был в их квартире. Это никак не оправдывает тяжесть, скапливающуюся у него внизу живота, при виде открытых участков чужой кожи. Он уже не подросток, чтобы возбуждаться при одном только взгляде на объект своих желаний. В первую очередь, они должны поговорить, всё… всё остальное может подождать. - Итак, - Сонхва неловко ерзает по кровати, преодолевая смущение из-за сложившейся ситуации. – Теперь, когда твой отец знает о нас и поддерживает, ты всё еще хочешь переехать в Корею? Мы встречаемся… или расстались? Хонджун смотрит на него тем же взглядом, что и Господин Ким несколькими часами ранее. Словно Сонхва полнейший идиот и сам должен знать правильный ответ на свой вопрос. - Значит, мы встречаемся? – рискует Сонхва. – И ты не переезжаешь? Хонджун молчит. Низ его халата небрежно расходится каждый раз, как он делает шаг в сторону кровати. Ничем не прикрытая, белоснежная кожа его стройных бедер, бросается в глаза. Сонхва чувствует себя грязным. Грязным от мыслей, что преследуют его при взгляде на чужое тело. Он сидит на краю кровати, а Хонджун возвышается над ним, смотря сверху. Его взгляд темный и опасный, как у хищника, готового к нападению. Между ними почти не остается свободного пространства. Чужие руки ложатся на плечи, нежно массируя круговыми движениями. - Мы… мы должны поговорить, прежде чем… - горло сводит от напряжения. Почему в спальне так душно, кто-нибудь, включите кондиционер. Хонджун не дает ему договорить, резко бросаясь вперед. Сонхва от неожиданности валится назад, придавленный чужим телом. Хонджун соединяет их губы вместе, не давая времени на размышления. Он на вкус как клубничная детская зубная паста, его губы навсегда останутся в памяти Сонхва самыми мягкими и приятными, скольких бы людей он не целовал. Не то, чтобы у Сонхва было много опыта. Когда чужой язык цепляется за его собственный, Сонхва громко стонет, молниеносно краснея. Хонджун очаровательно хихикает, прежде чем углубить поцелуй. Они целуются глубоко и страстно, заново изучая друг друга губами, руками. Прошло долгих четыре месяца с их последнего раза, Сонхва удивлен, как он всё еще может держать себя в руках, когда Хонджун под ним такой открытый и желанный. Но он ничего не сделает, пока не получит одобрения. Только если они оба этого хотят. - Хонджун, - тихо зовет Сонхва, найдя в себе силы оторваться. – Хонджун, милый, послушай, ты правда этого хочешь? Как на зло, Хонджун прижимается к нему ближе, бедрами надавливая на промежность. Он чувствует улыбку на своей шее, когда Хонджун скользит ниже, намеренно создавая больше трения. Увы, но Сонхва больше не может сдерживать свое возбуждение. Ему совсем не стыдно. Он рывком переворачивает их, меняя положение. Теперь Хонджун раскинулся под ним. Его губы красные и опухшие от поцелуев, а в глазах непроглядная похоть. Халат скандально сполз с его плеч, открывая больше кожи. Сонхва тут же осыпает его плечи поцелуями, иногда засасывая и прикусывая кожу, в надежде оставить больше следов. Интересно, знает ли Хонджун, какое влияние оказывает на Сонхва? К тому времени, как Хонджун превращается в стонущий и умоляющий беспорядок, на них уже нет одежды. Только кожа к коже. - Посмотри на себя, я еще ничего не сделал, а ты уже готов кончить, - рычит Сонхва низким голосом. Сонхва и сам болезненно возбужден, пребывая где-то между жизнью и смертью. Он до дрожи во всем теле хочет прикоснуться к себе, но сегодня главный Хонджун. Хонджун порывается что-то ответить, но чужая рука смыкается на его члене, и мозг просто выключается. Сонхва проводит пальцем по головке, размазывая скопившуюся жидкость по всей длине. Хонджун задыхается собственным стоном, непроизвольно сжимая ноги вместе. В этот момент жгучая боль пронзает его бедро. Он громко кричит, переводя взгляд вниз. На его белоснежной коже розовеет след от удара. - Не сжимай ноги вместе, иначе я ударю тебя еще раз. Хонджун откидывает голову назад, ударяясь об спинку кровати. Пальцы на ногах поджимаются от возбуждения. Сонхва неторопливо продолжает поглаживать его член, неприкрыто наслаждаясь его мучениями. - Иди сюда, - Хонджун тянет мужчину на верх, быстро целуя. Движения становятся резкими. Хонджун неосознанно начинает толкаться бедрами в чужую ладонь, чувствуя приближение оргазма. - Не так быстро, детка, - Сонхва резко отпускает его, заставляя скулить от потери контакта. Он тянется куда-то в бок, не переставая целовать Хонджуна. Разлепляя мокрые от слез глаза, Хонджун видит в его руке бутылку со смазкой. Смущение вдруг накатывает на него, словно они никогда до этого не занимались сексом. Сонхва замечает изменение в его поведении, наклоняясь, чтобы аккуратно стереть слезы с чужого лица. - Если ты не хочешь, мы остановимся, - шепчет он с нежностью. - Нет, все хорошо, - робко отвечает Хонджун. - Тогда продолжим? - Да. Сонхва без колебаний открывает бутылку, щедро выливая вязкую субстанцию на руку. Его взгляд скользит по обнаженному телу под ним. Ким Хонджун настоящее воплощение греха. Собственническое желание обладать им затуманивает разум. Хонджун мычит, когда палец касается его входа. Сонхва осторожно надавливает, не спуская взгляда с чужого лица. Тугие мышцы с трудом расходятся, пропуская его глубже. Хонджун коротко стонет, медленно расслабляясь. - Ты молодец, - Сонхва гладит его по щеке. – Я собираюсь продолжить. Хонджуну требуется целая секунда, чтобы понять, что произошло. Два пальца медленно двигаются внутри него, создавая давление. Становится тяжело. Свободная рука возвращается к его члену. Почти невыносимо. Он задыхается, не зная, хочет ли прекратить или продолжить. - Боже, - кричит он, с отчаяньем поддаваясь вперед. Сонхва почти убирает руку, резво останавливаясь. Хонджун скулит от потери движения. Только убедившись, что Хонджун готов, Сонхва добавляет третий палец, намеренно толкаясь в одну и ту же точку. Хонджун кричит, его бедра дрожат. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. - О чем ты просишь? - Хочу почувствовать тебя внутри. Сонхва не торопиться, подготавливая его намного дольше, чем обычно, пока три пальца с легкостью не начинают двигаться внутри. Когда, наконец, Хонджун готов, он осторожно вытаскивает пальцы. Хонджун поддается вперед, ища контакта, но Сонхва мягко отталкивает его, нежно целуя в уголок рта. Хонджун бездумно смотрит в потолок, потерявшись где-то глубоко внутри себя. - Когда-нибудь ты убьешь меня, - мягко говорит Сонхва, закидывая одну ногу себе на плечо. Он прижимается вплотную, отчетливо слыша чужой тяжелый вдох. Хонджун близко к тому, чтобы начать умолять, когда Сонхва наконец делает первый толчок. Они оба стонут, пока Сонхва медленно погружается всё глубже. Он думает, что умрет, прежде чем дойдет до конца. Хонджун горячий и чертовски тугой вокруг него, сжимает до белых пятен в глазах. Сонхва не хочет быть грубым и настойчивым, он трахает Хонджуна медленно и вдумчиво, постоянно меняя угол проникновения в поисках большего наслаждения. Хонджун каждый раз скулит, цепляясь за него, когда Сонхва выходит и толкается снова. Сдерживать темп тяжело, особенно когда Хонджун сам толкается на встречу. - Какого черта, - разочарованно стонет Хонджун ему в губы. – Двигайся быстрее, мы тут не пазл собираем. Сонхва наваливается на него, прижимая бедра к груди, на этот раз теряя всякую медлительность. Хонджун кричит, когда член задевает его простату. Он вжимается в него сильнее, его тело трясется, мышцы напрягаются. Сонхва издает серию ругательств, сжимая чужие бедра до синих отметен. Следующий удар заставляет Хонджуна увидеть звезды. Мир вокруг превращается в карусель цветов. Он даже не понимает, что кричит, пока не чувствует, как слюна стекает по подбородку. Сонхва глубоко вжимается в него, лихорадочно шепча его имя, пока не кончает следом. Они не могут найти в себе силы пошевелиться, но Сонхва все же скатывается с него, оставляя Хонджуна одного. Сквозь сон он чувствует прикосновения мокрой ткани к своему животу и бедрам. Даже совсем измученный, Сонхва не может удержаться от уборки. - Я хочу спать, просто оставь все на потом, - говорит Хонджун, заключая Сонхва в свои теплые объятья. - Я люблю тебя, - шепчет Сонхва в ответ. - Я тоже тебя люблю.

***

Сонхва с трудом разлепляет веки, его зрение затуманено, во рту скопился затхлый привкус. Но он впервые чувствует себя настолько хорошо. Ночью он спал, как убитый, ни разу не проснувшись. Тело расслабленно, мышцы приятно тянут, напоминая о вчерашнем. Он слышит топот ног по полу, а потом тяжелое тело приземляется прямиком на его несчастные бедра, вырывая из него стон боли. Хонджун сидит на нем, тряся экраном телефона. Сонхва отталкивает его руку, боясь столкнуться лицом с телефоном. Младший выглядит так мило в своей плюшевой пижаме, с растрепанными после сна волосами и отпечатком подушки на щеке. Сонхва не может сдержать нежность, затопившую его сердце. Он быстро целует Хонджуна в губы. - Ты не представляешь, что случилось, пока мы спали, - Хонджун ложится на него всем телом, прижимаясь лицом к груди. - Хм? – Сонхва нежно гладит его по волосам, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. Они нежатся в объятьях друг друга еще несколько минут, в уютной тишине, разбавленной лишь звуками их дыхания, не торопясь вставать. - Отца арестовали сегодня ночью, - Хонджун потирается носом об его шею. Требуется несколько секунд, чтобы до заплывшего любовью сознания Сонхва дошел смысл чужих слов. - Что?! - Да, утром звонил его адвокат. Ничего такого, просто этот старик напился вчера ночью и решил справить нужду прямо на кусты у полицейского участка. Полицейские не оценили столь смелый поступок и тут же скрутили его, бросив в камеру. - О боже, это ужасно. Смех наполняет их спальню, делая новый день еще прекраснее. - Сонхва, - неожиданно серьезно говорит Хонджун, смотря ему прямо в глаза. – Я должен попросить прощения за то, что совершил. - Да, тебе стоит. - Я был идиотом. Вернувшись из Кореи, я так много думал о нас и наших отношениях, думал, что с нами будет дальше? А потом в ресторане услышал, как ты собираешься рассказать всё отцу, и меня охватило такое отчаянье, потому что я тоже устал скрываться. Мне не нравилось так жить, боясь быть раскрытым, и я видел, что тебе тоже. Мне было страшно. Но я думал только о себе. Тем утром, я… я действительно разговаривал с мамой ночью, жаловался ей, что устал от всего, а она продолжала твердить, что я должен переехать в Корею, бросить все, ведь отец не даст мне спокойной жизни, - Хонджун делает передышку, смущенно потирая покрасневшие глаза. Сонхва сжимает его в объятьях. – Мне так жаль, Хва, я соврал. Мама не говорила мне брать тебя с собой, она наоборот наставила на том, что мы должны расстаться, ведь ты никогда не поддержишь меня. Я был так разозлен её словами, решил, что должен показать ей, что ты готов поехать со мной, что ты любишь меня. Ты же никогда не отказывал. Сонхва поднимает руку, вытирая чужие слезы. Как бы не хотелось смотреть на плачущего Хонджуна, тот осознал свою ошибку и должен извиниться, даже если это сделает больно им двоим. - А ты вдруг взял и сказал нет, еще и разозлился на меня, называя глупым. И я вдруг подумал, мама права, вдруг ты меня не любишь. Я не знаю, откуда в тот момент у меня взялась такая мысль. Прости. Никуда бы я без тебя не улетел. Две недели страдал дома, не выходя из комнаты, пока не заставил себя начать жить дальше. Я хотел извиниться перед тобой, но не мог решиться. Не знаю, зачем вчера сказал, что мы расстались. Ты же простишь меня, правда? - Я люблю тебя, - все, что может сказать Сонхва, наклоняясь за поцелуем. Хонджун целует его в ответ с большей силой. Их носы соприкасаются с друг другом, Сонхва чувствует чужую улыбку в поцелуе. - Прежде чем мы упадем обратно в кровать, решив спонтанно заняться сексом, нужно забрать отца из полиции, - Хонджун отталкивает его. - Я думаю, твой отец может немного подождать. Вчера он кричал на нас в машине, это было так грубо. Хонджун делает вид, что задумывается над чужими словами, но его светящиеся глаза заставляют Сонхва задыхаться от счастья. - Ты прав, отец подождет.