Every rose needs the rain

***

Ёнджун сидит один в своей студии, отдыхая после тяжёлого рабочего часа. Через окно, он поглядывает на проходящих мимо здания людей, ритмично постукивая пальцами по столу. Большими глотками пьёт холодную воду из стакана, пытаясь остудить разгорячённое тело. В помещении ужасно жарко и невыносимо душно. Люди с самого утра куда-то спешат и громко кричат, размахивают руками, чересчур жестикулируя. Недовольничают. В глубине души зарождается чувство, будто мир окрашен в буднично скучный серый цвет. Каждое чёртово дерево в саду, каждый чёртов кустик возле дороги, каждый цветок на ветке сверкает однотипным серым, страшно мусоля глаза. Нет такого красивого явления, как радуга, после прошедшего дождя. На самом деле солнце, отдающее отблеск на всех поверхностях, не такое уж и тёплое, а искристые звёзды на ночном небе не такие уж и яркие. Чхве не злится и не агрится на людей, которые своими досадливыми криками, возмущёнными матами и плохим настроением слышны аж до пятнадцатого этажа здания Hybe Labels. То, что на улице твориться отвлекает, но если ты окунулся в своё дело целиком — проблема мгновенно исчезает. Сейчас около одиннадцати утра. Ёнджун проснулся сегодня в шесть с чем-то, чтобы заняться танцами подольше, а после, оставить время на свои будничные дела. Утро, пробежка, чашка кофе, танцы, а позже Джун предпочитает (конечно, если у него не загруженный график) посидеть и подумать над написанием лирики. Он недавно начал заниматься продюсированием. Это ещё одна вещь, которая очень сильно нравится ему. Ён устало вздыхает, снимая с ушей большие наушники и шуршит чем-то в кармане. Он допивает воду, резко ставя металлическую чашку подальше от компьютера. Достаёт с кармана брюк маленькую коробочку, выбрасывая пару жевачек себе на ладонь и закидывает в рот. На студийном оборудовании красуется милая статуэтка пушистого британского котёнка, подаренная Каем Ёнджуну на день рождения. На полке возле, в золотой рамке, стоит старая фотография группы вместе, где у Субина нос заляпан в горчичный соус. Ёнджун улыбается краем губ. Приятно видеть, как они вместе растут, как вместе стараются, проделывают огромную работу и вдохновляют людей. Парень аккуратно протирает рамку фотографии от пыли и возвращает ценное старьё на полку. Он поправляет свою одежду. Завязывая бантик на кроссовках, встаёт из-за стола. Ерошит копну волос, у которой почти не осталось розового оттенка и ещё раз смотрит на групповое фото. Оно пробуждает в нём бурю эмоций. Ён улыбается, немного посмеиваясь с недовольного лица Субина. Покидая студию, Ёнджун закрывает её на ключ. Сегодня он один одинёшенек и собирается снова заняться танцами, а к вечеру пойти в магазин за продуктами. Парень проходит пару поворотов в узком коридоре, стараясь не обращать внимания на старые и странные картины, повешенные на стены. Некоторые из них могут вызвать паническую атаку, а может, что ещё похуже. Ёнджун не художник, не интересуется живописью и другими видами мастерства. Но, он и другие участники хорошо знают, что заступник их генерального директора уважает и очень любит творчество Пабло Пикассо. Настолько, что коридор пятнадцатого этажа весь обвешан картинами испанского графика. Зрелище завораживает, ведь ни один другой этаж не сравнится с пятнадцатым — по праву принадлежащем заместителю начальника. Он решил создать свой дизайн, чтобы впечатлить других работников. Картины Пикассо кажутся Джуну немного жутковатым, но необычно красивыми и загадочными. Ён любит загадочность. Особенно парня пугает картина «Старый гитарист». Светловолосый помнит, что именно про это изображение впечатлительно рассказывал ему Тэхён, называя рисунок чем-то «скрытым» от глаз обычных людей. Картина выполнена в тёмно-синих, грустных тонах. На холсте изображён старик, опустивший голову к полу. В худых руках у него старая гитара, а глаз на сморщенном лице будто и совсем нету. Жутко и мрачно, однако что-то в этом есть. Не зря же, наверное, оригинал дорого стоил и так сильно понравился другим популярным художникам того времени? Чхве быстро отрывает взгляд от багровой стены коридора, сглатывает нервно, трясёт головой, стараясь не думать об всякой мистике и, с появившимся из ниоткуда страхом, шагает дальше. Наконец он доходит к помещению под номером «190». Тяжело вздыхая, парень смотрит время на экране своего мобильного и дёргает железную ручку двери, чтобы зайти. Музыкальное приспособление, которому можно дать обычное название «колонки» или «проигрыватель», что стояло около угла комнаты для практик, ничем не примечательно: тёмного цвета, фирменное, а что главное, с удобной ручкой, украшенной разными наклейками из марвел. Чхве смотрит на огромный инструмент и недоумевает. Зачем же всё-таки кто-то тащил такую тяжесть? Хореографический зал» 190» был, по сути, новым большим помещением для групповых танцевальных практик. Как заходишь туда, чувствуется запах только что сделанного ремонта. Чистые и красивые, деревянные станки, большие зеркала, около двух метров в длину и десяти метров в ширину. Самое главное, что краска со стен не отваливается и штукатурка с потолка крупным снегом не сыпится — впрочем, всё идеально. В самой комнате хорошо пахнет, каким-то морским освежителем воздуха. Нос Чхве чувствует абсолютно другой запах, поскольку аромат освежителя смешался с джуновым парфюмом «Gucci Pour Homme». Круглый стикер с немного стёртой краской внизу, Халком из марвел, и кривой надписью «cool» красуется сбоку одного из динамиков того огромного проигрывателя в углу. Кареглазый улыбается, чуток приподнимая уголки губ. Его мозг воспроизводит все чудесные воспоминания из детства, как готовая пластинка. Перед глазами мелькают множество красивых моментов. Один из них загорается ярким огнём, греет душу и сердце. Воспоминания про брата. Младший брат Ёнджуна — Ёнсон. Он любил зелёного человечка из комиксов и клеил, вырезал и рисовал его везде, где только мог. Сон-и тратил все свои сбережения на комиксы и недорогие фигурки любимых персонажей, выпрашивая их у старшего брата, если на то предоставилась возможность. Он был так счастлив показывать друзьям героя, который давал надежду людям. И конечно, старший не отказывал младшему, хоть и игрушка казалась ему странной. Ён младший называл Джуна героем, потому что тот, по его словам, был очень добродушным человеком, способным покорять чужие разбитые сердца, собирать их по осколкам. Так и случилось. На сей день, Ёнджун является героем для многих. В частности, для своих фанатов. Розоволосый не может скрыть искренней улыбки. Ёнсон-и ему действительно дорог. Он, признаться честно, очень скучает по тем дням, когда они проводили время вместе. У старшего и вправду хранятся те стикеры от тонсэна до сих пор, один из которых наклеен на студийные колонки, чтобы разукрасить серьёзную атмосферу комнаты на более уютную и милую. В те самые времена, как дома. Уютно, тихо и спокойно. Одна маленькая наклейка способна поднять настроение, это ли не магия?        Время движется к обеду. Хочется чего-то поесть, но голод Джуна улетучивается, а живот перестаёт умоляюще бурлить, когда тот проходит в большое помещение, эхом раздающее его собственное дыхание и приседает на корточки, потягивая спину как кот. Он вытягивает руки к верху, складывая их крестом, пытается размять мышцы. Непривычно быть одному в таком огромном групповом зале. У парня аж глаза расходятся в разные стороны. Он, если быть честным, не знает, почему взял ключи конкретно от этого зала, если мог бы одолжить у охранников ключи от помещений, размером поменьше. Ёнджун вдруг зевает бесшумно, прикрываясь ладонью и гладит свои вымытые фиалковым шампунем волосы. Поднимая голову, спокойно смотрит на настенные часы в виде панциря черепашки. Задевая лисьим взглядом минутную стрелку, опускает глаза в пол, тяжело вздыхая. Часы тикают, выбивая из ритма Ёна, что уже собирался начать танцевать фристайл под рандомную песню из плейлиста. Он разминается перед тренировкой, делая упражнения по списку его хореографа. Дня три назад, светловолосый начал жаловаться на боль чуть ниже поясницы и врачи-хирурги разработали ему специальную зарядку, чтобы поддерживать ослабевшие мышцы в тонусе. Немного пасмурно сегодня за окном. Пушистые и пузатые облака перекрывают путь ярким лучам солнца ещё с самого рассвета. По прогнозу, сегодня вечером по улице должен пройтись дождь с небольшой грозой. У Ёнджуна особых дел и съёмок сегодня нету, потому на погоду глубоко плевать. Он пил горячий бодрящий кофе утром и ушёл с общежития раньше всех, оставляя тонсэнов на выходные одних. Ён, конечно же, предупредил группу о своём сегодняшнем отсутствии, отправив короткое сообщение в общую беседу «Я ушёл, меня не искать :)», на что Субин в лайне ответил ему фразой «Никто и не собирался, хён.». Кай отправлял кучу всяких смешных стикеров, а Тэхён начал травить шутки о том, какой Джун дед и про то, что он в другом столетии родился. Чхве готов был их всех прибить, как несчастных мух мухобойкой, но увы, не сделает этого. Слишком любит своих младших и считает их родными братьями. Даже, если они надоедливые дети. Ёнджун точно не Ёнджун, если сердечко не пришлёт в ответ на шутки, вместе с улыбающимся смайликом. Знает же он, что тонсэны не со зла так. Вообще, у мемберов фишка такая, прикалываться над старшим и гадить ему в горшок чуть ли не целыми днями. Розоволосый привык к немного неуместным и тупым шуткам, но не против даже, ведь так веселее. Ёну нравится такая погода, как сейчас. Погода, знаете, не очень тёплая, немного ветреная и лёгкая, как и он сам. Мелкий дождь заставляет задумываться о разных вещах. Слушать как капли прорезают резким, но очень приятным звуком старые, потрескавшиеся крыши домов — одно из лучших чувств. Райское наслаждение для ушей. Вы только представьте, как прекрасно прислушиваться к шуму дождя и думать о чём-то своём. В такое время, приходит особое желание ностальгировать и зачастую, очень нужная штука, которой порой сильно не хватает. Зовётся она вдохновением. То самое ощущение, когда ты просто смотришь на яркое солнце и облака, мирно плавающие в небе или просто пьёшь тёплый чай, сидя возле подоконника и вдруг, к тебе в голову совершенно случайно и неясно откуда прилетает идея, как непрошеный гость, даже не подосуживаясь постучать перед входом. Вот Ёнджуна вдохновляет дождь и природа вокруг. Думаю, многие любят пейзажи за окном, вот и Джун любит. До одури. Он даже жалеет, что не умеет классно рисовать, чтобы запечатлеть на бумаге прекрасные творения природы. Высокие деревья, их свежий запах, молодые зелёные листья, красочное небо с еле заметным звёздным всплеском, лёгкий ветер, развивающий волосы — всё вдохновляет и заставляет посмотреть на жизнь с другой стороны. Уйти от жестокой и серой реальности.        Тренировочная ничем не отличается от других. Стены имеют пастельные тона, в то время как пол — специальный танцевальный линолеум, деревянного цвета, на котором кстати, очень удобно, практично и безопасно танцевать, да и к тому же пол обогревается, что не может не радовать. Большие зеркала и хорошое освещение — идеально гармонируют, создавая некую уютную атмосферу, несмотря на тонкость и простоту стиля комнаты. Вчера розоволосый весь день активно старался спродюсировать одну из написанных группой песен. Обычно, Джун и мемберы работают с опытными продюсерами, но буквально недавно, старший захотел сам попробовать себя в этом деле. Он умеет танцевать, петь, читать рэп, а если научится продюсировать и писать композиции — будет идеальным айдолом. Лирика песни довольно грустная. Джун успел даже всплакнуть разочек. До сих пор удивляется, насколько их Бомгю талантлив в написании песен. Чист душой и мудр умом, как говорится. Чхве-младший написал текст и придумал идею, остальные подхватили, так сказать, и помогли ему дописать её. У Ёна с будущим шедевром, который совсем скоро пустят покорять сердца, кажется, получилось, но пришлось погрызть ногти аж до двух ночи. Различные энергетики, хоть и вкусные, но до ужаса противные Джуну и крепкое кофе без сахара помогли справиться с желанием поскорее уснуть, погрузиться в царство Морфея. Стафф, естественно, отговаривал Ёнджуна, аргументируя это тем, что парень хорошо постарался (он всегда делает всё должным образом) и можно, даже нужно отдохнуть. Но, несмотря на свою усталость и то, как глаза чуть ли не слипались, а ноги подкашивались и голова готова была взорваться, словно атомная бомба — Джуну хотелось работать усерднее. Его посещали мысли о том, что он мало старается, не вкладывает частичку своего в общий труд, не показывая себя достойно, с лучшей стороны. Так, как по идеи, должен. Ещё с самого предебюта, имея стальные нервы, невероятную усидчивость и выносливость, Ёнджун заставлял и заставляет себя до сих придерживаться фразы «Взялся за дело, значит должен выполнить.» Заставляет себя, потому что считает своим долгом. Особенно, если эти дела связаны с музыкой. Музыка — его душа, это всё, чем он живёт.

«Когда мелодия попадает прямиком в сердце, мы чудом не чувствуем боли.»

Ёнджун невероятно талантлив во всём. И это, если честно, ещё мягко сказано. Безусловно, всё мемберы талантливы и каждый умён по-своему, но за что б не взялся старший Чхве, всегда во всём преуспеет. Будь-то спорт: хоккей, волейбол, футбол, теннис, лёгкая атлетика; или компьютерные игры, в которых зачастую ему то ли везёт слишком сильно, то ли он реально мастер на все руки. Светловолосый хорош даже в готовке и частенько готовит тонсэнам еду. Начиная от обычного рамёна и заканчивая более сложными, но не менее любимыми супами и другими блюдами, которые сам Ёнджун, скорее всего, посчитает «пустяком». Самгёпсаль — одно из самых обожаемых национальных корейских блюд. Юноша готовит его часто, когда у всей группы намечается пьянка в честь чего-то важного или просто так, видите ли, младшенький симпатяга Хюнин зависим от свиного мяса и различных закусок, что просто жить не может без этой еды. На Гавайях малыш вырос, что же ещё сказать. Парни также ходят в рестораны (могут позволить конечно, но Тэхён не раз хвалил старшего хёна за его умелость. Уверенно, с поднятой головой говорил, что тот на шеф-повара пошёл бы.) У розоволосого аппетитнее всего получается (Тэхён-и вам плохого не скажет, не-а) и никакие другие заведения не сравнятся с его умелыми руками. Такие комплименты льстили ясноокому. Все удивлялись тому, что Чхве удавалось всё. С самого знакомства с таким человеком, как Ёнджун, можно понять, что он действительно та самая многогранная личность, способная на многое благодаря своему упорству и силе характера. Со школы ещё, Джун отличался от сверстников тем, что был хорош буквально во всём. Да, иногда он мог тупить на контрольных и экзаменах, но плюс минус, разбирался во всех предметах. Казалось, «родился с золотой ложкой во рту». Но это далеко не так, если хорошенько подумать. Тут фигурирует не только талант. Талант, как мы все знаем — это 1% от имеющегося результата. Все 99% Джун продвигался в своих способностях, изматывал себя до потери пульса, чтобы выйти однажды на сцену и почувствовать на коже мурашки после первого выступления и миллионы взглядов в его сторону. Он, стараясь, набирал большого опыта не только в танцах и вокале, но и в обычных, повседневных делах. Страдания и борьба за своё «совершенство», за дорогостоящий титул «безупречного артиста», айдола без шрамов и прошлого — были для того, чтобы свободно улыбаться фанатам на сцене, видеть огромный океан любви в зале и смотреть в их сияющие глазки, даря счастье и наслаждение текстами песен, невероятным голосом и одним только видом. Очаровывать и привлекать к себе всё больше внимания после того, как мучал себя адским голодом каждый день, чтобы стать для всех изысканной куклой. Порой, фанаты переходят все личные границы артиста и не дают ему и шагу пройти. Это бывает очень часто, к сожалению. Не только в индустри кпопа. Став айдолом, Джуну пришлось столкнуться и с этим, и с ещё множеством проблем популярной личности. Любая профессия имеет свои тайны и страхи, о которых ты сначала не узнаешь, потому что горишь желанием стать кем-то таким. После длительной работы приходит осознание того, что это, возможно, и не то, чего ты по-настоящему хотел. Такова жизнь и этого не изменить. Работа есть работа. Ты получаешь от неё деньги и хороший доход. Возможно, успокоение и радость, но мы же не роботы, чтобы работать 24/7. Мы люди, которые устают от этой всей повседневной рутины. Прозвище «Легендарный трейни БигХит» и вправду заработано Чхве Ёнджуном почётно, но каким путём знает только он сам.

***

Толстовка с красивым принтом пумы, бежевого цвета отлично сидит на прекрасном, подкаченном теле парня. Ёнджуну нравится все бежевые вещи, включая различные куртки и футболки. Он в моде, немного да шарит, что уж там. Джун поправляет свою пумовскую толстовку, опуская край чуть вниз, тем самым натягивая её на торс и кусает губы по привычке, шарясь по карманам, пытаясь что-то найти. Он не находит и забывает вовсе чего хотел, потому плюёт на это дело, продолжая спонтанно двигаться и извиваться под музыку, придумывая движения на ходу. Кареглазый находится в помещении совсем один. Субин — их лидер, уехал к родителям на пару дней, а Хюнин Кай балуется с Тэхёном в спортзале, около здания БигХит. Малышня уже выучила всю хорягу к предстоящему камбэку, по которой их гоняли, как голодных белок в клетке. Ён в свою очередь, как main dancer from Tomorrow by Together и, по совместительству, 4th gen it boy решил начать практиковать танец для сольного выступления на одной из популярных студий. Он тоже, уже знает и выучил хореографию к заглавному треку. Осталось только практиковаться всей командой, набираясь сил вновь дать зрителям хороший контент. В прошлый раз, где-то дня так четыре назад, Джун проводил трансляцию на Vlive, общался с МОА и танцевал под песни, которые просили фанаты. Тогда и Бин к нему в гости заглянул. Было весело. Джуну не то чтобы лень выйти в эфир сейчас, нет, совсем нет. Ему никогда не было лень что-то делать, он старается избавляться от этого. Да и, тем более, с МОА он всегда готов говорить, учитывая то, что из-за пандемии группа уже долгое время не может встретиться и нормально пообщаться с фанатами. Ему, Джуну, правда, просто не хочется. Это связано с его моральным состоянием, которое ухудшается из-за дня в день. Нет, он совсем не депрессивный человек. Чхве-старший как раз тот тип парней, которые будут дарить улыбку всем вокруг только лишь тем, что живёт, но в тоже время он тот, кто страдает внутри. Ён не хочет снова надевать давно сломленную маску весёлого, радостного и счастливого парнишки, снимая то, как он проводит свободное время, будто совсем не имея своих проблем и переживаний. Свободное время на то и дано, чтобы его проводить свободно, так, как хочешь этого ты, а не позировать на камеру ради денег, славы и услады глаз фанаток. Но такова, к сожалению или к счастью, работа и ничто с этим не поделаешь. Джун просто хочет побыть один. Имеет полное право хотя бы сейчас, когда есть музыка и его любимые танцы, в которые он, чуть ли не душу вкладывает. Он устал и ему нужен не только физический отдых, но и моральный. Чтобы отдохнуло не только тело, но и душа избавилась от переживаний. Когда-то давно, парень же не задумывался об последствиях выхода в мир айдолов. В мир, где почти каждый твой шаг контролируют? Нет, конечно же он не думал. В голове было одно: «Дебютировать.» Но со временем каждый певец или танцор, бок о бок встретившийся со сценой понимает, что такая работа совсем не легка, как могло бы показаться. Это очень сложно, как и физически, так и морально. Если так подумать, то у богатых и популярных людей, казалось бы, есть всё, да? Они известны — это раз. Умеют направить на себя камеру — это два, имеют уважение, неплохую репутацию, признание и успех среди многих — три, зарабатывая при том миллионы — четыре. Могут позволить себе намного больше, чем кто либо другой — пять. Вот оно, счастье, не так ли? В высоких и дорогих апартаментах, взглядах зависти и в крутой дизайнерской одежде? А всё ведь не так. Нам, зрителям, не всё в тот красивый и прекрасный мир открыто. С нас не хотят снимать розовые очки и портить прекрасно написанную сказку, потому хранят всё в тайне. А главная причина этому всему — деньги. Ён начинает понимать, что публичность и слава, роль модели или актёра не спасут его от одиночества и призрачного вакуума пустоты, полностью заполонившего сердце. Такие вещи никак не могут спасти или уберечь, спрятать человека от обычных чувств. Эту странную, ничем незаменимую пустоту он чувствует так, как ничто в этом мире не чувствовал. Будто грудь прокололи острым кинжалом, пропитанным болью и послевкусием всего хорошего, оставив там глубокую рану внутри. Если Ёнджуну скажут: «Опиши своё состояние одним словом.», то он даже задумываться над вопросом не станет. Ответ придет незамедлительно. Опустошённость.

***

Танцы — это правда та вещь, с которой у Ёнджуна завяжется разговор. Не просто беседа. Это будет долгий рассказ о всех вещах на свете. Джун выражает эмоции, скопившиеся далеко внутри через свой стиль в движениях. Через то, как сам чувствует в крови подкипающий адреналин, когда музыка, нежным и мягким поцелуем хватается за ухо, тихо нашептывает сладкие слова о любви, заставляя тело содрогаться в желании двигаться. Такую тягу к искусству нельзя объяснить. Это что-то иное, будто совершенно другая реальность, в которую ты с необыкновенными ощущениями ныряешь, стараясь с точностью изучить каждую частичку. Ёнджун пытается передвигаться плавно, зацикливаясь над резкими и сложными частями танца, профессионально выгибаясь, как кот под ритм песни. Он бесстыдно разводит колени, демонстративно показывая все свои прелести и распускает руки по разным сторонам, щёлкая пальцами под бит; аккуратно крутит головой и делает два больших шага вперёд, стараясь завлечь всё тело в танец. Ступает парень тихо и бесшумно, прыгает так же, будто маленькая такая, незаметная пушинка. Исполняет свою часть, кажись, на облаке. Розоволосый старается из-зо всех сил, но без чувств танцевать невозможно. Ведь каждый взмах имеет свой смысл, отдельно вложенный для эффекта скольжения или вращения. Для обычного круговорота нужно понимание музыки и вкус ритма где-то внутри, проворство и какая никакая, но страсть. Танцорам тоже необходимо вдохновение, как художникам и писателям. Это не зависит от того, насколько умён танцующий человек. Склонность к танцам, конечно — важны так же, как и желание танцевать. Художники выплёскивают сильную волну вдохновения на пустой холст, раскрашивая всё кистью в разные оттенки. Этим они создают необыкновенную и неповторимую картину. Писатели вкладывают в текст перед собой особый смысл, магическим и необъяснимым образом соединяя слова в красивые предложения, а предложения — в отдельную историю. Танцоры тоже умеют рисовать и писать. Они профессионалы в своём деле. Делают картины телом, создают историю крутыми изгибами, творят искусство по-своему. Они умеют приковывать к себе удивлённые взгляды точно так же, как художники к своим написанным картинам. Танцоры обладают поразительной способностью писать под музыку, двигаясь так, как захотят. Они связывают мелодию с движениями тела, как писатели душу со своей книгой. Ён сейчас, быть честным, ничего не чувствует. Страстный порыв смелости и уверенности, виднеющейся в глазах, плавится под ярко оранжевым пламенем отчаяния, вдруг неожиданно погасая, словно потухшая на ветру спичка. Так же быстро сгорает, как и полностью иссякает вся энергия. Тело будто специально отключили от производительного питания, заставив двигаться без сил, с болью на душе. Действия получаются слишком вялыми и ленивыми, будто совсем другой человек вселился в тело Джуна. Он, не справляясь с внутренними кипящими эмоциями, которые так и рвутся наружу растерзать сломленное сердце, с характерным звуком падает на колени перед зеркалом, испуганно закрывая измученное лицо грубыми ладонями.

«Help me, it's like the walls are caving in Sometimes I feel like giving up But I just can't It isn't in my blood.»

Мокрая чёлка тусклого и розового цвета небрежно и неаккуратно свисает вниз. Парень быстро завязывает её резинкой в небольшой пучок. Полностью опускаясь на пол, Ёнджун чувствует, что хочется кричать. Кричать так громко, чтоб прорвало горло, потому что на боль глубоко плевать. Хочется просто забыться навсегда. Он привстаёт на корточки и одним нажатием на кнопку выключает надоевшую музыку с колонок, снова падая на пол без сил. В голове яростным, глухим криком трещит тишина, от которой становится ещё хуже. Музыка и её громкий бит заставляли обладателя карих глаз скрыться от монотонного мира и скучной, серой реальности. Сейчас, в крепких объятьях тишины, что окутала, словно холодный мороз зимой, так плохо. Ужасно. Не просто хочется, а появляется необходимость играть в игру, от которой скоро появится зависимость вновь брать старую скрипку и смычок, аккуратно водить по тонким струнам, чтобы те испускали красивые звуки, нотами плавно соединяясь в мелодию. Мелодия была бы последней, а проблемы решились бы вмиг. Вместе с жизнью. Да, возможно такие мысли — это настолько ужасное, истощённое и морально убитое состояние, что других слов не хватает на хорошее описание всей той жесточайшей, зверской боли. Её приходится испытывать на себе каждый день. Чхве не может ничего поделать с этим. Ему бывает безумно одиноко даже в присутствии множества людей, когда он веселится с кем-то или увлечённо рассказывает что-то кому-то. Необъяснимая речь это одиночество. Тебе, как бы, комфортно находиться в компании уединенности и затерянности, но это чертовски сильно давит на нервы и рвёт чувства с мясом, вырывая с глотки глухие стоны безысходности. Ёнджун уныло скатывается в клубок на полу. Обнимая колени длинными руками, тяжело дышит в ткань штанов. Качок Халк со старого стикера, с улыбкой и, аля, «классно» смотрит на него, но Джун не решается ответить ему той же, искренней улыбкой, которая полна сил и желания жить. Не решается, потому что всё, что выходит изобразить на лице — это лишь отчаяние и обиду. Обиду на себя.

«Laying on the bathroom floor, feeling nothing, I'm overwhelmed and insecure, give me something, I could take to ease my mind slowly.»

Что-то непонятное полностью поглощает его уверенность и целеустремлённость, любовь к работе и танцам уже несколько месяцев. Ёнджун не может справиться сам, но не хочет говорить про это с кем-то, чтобы не иметь лишних проблем. Раньше у него были такие моменты, когда хочется просто пойти и реально скинуться с крыши, но он справлялся. Справлялся, потому что сильный. Сейчас другой случай. Сильным быть не получается. Конечно, не только этого он боится. Страх кроется ещё в том, что Ёна могут не принять, подумав о нём не так, а главное, назвать слабым, беспомощным щенком, что старается ухватиться за последнюю кость. Ёнджун не намерен быть изнурённым в глазах других, но не разбирается в том, что именно является главным. Слаб он перед собой. Душу розоволосого что-то режет насквозь и понять что — пока не удаётся ни в какую. Джун обессиленно стоит около бездонной, тёмной пропасти и не знает: прыгать ему или всё также, торчать тут и наблюдать? Без малейшего понятия, что же делать и это бьёт окончательно, сбивая с привычного ритма. Когда на Вас громадной, чёрной тучей находит апатия ко всему, что вы чувствуете? Или, лучше будет выговориться, что Вы совсем ничего не чувствуете? Ничего к окружающему вас миру и тоже самое к людям. Даже к тем, кто вам безгранично дорог. Вы, пропуская мимо ушей их разговоры и, возможно советы, поддержку, делаете им очень больно, поверьте, не осознавая этого. Когда тот период в жизни, что кажется, будто нет какого либо намёка на что-то хорошее и счастливое, хочется действительно ухватиться за слепую надежду и убежать вместе с ней в манящий, лживый закат. Хочется мечтательно заснуть и не просыпаться, оставаясь в волшебных снах, где всё так, как хочется, а не так, как в итоге получается. Нету проблем и строгого, острого и осуждающего взгляда со стороны других. Прекрасная иллюзия, но к сожалению, мы живём в тусклом и сером мире, наполненном жестокостью. Этот мир напрочь затуманен ненавистью к друг другу, деньгами и злобой.

«Уколоться шипом розы больно. Особенно, когда роза поранила не только кожу, а и сердце.»

Ёнджуну плохо до потемнения в глазах. У него болит поясница и спина от долгих тренировок, а ещё сердце, потому что он в полном неведении, что случилось с ним и его телом. В последнее время Чхве-старший быстрее устаёт и мало ест, у него начинают болеть мышцы после первой разминки, дыхание сбивается после трёх тренировок, становится трудно дышать. В конечном итоге он падает в обморок. Такое случалось уже не раз и не два, Ёнджун после выступлений мог упасть в обморок и это настораживало всех. Парень объяснил это тем, что просто не высыпается из-за плотного графика.

Неужели то самое, эмоциональное выгорание?

Ёнджун прожигающим и изучающим взглядом рассматривает своё ненавистное отражение в зеркале, пытаясь понять, что же с ним не так. Красивый вроде бы, харизматичный, талантливый, но весь такой…подавленный? Да, именно, ещё и разбит вдребезги. Он подходит ближе, касается мягкой кожей холодного стекла, проводя подушечками пальцев вверх и вниз, дрожит от внезапных мурашек, невольно пробежавших по телу. В глазах ничего, кроме серой реальности. Синяки под ними говорят о бессонных ночах, а усталый вид и усхудалое тело — о том, что Ёнджун перестал нормально питаться и сбил свой режим сна, делая тем самым себе хуже. Он думает, что вечными тренировками как-то залатает глубокую рану одиночества и чувства усталости, но в конце то концов, он — тоже человек, которому порой нужен отдых от всего и смена деятельности на небольшой промежуток времени.

«I'm looking through my phone again, feeling anxious, Afraid to be alone again, I hate this, Trying to find a way to chill, can't breathe.»

Слёзы это не то, чего он должен бояться и сторониться. Никто не должен стыдиться или бояться слёз. Они — человеческое проявление чувств. Некоторые специалисты говорят, что иногда «лить слёзы» полезно для организма. По их словам, он «очищается» от всего негативного и позволяет вашей душе расслабиться. Ёнджуну всё равно кажется, что плакать — дурно и негодно. С детства отец твердил ему, что мальчик не должен плакать. А он не мальчик. Он мужчина. Мужчина, которому бывает так же ужасно тоскливо и одиноко, как и любому другому человеку, не правда ли? Розоволосый начинает ронять солёные капли воды на линолеум под собой. Слёзы ручьём стекают по щекам и подбородку. Падая под ноги, оставляют маленькие калюжки на полу. Он злится, потому что не может постоять за себя, не может сейчас дать совет младшим. Сам, чёрт возьми, нуждается в совете. Джун не может остановить поток, вырывающийся из его души, потому что есть что-то, что заставляет его снова рыдать. Снова болесно сжимать кулаки и отворачиваться от себя, от своего отражения. Он, как любой человек на земле нуждается в словах поддержки, объятиях, поцелуях и любви. Джун нуждается и действительно заслуживает всего этого, заслуживает любить, заслуживает внимания и утреннего кофе, поцелуя в щёчку и, казалось, обычных слов «Я люблю тебя». Но Ён потерял смысл в этих словах. Он потерял себя и не верит, что когда-нибудь сможет по-настоящему любить и быть любимым. Нету особой причины потери этого, просто каждого человека когда-то накрывает грустная пелена суровой жизни и правды, которую некоторые просто не проходят и не принимают, думая решать всё в один миг. Ёнджун кусает свою ладонь зубами, чтобы как-то заглушить всхлипы, эхом раздающиеся по тренировочному залу. Другой рукой он поглаживает свою ногу, пальцами сильно сжимая ткань свободных штанов и шипит что-то неразборчивое себе под нос. Пытается успокоиться. Он кое как поправляет толстовку на себе, а слёзы всё текут ручьём. Появляется едкое желание раскидать вещи по разным углам, лишь бы не видеть их, разбить зеркало перед собой, чтобы больше никогда не смотреть на себя, ушедшего далеко в скрытую, едва начавшуюся депрессию. — Плакса! Слабак и идиот! — в порыве гнева шепчет себе Джун, всхлипывая снова и вытирая капли рукавом, — блять, да ты реально жалок! — кричит Ёнджун в зеркало напротив, с презрением вглядываясь в свои тёмные омуты и снова пускает одинокую слезу. Он старается быть серьёзным, но это просто невозможно, когда у тебя разбитое сердце. Отражение в зеркале, как на зло, улыбается кислотно в ответ, делая максимально отвратительную гримасу, смеясь над Ёнджуном, который и так, с ненавистью и скрипежём в зубах смотрит на себя, осознавая собственную беспомощность. Чхве снова роняет слёзы на пол. Его прорывает от внезапной истерики. Он пытается достучаться к своему сердцу и как-то наконец понять, что происходит. — Чёрт… — срывается с языка и Джун всем телом припадает к полу. Он готов поцеловать грязный ковёр рядом, столкнувшись мокрыми губами. — я так жалок… — парень заикается, немного запинаясь на каждом сказанном слове и трясётся. Совсем не от холода. — Что же делать? Вопрос за вопросом созревает в голове, но ни на один нету достоверного ответа.

«Is there somebody who could help me? It's like the walls are caving in Sometimes I feel like giving up, No medicine is strong enough. Someone help me I'm crawling in my skin Sometimes I feel like giving up, But I just can't, it isn't in my blood, It isn't in my blood I need somebody now.»

***

Бомгю нравится прогуливаться сеульскими улицами и небольшими парками, забегая попутно в магазины за всякой вкусной дребеденью. Он шагает совсем не спеша, с улыбкой на лице и телефоном в карманах брюк. В ушах красуются по два маленьких золотых кольца, новенькие, белые аирподсы с включенной на репите «Die for Me — Post Malone». Красоту серёжек отсвечивает вечернее солнце, что ещё виднеется за горизонтом. Осенний ветерок, нежным и лёгким порывом аккуратно развивает длинные кудрявые волосы, будто боясь дотронуться к чужой шевелюре, что так похожа на милое облачко. За спиной у Бомгю чёрная сумка с его любимым музыкальным инструментом — гитарой. Её подарил покойный дедушка ещё в детстве, на день рождения, когда Гю исполнилось 12 лет. Тогда-то у него и началась проявляться сущность музыканта. Гитара старая, что ужас, выглядит не так модно и красиво, но Чхве тщательно за ней следит. Для него это старьё очень ценное. Ценнее любого золота в мире, ведь именно с первой гитары в руках, с первого выученного аккорда началась страсть к музыке. Началась новая полоса в его жизни, полна испытаний. Чхве справился со всеми препятствиями. Конечно не обошлось без побитых коленей, но парень смог связать свою жизнь с созданием песен. Он надеется, что дедушка смотрит на него с неба и гордится таким целеустрёмленным внуком. Накрашенные персиковым тинтом губы юноши спрятаны под маской, а сам Бомгю одет в обычном, повседневном стиле: чёрные, облегающие стройное тело, джинсы, фирменные, белые конверсы на ногах и простой плетёный свитер коричневого цвета сверху, который ему безумно идёт. Он выглядит как типичный софт-бой из пинтереста с пометкой «brown aesthetic». Собственно, коим в частности и является. Красная куртка на плечах в добавок, так как осенью уже не так тепло, как летом. Парень любит гулять. Один или с кем-то — не важно. Чхве особенно нравится вечером, когда потихоньку темнеет и солнца за горизонтом уже не видно. Какая-то особая атмосфера настигает Бомгю в такие моменты. Хочется думать и размышлять над жизнью, хочется помечтать и забраться на крышу какого-то высокого здания, смотреть на звёзды и играть на гитаре, вспоминать о школе и былых деньках, словно старик, проживший семьдесят с чем-то лет. Кудрявый брюнет любил и сейчас любит специально ходить одному и покупать мороженое (не мятное, упаси Господи от него) всему стаффу, благодаря их за проделанную работу. Их стафф выполняют огромную работу. Каждый из них. Личные менеджеры, визажисты, парикмахеры, операторы-постановщики, фотографы, хореографы, дизайнеры, продюсеры, композиторы, сценаристы, уборщики, охранники и многие другие. Любая бы группа не справилась без этих людей. В каком-то смысле, даже работники являются поддержкой для своих артистов и играют большую роль. Они подготавливают всё для своих своих поп-звёзд перед выступлением, за кулисами желая им удачи. Этим людям положено следить за безопасностью любого участника. Хорошо, когда у персонала не конфликтные отношения со своими подопечными. ТХТ общаются со многими, как с друзьями, без всяких завышенных стандартов, дружат и сотрудничают. Гю, на самом деле, очень добрый и отзывчивый человек. Просто не каждый сразу заметит это в нём, ведь Бомгю не особо любит открываться рандомным людям и довольно замкнутый по натуре. К нему всегда можно обратиться за советом или помощью. Он каждый месяц жертвует деньги в фонды для спасения бездомных животных и больных детей с ограниченными возможностями. Если так подумать, то Гю очень доверчив и это может иногда вылезти ему не тем боком и навредить. Он ценит чужие старания больше, чем свои и всегда готов поддержать. Бомгю, плюс к своей доброте и искренности очень странный. В том смысле, что у него может поменяться настроение пару раз за день. И, возможно «пару», легко сказано. Тэхён когда-то пошутил на этот счёт, назвав Гю «девушка, у которой эти дни». И Бомгю, если честно, готов принять такое сравнение, потому что его мама в «свои дни» слишком эмоциональна, что лучше держаться от неё подальше. А то сдует, как вихрь. И Бомгю, весьма похож на свою матушку. Чхве может кричать как сумасшедший, но в тоже время, при просмотре фильма, плакать из-за временной смерти второстепенного персонажа, появившегося всего пять минут назад и не играющего особую роль. Да, вот такой он сентиментальный. Необычный паренёк, зацепивший своих фанатов чем-то таким, чем зацепить, казалось, невозможно. В прошлый раз, проходя этот переулок, Бом ходил в супермаркет напротив старого общежития, которое находилось довольно далеко от его работы. Он покупал продукты по списку Ёнджун-хёна, чтобы отпраздновать день рождения Кая. Кстати, именно тогда Бомгю решился подарить макнэ пачку презервативов, сказав ошеломлённому от увиденного Хюнину, цитирую: «Восемнадцать лет не каждый день исполняется. Мой подарок куда важнее детских носочков, которые тебе подарил Субин, запомни мои слова.» Получил он тогда знатно, но все посмеялись и разошлись, как говорится. Кай принял подарок, потому что в комплекте с предохранителями лежала милая плюшевая игрушка пингвинчика, а ему как раз в коллекции не хватало животных из Антарктиды. Макнэ был очень рад, Бомгю помнит его детскую улыбочку и невинный взгляд при виде пачки презервативов. Смешно ещё было, когда Хюка открыл её не с той стороны. Но младший из Чхве подобрал даже со вкусом, клубника вроде бы, или арбуз, положил в красивую обёртку, добавил сладостей и маленький тортик в придачу. Ну согласитесь, так сильно заморачиваться над подарком, да ещё и таким, ужас да и только. Так может только Бом. Вместе с Тэ, Гю снимал влог и кушал, веселился после сурового наказания. Они тогда весь день прогуляли, за что получили от Субин-хёна (опять, точнее, снова) и были наказаны на два дня за непослушание и отказ от слов лидера. Чхве в наушниках слушает песни Post Malone и новый, вышедший альбом. В эти дни, он частенько включает «Die for Me» и «I'm Gonna Be». Иногда, даже подпевает, вспоминает лирику во всех местах и за всем, чем занят. Любит парень музыку, очень любит. Бомгю ярко улыбается, радуясь тому, что его любимый, освежающий напиток со вкусом лимона наконец завезли в тот супермаркет. Вы бы видели его обиженную моську, когда он узнал, что на прилавке были все вкусы этого напитка, даже с маракуей был, а лимоном нет. Униженный таким поворотом событий, Чхве уверенно пошёл к начальству супермаркета и хотел уже дать пиздюлей, но оказалось, что лимонную воду сюда даже не завозили. Обидно однако, но Гю каким-то образом смог уговорить главного администратора заказать привоз нового вкуса и сейчас рад, как ребёнок, которому купили долгожданную игрушку. Парень переходит дорогу, отвлекаясь от экрана мобильного телефона. Надевает капюшон вместе с маской перед входом в магазин. «Слишком много народу» — думает Гю, сбрасывая недавнюю улыбку с лица и проходит сквозь толпу, идя к прилавку с чипсами и газированными напитками. Он знает, что вредно, но сердцу не прикажешь. Кудрявый выбирает первые попавшиеся под руку чипсы, смотрит на ценник снизу и, удостоверившись, что денег хватит, быстрым шагом направляется на свободную кассу. Кассир в красной кепке, стуча по столу пальцами, прожигает взглядом бедного Бомгю, пытающегося достать мелкие деньги с кармана чёрных джинс. Видно, что кассир не в настроении, он ещё сильнее давит из себя улыбку и покорно ждёт мелочи. Бомгю мог бы расплатиться карточкой, но в данной ситуации ему легче было бумажными деньгами всё оплатить. Если бы он достал свою крутую, какую-то мега золотую карточку, все бы в магазине кинулись на него, поняв, что он личность всё-таки необычная. Брюнет удачно прикрыл свое лицо огромной маской, а из-за его не очень высокого роста, можно было подумать, что он — ничем не выделяющейся подросток. Чхве нервно смеётся, не решаясь смотреть продавцу в глаза. Он опять лоханулся, но всё же, через некоторое время отдаёт копейки, выбегая с магазина и вместе с тихим «Спасибо», прётся в новое общежитие.        Погода вечерком не такая уж и ужасная, как могло показаться. После дождя на улице пахнет свежестью и осенним холодом, который пробирается Бомгю под куртку и заставляет тело, привыкшее к теплу, задрожать от мурашек, вызванных лёгким ветром. Чхве младший щурится немного, открывая бутылку газировки Sangaria со вкусом лимона, опять играя в покемонов на своём телефоне. Он быстрым движением отбрасывает крышку напитка в мусорку и пьёт содержимое с таким наслаждением, будто он голодный и жаждущий воды путник в жаркой пустыне Сахара. — Ура! — прикрикнул кудрявый, радуясь какой-то новой ачивке в игре. На Бомгю косо смотрели люди, недоумевая почему тот такой радостный и шубуршной весь, взъерошенный, как одежда после стирки. Одна тётенька, идущая недалеко от парка где находился Гю, легонько стукнула своё дитя по спине и сказала не оглядываться на «какого-то ненормального, крикливого парня». Было смешно, потому Чхве покривлялся девочке вслед, от чего она испугалась и побежала вперёд. — Я словил Джиглипуффа! Вааай, какой этот покемон милый! — пищал парнишка, чуть ли не прыгая на скамейке. Брюнет, стоя посреди улицы вспоминает, что не знает точного адреса нового общежития, матерится про себя и, выключая в наушниках музыку, выходит с Pokemon Go и набирает знакомый номер Ёнджун-хёна в контактах. Пока идут гудки, Гю думает, что мог бы съесть купленные чипсы с крабом сам, но он не жадина и всё-таки поделится. Добрый же, да? — Б-бомгю? — хриплый и довольно тихий голос на том проводе шепчет имя брюнета, протягивая первую букву. Кудрявый смеётся. Наверное, старший лёг поспать после обеда и сейчас только проснулся, так как голос у Ёнджуна такой сонный, милый и приторно сладкий, как карамелька. Бомгю подносит динамик ближе, а сам застёгивает куртку: — Извини хён, я… — он заикается и тут же заливается громким хохотом, — я иногда так удивляюсь себе, вот честное слово, — замок молнии почти у цели. Чхве смеётся ещё сильнее. Он оглядывает улицу взглядом и останавливается на своих кроссовках, рассматривая розвязаный шнурок. — я такой тупой, хён. Кудрявый наконец-то справляется с курткой и немного грустнеет, потому что старший на том проводе всё такой же тихий, даже не ухмыльнулся и не пошутил, как он обычно делает над Гю и его врожденной тупостью. — Ближе к делу. Бомгю хочет возразить, но не решается, потому что строгий тон Ёнджуна настораживает. Случилось что-то? Бом слышит в трубке тихие всхлипы, но обречённо думает, что ему кажется. «Ёнджун-и-хён плачет?» Может, он просто смотрит дораму или сопливый романтичный фильм? Да, вполне возможно, ведь тот любит похрустеть чипсами около телевизора. Да и, младшему тоже нравится сидеть вечерами вместе с хёнами и макнэ, смотреть фильмы и даже, обычные детские мультики. Главное, что весело. Но, если бы Джун смотрел фильм или сериал, то определённо рассказал бы Гю об этом, об сюжете и о том, как ему жалко главную героиню, разве не так? — Я…просто снова забыл адрес, можешь мне скинуть, если тебе не сложно? — голос становится серьёзным и немного грубоватым. Гю глазами хватается за скамью неподалёку и медленным шагом идёт к ней, чтобы присесть вместе с покупками. — Я прикупил много вкусностей, — говорит тихонько и смазанно, глотая некоторые буквы и смотря на содержимое пакета. — Тут всё, что тебе нравиться, — боязливо добавляет он чуть позже, когда слышит в трубке странное шуршание. — Чипсы, кола и вкусные снеки. — Д-да, — выходит слишком ломанно и несдержанно, — сейчас скину сообщением координаты, Гю. Я в тренировочном, не в общежитии, ключи должны быть у тебя. — коротко объясняет старший, от чего Бомгю немного дёргается и уменьшает звук в телефоне. — Спасибо за то, что купил много всего. Поедим вместе, да? — очень грустным и поникшим тоном говорит Ёнджун, будто прощается. «Что-то тут не чисто…?» «Он какой-то странный, что-то случилось?» — Бомгю задаётся вопросами у себя а голове, но с раздумий его выбивает хриплое и тихое «Уже скинул, глянь-ка» от Ёнджуна, который тут же хочет бросить трубку. Бомгю понимает это по тишине и малоразговорчивом человеке на том проводе. Ёнджун кладёт кидает на стол свой смартфон так, что брюнет слышит неприятный звук, остро режущий слух. Обычно эти двое могут говорить довольно долго. По крайней мере, Бомгю любит по часу залипать в телефоне вместе с хёном. Сейчас немного другой случай. У Джуна голос ломается и он чуть ли не плачет, говорит практически ни о чём и, главное, звонит не он, как обычно, а именно Бомгю. — Хён? — брюнет решает выяснить в чём проблема, хотя догадывается. — Ч-что? — ох, как Ёнджун себя выдаёт. — Ты плачешь. — прямо говорит парень, выдыхая томно в трубку. Он знал, что Ёнджуну сейчас не просто. Правда знал. Бомгю конечно, не психолог, но такие явные изменения в поведении и настроении не заметить попросту не мог. Усмешка и хорошее настроение пропадают сразу. Гю слишком сильно проникается состоянием друга, потому что очень любит его и ценит. Не может кудрявый по-другому, ну не может просто так сказать, «Ох, хён, ты чё, ревёшь как баба?». Не может. А знаете почему? Гю прекрасно понимает всеми частичками своего хрупкого тела, как это, быть в одиночестве, быть не таким, как все и отличаться. Быть белой вороной. Знает, как сложно сдерживать эмоции и не думать плохо о всяких вещах. Знает, как иногда хочется покончить с жизнью и забыть о проблемах. Знает, каково это чувствовать боль сердцем и иметь шрамы в душе, не только на теле. Эти шрамы жгут намного больней, чем кажется. Их намного больше, чем кажется и от них намного труднее избавиться, чем от физических ранений: порезов, ожогов или переломов. — Нет…это не так, — розоволосый пытается сдержать поток слёз, но безуспешно. Всхлип за всхлипом а потом тихое «Блять» слышит Гю и грустно усмехается про себя, потому что был прав. Теперь Чхве-младший точно уверен, что ему не показалось. Джун действительно плачет. Это впервые, когда он слышит, как его хён плачет. Впервые, когда Бомгю осознаёт, что сейчас не он — жертва и сломанный когда-то жизнью подросток. Это не он, а Ёнджун. Человек, долго державший всё эмоции при себе и тот самый парень, носящий тяжёлую ношу старшего в группе и «наставника», на которого все равняются. Это почти равносильно лидеру, но ощущается совсем по-другому. Лидера слушаются, а на Ёнджуна равняются. Даже, наверное, сам лидер, потому что на Ёнджуна правда стоит равняться, он достоин этого. — Это был не вопрос. Гробовая тишина настигает обоих, но Бомгю отчётливо слышит как Ёнджун нервно шморгает носом и выдыхает в динамик. Брюнет не решается что-то говорить. Ему почему-то страшно. А вдруг, хён зол? У Гю сердце сжимается от того, что он сейчас и слова связать не может. Будто Бом тут плачет, а не Джун. Он хочет помочь. Ён чувствует, что его голос сорвётся, как ниточка, потому долго молчит, пытаясь не выдать свою слабость. Его накатывает истерика, он еле держится на ногах и остаётся в сознании. В голове начинает остро колоть, а в глазах темнеть. — Пожалуйста, приходи ко мне сейчас. — вызов завершён. «Что?» — проплывает в мыслях у младшего. Сейчас у него куча вопросов. Бомгю волнуется. Это всё кажется странным. Ёнджун в последнее время очень подавлен, а Гю, смотря на него, и самому хочется плакать. Чхве-старший является для кудрявого тем человеком, которым он восхищается. Не просто хёном и сонбэ, к нему у Бомгю иные чувства. И пока что, он сам не в силах объясниться себе, что же за желание распирает его внутри. «Прошу тебя, мне действительно нужен кто-то рядом. Прямо сейчас. Извини.» — только что пришедшее уведомление высвечивается на экране потухлого мобильника и Гю заметно тускнеет, понимая, что нужно мигом ловить маршрутку и бежать к хёну.

***

Ёнджун отключается также быстро, как и произносит фразу «Приходи ко мне сейчас, пожалуйста». Он кричит. Кричит громко, срывая голос. Он не думает где его тонсэн был, с кем и почему забыл адрес общежития, но Ёну приспичило сказать такое. «Мне правда нужен кто-то рядом.» Чхве хочет, чтобы Бомгю пришёл к нему. Просить кого-то ещё нет смысла, они все заняты. Ёнджун всего лишь хочет немного поддержки, которую Гю умеет давать и даёт Джуну почти всё время. Бомгю — будто воздух, без которого Ёнджун умрёт. И нет, танцор не сказал бы, что сблизился с Бомгю настолько, что можно так говорить. Нет, они не больше, чем коллеги по работе и участники одной группы. Совсем немножко они друзья. Всё. Иного нету. У них довольно разные вкусы в музыке, но оба любят Post Malone. Оба любят лимонады всякие, лето и удобную, модную одежду, мороженое со вкусом грейпфрута и умеют играть на музыкальных инструментах. Ёнджун — чистый пианист, но обожает звук гитары, от которого всё в животе связывается в узел. Любит песни и аккорды, вообщем — все связанное с гитарой (и Бомгю в каком-то смысле.) И нет, они всего лишь коллеги. Ничего большего. Ён сбился с пути. Ему нужна помощь. Уже, он наконец, принимает и не отрицает это. Ему необходима чья-то рука, которая поможет справиться с болью, потому что он уже не выдерживает и скоро правда разобьётся. Непонятно, что происходит с ним, но Джуну каждый день приходит мысль о том, что лучше бы он не рождался. О том, что он не заслуживает всей любви, которую получает. Говорят, это один из признаков депрессии или как там она называется? Бомгю же, наоборот светится рядом, как солнышко, хотя и сам возможно, страдает чем-то. Ёнджун не может понять: то ли Гю такой по жизни, готов на всё ради улыбок и смеха окружающих, то ли он просто побит жизнью и умеет скрывать свою грусть за улыбкой. Если Бомгю второй вариант, то Джун готов сказать о том, принять тот факт, что тонсэн намного сильнее его духом. Старший думал, что потерял надежду, но маленькая часть всё ещё есть и она держится на волоске благодаря Бомгю.

***

Кудрявый стоит возле двери комнаты для практик и слышит, хорошо и отчётливо слышит, как хён громко плачет. Мальчик хочет закрыть уши, лишь бы не слышать чужой боли, тяжко выходящей наружу с каждым разом всё сильней. Гю и сам, отлично знаком с ней. Он прислоняется спиной к деревянной поверхности и медленно съезжает вниз, нервно прокручивая в голове всевозможные варианты выхода из этой ситуации. Уже не сдерживая свои порывы, Ёнджун всхлипывает так чувственно, что Бомгю передрагивает пару раз и он, сомневаясь, думает стоит ли тревожить розоволосого. С одной стороны, мальчишка хочет помочь, но с другой — боится сам не сдержаться. В руках Чхве-младшего чипсы, которые он хотел бы предложить старшему. Не предложит, наверное, потому что Ёнджуну сейчас далеко не до них. Бомгю кривится, крепко сжимая в тонких пальцах свою куртку и замок. Сердце разрывается от очередного громкого и пронзающего полукрика, издаваемого Джуном. Он матерится и кажется, раскидывает все вещи, так как Бом слышит треск чего-то большого и толстого, потому хватаясь за ручку двери, он с силой открывает её, да так, что та ударяется об стену, а Гю, забегая, сталкивается с самой печальной картиной, которую он только видел в жизни. Заплаканные глаза старшего ярко сияют в свете комнаты, а грустная улыбка с ноткой обиды и одиночества торкается его трясущихся губ. Ёнджун с виду такой беззащитный стоит и трясётся перед младшим, как ребёнок. Сердцебиение у кудрявого ускоряется, будто он сейчас признаётся в любви. Так волнительно. Чхве-младший с непередаваемым ужасом смотрит на Ёнджуна. Видит, как тот еле стоит на ногах, покачивается со стороны в сторону, пытаясь всё дальше отойти от него. Гю делает шаг, не сводя взгляда. — Ёнджун-и… — голос надрывчастый, тихий и немного писклявый. Бомгю скрыто плачет в душе, потому что больно за Джуна. Очень больно за человека, который для него очень важен. — Что же с тобой произошло? — Гю, я больше так не могу. Не могу, понимаешь?! Я устал быть сильным. Очень устал, Бомми… — Ён весь трясётся, покрываясь мурашки, а голос дрожит. Он идёт навстречу к тонсэну, подходя и заглядывая в глубокие омуты, будто спрашивает, можно ли, обнимает, опуская макушку на чужие плечи, чьи считает своим спасением в данный момент. Он расслабляется в чужих руках, тает как шоколад под солнцем и перестаёт покачиваться. — Спасибо большое, что пришёл. Мне…правда стало легче, как только я увидел тебя. Бомгю, спасибо тебе большое. Джун обнимает сильнее, как за любимую игрушку держится, боится потерять, а Бомгю, замирает и не понимает, что чувствует и почему его щёки кажутся такими красными, а ноги подкашиваются от того, как тело странно реагирует на касания. Кудрявый грудью чувствует биение чужого сердца и то, как Джуну плохо. Он поднимает ладони и в ответ обнимает старшего. — Тебе не нужно быть сильным. Розоволосый ещё сильнее сжимает чужую куртку, пытаясь держаться на ногах. Ему ужасно стыдно за такое поведение, но почему-то Бомгю не отталкивает его, не говорит те обидные слова, которые он привык слышать от других. Бомгю молчит, просто и легко поглаживая напряжённую спину старшего и его широкие плечи. Признаться честно, Джун только в этом и нуждался. В чужих, тёплых объятиях и чувстве, будто он не один. Будто он не один такой странный на всём свете, будто он тоже — человек. Ёнджун не смотрит на тонсэна, разглядывая пол и слушая глубокий и успокаивающий голос. Камень с души падает, когда ощущаешь чужие прикосновения. — Тебе не нужно быть сильным, хён. — повторяет Бомгю и аккуратно отстраняет от себя страшего, а тот мило шмыгает носом. Ёнджун непонимающе глядит на чудо рядом, не веря тому, что плакал впервые перед кем-то так открыто. — Ты — тоже человек. У тебя есть чувства. Розоволосый проговаривает в голове фразу об чувствах и ощущает некое тепло, быстро проходящее по всему телу, по венах в крови. — Я должен быть сильным, Гю… — шепчет он, мотая головой. — Нет, не должен и не обязан. Если тебе трудно — ты можешь взять перерыв и обдумать все свои действия, но ни в коем случае не притворятья сильным ради кого-то. Зачем врать самому себе, Ёнджун-и? Ты можешь быть сильным и показывать, какой ты сильный физически, если захочешь. Но передо мной, — Бомгю наклоняется и своей маленькой ладошкой вытирает хёну глазки от слёз, нежно касаясь пальцами век и щек, — прошу, будь тем, кем ты являешься. Я не хочу, чтобы ты скрывал себя настоящего. Я сейчас не о твоей физической форме, не о твоём прессе и кубиках на теле, а о тебе, — брюнет тычет пальцем в чужую грудь, — внутри. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы видеть, как ты разрушаешь свою же душу, терзая себя ложной надеждой. Джун закрывает лицо руками, понимая какой же он идиот. Люди, которые могли понять его, поддержать и успокоить вовремя, стояли прямо перед его носом всё это время. Он не доверяя им, не давал себя рассмотреть с нужного ракурса. Кто тут виноват? Наверное, всё-таки он. Ёнджун. — Ты правда нравишься мне, хён. Когда больно тебе — больно и мне, подумай хотя бы об этом, когда в следующий раз надумаешь грустить, — крутит головой брюнет, а после нескольких секунд неловкого молчания, замирает, понимая, что сморозил чутка лишнего. Он ударяет себя по лбу, мол «вот придурок» и мнётся на месте, молясь всем существуемым и несуществуемым богам о том, чтобы Ён не додумался. Джун отходит от своей недавней истерики потихоньку и трезвеет словно, думая об словах младшего. Почему он такой прекрасный на свет родился и пришёл именно к нему под видом ангела? Почему? Чем Ёнджун заслужил такое счастье, как этот чертовски странный, но невероятно умный и смелый парень, как Чхве Бомгю? — Я просто хотел поддержать тебя. Ты мне очень дорог, как друг и товарищ, — отмазывается младший первой фразой, которая пришла ему в голову. — Имей ввиду, пабо… — у Гю голова идёт кругом, — Ты же вкурсе, какой я чувствительный? — Бомгю по-актёрски хватается ладонями за голову, имитируя головную боль и скорчив странно-смешную позу, пытается не заржать. Хоть как-то поменяет тему разговора. — Конечно, знаю тебя насквозь. — прибодряется Джун, поднимая уголки губ. И не кажется сейчас что он сломлен внутри. Он старается не выдать своей слабости. И у него хорошо выходит быть счастливым по-настоящему вместе человеком, который дарит тепло, ничего не требуя взамен. От прозвучавшей фразы «знаю тебя насквозь» Бомгю чуть в обморок не падает. Такие слова, хоть и не имеют и не несут за собой какой-то скрытый смысл, но почему-то действуют, как наркотик и лекарство одновременно. Такие слова лечат глубокие душевные раны, но и до боли в груди хочется слышать это снова и снова. — Тогда, мой юный друг, Вы должны знать, как моё сердце обливается кровью при виде Ваших слёз и мук. Ах, как же мне плохо… — Мне иногда кажется, что ты бы стал отличным актёром, Бомгю, — Ёнджун кратко смеётся и прикрывает лицо, поправляя чёлку и из-под неё глядя на смущённого малыша, — честно, без шуток. — А ты был бы хорошей моделью, хён. — Не понял? — Чего не понятного то? Говорю, моделью хорошей был бы, Джуни-пабо! — Гю хватается за живот и громко хохочет. — Хотя, ты слишком красив для модели. — Не придумывай, мелкий. — Я и не придумывал, — недовольно бурчит Бомгю, — ты себя в зеркале видел? Я клянусь собой, что при создании тебя, Бог подкинул тебе слишком большую банку с надписью «красота и сексуальность», «талант и харизма», потому что твои навыки и невероятное тело — что-то с чем-то. Ты правда…очень красивый! — Благодарю, — смущённо улыбается Ёнджун, краснея от щёк до кончиков ушей. Внезапный комплимент младшего застал его врасплох, — не думал, что мной кто-то так восхищается. — Теперь знаешь, что я, Бомгю, считаю тебя невероятным. И то, что ты был лучшим среди трейни — доказывает это. — кудрявый направляется к пакету с продуктами за дверью, которые оставил в коридоре и вспоминает, что пару минут назад его старший хён плакал навзрыд и глядел пустыми глазами ему в душу, будто прося помощи. Чхве останавливается на секунду и думает. — Хён? — Бомгю внезапно поворачивается к Ёнджуну и смотрит ему в глаза, — можешь показать мне свои запястья? — З-зачем? Тут Бомгю впадает в ступор. Всё ясно. Он не смог уследить за хёном и быть рядом тогда, когда он в этом нуждался. — Хён, дай мне свои запястья, — строго повторяет он, — покажи их. Ёнджун с мольбой смотрит в чужие омуты, но сдаётся, медленно поднимая рукав толстовки вверх. Его глаза слезятся вновь. Он понимает, что наделал и чем это могло закончиться. Чхве отворачивается от пронзительного взгляда напротив, не проронив ни слова. Стоит тихо и неподвижно, как провинившийся ребёнок. Бомгю резко берёт старшего за руку, присматриваясь. Он видит зажившие раны и коричневую корочку сверху, виднеющееся шрамы от порезов на смуглой коже, много синяков и отеков. Он в ужасе закрывает рот ладонью, тихо охая от увиденного. У младшего в глазах картина, где его хён холодным лезвием проходится по венам, кричит в закрытой, тёмной ванне и лежит бездыханно в луже алой крови. Мрачнее некуда, когда Бомгю видит перед собой темень, машину Скорой Помощи и множество врачей, заносящих лежащего без сознания Джуна внутрь операционной комнаты. Становится неимоверно страшно, сердце заходится бешеным ритмом и Гю теряет равновесие, не удерживая себя в стоячем положении. Ёнджун реагирует сразу, подхватывая тонсэна за талию. — Т-ты чего? — спрашивает он, ставя младшего на ноги, всё ещё удерживая одной рукой. Рукав спустился обратно, теперь этого ужаса больше не видно. Бомгю молчит, повисая у Джуна на шее, обнимает крепко, щекой прикасаясь к плечу. — Пожалуйста, не делай этого больше, хорошо? — пальцем он указывает на шрамы, а после, смотрит на Ёна с надеждой в заплаканных глазах. Бомгю трётся горячей щекой об ключицы старшего, ещё сильнее прижимая его разбитого к себе. — К-как ты… Как ты узнал, что я…что я пытался навредить себе? — светловолосый не может нормально что-то сказать. Из его губ выходит что-то млявое и тихое, еле слышное. Он обнимает младшего в ответ и не хочет отпускать. Так приятно. Была бы возможность, Ёнджун бы продлил этот момент до вечности. — Я просто догадался, — шепчет Бомгю. — Я…— Ёнджун нервно закусывает губу. Он так тщательно скрывал порезы и шрамы на руках, так старался особо не кричать в ванной, когда резался и прятал лезвие в те места, в которые точно никто не полезет. Для Джуна было шоком то, что Бомгю так быстро его разгадал, неужели он такой очевидный? — хорошо, — отвечает тихим шёпотом он, не поднимая головы и взгляда на человека рядом, — я…постараюсь не далать этого. — Бомгю немного улыбается, — Обещаю, — добавляет страший, от чего Гю приободряется. Он ведёт Ёнджуна в угол комнаты и аккуратно позволяет тому сесть и облокотиться об стенку. — Скажи, зачем ты…? — младший сцепляет зубы, пытаясь сказать как можно мягче, но Ён понимает его и без этого. — Я не могу объяснить. Я чувствовал свободу и некое наслаждение, когда постепенно делал себе больно. Я знаю, это звучит странно, — розоволосый сглатует вязкую слюну, — но это был способ уйти от всех проблем и забыться. Я был так потерян. Ёнджун хватается за волосы и тянет их, а Бомгю садится рядом, кладёт свою ладонь поверх джуновой, пытаясь успокоить. — Ты ведь понимал, что были и другие методы? — спокойно добавляет Бомгю, гладя старшего по голове. — Ты мог рассказать кому-то из нас об своих проблемах и чувствах, или обратиться к специалистам, если всё настолько трудно. Не нужно было рисковать своей жизнью. Ты подумал о нас и что с нами было, если бы мы потеряли тебя? — Прости, прости, прости, — повторяет шёпотом Джун, глотая буквы и начиная плакать, — я такой идиот, Бомгю. — Не извиняйся. Ты пообещал мне не вредить себе. Должен сдержать слово, — улыбается Бомгю, — всё будет хорошо, — уточняет он, хлопая Ёнджуна по плечу. Тот дёргается, но как только встречает заботливый взгляд, почему-то немного краснеет. — Посмотри, — младший тоже облокачивается спиной к стенке, садясь в позу бабочки. Его колено стыкается с ногой Ёнджуна, тот поднимает голову и потухший взгляд на тонсэна. — Твои руки. Попробуй прочитать их. Сколько воспоминаний они хранят? Каждый раз, когда ты готов был сдаться, эти ладони вытирали слёзы с твоего лица. Этими руками, — длинноволосый брюнет нежно берёт Ёнджуна за правое запястье, — ты пробил себе путь сюда, откопал дорогу, ведущую к удаче и успеху. Ты трудился, не покладая рук. Ты смог. — улыбается он. Чхве-старший внимательно слушает Бомгю, борясь с желанием снова почувствовать его тёплые прикосновения. Впервые за всю свою жизнь Джун слышит подобные слова поддержки. Наверное, он впервые чувствует настоящую заботу. Ему кажется, будто он в прекрасном сне и сейчас проснётся по зову будильника и всё пропадёт. Пропадёт каждый мельчайший кубик тепла, каждое воспоминание и его радостное, счастливое выражения лица. Ёнджун безумно хочет утонуть в чужих, любящих объятиях, словах и в самом Бомгю. — В следующий раз, когда тебе будет морально плохо, обращайся ко мне. Я всегда, слышишь? Всегда смогу выслушать тебя. Я понимаю, каково тебе, отлично понимаю. Не держи всё в себе, это очень тяжело и это сказывается на твоей работоспособности. — Гю улыбается вновь, так ярко и солнечно, озаряя всех вокруг позитивом и идёт за чипсами, которые купил совсем недавно. — И на здоровье, кстати, тоже. У тебя, в конце то концов, есть мы. Не забывай об этом, пожалуйста. «Не забуду.» — Твои слёзы — исскуство прекрасного. Я хочу донести до тебя, что плакать — абсолютно нормально. — Бомгю хватает чужую руку и кладёт в неё шоколадный батончик.  — Ты можешь и тебе нужно иногда поплакать. Так делают все, может кто-то и открыто, кто-то и прячет это всё, например, как ты, но все люди способны пускать слёзы и всем людям разрешено это делать, независимо от пола или гендера. — смотрит прямо в глаза, — Знаешь, как моя мама однажды сказала? Ёнджун отрицательно мотает головой и начинает плохо видеть силуэт перед собой, потому что к его глазам подступают слёзы от всех тех проницательных слов младшего. Бомгю размывается, будто его вообще тут нету и это галлюцинации. — «Каждой розе нужен дождь», — тонсэн шепчет слова так нежно, после заботливо вытирая чужие слёзы с лица, — и знаешь, она это говорила, когда поливала цветы в своём саду. Смысл, который она пыталась мне донести, я понял только недавно. — Ведь каждому человеку иногда нужно выплакаться, точно так же, как и цветам жизненно необходима вода, — Джун усмехается сквозь слёзы и поражается тонкости и мудрости Бомгю. — Да, ты сказал всё верно, — улыбается Бом и крепко обнимает старшего, через его плечо поглядывая в пол. — Плачь, я побуду с тобой столько, сколько ты захочешь. Плачь и не бойся, я ни в коем случае не осуждаю тебя.

***

— Спасибо тебе. — вдруг тихо выдаёт Ёнджун, смягчая голос и прячет макушку на коленях у Гю. Он вдыхает едва слышный запах чужого парфюма, доносящийся со свитера тонсэна и наслаждается тёплой атмосферой, созданной никем иным, как Чхве-младшим. — Не нужно благодарить меня, хён. Бомгю нежно гладит чужие волосы, зарываясь в них пальцами и чувствует себя неимоверно хорошо. Каково это, когда твой краш лежит у тебя на коленях и буквально изливает душу? Ёнджун на чёртово мгновение забывает о том, что ведёт борьбу с самим собой уже долгое время. Сейчас, когда рядом человек, с которым ты близок так, будто вы с рождения друг друга знаете — единственное, в чём он нуждается. — Я по-другому не могу, извини. — И ивиняться тоже, не обязательно. — Хорошо, прости. Оба смеются, а Ёнджун краснеет, как помидор, снова прикрываясь руками. — Ты забавный. — Ничего подобного. — Я правду говорю, хён. Бомгю опускает глаза и наклоняет голову, устремляя свой взгляд на чужих радужках. Разглядывает и читает глубину прекрасных глаз напротив, будто в жизни ничего красивейшего не видел. Он не сдерживается и легонько проводит пальчиком по щеке Ёнджуна, скрывая своё смущение яркой улыбкой. Гю тут же отстраняется с опаской глядя в те же глаза, в которых видит лишь вечность. Ёнджун наоборот не хочет, чтобы такие ласки прекращались, потому он перехватывает чужую руку, накрывая своей ладонью и ловит испуганный взгляд маленького котёнка. — У тебя тёплые руки. — проговаривает он полушёпотом. — Согрей меня, чтобы остановить бушующий ураган в моей душе. Бомгю тает и чуть ли не падает в обморок от голоса Ёнджуна, его вида и касаний-ожогов, что тот оставляет. — Я… — Не уходи, побудь со мной ещё чуть-чуть, — скулит старший, дёргается и боится отпустить чужие пальцы. — пожалуйста, — нервно поглядывая на шокированного Бомгю, тихо проговаривает Джун. — С чего ты взял, что я собираюсь уйти? — Не знаю. Я…боюсь того, что ты уйдёшь. Мне так тепло и хорошо с тобой и совершенно не хочется отпускать твою руку. Скажи, ты чувствуешь тоже самое или я один такой? — Думаю, я чувствую тоже самое, Джуни-хён. Хотя нет, — выдыхает Гю, тихо повторяя, — это совсем другое.

***

Тёплое осеннее солнце медленно опускается за высокие верхушки деревьев, теряя яркие лучи за большими ветками, а чистый воздух вокруг наполняется вечерним запахом свежести. В светлом небе можно рассмотреть первые звёзды. Как только солнышко скрывается за горизонтом, наверху всё взрывается красивым порохом сияния, открывая вид на более масштабную, невероятно прекрасную картину. Местность при тусклом свете луны простирается далеко — сколько хватает взору. Луна светится, плавно передвигаясь в скоплении серых туч, поднимается всё выше, отдаляясь от взглядов и силуэтов деревьев. Сильный, порывистый и холодный ветер, с каплями начавшегося дождя, пронизывает одежду, заставляя почувствовать холод всеми мелкими крупицами тела. Шумно хлопает жёлтыми листьями деревьев, резко обрывает и сдувает их с веток, отправляя в дальний путь. Два парня, не имея при себе ни зонтика, ни курток, бегут по тёмной тропинке в парк и крепко держатся за руки. Они пробираются сквозь мокрую, нескошенную траву, пачкая обувь. Один из них, с пеналом для гитары сзади и ростом чуть ниже, ведёт другого в какое-то место, ни на секунду не останавливаясь. — Бомгю, отпусти меня, — прикрикивает Ёнджун, — нам нельзя гулять, когда стемнеет, ты же знаешь! — Хён, нам ещё чуть-чуть до того места, к которому я тебя приведу! — несмотря на плохую погоду, Бомгю радостно хлопает в ладоши, как ребёнок и тянет юношу на себя. После всего, что сегодня Гю услышал от старшего, у него просто взрывается мозг. Нет, правильней будет сказать «разрывается сердце». Он будто пережил все те грустные и несчастные моменты вместе со светловолосым, пока тот эмоционально выговаривался ему об своих проблемах. Бом рад был тому, что его хён доверился. Бомгю даже не подозревал, что всё могло зайти так далеко. Он обнимал старшего за плечи, пока тот заливался слезами и невнятно повторял, какой же он идиот. Ёнджун был так благодарен Бомгю за эту любовь, но не мог выразить всё, что скопилось на душе. Было тяжело. Он чувствовал, как тонсэн сжимает его ладонь в своей, нежно поглаживая большим пальцем каждую угловатость и каждую извилину. Такие мимолётные прикосновения заставляли бабочек в животе проснуться, а сердце начать биться быстрее, чаще. С каждым произнесённым словом, к глазам вновь и вновь подступали солёные капли слёз, стекая после по опухшему и красному лицу. Младший горько, с сочувствием улыбался, не отпуская бедного парня из объятий, давая наконец понять, что тот ему очень важен. Они практически не говорили. Слышно было только ёнджуновы печальные всхлипы. Парни молчали не из-за того, что им не о чём поговорить, а из-за искреннего понимания друг друга. Разговоры и слова были совсем не нужны, потому что душа душу чувствует. «Я буду сильным, если он будет стоять за моей спиной.» «Сила появляется благодаря поддержке, верно?» — Вот-вот, мы почти пришли, — окликает Гю Ёна, по пути снимая со спины свою гитару. — Я недавно научился играть одну очень красивую песню и я думаю, что ты её знаешь. Младший проходит сквозь кусты вместе с хёном и останавливается возле заросшего зеленью, старого фонтана. Он выглядит потрёпанным. — Бомгю… — Хён, это то место, куда я хотел тебя привести. Тут я часто писал лирику, —длинноволосый указательным пальцем показывает на чуть поломанную скамейку рядом с фонтаном, — а на этом месте…с ним у меня много воспоминаний. Чхве-младший проходит и садится на скамейку, приглашая Ёнджуна сесть рядом с ним. Старший не сопротивляется и устало вздыхает, тоже устраиваясь возле. Они молчат пару минут, пока Гю настраивает инструмент в своих руках. — Ты хотел сыграть? — Джун вглядывается в тёмный силуэт рядом и мягко улыбается. Он видит, каким вдруг серьёзным, сосредоточенным и внимательным к деталям стал Гю. Он держит гитару в руках, как что-то драгоценное. Будто инструмент — это стекло, которое может с лёгкостью разбиться. Брюнет с таким наслаждением и спокойствием настраивает её к игре, что Ёнджуну хочется на пару мгновений самому стать этой гитарой. Чтобы, так сказать, всегда быть под рукой у Бомгю. Интересно, он всегда такой серьёзный, когда занят любимым делом? — Да, — мягко отвечает он, — мне понравилась песня…вот и решил сыграть. Послушаешь? — брюнет поворачивает голову в сторону Джуна, а тот подсаживается ближе и кладёт ладонь ему на колено. На улице становится немного холодновато, но обоим сейчас комфортно в присутствии друг друга. Гю старается не обращать внимания на ёнджунов странный жест, краснея кончиками ушей от чужих прикосновений, но благо, в темноте этого не видно. Свет от фонаря отсвечивает только половину местности. — Конечно послушаю, начинай. Младший на реплику старшего кивает всё ещё неуверенно, тяжело выдыхая, потому что волнуется. Тонкие струны гитары в его руках начинают издавать звуки, как только парень касается их подушечками пальцев. Сам Бомгю погружается в мелодию, закрывая глаза и начиная петь: — Remember the way you made me feel, such young love but… Длинноволосый поёт замкнуто, но потому что не уверен правильно ли произносит слова на английском. А Джун в свою очередь, вновь умиляется с его акцента. Он вдруг теряется в глубине чужого голоса, теряется и забывается, слушая грустную мелодию. Бомгю такой прекрасный. Сидит перед ним и выкладывает душу через музыку. Сидит на скамейке возле поломанного детьми фонтана и мокнет вместе с ним под осенним дождём, напевая песню о любви. Это чем-то напоминает неудавшееся свидание. Ён улавливает слова, вспоминая название песни и подпевает младшему. Его голос немного подрагивает. Он не был готов к тому, что тоже начнёт петь. Их голоса соединяются и так хорошо гармонируют вместе. У Джуна уникальный тенор с большим диапазоном, сладким и более нежным тембром, а у Бомгю — не менее уникальный баритон, который слышится намного грубее обычного. Идеальное сочетание. — Something in me knew that it was real, frozen in my head, Pictures I’m living through for now. Trying to remember all the good times… — Бомгю хочет продолжить дальше, но от волнения его пальцы зажимают не тот аккорд на ладу и он машинально забывает весь текст. — Ты чего так волнуешься, будто перед судьями на конкурсе талантов выступаешь? — старший заметил и приободряюще похлопал парня по спине, погладил и посмеялся в шутку. — Всё хорошо, расслабься. И Гю расслабляется под чужим изучающим взглядом. Он рад, что хён стал самим собой перед ним. Бом пообещал, что будет рядом и сдержит обещание. Он чувствует тепло от этого человека. В душе что-то непонятно колит и вдруг становится грустно от понимания происходящего. Бомгю так сильно влюблён, что готов на всё. Он влюблён по уши. Влюблён так, как никогда раньше. Он весь промок от корки до корки, обувь, вплоть до носков насквозь, а одежда неприятно липнет к телу. Волосы взъерошились под воздействием ветра и воды. Ёнджун точно такой же, весь промокший, как уличный кот. Если они не поспешат сейчас же в общежитие и не примут горячий душ, могут простудиться и ещё хуже, подцепить какую-то болячку. Но никто из них не хочет покидать это место. Почему? Может, потому что у Бомгю тут много хороших воспоминаний? Возможно. Младший упоминал, что на здешней скамейке умудрялся придумывать темы для песен и саму лирику. Удивительно, не правда ли? Ёнджун хотел бы знать о каждом воспоминании. Каждом мгновении, проведённым Бомгю здесь. Хотел бы, чтобы этот момент остался в памяти тонсэна как очень хорошее, красивое, чудесное и длинное воспоминание. Чтобы тот с улыбкой на лице запомнил необычную прогулку и сегодняшнюю дату. Она значима. Для Джуна несомненно и он надеется, что и для Бомгю тоже. — Our life was cutting through so loud, memories are playing in my dull mind. — тихо допевает старший и после смеётся вместе с Бомгю в открытую, да так громко, что их слышит весь двор. Они не боятся. Не боятся, потому что нечего. Сейчас они могут быть самими собой и это греет душу лучше, чем что-либо.

«Я ненавижу это хрупкое свойство бумажных сердец, Но буду хранить частичку твоего. И не думай, что я когда-нибудь забуду об этом, Надеюсь, что ты не забудешь тоже.»

***

Бомгю отпускает руку Джуна. Второй чувствует холод на пальцах и порывы ветра, что проходят сквозь них. Сколько сейчас времени он не знает, потому оба спешат наконец вернуться домой. Становится холодно и страшновато под грозой и раскатами молнии в небе. У Бомгю красивые руки. Очень. Ровные, музыкальные пальцы и пару родинок на тыльной стороне заставляют Ёнджуна невольно улыбаться. Кстати, если приглядеться, то можно заметить, что именно три родинки на левой руке Гю складываются в улыбающийся смайлик. Это очень мило выглядит, Джун даже завидует. Он и не не понял, как начал замечать в Бомгю такие детали. Его гладкая и светлая кожа, красивые родинки, неровные шрамы и родимые пятна, кажется, Джун знает все. Ох, а волосы. Эти волосы. Светловолосый готов признать, что тонсэну идут длинные и тёмные. Да что тут говорить, Бомгю в любом цвете прекрасен. Но всё же, стилисты молодцы, что выбрали Бомгю такой образ в следующем камбэке. Ему правда, очень идёт. Как ангел, спустившийся с небес. А ещё, не менее интересная часть — глаза. Глазки-полумесяцы. Они большие и невероятно красивые, глубже, чем любое озеро и чище любого океана. Глаза в нашей жизни играют большую роль. Они выдают нас с потрохами, ведь стоит только взглянуть человеку туда и все его чувства можно прочитать, как открытую книгу. Вот и Джун читает, внимательно прочитывает взгляды Гю, пытаясь понять его. И кажется, находит в чужих омутах неприкрытое счастье и большой потенциал. Ветер всё усиливается да усиливается, предвещая дождь ещё сильнее. Чхве-младший в спешке бежит вперёд к единственному фонарю неподалёку. Его сумка-пенал за спиной немного помялась и испачкалась, а на ходу, ещё и тряслась, но с инструментом внутри, похоже, всё было хорошо. Вся тропа, по которой парни шли, стала потихоньку покрываться большими пятнами разного размера. Под ногами мокро хлюпает, забавляя звуком. Шумные порывы ветра обдували не прикрытые ничем уши, будто стараясь простудить их обладателей. Небо покрывается тягучими, большими и серыми тучами, круглой луны уже не видно, а воздух становится всё чище и чище. Где-то в небе проскальзывает раскат грома и Бомгю перестаёт так быстро бегать, пугаясь молний. Ёнджун прибегает к нему, не успевая вовремя остановиться, теряет равновесие и падает прям на младшего, всем своим весом придавливая того к мокрой, сырой от влаги, земле. Джун, правда говоря, моментально реагирует. Срабатывает рефлекс и он закрывает глаза, ставит ладонь на затылок Бомгю, чтобы тот не ушибся, и подставляет ногу так, что так отталкивает их на более мягкое место приземления — траву с кучей опадших листьев. — Всё хорошо? Не ударился головой? — через отдышку спрашивает старший, глотая некоторые буквы. Он вдруг всматривается в глаза кудрявого, что кажется, будто они светят ярче обычного. Сейчас они сияют ярче луны. Он тонет в них. — Я испугался за тебя. Будь аккуратнее, пожалуйста. Бомгю совсем перестаёт дышать, когда Ёнджун рядом с ним, буквально лежит в двух сантиметрах и пялится на него, смотря прямиком в душу. Дышит он тяжко, грудь вздымается от вдохов и выдохов. Его чёлка мокрая, прилипла ко лбу и выглядит чертовски хорошо и горячо для такого момента. Одежда вся тоже промокла, с лица и щёк стекают капли воды, а сам Джун выглядит задумчивым и невероятно красивым одновременно. — Ты сам-то, в порядке? — скорее для приличия спрашивает Гю, нервно сглатывая собравшийся комок в горле. Его проницательный взгляд цепляет загорелую шею и чужой кадык, а потом пухлые губы и красивый нос. Всё в этом парне перед ним идеально. Ён не отвечает на вопрос и не встаёт, всё также нависает над бедным Гю, почти недышащим уже минуты три. Нелепая намного ситуация: двое прогуливались в парке вечером, упали в листья с пылью и грязью, под дождём и раскатами грома, а сейчас продолжают валяться, не отводя взгляда друг от друга. — Что-то не так? — Бомгю пытается как-то разбавить неловкую тишину, повисшию между ними в воздухе. Старший вновь не отвечает. Бомгю не успевает сказать что-то, как вдруг замирает его сердце. Коленки дрожат от переизбытка чувств, зрачок в глазном яблоке начинает лихорадочно дрожать и увеличиваться, мурашки бегут по мокрому телу с новой силой. Джун наклоняется ещё ниже к его уху, обволакивает серёжку в нём горячим языком и часто дышит. После, нежно и сладко шепчет «Прости меня», целуя щеку рядом и перемещаясь медленно на губы. Бомгю чувствует себя главной героиней дорамы, которых обычно делают очень тупыми и непонимающими намёков. У таких персонажей есть друг/подруга, которые, по сценарию, сводят их с их судьбой. Тэхён идеально подходит на эту роль. Гю не отрицает, что тупенький, конечно, но всё же. Его тело покрывается толстым слоем мурашек, потому что парень чувствует странное ощущение везде, даже пах сводит от непонятного чувства. У Бомгю походу, фетиш на горячие языки или фетиш на горячий язык Ёнджуна? А может, на самого Ёнджуна? — П-подожди, что ты делаешь, хён? — младший попытался остановить настойчивые руки Ёна, что успели пролезть под свитер, но на самом деле очень сильно хотел бы, чтобы это всё продолжалось вечность. Чтобы Ёнджун целовал его. Целовал в губы так, как целуют любимых людей. Целовал по-взрослому, пробуждая бабочек в животе порхать крыльями. Чтобы Ёнджун обнимал и не отпускал, лёжа с ним в одной кровати, чтобы они ходили на свидания, как это обычно делают парочки, чтобы они просыпались и засыпали вместе. Бомгю был бы рад получать подарки от него и сам, хоть бы каждый день дарил их. От всего сердца. — Позволь мне разочек… — светловолосый проводит ладонью по виску, задевает пальцем мокрые завившееся локоны волос, — разочек попробовать каковы на вкус твои губы. Бомгю готов заплакать, потому что нету сил сопротивляться. Ему кажется, что он спит крепким сном. Не существует такой реальности, где бы сам Чхве Ёнджун спрашивал его об разрешении на поцелуй. Он роняет слёзы на чужие пальцы, всеми конечностями чувствует горячее тело, нависшее над ним и хочет, хочет дотянуться к Джуну сам. Тот не даёт, обнимает за мокрую ткань, аккуратно приближая голову Бомгю к себе, держась за плечи. Старший тихо спрашивает снова и, не дожидаясь ответа, будто зная, что Бомгю не откажет, надёжно целует его, закрывая глаза в наслаждении и утопии. В небе вновь закружились угрюмые, свинцово-серые, большие тучи. Где-то недалеко, сверкнула молния, а через секунду проворчал гром. Снова намечается осенний ливень. Обычные люди суетились и постарались бы как можно скорее спрятаться, уйти от быстро надвигающегося дождя, но у Бомгю с Ёнджуном другой случай. Они не успели даже высохнуть от прошлого ливня, как их застал другой, более мощный. Вокруг радуется вся растительная живность: деревья, цветы и трава. Они распускаются, начинают трепетать в прохладном воздухе, явно радуясь такой погоде. Дождь словно утешает природу, обещая ей скорый покой и сладкий зимний сон после долгого и бурного лета. Первые капли падают не только на поглощающую влагу землю, но и на лежавших рядом под огромным дубом двоих местных парнишек, решивших поваляться (а ещё поцеловаться) в листьях и мокрой сырости. Оба были с головы до ног мокрыми, а сейчас и вовсе, замёрзнут и обмокнут полностью. Их губы соприкасаются друг с другом. Джун лижет влажным языком, пробует на вкус, как и хотел. Он немного прикусывает нижнюю зубами, мажет и старается не заходить дальше обычного чмока, а Бомгю до сих пор не может поверить в происходящее. Он отвечает неумело, неловко осыпая заботливыми поцелуями Ёнджуна в уголки губ и чуть выше, касаясь кончика носа. У обоих дикие бабочки в животах, непередаваемое возбуждение и по венам растекается тепло. Сердца в унисон пропускают пару ударов, адреналин в крови кипит. В глазах вдруг темнеет от внезапно охватившей лихорадки, а ноги подкашиваются из-за бушующих эмоций внутри. Так приятно и легко на душе младшему ещё никогда не было. Он прямо-таки находится в руках любимого и обожаемого человека, всем нутром ощущая, что нужен кому-то сильно-сильно. Джун становится смелее, а Бомгю всё тяжелее сдерживать себя. Первый пробует просунуть язык в рот второго, уверенно и умело орудуя им. Гю не может и совершенно не хочет сопротивляться, потому расслабляет руки, сдерживающие всё это время Ёнджуна, как пса на поводке. Старший принимает ответ младшего, благодаря его за правильный выбор и целует его по-французски, так страстно и одновременно нежно. Он успевает поглаживать чужие бёдра, хватая заполученного мальчика за попу. Ён сжимает упругие половинки в руках, вырывая из уст Бомгю томные и присущие его голосу, низкие стоны. — Так сладко, — в порыве страсти, не подумав, бросает довольный Ёнджун, приманивая парня ближе к себе за шею. Он целует снова, уже более настойчиво и дерзко, слизывая с губ тонсэна персиковый тинт. — твои губы сладкие. — нежно нашёптывает, не в силах оторваться. Он с нетерпением расцеловывает каждый кусочек милого лица Бомгю, аккуратно мажет по губам и возвращается к припухшим щекам. Последний ужасно краснеет кончиками ушей и носа, находясь в состоянии шока. Еле как отдышавшись, он выдавливает из себя: — Что это было? Но светловолосый молчит, расплываясь в нежной улыбке. Бомгю не сдерживается и тоже, лыбится тому в лицо радостно, стукая старшего по носу. Ёнджун помогает длинноволосому встать с листьев и мокрой земли, отрусить лишнее с одежды, поправить пенал для гитары и сам инструмент. Дождь всё ещё идёт, но не такой сильный. Парни даже не заметили, что целовались во время дождя и под деревом в старом парке, возле заброшенного фонтана. Место очень даже романтичное и, они обязательно повторят. По крайней мере, сейчас они думают об этом. Неловкое минутное молчание убивает, как кинжал в сердце, но теперь, Джун уверен, что его мальчик запомнит этот вечер надолго. Он и сам не в силах будет забыть.        В таинственную пору снов и мечтаний, бескрайнее, манящее небо пламенно вспыхивает мириадами звёзд. Они виднеются с любой точки мира в лунную ночь. Зрелище завораживает, заставляет дыхание сбиться из-за загадочности и невероятной красоты. Звёзды разного цвета, размера и яркости, будто специально пришиты каким-то блуждающим путником к далёкому небесному куполу. Ёнджун орлиным взглядом цепляет сияющую Кассиопею на ночном небе, даже не удивляясь тому, что наконец смог её увидеть. Мать учила его многим звёздам, рассказывала легенды, читала много книжек на ночь и мальчик верил. Верил так слепо и по-детски, засыпал крепким сном в мыслях о будущем и всех загадках мира, а сейчас готов ради человека рядом с собой вновь поверить в очередную сказку и поведать все загадки мира его души. Созвездие появилось в тот миг, когда светловолосый внезапно почувствовал щекочущее грудь ощущение тепла и любви. Да, той самой любви, которой ему так не хватало. —Ты украл мой первый поцелуй, хён. — тихо бармочет куда-то в ключицу старшему влюблённый Бомгю. И Джун, кроме этих слов, слышит шелест листвы. Обмокшее и замёрзшее тело пробирает дрожь, но ему ни капельки не страшно. Теперь он не боится, ведь чья-то ладонь крепко прижимает его к себе, удерживая. Удерживая от всех страхов и неугод. Чхве видит в младшем то, чего не замечал раньше. Неисчерпаемую любовь, сравнимую с далёкой вечностью и великолепием звёзд. Словно чистое озеро, они отражаются в его глубоких глазах-полумесяцах.