Ха & Ха. Пятнадцать лет спустя

Гейл Ольга обернулась на звук моих шагов и засияла. — Мистер Гейл! Ну вот, опять мистер! Я вдруг ясно осознал, что мне не хватало ее присутствия в эти несколько дней. В порыве радости я быстро подошёл и, схватив Ольгу в охапку, слегка скользнул губами по ее губам. Но в то же миг она как-будто съежилась в моих руках. Почувствовав это, я немедленно разжал объятия и Ольга попятились. Она смотрела в пол, вцепившись пальцами в свою майку. А я растерянно стоял, не зная, как реагировать, потому что никогда ещё не оказывался в подобной ситуации. Ольга В тот день, когда я вернулась из НЙ, все изменилось. Гейл меня поцеловал. Да это был даже не поцелуй — касание, но я так дернулась в его руках, что он тут же меня отпустил. Он растерялся и все, что смог сказать: «Прости! Я не хотел тебя обидеть…» И все, что смогла я — ответить «я знаю…» и поскорее перевести разговор на Ренди, спектакль и мои впечатления от поездки. Но неловкость витала в воздухе. Вот, что бы мне не похлопать его по плечу и не чмокнуть по-дружески в ответ?! Чертова королева драмы! Гейл Мне пятьдесят и я один, не просто один, я одинок. Красивых женщин вокруг всегда в достатке, но никто не цепляет уже давно. Выгорел… Главная беда всех моих отношений — женщины всегда ожидали оказаться в постели с Брайаном. Всегда демонстрировали разочарование не найдя его во мне. А Ольга… Все, что я знал о ней, она рассказала мне в первый же вечер, коротко, в несколько фраз. Очень откровенно и очень мало. Все наше последующее общение было не о нас. Ольга не лезла мне в душу, не задавала неудобных вопросов, но слушала всегда с вниманием. Сопротивляясь моему способу гениально-путанно выражать мысли, переспрашивала до тех пор, пока я не облекал их в удобоваримую для нее форму. И тогда на ее губах появлялась улыбка победителя. После моего неудавшегося поцелуя, я все время чувствовал ее настороженность. Это был первый раз, когда женщина меня не добивалась. Скорее всего именно это разбудило во мне любопытство и азарт. Я был заинтригован. Ольга Что я чувствовала рядом с Гейлом? Да тоже, что любая фанатка — восторг и трепет. И если я не вела себя как восторженная идиотка, то лишь потому, что мои женские гормоны были на нуле. Теперь я всегда была настороже. Мое периферийное зрение включалось, как только мы оказывались в одном пространстве и я успешно сохраняла дистанцию. Но однажды вечером он сел рядом со мной на диван, заведя левую руку мне за спину, и задал неожиданный вопрос. — Рак чего у тебя был? Ещё не понимая куда он клонит, после минутной паузы я неохотно ответила. — Груди. — Поэтому ты не даёшь к себе прикасаться? — Это одна из причин… И не желая продолжения этой темы, я поспешно покинула «поле боя». Гейл Ольга ушла в свою комнату, а я остался сидеть на диване, выискивая в телефоне инфу о последствиях операции на груди. Рассматривая фотки с разными вариантами, от лайтового до полного кошмара, я понял, что вовсе не хочу знать, какой из вариантов ее. Ольга В юности, отсутствие пышных женских форм было предметом моих сожалений, но с возрастом этот недостаток трансформировался в достоинство. В то время, как мои ровесницы, обзаводились складочками и целлюлитом, сидели на диетах и потели в спортзалах, мое тело избежало этих возрастных изменений и в мои пятьдесят с хвостиком со спины меня все ещё принимали за девушку. Но это было какой-то чертовой иронией — иметь тело девчонки и не иметь либидо! Я лежала в темноте, погруженная в эти мысли, когда Гейл коротко постучав, распахнул дверь моей комнаты. В свете дверного проема было видно, что в руке он держит бутылку вина. — Не спишь? Вместо ответа, поправив под спиной подушку, я села на кровати. — Я зайду? — Гейл сделал глоток вина прямо из горлышка. Вошёл, прикрыв за собой дверь, и, садясь на край кровати, протянул бутылку мне. Прижаться губами к влажному, чуть сладковатому горлышку вслед за Гейлом было, как коснуться его губ. «Он меня провоцирует?» — мелькнуло в сознании, но созреть этой мысли Гейл не дал. — Подвинься! — и не дожидаясь разрешения, уселся поудобней, облакотившись на изголовье, и вытянул свои длинные ноги. — Иди сюда! — он одной рукой обнял меня за плечи. — Будем разговаривать! Глаза быстро привыкли к темноте. Мы касались пальцами, передавая друг другу бутылку, и отпивали по глоточку. Я чувствовала его дыхание совсем близко. — Как давно у тебя не было секса? — Очень давно. — Очень это сколько? — настаивал Гейл. — Больше семи лет. — А как же все эти горячие латинские парни? Ведь ты провела среди них много месяцев, танцуя сальсу. — Кумбию… С сальсой у меня не сложилось. — Ну, пусть кумбию! Ты говорила что-то там про смуглых мужчин… — Я на тамоксифене, Гейл. — Ааа… И что это за зверь? Объясни! — В зависимости от типа рака, кому-то назначают химию, кому-то лучевую, если только не то и другое вместе, кому-то тамоксифен. Это, ну, как бы антивиагра, гасит женские гормоны. — Фак! То есть, ты ничего не почувствуешь, если я сделаю так? — и склонив голову, Гейл горячо выдохнул мне в ухо. Я вжалась спиной в подушку. — Боюсь, что нет! — Ладно, но ты же ещё помнишь самый эротичный момент твоей жизни? Расскажи! Лёгкий флёр добродушной иронии в голосе Гейла, заставил меня расслабиться, я задумалась, он ждал. — Это был наш первый с мужем год. Мы только купили старенький домик в деревне и приехали, чтобы разобрать хлам, оставшийся от прежних хозяев. Было жаркое лето, мы проработали весь день и на закате очень захотелось сполоснуться, но сил идти к реке уже не было, мы вышли на задний двор, закрытый от посторонних глаз, он разделся и я просто поливала его водой из ведра. И вот эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами. Загорелое, стройное тело под струями воды… Помню, как в его взгляде отражалось мое восхищение, делая его уверенным и прекрасным… Более эротичного момента в моей жизни не было ни до, ни после. Гейл слушал очень внимательно, потому что его пальцы потихоньку поглаживающие мое плечо, замерли. — Почему вы расстались? — Когда секс перестал застилать глаза, оказалось что между нами расстояние как от земли до неба, а построить лестницу сил не хватило… А почему ты один? — попыталась я перевести разговор на него. — Да, та же фигня… лестница… Давай! Самый волнующий опыт? Что это было? Гейл явно предпочитал говорить обо мне, и у меня появилось подозрение, что спрашивал он не просто так, что у него был план и он к чему-то вел. — Самый волнующий? — Ммм Над этим вопросом раздумывать не было необходимости. — Черный поцелуй… — Римминг?! — похоже, мне удалось его удивить. — Не знаю, если это одно и тоже, но согласись, «черный поцелуй» звучит горячее?! — Пожалуй! — согласился Гейл.- А как насчёт оргазма? — Ненавижу его имитировать! — Умница! — по голосу я поняла, что Гейл улыбнулся. — Это самая большая глупость! В сексе взаимность важна не меньше, чем в любви. Вот так! Любовь и секс в разные корзины… Но я оставила это замечание при себе. Гейла тема очевидно зацепила и он продолжил. — Имитация оргазма смахивает на акт милосердия, а благотворительность в сексе унижает, согласись. — Имитация предполагает игру в одни ворота. — Ммм… Игра в одни ворота… Гениально! Гейл хмыкнул, потянулся взять бутылку из моих рук и вдруг замер. — Подожди! Ты сейчас намекаешь, что мы не можем.? — По-твоему, я намекаю? Ладно, а если я употреблю слово фригидна… Это будет достаточно прямо? — Откуда такая уверенность, если семь лет не было секса?! — Мистер Харольд! Вы не хотите быть униженным фальшивым оргазмом, но готовы унизить благотворительным сексом?! — я старалась не отступать от заданного Гейлом ироничного тона, но сейчас именно он перестал его поддерживать. — А если я докажу, что ты ошибаешься?! Гейл поставил бутылку на пол и, не дожидаясь ответа, вдруг сгреб меня в охапку и шею обожгло его дыханием. — Давай! Просто отпусти себя! Не знаю, какой моей реакции он ждал после того, что я ему рассказала, но меня накрыла паника от предчувствия непоправимого. Я согнула колени и, упираясь пятками, попыталась сдвинуться вверх, но Гейл понял это по-своему и нужен был немедленный шок, чтобы выдернуть его из состояния «я докажу тебе». — Я напоминаю тебе его? В этом все дело? Гейл Иногда шёпот по накалу эмоций не отличить от крика! Она спросила: «Я напоминаю тебе его?» Я приподнялся над Ольгой на руках, и она, почувствовав свободу, тут же выскользнула и вскочила с кровати. Не сразу, лишь через мгновение, имя, которое она не произнесла, но словно нарисовала огненным бичом в темноте, полоснуло по моему сознанию. — Его?! — отказываясь верить, переспросил я в замешательстве. — Голубые глаза, короткие светлые волосы… — Что?! Снова этот фанатский бред?! Только не ты! От тебя я этого дерьма не ожидал! Ольга включила ночник и я увидел, что она успела натянуть джинсы. — Фанатский бред?! Гейл, я была в Торонто! Я видела своими глазами! Ничто кроме любви не живёт так долго, все остальное время превращает в прах. А между вами незаживающая рана. Вы как два оголённых провода держите дистанцию, потому что оба знаете, стоит подойти слишком близко и закоротит. Ольга больше не шептала, она говорила быстро, взахлёб. — Гейл, он же все ещё ждёт тебя! — Ждёт?! — я фальшиво рассмеялся. — Да он меняет партнеров как перчатки и, заметь, каждый раз вполне счастлив! — Менял! Чтобы забыть, чтобы вытравить ТЕБЯ из сердца, чтобы не оставить ТЕБЕ ни места, ни шанса. Но — и тут я увидел, как Ольга сделала пальцами знак кавычки — «ни один из этих мужчин даже на малую долю не Гейл» — так сказал Ренди, если вдруг ты не понял! Ольга Мгновение мы стояли в полной тишине, а потом грянула буря. — Да кто дал тебе право лезть в мою жизнь?! Кто ты такая?! — надо мной навис не Гейл — взбешённый Кинни. — Вот об этом я и говорю, Гейл! Ты готов трахаться с кем угодно никем, только не с тем, кого любишь! Ренди прав, что… — Ренди?! — не дав мне договорить, взвился Гейл — Какого черта этот говнюк говорит обо мне с кем попало! Я невольно улыбнулась, вспомнив, как Ренди употребил тот же эпитет. — Поверь, он не собирался откровенничать, пока кое-что не услышал… — И что же это за кодовое слово, от которого Харрисон вдруг заистерил?! Брайан Кинни бил из Гейла ключом. — Я сказала Ренди, что проведя рядом с тобой два месяца, не могу отделаться от ощущения, что Брайан забрал твою жизнь… Я услышала, как Гейл сглотнул, растерянно моргнул несколько раз и стал похож на сдувшийся шарик. Мгновение и он вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. Я вздрогнула и в ступоре уставилась на хаос, царивший на кровати. Меня накрыло ощущением его горячего тела, его запаха… «Ты правда оттолкнула Гейла Харольда?! Правда?! Круто! Поздравляю!» — добил меня мой внутренний голос. И тут я по-настоящему испугалась содеянного. Стала лихорадочно кидать вещи в рюкзак, понимая, что бестолково мечусь и наверняка что-то забываю, но желание провалиться сквозь землю преобладало над всеми остальными чувствами. Не оглядываясь, выскочила из дома в ночь. Я быстро шагала по пустынной дороге по направлению к пляжу. В голове больно пульсировали слова, брошенные Гейлом: «Кто ты такая?! Почему Ренди говорит обо мне с кем попало?!» И это его разочарованное «Не ожидал от тебя!» Каждое слово — нож! Я понимала — он защищался, но это было так не похоже на того Гейла Харольда, которого я успела узнать. Ну что же, по крайней мере теперь я действительно видела разного Гейла. Разве не это было моей целью?! Я размазывала слезы ладонями по лицу и кричала в темноту: «Черт! Черт! Дерьмо!». Мне было отчаянно жаль нашей дружбы. И вдруг подумала, а каково было Харрисону?! Вспомнилось то фото с последнего сезона, где напряжениее между Ренди и Гейлом можно было ножом резать. Ренди явно не справлялся с эмоциями — на фоне общего веселья лицо окаменевшее. Гейл держался лучше, но и на его лице видимым дискомфортом отражалось чувство вины, которое он пытался игнорировать. Я все гадала, что тогда могло случиться? Харрисон что-то увидел? Они поругались? Я возвращалась к этой фотографии снова и снова и, я понятия не имею почему, но каждый раз в голове звучала фраза, которая могла бы разбить Ренди сердце… Но мог ли Гейл быть настолько жесток? Разве что… он, как сегодня, включил Кинни. Был ли у Ренди Харрисона хоть один шанс не влюбиться в Гейла? Как по мне, не было у него никакой возможности увернуться от этой любви… И никто не знает, чего ему стоило не сломаться, и, если он защищаясь от боли, прятался за Саймона, я не могу его за это винить… Ночь я провела на пляже в обнимку с рюкзаком. А раним утром, ещё не было и шести, уже сидела в кафе на бензоколонке, пила горячий кофе и пыталась честно ответить себе на вопрос, почему я оттолкнула Гейла. Потому, что все ощущалось неправильным? Потому что Ренди? Потому что испугалась разочаровать Гейла? Черт! По каждому пункту выходило «да». Да, я и Гейл в постели ощущалось неправильным, словно перемешивать воду с маслом! Да, после исповеди Ренди, что бы то ни было мутить с Гейлом, как водить гвоздём по стеклу! И да, я испугалась! Испугалась не соответствовать… Я ведь не чувствовала себя способной быть Александрой Гранд* при Гейле Харольде. В этом смысле я, как Ренди, — для меня или все или ничего… На хрен благотворительность! Я была абсолютно разбитой. До самолёта ещё три дня. Значит придется тащить свою задницу и тяжёлый рюкзак в пресловутый кэмпинг. Надо выспаться и зарядить телефон. Я ждала звонок от Питера. Он должен был подтвердить нашу договоренность. Гейл Мозг готов был взорваться. Не стоило вчера добавлять к произошедшему пиздецу ещё и виски, но после того, как увидел из кухни, что Ольга выходит за дверь с рюкзаком на плечах, накрыло одиночеством. Со мной так всегда. Если я чего-то не могу понять, то как-будто теряю опору и начинаю суетиться. Эту игру в вопросы и ответы я затеял уверенный, что с Ольгой будет как с моим Дукати: есть проблема — разобрал мотор, нашел и устранил. А случилось вот это вот всё! Впервые в жизни женщина меня оттолкнула! Мне изящно объявили мат, переиграв в логике. «Благотворительный секс»! И что мне было делать?! Обидеться или начать извиняться? Извиниться — признать, что она права. А она права! Ещё как права! Но черт, вместо того, чтобы бесить, ее правота почему-то возбуждала! И меня переклинило. Захотелось выиграть это противостояние любой ценой… После выпитого вслед вину виски, я проснулся с предсказуемыми последствиями. На автомате производя реанимационные процедуры, я старательно удерживал мысли об Ольге на первой линии сознания, потому что там, глубоко на второй, полыхала, готовая вырваться наружу, разрушив весь мой хрупкий мир, лава по имени Ренди Харрисон. Ольга сковырнула давно подсохшую на сердце корочку, и рана начала кровить. Я продолжал прикрывать панораму проснувшегося вулкана листком бумаги — продолжал думать об Ольге, пока Ренди струйками горячей крови уже растекался по новому дню. Растекался в дУше видением мокрой белобрысой макушки — тряхнул головой — исчезло. Хрустом тостов и крошками на улыбающихся, красивых губах — сморгнул — исчезло. Ощущением обжигающего шепота на коже между лопаток — передёрнул плечами — исчезло. И снова и снова, пока горьковатое чувство от вчерашнего фиаско не потерялось, не развеялось бесследно среди этих ярких изматывающих ощущений. И стало вдруг необходимо знать, о чем ещё они говорили. Переступив через себя, набрал Ольге, но она не ответила. Перезвонил несколько раз с интервалами в десять минут — тишина. Может поменяла билет и улетела? Я вспомнил про Дрю — мой контакт в полиции. Когда-то, готовясь к роли, я провел с ним на дежурстве несколько дней и мы подружились. Не думая дважды, набрал его номер и попросил пробить местоположение ольгиного мобильника и буквально через десять минут Дрю перезвонил сказать, что я найду хозяйку телефона в Бакхорне. Ну конечно, где же ещё! До кэмпинга езды минут сорок, но сегодня пятница, дорога забита. Решил, что поеду рано утром. Ольга «Там где сосны, где дом родной есть озера с живой водой…» Нет, озера тут не было, но от тишины и запаха сосен чувство потери немного притупилось. Конечно, спать на земле, после мягкой постели в доме Гейла, было так себе удовольствие, но лес и палатка оказались для меня той самой живой водой, наполнив душу тёплыми воспоминаниями детства, а после разговора с Питером и Шерон, ближайшее будущее уже не казалось мрачным. Я проснулась рано от пения птиц. Тело ныло и требовало срочной разминки. Я умылась и решила пробежаться вокруг лагеря. Завершая первый круг, у подъездной дороги услышала сигнал машины и посторонилась, давая проехать. Но, обогнав меня, машина остановилась и из нее вышел Гейл. Гейл Я наткнулся на Ольгу на лесной дороге, ведущей в кэмпинг. Что-то было сломано между нами. Но говорить сейчас о том, как я облажался, не хотелось. Я приехал не за этим. И выйдя из машины, сразу спросил. — Когда ты с ним говорила? В Торонто? — В НЙ после премьеры. — Что ещё он сказал? — Что ты посылаешь на хер всех, кто пытается говорить с тобой о нем. — Ещё! — Ты хоть понимаешь, что дальше всех тебе удалось послать себя?! — Ещё! — Что в глубине души вы оба знаете, что тогда случилось. — Что же? — Ты отрекся от самого себя, Гейл, а Ренди был слишком категоричен в своей молодости. При таком раскладе у вас не было шансов… Тогда не было… Произнося это «тогда» Ольга вдруг светло улыбнулась. Я как будто увидел перед собой Рендса и мне стало больно на нее смотреть. Я невольно прикрыл глаза. — Гейл — позвала Ольга — Ну же, Гейл! Сбрейте наконец ваши дурацкие бороды и дайте друг другу шанс! Жизнь не бесконечна, только одиночество длится вечность… Ольга — Когда ты улетаешь? — Гейл казался спокойным. Вот только, после всего сказанного, хорошо это или плохо? — Во вторник. — Ты там кое-что забыла. — Гейл протянул мне ключи. — Меня не будет, можешь остаться. Ключи отдашь соседке справа. — Дом с зелёной дверью? Гейл кивнул и пошел к машине. Да, внешне он выглядел спокойным, но уже немного изучив Гейла, я бы сказала, что он не в себе. Очевидно же, что он не был зол на меня, но, даже зная, что это наша последняя встреча, не попрощался. Последнее мгновение рядом с Гейлом! Мне вдруг смертельно захотелось вернуть те беззаботные деньки, когда мы ехали на машине и на душе было тепло и он доверял мне. Ну вот, я же знала, что эта история кончится слезами! Хорошо, что он не обернулся! Дом Гейла встретил меня тишиной, но разбросанные повсюду вещи, говорили о пронесшимся тут урагане. И это был не просто беспорядок от быстрых сборов. Похоже, Гейл вымещал свой гнев на ни в чем не повинных кроссовках, полотенцах, досталось даже пульту. Судя по кухне, он ничего не готовил эти два дня и коробок от фастфуда тоже нигде не было видно. На меня, в который раз накатило раскаяние. Похоже, я как слон в посудную лавку, влезла в его жизнь, и вот он результат… В спальне Гейла тоже все было перевёрнуто вверх дном. Я приоткрыла шкаф и увидела, что и чемодан, и спортивная сумка на месте, пустых вешалок тоже не видно. Так куда же он уехал? Зубная щётка?! Заглянула в ванную: и сначала не поняла, что именно вижу. Но через минуту завопила от радости, потому что вся раковина была в коротких, черных с проседью волосках. Не может быть! Гейл сбрил бороду! Это же значит… Ренди Я возился с ужином, когда зазвонил мобильный. — Рендс, привет! Гейл. Я в НЙ, только что прилетел. Если подъеду, не напрягу? — Нет… — я буквально лишился дара речи. — У тебя новая квартира? Какой адрес назвать таксисту? — Сейчас сброшу. Я дрожащими руками забил адрес, отправил и беспокойно осмотрелся. В квартире как всегда был почти идеальный порядок, а вот в душЕ полный хаос. Сразу всплыл в памяти недавний разговор с Ольгой. Какого черта происходит?! Скорее всего Гейл хочет затащить меня в какой-нибудь очередной благотворительный проект? Ну, а что ещё?! Я не знал, что думать. Метался по квартире, то и дело подходя к зеркалу и что-нибудь на себе поправляя. Потом поднял руку, принюхался и побежал в душ. Сбрил щетину. Стоя под тёплыми струями, пытался успокоить взбесившийся пульс, но и тут настигли воспоминания — голая, в испарине спина Гейла. Я несколько раз постучался лбом о кафель. «Спокойно! Как приехал, так и уедет!» Однако, выйдя из душа, надел свежую майку и свободные джинсы вместо спортивок. Звонок в дверь застал меня врасплох, босого, с ещё мокрыми волосами. Я решительно мотнул головой, прогоняя оцепенение и открыл дверь. За прошедшие после окончания съёмок пятнадцать лет мы виделись только в присутствии каста на фотосетах, Комик-Конах и интервью. Никогда один на один, ну, не считая госпиталя. В первые годы, когда Харольда ещё звали сниматься, я время от времени натыкался на него, включив телевизор, но уже много лет Гейл, как и я, был занят только в театре где-то там, на западном побережье, и, казалось, от этой сумасшедшей любви остались лишь воспоминания. Но, каждый раз при встрече, ярость, закипавшая в груди, говорила об обратном. Последний раз, когда я видел Гейла в Торонто, его дурацкая бородка все ещё была при нем, как и не менее дурацкая кепка. Ребята шутили, мол Гейл прячет лысину. Иногда и в правду казалось, что время начало брать верх над Гейлом, но сейчас, открыв дверь, я нос к носу столкнулся с Брайем, словно за моей дверью был временной портал, открытый на 2005-м. Гладко выбритый, волосы, как всегда распадающиеся на невнятный пробор, лишь слегка подернуты сединой. Джинсы, короткая кожанка и шарф вокруг шеи. Даже очков на нем сейчас не было. Он стоял и смотрел на меня глазами серьезного Кинни и вдруг, едва слышно, на выдохе произнес. — Прости меня, Рендс! Гейл Из 2005 прямо в сейчас и здесь, а между этим ничего, пустота. Мы оба знаем, за что я прошу прощения. И оба понимаем, что никаких слов не будет достаточно. Харрисон молчит. Мое «прости!» вышибло его из реальности. Переступаю порог, иду на него, он пятится пока не оказывается прижатым к стене. Ладонями в стену, замыкаю пространство вокруг него. Все, ему не вырваться! — Какого черта.?! — голос хриплый, вибрирующий. Останавливающий жест ладонью мне в грудь. — Какого черта, Гейл, те… Не даю договорить. Накрываю его губы. Мгновенный скачок на пятнадцать лет назад! Не удивительно, что ноги ватные, а руки, упирающиеся в стену, дрожат. Он не отталкивает, но и не отвечает. С усилием открываю глаза. Ренди смотрит в упор, ошеломленно, не понимающе. Целую в глаза, заставляя закрыть, и снова к губам, нежно, не глубоко. От желания уже все дрожит. Прижимаюсь лбом к его лбу, перевожу дыхание. Беру его лицо в ладони. Вожу по нему носом, губами. Ну же, Солнышко, свети! — Хочу, чтобы ты вел… Я готов быть ведомым, Рендс… Веди! Ольга То улыбаясь, то сходя с ума от тревоги, я наводила в доме порядок. В два часа, уже засыпая, услышала сигнал входящего сообщения. Оно было от Ренди всего в одно слово, написанное капсом «СПАСИБО!» А утром меня разбудил звонок Гейла. И первым его словом тоже было тихое «спасибо!». — Скажи, что ты счастлив! — Угу… А ты? — Что заставляет тебя сомневаться?! — Скажи! — Я счастлива, потому что, ты же понимаешь, как бы я не любила Гейла… Ты ведь знаешь, что счастливого Гейла я люблю больше! Меня переполняла радость от того, что я смогла выразить свои чувства в сложной манере Гейла Харольда. Наверное он почувствовал мою улыбку, потому что было слышно, как облегчённо Гейл выдохнул. — Мне очень хочется тебя обнять, но я не успею вернуться до твоего отъезда. Оставь свой адрес! Мы с Ренди приедем к тебе и я обязательно сделаю это. — Мы сделаем! — послышался в трубке звенящий радостью голос Харрисона. Счастливые, смеющиеся Гейл и Ренди на кровати, рядышком, в обнимку… — от этой картинки у меня перехватило дыхание, а губы растянулись в самой счастливой улыбке. Вот только слез ещё не хватало! — Я не готова возвратиться домой, Гейл. Я лечу опять в Перу и не одна. Питер решил воспользоваться мной. — Воспользоваться тобой?! Питер?! — весело подколол Гейл, не дав мне договорить. — Исключительно в качестве гида-переводчика! — улыбалась я в ответ. — Мы с ним разработали грандиозный тур, а в Чили к нам присоединится Шерон. — Вот это да! А нас с Рендсом возьмёте в компанию? — Почему бы нет, Гейл! Почему бы нет… P.S. Может быть когда-нибудь я наберусь смелости и расскажу Гейлу правду о моем появлении в его жизни. Даже если он захочет меня убить, уверена, Ренди ему не позволит… * Александра Гранд — подруга Киану Ривза.