Слабости

      Ночь была теплая и приятная, но слишком быстро подходила к концу. Эрен не видел лица Микасы, так как она была прижата к нему спиной. От нее исходил такой сумасшедший запах запекшейся крови, от которого дико мутило, что аж тошнота назойливо подбиралась к самой глотке жадной лисой. Поэтому парень старался сосредоточится на широкой спине Вели, подгонявшего уставшую лошадь сильными толчками в бока. Он видел, что командир расслабилась, а значит и он мог быть спокойным. Ему казалось, что вся усталость мира свалилась ему на плечи, оттягивая за собой слипающиеся веки, однако ему не приходилось задумываться о сне. Он видел, что все мужчины, ехавшие со спутницами, были напряженными и сосредоточенными, ведя своих скакунов вперед, пока девушки морально отдыхали. Эйлин и Нина дремали, запрокинув головы на плечи своих спутников. Ирма же упрямо глядела вперед, точно ее не клонило в сон, как после снотворного. Эрен отметил их необычайную выносливость и силу. Насколько он понял, охотники не спали уже несколько суток, но все равно боролись, шли в бой несколько раз подряд, рассчитывали дальнейшие планы. И при этом ни единой жалобы. Все они беспрекословно подчинялись своему капитану, и ни одного слова против. Никто из них не попросил передышки или хотя бы получаса сна. Он хоть и мало знал их, но уже восхищался гильдией охотников. Вот они — лучшие из лучших. Эрен подумал, что очень хотел бы, чтобы ребята из 104 кадетского корпуса стали бы когда-нибудь такими же профессиональными бойцами.       — Потерпи, малыш, — послышался насмешливый голос, — еще немного и мы на месте.       Это была Ирма. Узда была в ее руках, а Хаял уронил свою голову ей на плечо. Сделав вывод об их отношениях, Йегер мог бы предположить, что девушка брезгливо сбросит его лицо с себя, как назойливую муху, но она этого не делала… А наоборот взяла управление лошадью на себя, выравнивая спину. Она давала ему отдых… Эрен окончательно запутался в этой парочке, абсолютно не понимая, как они друг к другу относятся. То они грызутся, то поддерживают, то сжигают зрачками, то мягко придерживают. Максимально неясные и трудные к пониманию ребята. Он тряхнул головой.       — А куда мы вообще направляемся? — хрипло спросил парень, разглядывая королевский профиль Ирмы. Какой же она все же была красавицей. Эрен и не думал, что такие прекрасные женщины существуют. Она была точно ангелом с небес, только с невыносимым характером злобной ведьмы. Это и доказывало то, что внешность бывает обманчивой, как слишком красочная обложка у скучной книги.       — Спросишь еще, — хмыкнула высокомерно она, поддернув носик вверх, точно брезгуя заразиться от него глупостью, — к лодке, конечно.       — Мы на лодке пересечем море? — в изумлении приподнял брови Эрен. Он не представлял себе этого абсолютно никак. Небось еще весло ему вручат. Почему-то ему казалось, что они хотят использовать его силу титана для этих целей.       — Нет, черт возьми, на плоте! — вспыхнула блондинка, тряхнув своими пепельными, схожими с цветом луны, волосами. Она уже пожалела, что завела с ним разговор. — Конечно, на лодке, — но, наткнувшись на его непонимающий взгляд, подкатила свои сизые глазки и пояснила: — На подводной лодке!       Эрен даже приоткрыл рот от удивления. Лодка под водой! Это еще придумать нужно. Но спрашивать он больше не стал, не особо желая, чтобы на него смотрели, как на дурака. Лучше он потом у Бернандо или Эйлин спросит. Они хотя бы не будут вести себя, как высокомерные с…       — Не злись на него, Ирма, — рассмеялся слева от него ехидный голосок. Это была смуглая Гера с извечно прищуренными глазами, которые, казалось, в осуждении или презрении оглядывают окружающих. Несколько каштановых прядей выпали из ее пучка и теперь красивыми волнами развевались по ветру, как неровные мазки художника. — Он ведь жил в изоляции на этом острове. У них же даже наручных часов нет, о чем речь?       Ирма согласно кивнула и припустила лошадь быстрее. Гера поравнялась с ним и подмигнула: «Не обращай на ее слова внимания. Она еще та сучка». И тоже ускакала вперед. Эрен качнул головой. Ну и разношерстными были ребята у Эйлин в команде. Как она смогла их так объединить? Это было невероятно. Но больше мыслей об этом не возникало, потому что все вдруг резко ломанулись вперед, как сумасшедшие. Он даже оглянулся, может за ними погоня, но нет. Никого не было. Ему пришлось ускориться, чтобы не выбиться из строя, ведь он уже отставал ото всех остальных. Они-то и без приказов понимали друг друга, а что ему оставалось? Быть внимательным и осторожным. И он очень старался подстроиться под их бешеный темп.       Совсем скоро, после их сумасшедшего бега, впереди что-то блекло засверкало несколькими переливами. Море… Здесь соленый запах был в разы сильнее, забивая ноздри и легкие. Он дышал им… Все пропитывалось этой глубокой соленостью, пропитывалось насквозь, до самых низов. Йегер старался уловить различные нотки, но не понимал, что этот запах может лишь усиливаться и ослабевать, но не меняться, впуская в себя посторонние примеси. Эрен снова сделал глубокий вдох, и голова пошла кругом, а улыбка сама собой вспорхнула на губы. Хотя, возможно, на него так подействовало улучшившееся в несколько десятков раз настроение. Нина радостно рассмеялась и раскинула руки в стороны, встречая старого морского друга — свежий бриз, а Ирма громко засвистела, что прозвучало как гимн успешно выполненной операции. Все остальные тоже широко улыбались, даже Эйлин, обернувшаяся на свою команду. Она с гордостью смотрела на каждого из ребят, понимая, что хоть они и безжалостные киллеры, но в душе все еще дети, радующиеся таким мелким шажкам. Все спрыгнули с лошадей, захрустев сапогами по зеленой травке, напитанной влагой от воды, и подошли к краю обрыва, наслаждаясь видом. Синее бархатное небо низко опустилось над их головами, уже готовясь посветлеть и рассеяться; мелкие потускневшие звездочки, все еще отражаясь в слегка покачивающихся темных с серебристым абажуром по краям волнах, грустно отдавали свои последние искорки; смущенная луна точно откланивалась перед ночными гостями в темных одеждах, предупреждающе перекатываясь к западу. Все было настолько умиротворенно, дышалось легко и просто, несмотря на дикую усталость и не слишком приятные воспоминания о событиях, происходящих под покровом синего бескрайнего одеяла. Эрен единственный остался на лошади, не рискуя спрыгивать со спящей Микасой. Но он все же отстегнул ее от себя, потянув кожаный ремешок, и повернул поперек, подхватывая под шею и колени. Голова безвольно колыхнулась вслед его движениям, а губы слегка приоткрылись. Он застыл на несколько секунд, наблюдая за ее лицом, пытаясь понять, что это за жжение у него в груди, точно там кто-то ласкотал перышком, раззадоривая его. Но его прервал сухой голос:       — Давай ее сюда, — Эйлин стояла рядом с ним и с абсолютно непроницаемым лицом глядела на Йегера, но он точно был уверен, что под ее маской скрывается какая-то сильная эмоция, которую она не хочет выставлять наружу. Он несколько раз сморгнул, а потом все же передал тельце в руки капитана. Эрен немного неустойчиво спрыгнул на землю и схватился за седло коня. Ноги были точно желе после многочасовой езды верхом, а мышцы бедер задеревенели и болезненно подрагивали при каждом мимолетном движении. Он поморщился от неприятных ощущений, но все же выровнялся и огляделся. Внизу синели женские фигурки развалившиеся на холодном песке: кто-то сидел по-турецки, кто-то раскинул ноги в разные стороны, облокачиваясь на ладони, а кто-то лежал в форме звезды, открывая грудную клетку обширному космосу. Мужчин рядом с ними не было, зато на воде мирно качалась…лодка…подводная лодка.       — Вот так, — Бернандо осторожно уложил Микасу на одну из жестких коек, затянутых белыми простынями. Ее черничные волосы рассыпались темными линиями по прямоугольной с жесткими краями подушке. — Оботри ей лицо теплой водой и подожди, пока проснется, успокой, а потом уговори еще поспать. Ей нужны силы.       — Бернандо, — Эрен резко остановил уставшего мужчину у самой двери. Он беспокойно глянул на того, но мягкий изгиб его бровей приободрил юношу, — простите, но что Эйлин вколола ей? Что это за лекарство?       — Все в свое время, Эрен, — улыбнулся он одним уголком розовых губ с небольшой светлой точкой на нижней. Эта фраза явно принадлежала Лейн. Слишком уж загадочной она была. — Отдыхай.       — Эрен! — парень, услышав настолько испуганный и дрожащий восклик, высокие нотки которого так и хотели надломится и разлиться горячими слезами, резво крутанулся на месте и в один прыжок оказался возле койки, судорожно склоняясь над испуганной Микасой, подорвавшейся, как солдат на построение.       — Микаса, — он стал судорожно скользить зрачками по ее бледному и все еще окровавленному личику. В глазах девушки застыли слезы. Она в благоговейном ужасе смотрела на своего друга, точно не веря, что он тут стоит.       — Эрен…ты живой, — хрипло выдохнула она, проводя дрожащими руками по лицу.       — Благодаря тебе, — он присел на край кровати, сжимая кулаки до побеления. Ему очень хотелось убрать прядку с ее лба, но он не решался касаться нежной кожи. — Прости меня.       — Ты ни в чем не виноват, — Микаса покачала головой, а шок все не отпускал ее. Она перевела взор на деревянную полку, где лежала какая-то прочная одежда болотистого цвета, непромокающая под дождем. Она была похожей на человека, кто увидел чудовище прямиком из ада. Ее пальцы дико вцепились в мареновый шарф, нервно перебирая волнующиеся складки. Над тонкими трогательными бровями выступили блестящие капельки пота, точно роса туманным утром на изумрудной похрустывающей траве.       — Что такое? — все-таки его влажная рука легла на тонкое плечо. Эрен чувствовал, что что-то не так. Обычно, он редко мог понять, что происходит в голове у Аккерман, так как у него у самого была каша вместо мыслей. Он всегда был настолько зациклен на грандиозных проблемах, битвах с титанами, воспоминаниях своего отца, которые в некоторых местах были до такой степени размыты, что его точно погружали под воду, заталкивая под самый тяжёлый камень на дне. Он пытался их разглядеть, пытался понять, что спрятано за этим мыльным пятном, но видел лишь нечеткие образы, размытые лица, искаженные, как в бешенном вихре, голоса. И чем больше старался, чем больше ломился туда, тем сильнее его собственное сознание закрывалось от него, захлопывая все больше дверей перед носом. Он всегда был устремлен внутрь себя, не обращал внимание на окружающих, однако животный, клокочущий страх потерять близкого человека что-то затронул в его душе, заставив вынырнуть наружу и оглядеться вокруг, посмотреть в знакомые серые с лиловым отливом, как сумеречное небо, радужки и увидеть там нечто большее, чем просто многообразие палитры. Раньше он даже и не пытался ее понять, но теперь внутреннее упертое чувство настойчиво подталкивало его вперед. Он противился ему, так как сделать такой шаг вперед было невероятно боязно. И все-таки сейчас он видел внутренний ужас, видел, как она дрожала, ее мокрые от слез ресницы, приоткрытый в страхе рот. И он захотел как-то успокоить ее, хоть и не был в этом силен. — Микаса, в чем дело?       — Ничего…просто мне такой дурной сон приснился, — тихо ответила она потрескавшимся, как ее побледневшие губы, голосом. Его испытывающий взгляд заставил ее вздрогнуть. — Там были мы…только…старше. И волосы у тебя были длиннее, а взгляд…такой…пустой. И я…я…       — Что? — нетерпеливо подтолкнул ее Йегер, пытаясь поймать ускользающий взор. Она была очень взволнована, что вызывало в нем волну чего-то храброго, прямо как в детстве, когда Армин не хотел забираться на скалы, ссылаясь на острые обрывы и змей.       — Ничего, — девушка замотала головой, не собираясь больше ничем делиться из того, что она увидела. Это слишком сильно потрясло хрупкую девичью душу. Но ведь все было настолько реалистично, что ее до сих пор пробирала дрожь. — Просто скажи, что все будет хорошо.       — Микаса, — твердо и немного грубовато произнес он, враз сведя брови на переносице. Он хотел, чтобы она ему рассказала все, но его подруга оказалась непреклонна и уперта, как никогда. Иногда Микаса становилась настолько сильной изнутри, ощетинивалась, давала отпор даже ему, не поддаваясь ни на угрозы, ни на уговоры. Так было и в детстве, когда Эрен хотел уйти в горы, чтобы посмотреть на тренировки кадетов, готовящихся стать солдатами. Девочка же всегда насупливалась и удерживала его за руку, не позволяя и шага сделать за порог, где выла вьюга. И пусть зимы в Шиганшине были мягкими и тёплыми, но в горы подниматься было очень опасно. Аккерман знала это не понаслышке. Она все ещё помнила, как провалилась во время зимней прогулки глубоко под снег, как отец искал ее несколько часов, спустив охотничьих собак, которые и нашли окоченевшую, как тоненькое деревце, девочку. И она не хотела идти не потому, что боялась, а потому, что не хотела такой же участи для Эрена, чтобы он пережил тот же животный страх и ужас, когда попросту не можешь пошевелиться, когда горло сжимается от недостатка воздуха и обилия слюны с привкусом смерти. И теперь она также хотела оградить его от того же кошмара, который загустил кровь в жилах до состояния желе, вязко и с неприятными ощущением перетекающую внутри.       — Эрен, просто скажи, что все будет в порядке, — настойчиво повторила та, упираясь невидящим взглядом в стену, точно там проносились обрывки из ее сна. Парень удрученно выдохнул и покачал подбородком в рваном жесте.       Эрен помог ей привести себя в порядок и настойчиво уложил обратно на жесткий матрас. Аккерман была измучена, веки закрывались при каждом удобном случае, однако она все равно сопротивлялась отдыху, и только после прямой угрозы отрубить ее, все же послушно легла и сразу провалилась в глубокий сон. Тело с жадностью вбирало в себя энергию после тяжелого ранения, едва не сгубившее молодую жизнь. Он и сам лег на вторую койку, но усталость не хотела ему приносить ничего, кроме ломоты в теле. Сна не было ни в одном глазу, как бы он не жмурился, как бы не поворачивался. Лодку покачивало на волнах и из-за этого его немного мутило. Эрен решительно поднялся с постели и, окинув коротким взглядом спящую, как обычно на спине, по-солдатски, подругу, вышел из комнатки в длинный коридор. Он с первого раза запомнил дорогу, поэтому без особого труда нашел выход из лодки и вылез наружу.       Начинался рассвет. Эрен впервые видел это прекрасное чудо природы на море. Оранжево-огненный диск загадочно выглянул из-за дрожащих соленых волн, набрасывающие на себя слегка пенящиеся жемчужные накидки. Крадущиеся грубые и тяжёлые лучи подсвечивали воду, точно кто-то засунул под нее яркую незатухающую свечу, подогревающую прохладу после глубокой таинственной ночи. Птицы радостно летели навстречу небесному светилу, крича что-то на своем языке. Возможно, они обсуждали невероятную красоту сегодняшнего утра, а, возможно, радовались, что пережили темную фазу суток, выбрались из лап сов и коршунов. И Эрен тоже радовался. Золотистый свет коснулся его очень нежно, совсем по-матерински, огладив по каштановым растрепанным прядям, по едва заметным веснушкам на носу и по темными кругами, сбегающих от уголков глаз. Он стоял на краю обрыва, а рядом с ним мерно и уверенно покачивался с каждым шлепком волны о стальной бок подводный гигант необычной обтекаемой формы, от которого тянулся деревянный провесной мостик. Эрен был удивлен, когда впервые вошел в него. Он никому не признался, но в душе поселился какой-то первобытный дрожащий страх, заставляющий его боязливо оглядываться, втягивать голову в плечи, вроде как уменьшаясь в размерах, остро реагировать на каждый звук. Но эта машина излучала необычно сильное спокойствие. От нее веяло стойкостью, выносливостью, безопасностью. Так что Йегер как-то слишком быстро привык к лодке, принимая ее за очень большую и прочную рыбешку с длинной продолговатой палкой сверху.       Он знал, что как только охотники отдохнут несколько часов, то они снова отправятся в путь, и придется махнуть Парадизу на прощание. Однако его затягивала лишь легкая, едва трогающая сердце тоска. Она была светлой и полупрозрачной, не отягощая его мысли. Больше его тянуло вперед, к неизведанным краям за огромным волнующимся одеялом, постепенно меняющем свой цвет в неожиданных переливах. Он хотел приключений, хотел выкинуть из головы титанов, но это, конечно, было несбыточной мечтой. Он словно бы начинал новую жизнь, сжигая мосты за собой. Все, что он раньше знал — места, порядки, люди, язык, еда, люди — все осталось за его спиной, тоскливо завывая, зазывая его обратно. Ну…почти все… Микаса была не в счет. Но он не собирался возвращаться. Его ждало нечто большее там, куда летят с громким гомоном птицы, его ожидала великая цель, притаившаяся где-то меж продолговатых расплывчатых облаков, растянувшихся по всему имбирно-оранжевому небу, которой он обязательно достигнет когда-нибудь любой ценой. Эйлин пообещала, что с его помощью они освободят всех эльдийцев и другие народы от гнета Марли, а это значило, что он принесет своим друзьям, знакомым, сослуживцам и просто соотечественникам долгожданную свободу, которую каждый из них заслужили. Это то, ради чего он так просто отвернулся от стен, сильнее сжал коленями бока коня, ради чего подставлял лицо ночному колючему, как молодой еж, ветерку. И даже если ему придется умереть ради этого, он это сделает, не раздумывая. Также, как он отдал свою жизнь за Армина во время самого первого столкновения с титанами, он сделает это для любого другого эльдийца и будет защищать их до самого конца. Да, пусть это невероятно трудно, словно ему на плечи возложили несколько тонн, отчего его мышцы ноют, а кости скрипят, но в нем достаточно силы, чтобы пройти через все это. Он просто обязан справиться, иначе ему придется всю свою оставшуюся жизнь смотреть в зеркало и бороться с желанием разбить его, видя там малодушного слабака, кто попятился назад, как черепаха, залезая в свой панцирь, позволяя перевернуть себя на спину и не дать подняться больше никогда.       Эрен тяжело провел руками по лицу и отросшим волосам, зачесывая те назад. Он не совсем понимал хорошие это мысли или нет, поэтому хотел избавиться от них, но знал, что если сейчас пойдет спать, то они вернуться к нему в двойном размере, принеся с собой на плечах еще и сожаления, терзания, самокопание, как небольшой, но очень емкий узелок. И вот он увидел то, что его так сильно заинтересовало, что он даже забыл отпустить свои волосы, запутав подушечки, как пленников.       В разлитом золоте, мягкими перекатывающимся волнами, нарушающие гладь воды, стояла девушка по колено в соленом океане, ожидающим своих гостей, чтобы показать им свои красоты. Она запрокинула голову и просто подставила лицо восходящему еще сонному солнцу, которое лениво касалось ее бледной кожи, позволяя себе насладиться девичьей красотой. Легкий морской бриз кружил меж своих пальцев выпавшие из высокой прически шоколадные закрутившиеся прядки. Эрен несколько секунд завороженно наблюдал за тем, как новая волна мягко ударяет по обнаженному колену, огибая его с двух сторон, а затем снова смыкаясь, обойдя препятствие. И только потом он стал осторожно спускаться вниз по крутому склону, сильно отклоняясь назад, чтобы удержать равновесие. Он не был уверен в том, что ему стоит это делать, но какое-то внутреннее желание настойчиво подталкивало его вперед. А может это был ветер…       — Не спиться? — первой нарушила тишину Эйлин, все еще не оборачиваясь на подошедшего. Теперь ему стало неудобно, точно он вторгся в ее личное пространство, спугнув атмосферу умиротворения и спокойствия.       — Да я так… — невнятно ответил он, всунув руки в карманы. Он не знал, что на это ответить, хотя вопрос был донельзя простым. — А вы почему не спите?       — Я очень устала. Мышцы болят. А справиться с этими неприятными ощущениями мне помогает плаванье, — тихо ответила капитан.       Они погрузились в напряженное молчание. Хотя напряженным оно было только со стороны Йегера, потому что Лейн была все также спокойна и расслаблена. Он очень хотел попросить ее кое о чем, но не мог решиться, топчась на месте. Да и смотреть ему стало резко неудобно, ведь девушка была в необычной для него одежде: это был черный облегающий комбинезон до середины бедра, однако сверху полностью закрытый, точно черной водолазкой, только с внушительным вырезом, вместо высокого горла. Его глаза метались по однообразному берегу, где был только рассыпан мелкий песок и ничего более.       — Эрен, — прозвучал твердый голос. Он поднял глаза и увидел, что Эйлин повернулась к нему лицом и смотрит очень открыто. Ему показалось, что она попросту влезла к нему в голову, прошерстив все мысли. И следующая ее фраза подтвердила это: — Хочешь, я научу тебя плавать?       — Хочу, — быстро выпалил он, боясь, что капитан может передумать. Он очень хотел. С того самого момента, как увидел море. Его желание возросло, когда Эйлин умело проплыла против течения в канале. И сейчас, когда она стояла в воде и приглашающим жестом указывала на берег, куда крадущимися движениями каждые пять секунд подбирались лижущие волны с тихим шипением.       Эрен, как можно быстрее, стянул с себя сапоги, а потом без малейшего стеснения и остальную верхнюю одежду. В их корпусе не было принято стесняться друг друга. Девушки никогда не глазели на парней, а парни на девушек. Они переодевались все вместе, не смущаясь. Поэтому и сейчас он не переживал, а лишь с невероятным предвкушением, вошел в воду, рассекая плавную жидкость твердой икрой, а потом и бедрами. Он чувствовал, как холод поднялся до самых плеч сотней мурашек, но не обратил на это внимания, подходя к девушке, которая внимательно следила своим прищуренным взором за кричащими чайками, которые били одна другую крыльями при взлете, а потом снова опускались на воду, покачиваясь в такт волнующемуся течению.       Несколько секунд он наблюдал вместе с ней за этой картиной, однако его пробирало любопытство и желание поскорее начать, поэтому он пару раз нетерпеливо глянул на Лейн взволнованным взором. Она заметила это, широко улыбнулась и покачала головой. А потом начала учить. Сначала они, конечно, учились не бояться воды и расслабляться. С этим парень справился довольно быстро. Он смело ложился спиной на воду, расставлял руки и ноги в разные стороны и слушал, как плещется океан в его ушной раковине, рассказывая все свои секреты и тайны. Хотя перед этим и поинтересовался, если какие-то хищники, способные атаковать его в воде. Эйлин объяснила ему, что есть, но не на такой глубине. Он спокойно принял этот факт, кивнув. Ему нравилось ощущение невесомости, окружающее его. Он точно парил где-то высоко в облаках вместе с этими неугомонными чайками. И ему это приносило огромное удовольствие. Эрен никак не мог согнать со своего лица улыбку, чтобы придать своему виду хоть какой-то серьезности, когда Лейн рассказывала ему, как правильно держаться на воде. А когда она опустила его животом на воду, поддерживая под пресс и грудь рукой, то он и вовсе был в полнейшем восторге, что даже глотнул соленой воды, слегка поперхнувшись.       Через полчаса их занятия он уже поплыл, разбивая волны собранными в своеобразную лодочку кистями и отталкиваясь ступнями, казалось, от невесомой воды, которая оказывала неожиданное сопротивление. Было не идеально, но Эйлин улыбалась, когда он сам проплыл три метра, а затем горделиво выпрямился. Но еще больше он был рад тому, что в ее изумрудных глазах была заметна гордость за него, за то, что он справился с задачей. Почему-то Эйлин отличалась от остальных. Она была какой-то простой, приветливой, открытой. У нее не было неприязни или высокомерия по отношению к ним с Микасой. Возможно, это было из-за того, что они были соотечественниками, да и принадлежали к одному роду войск. Ему было приятно и легко общаться с ней, даже легче, чем с Леви и Ханджи. Конечно, Лейн была чуть моложе их, но, в целом, энергетика у нее была другая. Дружелюбная и теплая, что хотелось быть поближе к ней, чувствовать на себе ее улыбающийся взор, коим она награждала его и Микасу, пусть даже скрывая это ото всех. Однако Эрен знал…он все видел. И был безмерно благодарен этой девушке. Она выступала для всех в отряде не столько командиром, сколько наставником. И для него тоже. Она точно была матерью или старшей сестрой для всех. И это грело душу каждому из охотников.       — Ты большой молодец, Эрен, — улыбнулась Эйлин, отжимая волосы, но не распуская их. Ее веки сонно закрывались, и даже поднявшееся солнце уже не могло удержать от сна. Они поднимались вдвоем по откосу, придерживая друг друга и подтягивая, когда это было нужно. — Научи потом этому и Микасу. Все мои знают, как плавать. Это очень важное умение для тех, кто ходит в открытом океане.       — Хорошо, — кивнул парень. Он тоже очень устал и вымотался, но был таким счастливым, каким не был очень-очень давно. Эта приятная усталость ласково растекалась по телу, маня к твердой, но все равно удобной постели, где на соседней койке спала Микаса. — Спасибо, Эйлин.       Она улыбнулась ему на последок, и они оба разошлись в свои каюты, как их назвала сама капитан. И все-таки он ошибся…она не была открытой книгой. И пусть ее обложка была похожа на книгу с детскими сказочками в пастельных цветах с изображениями сказочных растений и животных, но внутри…никто не знал, что было внутри, так как книга не поддавалась. И ему очень хотелось верить, что содержание прячется, потому что оно слишком прекрасно для окружающих, а не по каким-то другим, пугающим причинам…