После меня

«Если я умру быстрей тебя - ты догоняй»

      Я помню твои поцелуи в шею. Помню даже самый первый. Самый трепетный… Зачем? Зачем я истязаю себя скудными воспоминаниями? Я не знаю. Знаешь ли ты?       — Ну, до скорых встреч? — прощается Лукина, искренне надеясь, что ненадолго. Женщина даже удосужилась выйти из машины, лишь бы только вновь утонуть в кареглазом омуте.       — До скорых, Лаура Альбертовна, — произнесла Третьякова, кивая. — Иии... — загадочно протянула девушка, а затем, приподнявшись на носочки, аккуратно чмокнула директора в щёку. Лаура уже было расплылась в улыбке, но вмиг посерьёзнела, стараясь лишний раз не показывать своих эмоций. — До свидания, — добавила Мария, направляясь в сторону пятиэтажного домика.       — До скорого свидания, — поправила женщина, прошептав эту фразу себе под нос, и, улыбнувшись, села в машину, подавая водителю знак.       Лифт в доме не работал, как, впрочем-то, и всегда, и Третьякова сдерживалась каждый раз, лишь бы не нажаловаться в управляющую компанию. Супруг останавливал ее изо дня в день, и девушка, немного охладившись, все же смирялась. Также произошло в этот раз. Сил уже ни на что не оставалось, и тратить последние на скандал – явно не хотелось. А потому, поднявшись пешком на самый верхний этаж, Мария вставила в дверной замок ключ. Не с первого, конечно, раза, но таки вставила. Провернув пару раз, Третьякова вошла в обитель тепла и еле разогретой маминой еды – сил на приготовление чего-либо также не оставалось, и девушка даже успела подумать, что Баев вполне вероятно в один день просто сдастся и найдёт себе более ответственную жену. Этого не произошло, однако напряжение Мария чувствовала заведомо. Закрыв за собой дверь, заместитель директора включила свет в коридоре, устало стягивая с ног обувь. Евгений, взявшись из ниоткуда, недовольно буркнул:       — Милая моя, ты время вообще видела? Почему так поздно?       Третьякова, подняв голову на супруга, разглядела его с трудом, ибо свет непривычно ярко бил в глаза – час, проведённый в такси, всё же давал о себе знать.       — Работала, Жень, — проговаривает девушка, продолжая справляться с обувью. — Если будешь ругать – давай отложим до утра, ладно? — обреченно спрашивает Мария. Баев, тяжело вздохнув, садится перед женой на корточки и заботливо снимает обувь с ее ног, помогая. Девушка гладит мужчину по голове, слабо улыбаясь, и шепчет: — Спасибо большое.       Справившись с проблемами супруги, Евгений удаляется в свой кабинет, предпочитая провести остаток ночи там. Третьякова, проводив мужа взглядом, выдыхает с неким облегчением, радуясь, что сегодня проведёт некоторое время наедине со своими мыслями и раздумьями. Девушке нужна перезагрузка. Работа уже взяла своё, выжимая все соки...       Прошло девять месяцев.       Мария так и не ушла в отпуск, продолжая делать всё для других, но только не на своё благо. Время от времени случались некие "приступы", которые девушка была вынуждена заглушать бессонными ночами, проведёнными за просмотром старых фильмов, фото; чтением полюбившихся стихотворений... Муж уехал в запланированную командировку, но оно и, наверное, к лучшему. Лучше пережить всё в одиночку. Третьякова любит эту грусть. Однако находиться в подобном состоянии... Терпеть не может и очень тяжело переносит. Самое трудное – девушку тяжело вывести из дыры.       Зато у Лукиной было весьма много времени, дабы осознать, что ей тоже необходима поддержка в тех или иных моментах. Самым ближним людям она доверить может далеко не все. С чужими откровенничать куда легче, чем с родными – женщина приняла это, как данное. Только Чужая становилась с каждым новым днём исключительно необходимой. Словно запрещённое вещество: хочется больше, чаще…       Жаркий август в своём разгаре. Съёмки перенесены на самую ночь: виной тому стала невыносимо "горячая" погода на протяжении всего дня.       Подступал вечер. Небо багровело с каждой минутой, озаряя всю столицу красным цветом. Он проникал везде: бесцеремонно врывался в окна, прорываясь сквозь плотные тёмные шторы; бил в глаза, не стесняясь того... Но, в любом случае, картина явно стоила своих средств. Третьякова выбирается из дома ближе к девяти вечера. Накинув на себя легкую серую курточку поверх базовой белой футболки, девушка двинулась к автомобилю, попутно разблокируя его. Сев за руль, Мария провернула ключ в замке зажигания и, вжав педаль газа, девушка аккуратно вырулила за пределы жилого комплекса, врываясь в беспокойный город.       Столица, на удивление, оказалась пуста, и доехать до съёмочной площадки удаётся быстро. Вскоре показался дом, выделенный режиссерами для проведения нового сезона проекта. За многие годы все стало до жути родным, и Мария вряд ли сможет представить свою жизнь без проблем девочек, год за годом приходящих сюда, пытаясь выкарабкаться из ямы, в которую катятся настолько спешно, что только и успевай их спасать. Быстро отпустить явно не получится. Девушка, заехав на территорию, аккуратно припарковала средство передвижения и, выйдя, огляделась по сторонам: на улице уже стемнело, и окончательно погрузиться в беспросветную тьму не позволяли лишь редкие тусклые фонари. Заблокировав автомобиль, Третьякова сжала ключ в руке, боязненно ступая вперёд. Чем дальше Мария отходила от машины – тем беспокойнее становилось. Нервная система медленно предавала, и девушка явно нуждалась в поддержке, только... Муж далеко (да и с ним что-то не ладится в последнее время), а сыну явно нет до этого дела: своих проблем, ему, пожалуй, хватает. Хотелось новых ярких ощущений... Где их брать – неясно.       — Бу! — шепнула Лаура, появившись из неоткуда и схватив заместителя за плечи. Третьякова, испугавшись, раскрыла ключ, выпуская его острой стороной, и, резко резко обернувшись, закатила глаза. — Спокойно! — проговорила Лукина, предупредительно подняв руки. Глаза женщины бегали с ключей заместителя на неё саму, а затем обратно. Мария медленно опустила холодное оружие. Лаура, усмехнувшись, парировала: — Извини. Не хотела тебя напугать. Как дела? — поинтересовалась директор, запуская руки в карманы брюк. Только сейчас, отойдя от испуга сполна, Третьякова смогла развидеть внешний вид начальницы: чёрный низ, джинсовая куртка. Белая футболка, разбавляющая образ, и создавалось впечатление, будто дамы из одной команды.       — Ну-у, — протянула девушка. — В целом, неплохо. Устала очень, но жаловаться не буду.       — Поделишься? — поинтересовалась Лукина, аккуратно сжимая в руке плечо заместителя.       — Если вы хотите слышать, — ответила Мария.       — Конечно! — тут же проговорила Лаура, не задумываясь, и, обхватив плечи девушки, повела ее дальше. — Только чуть попозже, никак не разберусь с бумагами. Идёт?       — Разумеется. Нет проблем, — согласилась Третьякова, слабо улыбаясь. Настроение медленно ползло вверх, и хотелось бы верить, что это – не эффект от общения с Лукиной: привязываться совершенно не хотелось. Лаура, пообещав вернуться совсем скоро, удалилась в кабинет режиссера. Мария, в свою очередь, убежала готовиться к съемкам, что должны были стартовать уже в скором времени. Гримеры, справившись за пятнадцать минут, отпустили девушку по своим делам, и та, не раздумывая, направилась в кабинет директора. Трижды постучав, Третьякова обнаружила, что дверь открыта, и, дёрнув за ручку, Мария вошла. Оглядев помещение, что насквозь, казалось, пропитано сладко-приторным парфюмом Лукиной, девушка не заметила ее саму и, плотно закрыв за собой дверь, Третьякова уверенно шагнула вперёд, проговаривая: — Лаура Альбертовна? Вы здесь?       Однако в ответ – лишь чарующее молчание, но Мария точно знает: далеко директор уйти не могла лишь потому, что показатель ответственности у Лукиной зашкаливает. Сделав два широких шага, Третьякова вмиг оказалась у окна и, заглянув в него, увидела начальницу: Лаура общалась с продюсерами, решая рабочие вопросы. Взгляд девушки тут же потеплел, и Мария, заняв место на мягком диванчике, принялась терпеливо дожидаться директора. В дверь раздался стук, и Третьякова заметно напрягалась. Через пару секунд в кабинете появилась Буше и, заметив коллегу, натянула на себя улыбку, проговаривая:       — Мария Владимировна! Доброй ночи. У вас с Лаурой Альбертовной снова совещание? — спросила Мари. Под "совещанием" Лукина с Третьяковой обычно подразумевали личные встречи между съёмками, а также в нерабочее время. Дамы обсуждали проблемы, делились переживаниями, и совместное времяпрепровождение входило в привычку...       — Добой ночи, Мари, — приветствовала Мария, неловко улыбаясь. — Да, вроде того. А вы… Какими судьбами?       — По личному вопросу, — бросила Буше, явно не желая распространяться об этом, и села рядом с коллегой. — Готовы к съёмкам?       — Думаю, что да, — стушевалась Третьякова.       — Что вас гложет, Мария Владимировна? — поинтересовалась Мари, вглядываясь в глаза коллеги. — Вы можете мне доверять также, как доверяете Лауре Альбертовне, — заверила Буше, аккуратно накрывая своей ладонью руку Третьяковой. Та, тяжело выдохнув, начала свой рассказ о том, как все медленно катится в бездну. Он не занял много времени, и Мари увлечённо слушала, изредка вскидывая обе брови, выражая своё явное негодование. — Да уж, Мария Владимировна... — заключила Буше, покачивая головой. — А развестись не пробовали?       — Слишком люблю, — грубо бросила Третьякова. — И вообще, вашего совета я не просила. Спасибо что выслушали, но я, пожалуй, пойду, — парировала девушка, поднимаясь с места и поспешно покидая кабинет. В коридоре довелось пересечься с Лукиной, и женщина, взяв заместителя за руку, проговорила:       — А ты... Как тут? Прости, я долго, да? Работы... Жуть. Не разберу никак. Ты свободна? Можем поговорить?       — Думаю, да. Если вы разберётесь с госпожой Буше, — с неким упрёком парировала Мария, кивая на кабинет директора.       — Непременно разберусь. Подождёшь здесь? — попросила Лаура.       — А у вас что, от меня секреты? — возмутилась девушка, вскидывая бровь.       — Нет. Конечно нет. Какие у нас могут быть секреты? Проходи, — ответила Лукина, открывая перед заместителем дверь и пропуская ее вперёд. Третьякова и Буше вновь пересеклись взглядами, но Мария поспешила отвести глаза в сторону, разглядывая благодарственные письма Лауры на стене. Мари также не питала страсти к подобным играм. — Я слушаю вас, — парировала Лукина, удобно устраиваясь в кожаном кресле и переключая внимание на преподавательницу. — Говорите, только быстро и по делу.       — Хотела обсудить некоторые рабочие моменты, но… По-видимому, лучше мы поговорим об этом завтра, не так ли? — уточнила Буше, медленно поднимаясь с места и устремляясь к выходу из помещения. Лаура успела лишь кивнуть в ответ, соглашаясь с подопечной. Мари, натянув на себя улыбку в очередной раз, открыла дверь и, оказавшись в длинном коридоре, захлопнула ее за собой.       Внимание Лукиной вновь оказалось приковано к Третьяковой, до сих пор стоящей где-то посредине кабинета. Ловко преодолев расстояние между собой и директором, Мария подошла к столу и, уперевшись в него ягодицами, скрестила руки на груди. Лаура повторила жест, проявляя максимальную заинтересованность.       — Знаете, я… Наверное тоже пойду. Лучше и нам поговорить в неформальной обстановке, — проговорила Третьякова, глядя на женщину. Лукина заметно погрустнела и, опустив глаза в пол, полушепотом ответила:       — Да, хорошо, я все понимаю.       Мария неожиданно, пожалуй, даже для самой себя, медленно провела пальцем от мочки уха до подбородка директора, отчего Лаура вмиг перевела взор на своего заместителя, едва вскидывая бровь.       — Выглядите уставшей. Дома всё хорошо? — переживает Третьякова, разглядывая небесно-голубые глаза, в которых действительно можно было утонуть. Иной раз – даже хотелось... — Как Егор? Маша?       — Егор в порядке, учится. Маша... Маша замуж выходит, — произнесла Лукина, с трудом переступив через себя.       — Ого! — удивилась Мария, убирая руку. Улыбка сама собой охватила лицо девушки. — Так здорово же! Когда свадьба?       — Скоро, — бросила Лаура, поднимаясь с кресла и направляясь к окну. Встав спиной к заместителю, женщина устремляет взгляд в никуда, разглядывая лишь ветки деревьев, что упирались в застекленное окно. — Понятия не имею, что за человек. Очень переживаю за неё.       — Я полностью понимаю ваш страх, поверьте, Лаура Альбертовна, — поспешила заверить Третьякова, направляясь вслед за директором. Разместив руки на ее плечах, девушка слегка приобняла Лукину, отчего та невольно прижалась ближе. — Она ведь счастлива, правда?       Лаура, немного помедлив, обернулась лицом к заместителю и, утопив ее в своих тёплых объятиях, прошептала:       — Надеюсь...       Мария сильнее прижалась к начальнице, медленно поглаживая ее по спине, будто способствуя медленному успокоению. И, пожалуй, это действительно то, чего так не хватало обеим...