Правда или действие

       И всё-таки было что-то чрезвычайно прекрасное в том, чтобы просыпаться в выходной день ни свет ни заря. Что-то потрясающее и неуловимое, что-то душевное и тихое. Что-то спокойное. Шесть сорок утра. Суббота. Юля стояла у окна на кухне, оперевшесь на подоконник, и наблюдала, как просыпается город. Можно заметить, как в некоторых окнах домов зажигается свет – это проснулись такие же, как она, любители наблюдать за редким являнием: размеренной и неторопливой Москвой, какую можно увидеть лишь ранним утром выходного дня. Солнце только начало своё восхождение, выглядывая из-за горизонта, делая небо сине-фиолетовым, вступая в схватку за право царствования с ночью. Тишину, так не свойственную этой квартире, не хотелось нарушать. Но красотой наслаждаться можно вечно, а вот кофе со сливками хочется прямо сейчас. Юля поставила греться чайник, непривычно наслаждаясь утренней рутиной. Может, на неё так влияет атмосфера ранней Москвы, а может, это всё Лёша. Ведь сегодня одна из тех редких суббот, которую муж проводит рядом с семьёй, а не на работе или в попытках поработать дома. Сегодня та редкая суббота, когда можно сколько угодно лежать рядом, позволить себе забыть о времени и мирской суете, просто уткнувшись носом куда-то в район лёшиного плеча. Мысленно Юля уже успела выпить кофе, почитать книгу и забраться обратно в тёплую постель, досыпать остаток утра рядом с супругом. Но когда чайник вскипел, на зов запаха кофе явился Алексей, он стоял в одних пижамных штанах с мишками и с телефоном в руках. — Доброе утро, — Он встал сзади, обвивая юлину талию своими сильными руками, и целуя жену в щеку. Женщина не смогла сдержать улыбки: утренний Навальный – это какой-то отельный вид искусства. Несмотря на отсутствие привычного лоска, он как-то по-домашнему идеален, и Юле чертовски нравилось видать его таким: обычно правильно уложенные волосы взъерошены, а дорогой деловой костюм заменяют милые домашние штаны. Подарок жены, кстати. — Это я тебя разбудила? – заботливо спрашивает она. — Да не, чего ты. Это всё Жданов. — Юля вопрошающе поднимает бровь, дескать, что Ване в такую рань от её мужа надо? Алексей спешит объясниться. — В рабочий чат пишет, что забыл вчера сказать о мероприятии. Сегодня вечером в ФБК костюмированная вечеринка будет, в стиле девяностых,— говорил мужчина, ища то самое сообщение, чтобы не запутаться в деталях. — А он не мог раньше сказать? Почему в тот же день-то надо? — возмутилась Юля, отпивая свой кофе. На самом деле, её возмущало не столько несвоевременное уведомление, сколько то, что её мужа опять утащат куда-то коллеги. Нет, конечно, она всё понимает, сплочение коллектива, дружеская атмосфера и все дела, но вот ей с Лёшей в последнее время как-то совсем редко удаётся провести выходные вместе. Поэтому-то Юлю и расстроило, когда одним сообщением Жданов невольно сломал все её воздушные замки. Она отворачивается, не желая показывать разочарования и давать волю эмоциям, потому делает вид, что просто тянется к сахарнице. Некудышный вышел приём — Лёша знает, что растворимый кофе его жена пьёт со сливками и без сахара. Сложно обмануть человека с двадцатилетним стажем наблюдения твоих повседневных привычек, так что Алексей мгновенно понимает, что Юля недовольна. — Юль, может, ты хочешь... Ну не знаю, сходить туда со мной? Женщина подняла взгляд на мужа и неопределённо пожала плечами. Вопрос весьма сложный: она, конечно, подобные мероприятия любит, да и с Лёшей время провести хочется, но вот мысль, что она не особо впишется в вечеринку коллектива ФБК, не давала ей покоя. Всё-таки Юля не их сотрудник, да и общаются они не так часто. — Ты давненько к нам не заходила, давай, будет весело! – подбадривал её муж, параллельно заливая кипятком кофе в свою любимую кружку. — Ла-адно, – Юля с улыбкой изображает руками жест а-ля "сдаюсь", перед этим поставив чашку на стол, и видит в глазах мужа какую-то особенную радость. Ей богу, будто им по тринадцать, а ему удалось уговорить её устроить какую-нибудь шалость.

***

— Юль, ты уже час перебираешь свой гардероб! — слегка раздражённо воскликнул Алексей, заглядывая в спальню. С одной стороны, его иногда смешило, что выбор одежды для важных мероприятий порой занимает у жены так много времени, но с другой, это было прямым следствием того, за что Алексей её так любил – её педантичности, строгости и стремления к идеалу в любом деле. Поэтому, даже когда они опаздывали, он никогда не позволял себе больше, чем минутку-другую понудеть или пошутить какую-нибудь милую шутку про юлины черепашьи повадки. – Знаешь, мне иногда кажется, что мы быстрее госпереворот устроим, чем ты подберёшь прикид для вечеринки. Юля закатывает глаза, слегка улыбаясь, и понимает, что у неё есть ещё полчаса до того, как шуточки превратятся в "ну господи ты боже мой, давай я сам тебе наряд выберу" На самом деле, до выбора одежды Навальная ещё не дошла. Всё это время её занимал поиск одного из многочисленных семейных фотоальбомов, а именно того, где должны были сохраниться фото с дискотеки 1998 года, где двадцатидвухлетние Юля и Лёша отжигают на вечеринке у общих друзей. Уж очень женщине хотелось попасть в образ на сто процентов, и прийти в офис ФБК в том, что она действительно носила в девяностые, ну или в чём-то наиболее похожем на свой парадный образ двадцатилетней давности. Убирая пыль со старых снимков, она вспоминала причудливые обстоятельства их появления. Вот они с Лёшей стоят моря, а вот сидят на даче его родителей с шашлыками в руках. Страничка с лёгким шелестом плёнки переворачивается, и... Наконец-то! Заветный снимок найден, осталось лишь скопировать образ и заменить недостающие детали. На старой фотокарточке с потёртыми уголками и трещинками сбоку она едва ли узнаёт себя и мужа в компании друзей. Помнится, на той встрече они играли в какую-то игру, и кончилось это тем, что Алексей взял свою будущую жену на слабо и заставил весь день отвечать только "да", а потому в конце вечера ей пришлось возвращаться домой босиком, ибо туфли её остались где-то под барной стойкой. И, хотя, в общем-то, было весело, в ней внезапно проснулось желание отомстить Алексею за весь тот полупьяный стыд, виновником которого двадцать лет назад был именно он. К тому же, как раз вечеринка у коллег, весомый повод сыграть второй раунд. — Лёш, а слабо весь день отвечать только «да»? — неожиданно для них обоих спрашивает Юля. — Ты мне уже давно должен ответную партию. В качестве доказательства своих слов Навальная, хитро улыбаясь, показывает мужу фотографию с той самой вечеринки. — А была не была, давай, — ответил мужчина после недолгого раздумья. Боже, когда нибудь эта любовь к глупым авантюрам и к этой авантюрной женщине явно его загубит. — Тогда можешь замолчать, не отвлекать меня и свалить отсюда? — мило хлопая глазками спросила она. — Да, — обиженно буркнул Алексей и ушел в другую комнату, пока Юля пыталась совладать со смехом. Через минут пятнадцать Алексея от чтения твиттера отвели слова жены: — Леееш, я нашла, подойди. Мужчина застыл на пороге спальни, перед ним стояла совсем другая Юля: в синих лосинах, серебряной юбочке, розовом свитшоте, под которым скрывается желтая маечка на бретельках и золотом поясе. — Ну как? — она покрутилась. — Офигенно, а для меня что нибудь есть? — улыбнулся Алексей, сравнивая образ жены с их старой фотографией. Как так вышло, что даже через двадцать с лишним лет она по-прежнему выглядит просто божественно? Ответ был лишь один: потому что Юля – его личное божество из никому, кроме него, неизвестной религии. — Есть, смотри: вот кеды, джинсы и джинсовая куртка, вот эта майка, черная и, в довершение образа, вот эта серебряная цепь. И еще, тебе надо немного взъерошить волосы, я потом лаком закреплю. Эти костюмы прекрасно сочетаются друг с другом, — воодушевленно стала рассказывать Юля. — Хорошо-хорошо, я понял, — он подошел к жене сзади и обнял ее, прижимая к себе, — ты у меня такая красивая, — он поцеловал открытые ключицы, на что Юля инстинктивно откинула голову назад, подставляя шею для его губ. — Что это на тебя нашло? — расплылась в улыбке она, запустив руку в его волосы. — Просто я вспомнил, чем тогда закончилась та вечеринка. – Навальная покраснела, ибо в тот вечер босиком она возвращалась из дома Алексея. — Ну всё-всё, – она нехотя прерывает внезапный поток нежностей со стороны супруга, – пора такси вызывать, а то опоздаем.