Слабости

      Эйлин сказала, что хочет до утра добраться до побережья. Эрен и Микаса ехали рядом с парой капитана и ее зама, поэтому парень без труда подмечал нервные оглядки. Чего она так страшилась? Что ее мучило? По глазам он видел, что Лейн ощущает что-то, о чем понятия не имеют все остальные, и от этого ему самому было тяжело морально. Микаса была расслабленной, а он не мог. Эрен беспокойно глядел по сторонам, пока не заметил то, что так долго выглядывала Эйлин. Она толкнула Вели в бок. Гильдия охотников, как по команде, натянула на лица черные маски. Самая первая лошадь замедлила ход. Командиры поравнялись с юными солдатами. — Эрен, Микаса, — предупредительно начала Лейн, — титанов много, поэтому может понадобиться ваша помощь. Но не обращайся, что бы не случилось. — Почему? — приподнял брови он. Йегер прекрасно помнил то, как он положился на отряд Леви, а потом они положили свои головы. За него… И больше он не хотел, чтобы кто-то жертвовал ради него. Он твердо решил, что если будет хоть малейшая необходимость его в виде титана, то он это сделает без заминки. — Потому что, чем меньше ты обращаешься, тем больше сил будет у тебя в будущем, а потом это нам понадобятся, — спокойно объяснила та. Вели потянул за узду, и животное послушно замедлилось, мягко перебирая копытами по сухости. Все остановились, пока ночные титаны все ещё стремились им навстречу, как старые друзья, раскрывая вместо объятий пасти. Эрен поражался тому, как спокойны взрослые. Они точно встретили стайку безобидных перепелок, которых планируют зажарить на ужин. Все их движения обходились без всякой суеты, абсолютно уверенные и размеренные: выскочили из седел, вынули из кожаных мешочков что-то, ровным шагом стали отходить подальше от лошадей, чтобы их не зашибло случайно камнем или тяжёлым телом титана. — Присмотрите за лошадьми, — кинула через плечо капитан, завязывая волосы потуже в высокий пучок. Она шла в центре, пока ее окружали умелые охотники. Излагался план четко и быстро, распределяя силы. Микаса же и Эрен отошли к высоким пожелтевшим кустам. Они не стали привязывать лошадей, так как те не изъявили никакого желания куда-то уйти, но они все-таки собрали их вместе и подвели к самым веткам, а сами присели на прохладную почву. После езды в седле внутренние мышцы бедер сильно перенапрягались, и сейчас — сомкнуть ноги было просто высшей точкой наслаждения. Поэтому они облокотились спинами друг на друга и смотрели вслед взрослым. Те уже вытащили свои лезвия и бросились в бой, как стая волков, подрезая одного титана за другим. Юные разведчики не могли не отметить высокий профессионализм гильдии. Они были словно одним взаимосвязанным механизмом. Если кто-то промахивался, то его обязательно подстраховывал другой, но при этом никто никому не мешал. Все было гармонично и чисто. Каждая атака была безупречной, как если бы они каждый раз стреляли из лука и попадали прямо в «яблочко», рассекая душный воздух. Охотники боролись вместе, были подчинены одному настроению и темпу, и все у них выходило гладко. Хоть и титанов становилось меньше, но некоторые так и порывались разинуть свои пасти в сторону Йегера и Аккерман. Девушка несколько раз порывалась подняться, но всякий раз Эрен ее останавливал. И вот Эйлин с Ниной быстро решали этот вопрос, несколькими ударами лезвий. Поле боя переместилось чуть ближе к высоким кустам, черт знает какого растения. — Что-то мне тут не нравится, — дернул щекой парень и встал. Кажется, нервное ожидание чего-то плохого передалось ему от Лейн. Теперь и его грызло нечто неопределенное, заставляя нервничать. Он прошелся взад-вперед, расталкивая лошадей, и тут под его ногами задрожала земля. Эрен испуганно повернулся в сторону охотников, удивляясь, что они упустили кого-то из гигантов, но у них все шло отлично: существа падали к их ногам, как пуховые перья только с оглушительным звуком. И вот в тот момент он понял… Но было поздно. Он даже не успел повернуться, как позади него произошел оглушительный взрыв. Аномальный титан с разбегу влетел в высокие кусты и придавил нескольких коней, сбив ударной волной с ног остальных животных и… Микасу. Поднялась невероятная пыль. Лошади молча дернулись в сторону, даже не заржав от испугу. По всей видимости, у них были не столько крепкие ноги, но и такие же нервы, что было невероятным плюсом для их владельцев, которые то и дело должны менять планы на ходу и бесстрашно, как бравые воины, встречать неожиданные опасности. Эрен подскочил с земли на неустойчивые ноги. Голова у него кружилась до невозможности, в уши заливался шуршащий шум, на подобие перекатывающейся сухой гальки, когда по ней шаркают сапогами. Он дернул подбородком в сторону и поднял широко распахнутые глаза на нелепое, но опасное чудище. Аномальный титан, как чертов паук на четырех конечностях, пролетевший еще пару метров по инерции вперед, развернулся, загребая сухую землю, разлетающуюся во все стороны, и ломанулся в его сторону, раззинув пасть. Он был гораздо быстрее, чем обычные титаны, да и все они слишком хорошо двигались в темноте…точно, как жители из деревушки Ракого. Парень утер рукой лицо от налипшей пыли и выпустил канаты из УМП, снятого с Микасы. Ей и было тяжело от боли в боку, так как Вели не слишком ласково сбил ее с ног, а Хаял не церемонился с врагом, когда тащил за левое плечо к капитану. Никто, разумеется, не предложил ей повязку или отдых, ведь все думали только о том, как бы поскорее убраться с этого проклятого острова. Только Эрен, заметив, что она морщится от каждого движения, забрал у нее снаряжение. Эйлин приказала сразу выкинуть его, как только в балонах закончится газ. Им ни к чему такая ноша. Но теперь оно ему пригодилось. Эрен, сжав зубы, рванулся вперед, облетая титана. Тот прожорливо клацнул зубами совсем рядом с его рукой, поворачивая свою голову. У аномальных титанов были сумасшедшие инстинкты и запредельная ловкость. Эрен с сожалением подумал, что здесь не было капитана Леви, ведь этот чумной боец мог справиться с кем угодно. В один момент он даже захотел обратиться в титана, но вспомнил просьбу Эйлин и перенаправил гарпуны, вытаскивая лезвия на полном ходу. Точный и глубокий удар по бледному шейно-спинному отделу — титан рухнул на землю, разрыхляя ее своей тупой и безжизненной мордой, как опытный пахарь. Почему-то в такие момент Эрен никогда не думал о том, что где-то внутри, за этими безобразными мордами прячутся обычные люди, наверняка, не желавшие себе такой судьбы. Если он об этом задумывался, пока его лезвия глубоко врезались в толстую кожу, то никогда бы не смог бы нанести решающий удар. Было гораздо легче убивать тупоголовых чудовищ, пожирающих невинных, чем думать о том, что он сам является таким же чудовищем. Как только аномальный был устранен, то парень несколько раз откашлялся, задыхаясь от пыли, неприятно оседающей на его глотке, как проглоченный песок, а потом бросил взгляд на то место, где виднелась выкорченная полоса почвы — тормозной путь титана, а за ним… Он застыл на несколько секунд, так и не сделав вдох. На земле бездвижно лежала девичья фигурка, облаченная в белую униформу, которая покрылась некрасивыми темными пятнами грязи. — Микаса… — тихо вырвалось у него со рта. Воздух в легких, казалось, похолодел на несколько градусов, и наружу вырвался пар. Звякнули оброненные лезвия. Он уже не думал о том, что неподалеку может быть еще один титан. Ничего не отображалось так четко в его мозгу, как лежащее без признаков жизни крепкое тело. Как же так? Микаса ведь всегда была сильнее его. Он это знал очень хорошо. Он всегда его защищала, хоть это иногда и принижало мужское достоинство и самолюбие. Ему это не нравилось, однако он был благодарен за каждый раз, когда она спасала его жизнь. Всегда сильная и неуловимая Микаса Аккерман… Эрен перепрыгнул через образовавшийся ров и скакнул, как ловкий атлет, прямо к своей цели, сразу обрушивая весь вес тела на колени. Он схватил девушку под голову и положил себе на бедра, бессознательно поглаживая ее по замаравшемуся и такому умиротворенному лицу. — Нет-нет-нет… — то и дело повторял парень, тупо таращась на хлюпающую рану чуть выше ее брови ближе к виску. Оттуда мясисто сочилась зловещая кровь, стекая по бледной коже в иссиня-черные короткие пряди, а с них — в жадную и ненасытную всеми смертями землю. Каждой каплей, которой напитывалась трещинка, почва точно отнимала у юной разведчицы такую драгоценную крупицу жизни, несравнимую даже с самым чистым золотом. Йегер, слегка опомнившись, дрожащими руками вытянул чистый хлопковый платок из кармана и прижал его к открытой ране. Жадные багряные струйки, не теряя времени, вцепились в белую ткань, приобретая цвет свежего виноградного вина с еще резким брожженым запахом. — Не может этого быть. Как же так? Он впал в своеобразный ступор, сопровождающийся лепечущим причитанием. Сердце, казалось, больше не двигается у него внутри, хотя, на самом деле, оно бешено билось в приступе страха. Нет, не страх перед титаном или опасностью. Это был страх перед смертью, склонившейся уже с то ли издевательской, то с безумной улыбкой на лице, сверкающей своей заточенной косой в лучах стеснительной луны. Она гремела прямо над его ухом своими костями, щелкала белесыми зубами, пытаясь откусить частичку жизни, насытиться кровью. Страх потерять близкого человека — вот его самый худший кошмар. И он прекрасно понимал, что прямо сейчас теряет ее, чувствует, как угасает ее жизнь, как замедляется сердцебиение в предупредительном «тук-тук», что обозначает лишь одно: «осторожнее, я скоро устану, и больше вы меня не услышите». Микаса умирала. По-настоящему, без преувеличения, но сознание категорично не хотело принимать эту ерунду за правду. Чтобы Микаса умерла? Что за чушь? Где это слыханно? Но что он мог? Он даже не умел, как следует, оказывать первую помощь. Он ведь хотел стать солдатом, а не медсестричкой. И вот он гордый убил титана…а титан убил его близкого. — Микаса, очнись. Посмотри на меня. Давай же! — Эрен и не чувствовал этих горячих дорожек, стекающих по щекам и собирающихся на подбородке. Он не чувствовал абсолютно ничего, кроме огромной дыры в солнечном сплетении. Это была та самая душащая беспомощность. Ему казалось, что он такой маленький-маленький стоит где-то в низине, а над ним стоят люди… Много людей: Эрд, Оруо, Петра, Гюнтер, Мина, Томас, Франц…мама. Все они смотрят на него с нескрываемым презрением. Он не спас их… И это только его вина. Он не переживет, если к ним присоединиться еще и Микаса. Только не она. Как же он будет? Он настолько привык, что она всегда рядом с ним, что даже никогда и не задумывался, что когда-нибудь может лишиться ее всерьез. Он хотел встряхнуть ее, ущипнуть за бок, чтобы она прекратила прикидываться, поднималась и шла в бой, но руки не слушались. Все, что он мог делать, — это придерживать ее одной рукой за шею, а второй, изрядно дрожавшей, как у заядлого пьяницы, гладить ее неровными движениями по щеке. В секунду его обуяла дикая злость. Почему-то он подумал, что если бы он обратился, то все бы было хорошо, но это было не так. Он просто злился от той безысходности, обуявшей все его тело. — Микаса… Но она все так же не отзывалась, кажется, даже побледнела на несколько тонов. Вместе с легким румянцем на щеках из нее утекала жизнь, не собираясь возвращаться назад. Он терял ее. Безвозвратно и навсегда. Его мутные, блестящие от слез глаза оторвались от абсолютно спокойного лица с пушистыми ресницами и аккуратными розовыми губами и начали обшаривать землю в поисках какой-нибудь волшебной пилюли, которая тут же излечит ее или хотя бы вернет время вспять, и тогда он отошлет Микасу подальше, а сам уже будет готов бросится в драку. Он понимал, что где-то в одной из сумок у охотников должна быть аптечка и не одна, но он также прекрасно понимал, что ни один бинт или мазь не исправят этого… Что вообще произошло? Здесь же нет в округе ничего такого, обо что можно так поранить голову. Но ответ пришел к нему… Не так далеко от них безжизненным грузом лежала лошадь, раскинув длинные худые ноги, как если бы ее так положили специально, изображая картину бега. А на одном из двух копыт красовалась уже запекшаяся, превратившаяся в мерзкую коричневатую корочку, кровь… По всей видимости, лошадь отлетела от удара и зацепила голову девушки. Такое не вылечить посреди поля, полив в ранку спиртом. Ох, только если бы они были рядом со стенами… Ей бы обязательно помогли. Но они были черт знает где. Микаса бы была сейчас в безопасности, если бы он послал в одно прекрасное место Эйлин… Эйлин… Кровь в висках страшно застучала, забурлила и вскипела. — Эйли-и-ин!!! — во все свои легкие прокричал Эрен, чувствуя, как больно режут голосовые связки. Капитан Лейн — вот, кто ему была нужна. Либо пусть она придумает способ, как спасти его подругу, либо пусть попрощается с жизнью. Он убьет ее быстро и безболезненно. И ему плевать, что с ним потом будет. Пусть эти дрянные охотники во главе с хмурым Вели хоть на кусочки его изрежут, но он это просто так не оставит. — Эйли-ин!!! Капитан спрыгнула с падающего титана на землю и повернула голову в ту сторону, откуда ее так отчаянно звали. Она поняла, что что-то случилось по срывающимся дрожащим ноткам в крике, но из-за стоящей пыли ничего невозможно было понять. — Что у них там происходит, твою мать? — прорычала она себе в маску, щуря глаза от летящих частиц. Она надеялась, что защитник в лице Аккермана, станет надежным оберегом своенравному Эрену Йегеру. Она была уверена в том, что он бы никого из ее ребят не послушал, да и они бы сами были не в восторге. А самой присматривать за ним — занятие не слишком благородное, учитывая, что под ее командованием еще семь человек. Она была рада, что Микаса помчалась, сломя голову, за ними. Это все облегчало. Но теперь…крик, она не сомневалась, Эрена, что уже безмерно радовало, не предвещал ничего хорошего. Рядом с ней показалась массивная широкоплечая фигура. — Бернандо, ведите битву. Я сейчас. И она сорвалась на бег. Дыхание от активных действий уже и так было сбито. В боку нестерпимо кололо, но Эйлин упрямо продолжала бежать, перепрыгивать через трупы титанов или проскальзывая сквозь растопыренные, но не такие умелые пальцы, пытающиеся схватить ее, чтобы не удлинять себе путь. Охотники бросились ее прикрывать, отвлекая гигантов на себя. Однако, когда она увидела, что Эрен беспомощно сидит на коленях, по его щекам безостановочно текут блестящие капли, укрывшие, как глянцевой пленкой лицо, то капитан ломанулась туда еще быстрее. Она также резко, как и парень ранее, упала на колени, делая несколько выбоин в почве, отличаясь от него тем, что сразу начала действовать. Она увидела, что он так бережно поглаживал, как задохнувшегося кролика. Микаса была без сознания. Пока живая. И пусть она едва дышала, но дышала. И это было главное. Эйлин быстро осмотрела глубокую треугольную рану, проверила пульс и частоту дыхания, а потом потянулась рукой в один из кармашков на левом бедре. — Сделайте что-нибудь, — жалобным голосом проскулил Йегер. Куда делся весь его гневный пыл? Почему в его руках не было клинка, чтобы всадить его прямо в живот капитану? Почему он умолял ее? Как она может помочь? Никак. Но он не мог убить ее… — Прошу, помогите. Я сделаю все, что вы скажете. — Ты и так сделаешь все, что я скажу, — фыркнула в ответ Лейн, как бы напоминая об уговоре. — Черт! Ее дикий рык напугал Эрена больше, чем рев титанов. В такой хрупкой девушке умещалось столько силы, что ему было не по себе. Конечно, Эйлин не просто так стала капитаном, но все же ее боевой и крепкий дух, сопровождающийся умелым командованием, удивлял его. Он ведь и сам начал ее слушаться, даже не заметив этого. Она не нашла то, что искала в карманах, как бы не старалась. Он уже видел, что кожа Микасы начала синеть, и его замутило. Он подхватил ее под плечи и спину и прижал к груди, точно младенца, покачивая из стороны в сторону. Так с ним делала мама, когда он боялся грозы. «Не бойся. Ничего не бойся, я рядом», — он и не заметил, как начал говорить словами Карлы по отношению к своей подруге. Почему он был так уверен, что ей страшно? Или он уговаривал сейчас сам себя? — Борись, Микаса. Борись, — шептал он ей на ухо глухим голосом, заглушая в ее волосах свои всхлипы. Но потом он резко поднял голову и прямо посмотрел в такие майские глаза старшей по возрасту и по званию: — Эйлин-сан, сделайте же что-нибудь! Верните мне ее! — У тебя ее еще никто не забрал, чтобы возвращать, — ровным тоном ответила она, но что-то у нее внутри дрогнуло и отразилось в зрачках. Однако Эрен не понял, что это было, потому что она резко отвернулась и просунула два пальца под маску. Да он бы и не понял в любом случает, ведь видел перед глазами сейчас только красный шарф и вечно спрятанное, как самое дорогое сокровище в мире, личико Аккерман. Раздался по всей округе хлесткий, но низкочастотный свист. Даже титаны, вроде как, обратили на него внимание, а охотники, как зайцы замерли на секунду, пока одна из фигур не бросилась к ним, точно яростный медведь, идущий на запах мяса. Это оказался Вели. Он, как и Эйлин, влез рукой в карман, только у него попытка увенчалась успехом — блеснула сизо-лиловая жидкость в небольшом шприце с очень толстым стеклом для сохранности. Он быстро и четко передал его в тонкие пальцы капитана, а сам присел на одно колено, нахмурено глядя на стремительную теряющую краски юную разведчицу. — Как она? — спросил мужчина. — Плохо, — коротко ответила Лейн, снимая колпачок и ударяя двумя пальцами по тонкой игле, и прищурила один глаз, прицеливаясь. — Что это такое? — хрипло спросил Эрен. Эта жидкость ему что-то напоминала, но он пока не мог вспомнить, что конкретно, так как мысли путались. Он вообще удивлялся, как из него выползала связная речь, если он не мог даже два плюс два сложить в уме. Никто ему не ответил. Вели положил ему руку на плечо, а Эйлин грубым рывком сдернула красный изношенный шарфик и, как опытный врач, вогнала иглу до самого основания в тонкую шейку. Тянучая жидкость с огромным трудом входила под кожу Микасы, отчаянно сопротивляясь. Это как если бы мама пыталась впихнуть в свое нерадивое чадо еще хоть ложку горького лекарства. Ее тело точно отталкивало вводимое лекарство. Все органы в теле Йегера полностью прекратили свою жизнедеятельность, замирая в это мгновение. На секунду ему показалось, что эта жижа похожа ни на что иное, как спинномозговую жидкость, которую он видел у Родда Росса. Но она немного отличалась по консистенции, да и не стали бы они обращать девушку в титана, когда сами находились так близко к ней. Тогда что это было? — Не поздно ли? — скептично поднял бровь замкомандира. Эрен послал ему самый уничтожающий взгляд, на который только был способен. Но охотник проигнорировал его абсолютно. Он смотрел только на то, как руки девушки борются со шприцом. — Нет, — улыбнулась Эйлин под маской и поудобнее устроила голову Микасы на коленях парня, который схватился за нее, отчаянно ощупывая. Он неотрывно глядел ей в лицо, ожидая, когда же она все-таки откроет веки, и он снова увидит этот потрясающий аккермановский цвет радужек. Но вместо этого он услышал позади себя такой грубый мат, что его аж покорёжило. Эрен обернулся и только теперь понял, что Лейн и ее верный помощник ушли от них и оглядывали две тяжелые лошадиные туши, больше не способные двигаться. Вели злился. Руки, упертые в бок, и бесконечный поток ругательств свидетельствовали об этом. «Не нужно, Вели, — послышался убаюкивающий голос капитана. Она погладила его по предплечью, заглядывая в разгоряченные глаза, — мы почти на месте. Осталось совсем немного». — Но ты ведь чего-то боишься, Эйлин, — Йегер впервые слышал, чтобы кто-то обращался к ней по имени из ее гильдии. Обычно, все они уважительно говорили «вы» и «капитан». — Только чего? Что ты знаешь? Девушка обхватила себя руками за плечи и повернулась спиной к своему заму, поглаживая большими пальцами черную обтягивающую ткань. Эрен, глядя на нее, тоже это чувствовал: тревогу за Парадиз. Неожиданное вторжение титанов в Каранесс, столкновение с «прокачанными» гигантами ночью — все это было неспроста. Все это понимали. Но причины этому всему знала только Эйлин, и ими она ни с кем не делилась. Им обоим было тревожно оставлять остров без защиты. Только вот у нее было понимание, почему это опасно, а у Эрена — нет. — Я знаю, что нам нужно ехать, — холодно ответила она и дернула подбородком в сторону. Больше сопротивления не было абсолютно. Все охотники, изрядно уставшие и запыленные, вернулись к лошадям. Микаса все не просыпалась, и это очень тревожило Йегера. Он все время бросал полный надежды взгляд на ее лицо, а потом на командира, как если бы только от нее зависела жизнь подруги. Но его очень возмутило, что всех больше интересовали травмы их лошадей, чем Микасы. Все они равнодушно смотрели на парочку, перевешивая сумки с неработоспособных животных на своих, чтобы двигаться дальше. — Хорошо, — громко крикнула Эйлин, окинув тяжелым и одновременно подбадривающим взором своих бойцов. — Нина сядет к Бернандо, Ирма к Хаялу. Остальные, как и были. Нуа и Гера, возьмите самых груженых коней. Все кивнули и стали разбредаться по полю, подходя к своей паре. Невысокая русоволосая девушка с широкой и сияющей улыбкой подошла к своему спутнику. Бернандо ласково ответил ей таким же выражением, а потом мягким движением поправил волнистую прядку, заправляя ту за ухо, как сбежавшую узницу. Эрену даже стало неловко от этой картины. Настолько влюбленно они друг на друга смотрели, что у него даже мурашки прошлись по рукам. Неужели и на поле боя есть место для любви? Но от этих мыслей его отвлекла очередная ругань. Он повернул голову в сторону шума и удивленно уставился, пока дорожки окончательно высыхали на его щеках. — Тьфу, — Хаял сплюнул на землю и подвел твердой рукой лошадь к высокой блондинке, — еще одно седло я с тобой не делил, ведьма. — Ну так и иди пешком, чернокнижник гребанный, — хищно улыбнулась девушка, запрыгнув на коня. Она вырвала у него из пальцев кожаную узду и сжала колени, заставив животное быстро сорваться с места. — Эй, а ну стой, сволочь! — рыкнул мужчина и бросился за ней. Ирма пустила лошадь галопом, а сама заливалась неистовым и звенящим смехом, запрокидывая голову. Она была очень очаровательной, когда не была так высокомерна. Хаял все же нагнал ее, или это она ему это позволила, он вскочил на седло, больно дернув за белесый длинный хвост, вызывая волну негодования у охотницы. Однако Эрен снова вернулся к лицу Микасы. Она точно спала крепким сном. Ее личико снова стало наливаться румяными красками, и это очень упокоило его…если бы не рана, несколько минут назад кровившая, как будто это был подгорный ручей, а сейчас выглядела так, словно она уже заживала пару дней. Он в неверии коснулся засохшей корочки на ее лбе и нахмурил брови. — Не переживай, — послышался голос над ухом. Парень резко обернулся, все еще прижимая ее тело к себе. Над ним стоял высокий рыжий парень и улыбался ему одними голубыми, сверкающими глазами, схожими лишь с чистейшей озерной водой. — С ней все будет в порядке. Она через несколько часов очнется. Эрен отвлекся на утешительные слова, поэтому запоздало сжал пальцы на плечах Микасы, выпустив ее из рук. Широкоплечий и мрачный Вели осторожно забрал ее, поддерживая девушку под голову и колени. Она повисла на его жилистых предплечьях тряпичной куклой, которой обрезали все ниточки. Кукловод больше не хотел показывать публике и выбросил ее, освободив от важной роли в своем спектакле. — Мы не можем больше ждать. Нам нужно в дорогу. Садись на лошадь, а Вели подаст тебе ее, — Эйлин подъехала к нему на своем, точнее на скакуне зама, и сразу остудила пыл молодого человека, уже готового возмутиться поведению охотника. Он неуклюже поднялся на ноги — из-за долгого засиживания на коленях мышцы затекли и нехотя растягивались и расправлялись, неприятно отзываясь ноющей болью. Йегер вставил ступню в стремя, вторую перекинул через узкие ребра недовольно фыркающего животного и протянул руки. Вели аккуратно приподнял ее тельце и передал Эрену. Он решительно не понимал замкомандира: то он был грубым и отчужденным, то насколько нежным и трепетным. У него была невероятная сила в руках, но держал он Микасу, как фарфоровую вазу, заполненную до самых краев. Эрен же прижал ее к себе более крепко, боясь отпустить. Девушка безжизненно покачивалась в седле, поэтому он положил ее голову себе на плечо. — Вот, держи, — низким раскатистым тоном произнес Вели, а в его руках блеснул один из ремней. — Пристегни ее к себе, чтобы не свалилась где-то по дороге. Парень кивнул и сделал, как сказали, а мужчина коротко взглянув на пару друзей, запрыгнул позади своего капитана, прижавшись к ее спине грудью, взял в руки поводья и тронул лошадь. Все снова отправились в путь.