Глава 1. Встреча.
15 марта 2021 г., 00:00
«Катастрофически тебя не хватает мне».
Кто бы мог подумать, что второй развод так тяжело даётся? Задаюсь этим вопросом уже месяц, к слову, шестой, если не ошибаюсь: уж слишком долго длится бракоразводный процесс, и за это время, сдаётся мне, уже таки можно было успеть спасти брак, медленно катящийся в бездну. Сколько было мимолётных взглядов, наполненных желанием вновь приникнуть к родным до боли устам, сколько случайных прикосновений… В достаточном количестве, чтобы однажды сорваться. Но мы держались. Держались, воспитывая в себе идиотскую гордость. Я пошла от обратного лишь по одной простой причине: восстановить хронологию событий крайне тяжело, но постараться все же стоит. Любой ценой. Слишком дороги мне те моменты, в которых сейчас нет никакого смысла. А следовательно – и задумываться не стоит… Промозглый ноябрь. Самый обычный. Все по классике: ураганы, ветра, ливни; и кульминацию завершает только отвратительное настроение. Впрочем, чему быть – того не миновать, природа остаётся природой, а у неё, как принято считать, нет плохой погоды. Понятия не имею, кто эту чушь придумал, но точно стою на своём: ерунда. Полнейшая. Совсем немного времени прошло с финала проекта, на котором мы все отдавались, словно в последний раз. В благородном смысле, разумеется. Мне до безумия нравилось видеть растерянные глаза только что зачисленных учениц, ищущих правду в любых вещах, являющихся некой зацепкой. Млела. И таяло мое непокорное сердце. Говорят, что проект подумывают закрыть вовсе – и это очередная причина для срыва. Казалось бы – появляется масса свободного времени, которое можно потратить на более важные вещи: не мешало бы плотно заняться агентством и наладить график. Вместо этого я собираю небольшой чемоданчик и вылетаю в Санкт-Петербург, надеясь найти там хоть грамм счастья. Ведь судьба медленно, но верно рассыпается, да и был все же тот огонёк, который решительная Лаура Альбертовна оставила на съёмочной площадке. Или… Не совсем решительная. Муж с сыном, на удивление, воспринимают хорошо, даже с некой теплотой. Оба понимают, что мне действительно нужна эмоциональная перезагрузка. И совсем скоро схожу с трапа (на удивление – не с ума), вдыхая прохладный воздух полной грудью. Северная столица встречает как положено – дождем. По классике. Но его, тем не менее, не избежать, и я осознаю это в достаточной степени, но ворчу, нехотя раскрывая зонт, все искренне надеясь, что таковой погода сохранится лишь на пару часов: не хочется провести в "пасмурном" настроении весь этот мини-отпуск. На пощаду перестаю надеяться примерно в тот момент, когда из-за ужасного урагана образуются пробки, протяженностью, сравнимой с той, что от Москвы до Владивостока. А потому я вынуждена заехать в ближайший ресторанчик, останавливаясь там вместе с сумками и чемоданами, кажется, на довольно длительное время. Уже с порога ощущаю до жути знакомый запах дорогого парфюма. Аромат с цветочными нотами, сводящий с ума каждый раз, что удаётся вдохнуть. Озираюсь по сторонам в поисках "источника" и натыкаюсь взглядом на коллегу. Грудь вмиг распирает загадочное, приятно обжигающее ощущение. Некое предвкушение грядущей встречи. Мы не виделись достаточно давно: съёмки миновали, а где ещё пересекаться? Поводов и не было. Однако, хотим мы того или нет, проект нас в достаточной мере сроднил, что можно сказать и о других наставниках, коллегах. Но Маша… Луч света среди тёмного неба. В ней есть то, чего нет в других. Что за особенность – понять не могу. Стараюсь. Но не могу, как ты ни крути. Почувствовав на себе мой прожигающий взгляд, Третьякова оборачивается, слабо улыбаясь, и поднимается со стула, направляясь ко мне. Я, забыв про чемодан, оставляю его где-то в сторонке, заключая заместителя в тёплые объятия и медленно поглаживая руками по светлой голове. Пальцы случайно путаются во вьющихся блондинистых прядях, и я с удовольствием их перебираю. Будто тогда, ночью, в моем кабинете… Помнится, Маша пришла за советом. И ушла, собственно, с ним же, оставив меня в чарующем смятении: вновь это распирающее чувство в груди... Но пришлось отогнать весь существующий в затуманенном разуме бред, который вполне можно было объяснить крайней усталостью. — Рада видеть, Лаура Альбертовна, — произносит Третьякова, невесомо целуя меня в щеку, будто сам ангел спустился с небес и помиловал меня. Губы ее казались самым сладким мёдом, но истинный их вкус ещё, безусловно, мне совершенно неизвестен. — И я вас, Мария Владимировна, — отвечаю я, а уголки губ с каждой секундой ползут все выше и выше. Я рада ее видеть. Каждое ее слово особенно дорого. Обоюдный зрительный контакт не прерывается даже в тот момент, когда наступает неловкая пауза, превращая наш диалог в сплошную пустоту, разбавленную лишь классикой, которую раз за разом крутили в ресторане. — Присоединяйтесь, поужинаем, — проговаривает Третьякова, широко и искренне улыбаясь. Я, не раздумывая ни минуты, нахожу куда пристроить злополучный чемодан и, оставив его где-то у бармена, подсаживаюсь к коллеге за столик, делая заказ. Выбор мой пал на легкий салат и бокал вишнёвого сока – увы, после перелёта больше ничего не хотелось. Только отдыхать, позабыв о насущных проблемах и делах в агентстве… — Какими судьбами в Питере? — спрашивает Мария, будто прочитав мои мысли. Я, ухмыльнувшись, отвечаю: — По всей видимости, такими же, что и ты, — Третьякова подхватывает улыбку, делая бокал белого полусухого. Я лишь в очередной раз ухмыляюсь, подпирая голову рукой и любуясь девушкой. Она все же фантастична… Жаль, что я ещё не осознаю, насколько. Хочется слушать ее долго и муторно, совсем не наблюдая за временем, будто став тем самым счастливым человеком, кому оно совершенно до лампочки. — Кстати, что думаешь о проекте? О закрытии, да и в целом? — Не думаю вообще, да и времени на то особо нет: готовлюсь к спектаклю, представляете? — радостно воскликнула Мария, подобно ребёнку, широко улыбаясь. — Очень здорово, Машенька, — проговариваю я, искренне радуясь за коллегу. — Приглашаю вас с… Мужем. Раз уж зашёл разговор. Билеты по почте вышлю, так удобно будет? — интересуется Третьякова, аккуратно накрывая своей тёплой ладонью мои руки. Я медленно слежу за ее действиями, после чего отвечая: — Да, конечно. Остаток вечера за милой беседой проходит незаметно и, несмотря на весь созданный комфорт, мы все же решаем разъехаться, предварительно договорившись встретиться, как истинные революционеры, на Сенатской площади. До отеля я добираюсь примерно в тот момент, когда короткая стрелка часов показала второй час ночи. Устроив чемодан, ложусь на мягкую постель, отбрасывая ненужные мысли и медленно проваливаясь в сон. Ночь проходит незаметно, и я, совершенно не успев насладиться ей сполна, поднимаюсь на ноги от громкого звонка мобильного. Оглядев дисплей, вижу знакомый номер. Продюсер проекта… Сердце вмиг проваливается в пятки от осознания того, что именно в эту минуту всё и решится... Нехотя провожу пальцем по экрану, отвечая на входящий вызов: — Да? — проговариваю я, а зубы непроизвольно стучат друг о друга, вытесняя действием весь скопившийся страх. Не хочу. Не хочу, чтобы всё так просто закончилось... Не та нота. — Доброе утро, Лаура Альбертовна! — радостно начинает мужчина. — Надеюсь, что не разбудил. Как вы? Отошли уже от финала? — Хотелось бы сказать, что да. Постоянно думаю о проекте, — сознаюсь, вмиг ругая себя за это. Продюсер лишь тихо хихикает, продолжая: — Тогда хорошие новости для вас: сегодня вечером проведём общий сбор, обсудим планы на новый сезон. Слухи, к великому счастью, остались слухами! — торжественно объявил мужчина. Камень свалился с плеч. Я, отстранив телефон от уха, пропускаю все, о чем в дальнейшем говорит продюсер, и тяжело вздыхаю. На губах возникает улыбка. У меня всё ещё есть шанс… Разобраться в себе, своих ощущениях. Понять, чего я хочу, в конце то концов… Хотелось бы надеяться. Молния два раза не бьет в одно и то же место. Откуда столько уверенности? Никому не удалось установить точно, однако дамам прекрасно дали понять, что утверждение – весьма ложное. Мария не любит опаздывать. Лаура страдает от того же, однако воля-неволей задерживается на съёмки фактически каждый раз. Обе пунктуальны до жути, но такие разные… И судьба решает свести их на один и тот же рейс. Жаль играет злую шутку – куда без неё? Между коллегами целый проем, и Лукина успевает сойти с ума от сочетания всех, казалось бы, несочетаемых факторов. — А ты больше Маяковского или Бродского любишь? — вдруг спрашивает директор. Третьякова, переведя на женщину взгляд, вскидывает бровь, но всё же тепло улыбается, отвечая: — Оба мне близки по духу. Бродский все же, наверное… Творчество его ближе, пронизывает до глубины души. — Можешь прочитать что-нибудь из его репертуара? — попросила Лаура, состроив глазки так, как только она и умеет. Мария, улыбнувшись втройне шире, огляделась по сторонам, указывая на других пассажиров. Женщина, заметив смятение коллеги, добавила: — А ты мне на ушко, — и, придвинувшись, вмиг оказалась ближе, внимательно слушая Третьякову. — Прошу, — произнесла Лукина, метнув на девушку взгляд. Та, растворившись в голубых глазах, вздохнула, смиряясь. — Тогда, когда любовей с нами нет, тогда, когда от холода горбат, достань из чемодана пистолет, достань и заложи его в ломбард, — прочитала Мария на одном дыхании, но с расстановкой. Не оставалось никаких сомнений, что спектакль с ее участием пройдёт просто превосходно. — Купи на эти деньги патефон и где-нибудь на свете потанцуй, — дополняет Лаура, хитро ухмыляясь. — Плавали, знаем. Ни тоски, ни любви, ни печали... — Ни тревоги, ни боли в груди... На место искусствоведа метите? — отшутилась Третьякова, а внутри искреннее недоумение: откуда такое пристрастие к подобного рода произведениям? Девушка ещё не видела плейлист директора… — Про глубину души верно отмечено, Мария Владимировна, — проговорила Лукина, то ли похвалив, то ли просто, невзначай... Женщину достаточно тяжело понять в последнее время. Извечные намеки и увиливания от вопросов… Она сама не своя. — Действительно… Пробирает, — продолжает директор, слабо улыбаясь. — У вас… Всё в порядке, Лаура Альбертовна? — невзначай спрашивает девушка. Глаза в глаза. Однако Лукиной всё равно удаётся уйти от вопроса: — Волнуюсь я что-то, — прошептала женщина, отодвигаясь от коллеги и возвращаясь в нормальное положение. Прикрыв глаза, Лаура задумалась о чём-то своём, пока Мария продолжала сверлить ее взглядом, надеясь получить хоть одно объяснение. И, осознав, что в ответ больше ничего не последует, девушка расслабилась, оставляя все на потом... Посадка прошла мягко, и дамы, взяв одно такси (под предлогом того, что ехать всё равно в одну сторону) направились на обговорённое заранее место, где собрался почти весь состав. Войдя немного позже Третьяковой, дабы не вызвать подозрений, Лукина поздоровалась, кажется, со всеми, кого только смогла увидеть, и заняла своё место рядом с первым заместителем. Мария заметно отодвинулась, увлечённо беседуя о чём-то с новым преподавателем. Лаура, в свою очередь, не проявляла инициативу, предпочитая заниматься самокопанием. Вскоре появился продюсер и, оперативно объяснив, что к чему, когда стартуют сами съёмки. Переговоры завершились также быстро, как и начались, и все, кто так или иначе был связан с проектом, потихоньку расходились. Дамы даже не заметили, как остались наедине, и Третьякова всё мучалась: никак не получалось связаться с водителем, и телефон разрядился, будто назло. Сейчас девушке казалось, что все идёт против неё. — Маш… Я могу чем-то помочь? — предложила Лукина, подойдя откуда-то из-за спины. Мария невольно вздрогнула, оборачиваясь. — Нет, — сухо бросила заместитель. — Разберитесь с собой для начала, — сказанное прозвучало весьма грубо, но, несмотря ни на что, Лаура от своего предложения не отказалась, примерно ожидая, когда терпение девушки достигнет апогея. Это произошло за считанные минуты, и Третьякова, занервничав, с силой сжала телефон в руке. — Простите, Лаура Альбертовна, — еле слышно произнесла заместитель, садясь на стул. — Сама и не знаю, что со мной. — Всё в порядке, не переживай, — спокойно ответила Лукина, вооружаясь своим телефоном и протягивая его девушке. — Номер своего водителя знаешь? — Нет... — растерялась Мария. — Столько лет работаем вместе, не выучила до сих пор. — Ничего страшного, успокойся. Вызовем такси, нам ведь, получается, в одну сторону, так? — рассуждала Лаура, попутно вызывая машину. Программа выбила время ожидания, длинной в десять минут, и женщина села рядом с коллегой. — Спасибо огромное, — прошептала Третьякова, слабо улыбаясь от нарастающей усталости. Лукина лишь кратко кивнула в ответ. Вновь повисла неловкая тишина, которую девушка решается прервать весьма неожиданным вопросом: — А у вас… Были служебные романы? Лаура опешила: — Аа… К чему вопрос? — Ваш тоже был не особо кстати, — упрекнула Мария. — Пытаюсь понять причину вашего… Загадочного настроения. — Действительно... Что может быть загадочнее служебного романа? Не бери себе в голову мои проблемы, ладно? Я взрослый человек, справлюсь, — спокойно высказала Лукина, нехотя поднимаясь со стула и накидывая на плечи куртку. — Идём? Третьякова кивнула в ответ, вставая с места и плетясь вслед за начальницей. Что же такого она в себе таит?... В любом случае, эту информацию только предстояло узнать, однако Мария точно знала: добудет любой ценой, несмотря ни на что. Придётся играть в мать Терезу.
