это любовь

***

      Парень ждет автобус на остановке уже минут 20, и, наверно, любой другой человек уже начал бы нервничать, но не Чимин. Он никуда не спешит, не хочет возвращаться. Вместо этого он сидит под крышей и наблюдает за прохожими, такими разными, что внутри странное чувство появляется. Люди спешат куда-то, у каждого своя цель, а он бессмысленно просиживает одно место, по-детски так болтая ногами. Вечерние огоньки так приятно освещают город, мокрый от недавнего дождя асфальт, проезжающие мимо машины разных марок, которые являются источником звонкого шума, и редкие люди. Кто возвращается после длинной и тяжелой работы, кто просто вышел пройтись по ночному городу, кто гуляет с собаками, а еще парочки. От их вида у Чимина внутри что-то несколько раз крутится, переворачивается, делая необъяснимые трюки. Ему вроде и нравилось любоваться на них, у них ведь вечная любовь под пазухой, еще много недосказанных красивых слов, ссор и примирений, будущее как никак. А с другой стороны так досадно было, что у самого так никогда не будет, есть все же, но у него любовь чернилами испачкала сердце, оставляя пятна навсегда, словно ядом внутрь впивалась. Он лишь смотрел на них и дышал тяжело, хотя был счастлив за всех этих незнакомых людей. От раздумий его вывел подъезжающий автобус, и он неторопливо забрался на него, оплачивая проезд и занимая какое-то непримечательное место в самом конце. Чимин написал смс «я еду», включил грустный плейлист, и сразу убрал телефон подальше, не желая знать, ответили ему или нет.       Пак открывает дверь ключом, у него нет привычки стучать, это слишком бесполезно. Ставит на пол бумажный пакет с продуктами по мелочи, и квартира встречает прохладной пустотой и душащим мраком. Создается впечатление, что в квартире и никто не живет вовсе. Он включает свет в прихожей, снимает ботинки, и наконец ступает на холодный пол. Он проходит в спальню, чтобы убедиться что он и правда один в квартире, а после бредет на кухню. Черноволосый решает перекусить бутербродами на скорую руку, думая, что этого вполне достаточно. А в холодильнике и на полках, кажется, мышь повесилась. Чимин на самом деле волнуется очень, Намджуна нет уже два дня, хотя и привык уже. Но маленькие пухлые пальчики сами набирают до боли знакомый номер, и он слушает длинные гудки. В это время не замечает, как входная дверь открывается, и в квартиру вваливается крупное тело. Мини рвётся на встречу, ему все-таки интересно, в порядке ли его мужчина.       Намджун уже подходит к двери, как на экране высвечивается «мой малыш» и глаза ослепляет в темноте подъезда. Снова несколько дней не просыхал? Честно, сам счет потерял, но он уже просто напросто не может покончить с этим. Тогда он будет чувствовать себя никем, он же итак одна ходячая проблема. Алкоголь затмевает разум, позволяя не думать о том, какое же он дерьмо. А в таком состоянии лучше? Но вчера он почти не пил, самому уже тошно от себя. Вот он заходит в квартиру молча, но Чимини уже тут как тут. Парень готов утонуть в этом теплом взгляде, но стеклянном, который, кажется трескаться начинает на маленькие-маленькие кусочки. Намджун почти трезв, у него в голове только плывет из-за предыдущих запоев. Смотрит пару секунд, а потом не сдерживается и хрупкое тело мальчика к себе прижимает, носом от волос в шею куда-то падает, аромат настолько родной вдыхает. А Чимин лишь в ответ крепко обнимает, давая зеленый свет постоять вот так. Они без слов друг друга понимают. Парень морщится от табачного запаха, которым одежда Нама пропахла вся, но домашний все равно на кромках одежды и на коже остается. Чимин сдерживает свои слезы, которые так предательски рвутся наружу, вот только не сейчас.       — Голоден? — спрашивает только пришедшего не пойми откуда парня.       — По тебе скучал. — выходит безразлично, но это принимается. Скучали оба, только привязанность ли, или же любовь настоящая, всепоглощающая?       — Раздевайся и сходи в душ, я поставлю чайник — отлепляясь друг от друга говорит младший.       Пока старший принимал душ, Чимин открыл телефон своего парня. Проверил последние сообщения и звонки. Несколько имен взглядом своим сверлил, сжимая руку в кулак, а во второй смартфон. Зачем нужны такие отношения, где один в любви одному клянется, а самому в компании других веселее намного. Изменяет ли ему Намджун? Чимин был уверен в этом, что бы старший там не говорил о верности, он все переписки уже прошерстил, про себя обзывая всех шлюхами, которым сексуальное тело нужно на одну ночь.       — Опять со своими суками развлекался? — бросает вышедшему из душа Намджуну, на что тот вздыхает только очень тяжко, глаза закатывая.       — Ты же знаешь, что это не так, — размеренно — Ты у меня один такой, мой. А у Чимина сердце снова от этих слов заливается, чем только, непонятно. Намджуну верить очень хочется, но не может он этого сделать. В нём всего сомнения кружатся, делая таким жалким и никчемным, что плакать хочется навзрыд.       — Ага — только сухо выдает. Одно ему только льстит, что парень все-равно к нему возвращается, как собачонка льнет после долгой разлуки и скулит. — Наму, честно надоело уже — но договорить не успевает, как его за руку хватают и на чужих коленях в момент оказывается. Пак, поудобнее устроившись и поджав ноги, смотрит в янтарные глаза напротив. Старший в это время руки с талии переводит на упругие ягодицы, не больно сжимая их. Чимин в миг забывает про все обиды, отдается движениям напротив, ярко реагируя на них. Два тела жаждут друг друга, разве не любовь? Младший ручками хватается за шею, вовлекая Намджуна сначала в нежный поцелуй, а затем страстный, терзающий пару губ. Нам подхватывает парня и идёт в спальню. Попутно освобождается от ненужной одежды обоих, отрываясь от сладкой шеи парня.       У них так каждый раз. У Чимина претензии к каждой смске или звонку не по работе, а у Намджуна бутылка и сигареты заместо решения проблем. Это любовь они повторяют, когда Намджун заваливается в 3 часа ночи домой, с засосами на шее и перегаром, что в легкие неприятно отдает. Это любовь повторяют они снова, когда на ревность Чимина старший в поцелуй вовлекает, называет того самым лучшим в мире, а затем в постели свое имя отмывает. Это любовь, потому что вместе уже слишком долго. И это любовь, потому что никто кроме друг друга и не нужен. Только почему все так?       Намджун кидает тело на кровать, от чего Чимин выдает жалобный стон. Он сразу наваливается следом, заставляя парня снизу сгорать от контраста температур: сверху горячо от трения их тел, а снизу холоднющие простыни заставляют тело покрываться мурашками. Старший не церемонится, только искусав немного шею, и поиграясь с сосками, избавляется от джинс низ лежащего. Чимин бьётся и стонет, держась за крепкие плечи сверху, оставляя красные следы от пальцев, что впиваются прямо в кожу. Намджун целует мокро, а затем подносит к пухлым губам два пальца и заставляет облизать их. Чимин сразу понимает, сам ноги в стороны разводит, чтобы почувствовать эти пальцы внутри. Что он собственно и получает. Парень входит аккуратно, но не предупредив, разминая стеночки внутри. У Чимина член уже пульсирует, как и у второго, что сейчас младшего подготавливает. Затем разбирается с пряжкой на ремне и снимает низ, освобождая от оков уже совсем твердый член. Он молча приказывает парню облизать его, а тот берет в рот и, создавая чувство узости, вбирает почти до основания. Намджуну бы хотелось продолжить, но он резко переворачивает тело на живот, подтягивает его длинными пальцами, заставляя выпячить попку. Входит медленно, но быстро набирает темп, выбивая из младшего резкие звонкие стоны. Чимин сразу притрагивается к своему члену, водя рукой вверх-вниз, потому что чувствует что долго не выдержит. Намджун хрипит, но стонов не выдает, держа мягкое тело под собой, чтобы тот не упал. Хлюпающие звуки длятся не так долго, потому что Намджун кончает в податливое тело, а выходя, еще мажет по анусу головкой члена. У Чимина ноги подкашиваются, дрожь пробирает и от живота до ног разбегается, создавая чувство эйфории. Младший укладывается на потное тело Нама, и держится крепко-крепко, так боится, что уйдет снова. А Намджун только крепче обнимает и носом зарывается в сырые волосы Пака.       — Намджун, пожалуйста… — восстановив дыхание нарушает тишину Чимин. — Давай вернем все как было, прошу тебя. Помнишь как у нас все начиналось? Ты меня тогда на крыши водил и цветы еще дарил. — вспоминая эти времена, на глазах наворачиваются маленькие слезинки.       — Не думаю, что у нас получится вернуться в то время. Как прежде уже точно не будет. — размеренно выдает старший, а у самого сердце сжимается.Так они счастьем друг друга одарили или разбили друг друга на осколки? Оба только и хотят причинить боль другу, а еще никуда не отпускать и любить до потери пульса.       — Думаешь у нас сразу не было шансов? — говорит уже спокойно и мягко, будто это самые обычные разговоры про то, как прошел день.       — Думаю мы просто начали не так, может не в то время и не в том месте, вот и пошло все по пизде.       — Тогда почему мы все ещё вместе? — младший глаза прикрывает, о чем-то задумывается, а Намджун поднимается, рыщет в своих штанах в поисках сигарет, оставляя парня без ответа. Он целует Чимини в лоб и оставляет его одного.       Выходит на балкон, ничего не накинув и прихватив с собой холодное остывшее кофе, что Чимин делал себе еще с утра. Дешевой зажигалкой несколько раз пытается зажечь сигарету, что уже в губах рисуется, а получается только с 6 раза. Вид из окна мрачный: темно-синие облака становятся чуть светлее из-за приближающегося рассвета, они передвигаются так медленно, утренний туман осыпал дряхлые многоэтажки спальных районов, и никого нет, ни единой души. Намджун словно один стоит среди деревьев, что от ночного ветра шелестят и это, наверное, единственное, что создает шум на пустых улицах. Вид такой же как и их отношения: приелось, природнилось, скучно, однотипно, и было бы лучше двигаться куда-нибудь дальше. Но зачем? Этот вопрос и сложен и прост одновременно. Намджун делает затяг, что уже не дает забыться даже на секундочку. Он без особого энтузиазма скуривает не всю, остальное бросив в пепельницу. Делает пару глотков уже совсем не вкусного кофе, он тоже их напоминает, потому что кофе излюбленный, но холодный, уже давно остывший, а еще такой сладкий. У них с Чимином ведь одно сердце на двоих, у обоих неполноценное, поэтому им друг от друга нельзя слишком далеко. Сердце ноет почему-то, а когда вместе приятно болит. Но они такие разные. Чимину ведь на месте не сидится, ему нужно внимание, которое Намджун способен дать только на половину. Его безучастный взгляд, когда он что-то рассказывает, раздражает, что ударить хочется. А Намджуну спокойствие надо, и он когда надо затыкает своего неугомонного парня, желая выбить из него всю дурь. Но Намджун без Чимина бы пылью покрылся, а Чимин без Намджуна ну просто не может, без его защиты и тепла. Он за ним как за каменной стеной, даже когда его рядом и нет вовсе.       Чимин лежит на кровати, что уже успела остыть от горячего секса, он лежит на левом боку и тупо смотрит в стену. Он проваливается в раздумья, испепеляя стену тупым взглядом. Внутри что-то шатается, успокаивается в момент, а затем снова, словно башни близнецы, рушится, оставляя после себя точно не целое, дымящее и жалкое. Голова начинает отдавать неприятной болью в зоне висков, и Чим пальцем давит, а затем расходится на массирующие движения. Он и не замечает, как к нему сзади пристраивается старший, по-хозяйски обвив талию и притянув ближе к себе. Старший подарил недолгий поцелуй вперемешку с сигаретами, кофе, и где-то еще остался лимонный вкус от его гигиенички. Грязные тела, что нужны друг другу, где бы не были. Их грязные тела должны лежать в могилке вместе, а на надгробии должно быть выведено: любовь сломила и погубила. Они не замечают, как оба проваливаются в сон, и возможно, хотелось бы очень, у каждого там свой домик, в котором все цветёт и пахнет абсолютно разными цветами, сладкими булочками с кухни, птички поют сернаду влюблённых, а всем этим только купидон сверху любуется, что идеальнее некуда.       Но реальность настигает с распахнутыми глазами Чима, он сразу инстинктивно проверяет ладонью место рядом с собой. Пустое. Парень вздыхает так глубоко и громко, и даже эта квартира молча успокаивает, потому что видит повторяющуюся картину. Стенам квартиры обоих их жалко, но они их держат, словно на цепях, они их не пустят никуда, и не дадут случится такому, что они порознь окажутся в итоге. Младший встает только когда солнце неприятно через шторки пробирается, крича о том, чтобы уже просыпался. Чимин отмылся от вчерашнего вечера, пожарил себе яичницу, чем и позавтракал, и весь свой выходной день провел один за просмотром нового детективного сериала. Всего пару раз за день сходил в туалет и вставал только поесть. Где же тот энергичный парень? К вечеру глаза начали двоиться от большого количества времени, проведённого за телевизором. Начинало уже темнеть, и парень услышал царапание ключом по двери, он даже не испугался. Он же знал кто это, решив, что за дверью не на столько пьяны и справятся сами, он продолжил просмотр сериала. Через минуты 2 он понял, что у мужчины там все-таки не получается, и он пошел открывать дверь сам. Открыв ее, вместо привычного красивого перекошенного лица, все что он увидел — это букет цветов, каких-то помятых, некоторые даже, похоже что, начали завядать. Но по телу разлилось приятное тепло. Намджун не сразу, но протягивает черноволосому парню цветы, а в Чимина ударяет запах перегара и прокуренной одежды, только сигареты были другие, новые. Они пахли не как обычно. Парень криво улыбнулся, быстро мазнув по чужим губам, и убежал в комнату.       — Это любовь — Чимин оборачивается на экран и в голове обдумывает вырванные из контекста слова все ещё идущего сериала.