Правда или действие

В офисе ФБК было шумно, играло Ретро FM, разговаривали люди, а под потолком крутился тот самый многострадальный дискошар, который каждый пришедший с обыском бездельник в маске почему-то норовил снять, и, видимо, оставить себе в качестве трофея. Но сотрудники ФБК всегда спасали шар и в конце обыска торжественно вешали потерпевшего на место. В зале всего было много: закусок, выпивки, кресел, людей, цветных бликов и выкриков «оставь эту песню, она моя любимая!». Все были одеты по-разному, но в основном всё внимание на себя перетягивала гавайская рубашка Албурова, затмевающая все джинсовки, спортивные костюмы и даже красные пиджаки с золотыми цепями. Когда вечеринка уже подходила к концу, и музыка уже не гремела как в начале, а монотонно гудела, большая часть сотрудников уже разошлась, так что остался только узкий круг друзей: Алексей и Юлия Навальные, для которых эта вечеринка была способом вырваться из быта, директор ФБК Иван Жданов, который был устроителем всего движа, а значит, по негласному правилу, должен быть уйти последним, закрыть офис и проследить, чтобы никто из любителей уснуть лицом в салате не воплотил свой план в жизнь, Люба Соболь, которой просто нравилась приятная компания и текила, Жора Албуров, самый несчастный человек вечеринки, обязавшийся проследить, чтобы все вернулись домой целыми и желательно в сознании, Илья Яшин, отдыхающий от депутатства на мягком кресле-мешке, Руслан Шаведдинов и Кира Ярмыш, всё время пытающиеся под градусом подкалывать друг друга, и Лёня Волков, который вечеринки не особо любил, но вписался за компанию и попить вискарика нахаляву. Время было уже около восьми вечера, половина бутылок уже заметно опустела, как и запас развлечений на тусовке. — Слушайте, а давайте сыграем в правду или действие? — вдруг спросил Иван, болтая стаканом с остатками виски. Жданов подсознательно ждёт одобрения от Навального, всё-таки он тут главный босс (не потому, что он основатель ФБК, а потому, что так гласила надпись на его стакане — «Big Boss»), тот сразу понимает, что добром это не кончится, всё-таки они уже все подвыпившие авантюристы и явно, собравшись вместе, устроят какой-то бардак, который придётся разгребать ему самому. Он только хочет немножко понудеть, как ловит на себе хитрый взгляд жены, которая без слов напоминает об их договорённости: Лёша весь день должен отвечать только «Да». — Да, почему нет, — стараясь убедить в правильности идеи скорее себя, чем других, говорит Навальный. Но пока он думал, присутствующие уже всё решили сами, что немного ударило по его эго, но всё-таки у них тут попытки построить демократию, так что начинать надо хотя бы с офиса. Долой привычку контролировать всё, сегодня он расслабится и будет делать всякий стыдный бред. Пуфики были сдвинуты в центр зала и поставлены в круг, а компания одновременно со смехом плюхнулась на них. Казалось бы, в ФБК работают серьезные люди, которых такие предложения давно не интересуют, ан-нет. — Все знают правила? — раздалось с пуфика Жданова, — ну я все равно напомню. Мы крутим бутылочку, на кого она покажет, тот и начинает. Этого человека спрашивают «правда или действие?», он должен выбрать. После выполнения задания он крутит бутылочку и даёт задание тому, на кого она укажет. — в центре круга появилась пустая бутылка от коньяка. Жданов крутанул бутылку, горлышко показало на Алексея, который, казалось, не особо горел желанием начинать, но с армянским коньяком не поспоришь. — Правда или действие? — тут же задал вопрос Ваня. — Хм, давай действие, — задумчиво ответил мужчина, о чём за секунду уже успел сто раз пожалеть. — А прочти вслух переписку с одним из присутствующих, например с Юлей, только несколько последних сообщений, — решив, что это довольно интересное действие (да и права на отказ у него из-за спора всё равно нет), Алексей полез в карман за телефоном. — Хорошо, как раз сегодня ей писал перед выходом, — он разблокировал телефон и начал читать, — «Юль, ты готова уже?». Дальше голосовое. — Включай тогда его. «Нет, прическу заканчиваю, подожди.» — на весь зал из динамика телефона раздались слова Юли под аккомпанемент включённого фена, после чего Навальный продолжил чтение. — «Я тебя уже 15 минут внизу жду, ничего?», «Ничего, я же тебя больше двадцати суток ждала, а ты полчаса подождать не можешь,» — все засмеялись, а Юля покраснела, вот блин, вписалась в компанию. Стыдновато. Бутылка снова закрутилась как бешеная, остановилась, а горлышко её показало на Жданова, после чего раздался одобрительный гул. — Правда или действие? — Давай действие, — он понадеялся, что Лёша не окажется особо мстительным человеком. — Встань стул и спой песенку, если не знаешь песенок, то расскажи стишок, — ну ничего умнее Алексею в голову не пришло, зато в глазах Жданова заблестело облегчение и «о господи спасибо». — Серьезно? — Ваня улыбнулся, пошел за стулом, поставил его и залез. — И так, частушка, — начал он, — Президент у нас хороший, Президент у нас один, Соберемся всей страною И пизды ему дадим, — раздался дружный смех и аплодисменты, а Иван слез со стула и снова крутанул эту злосчастную бутылку. Горлышко указало на Юлию. — Я выбираю действие, — сказала та, даже не дожидаясь вопроса. — Мои идеи кончились ещё на Лёше, так что… Помощь зала! — обратился к присутствующим Жданов. — А вы знаете что такое фанфики? — издалека начала Кира, а Юля ответ отрицательно покачала головой, — это истории, которые пишут наши с вами фанаты. Мне на днях кто-то, не буду говорить кто, хотя это был Руслан, ссылку скинул. — Руслан в этот момент поднял руки вверх, дескать, честно, я тут не причём, — Так вот, действие следующие: ты должна вслух прочесть тот фанфик, который я тебе дам. — она хитро посмотрела на Юлию и достала телефон. — Держи, вот этот, он большой правда, поэтому можешь прочитать вслух несколько абзацев.— через пару минут телефон перекочевал в руки Юлии. — «Личное пространство», хм, многообещающие название, — улыбнулась женщина и начала читать, отлистнув текст на случайное число страниц. — «Алексей Анатольевич, мы же не спим. У нас камеры с ночным видением, а у меня ночное дежурство, — снова блин стена разговаривает, — Не ломайте мне психику, ради Бога! — стена оказалась с очень тонкой душевной организацией.» Все засмеялись, а Алексей Анатольевич шокировано переводил взгляд с Киры на жену и обратно, как это вообще можно было придумать? А потом он перевёл взгляд на Руслана, и понял, что надо бы юноше провести разъяснительную беседу на тему того, где чёрт возьми он это вообще нашёл?! Пока Навальный закипал и краснел, его супруга, красная отнюдь не меньше, продолжала чтение. — «К утру двадцать седьмого февраля в стране было объявлено чрезвычайное положение, выключена вся мобильная связь, выставлены кордоны вокруг Кремля, а массовые протесты достигли своего пика в Москве, когда на улицах собралось более семисот пятидесяти тысяч человек, державших в руках плакаты и транспоранты с надписями «#дайтелёшеподрочить», «#кончайтеуже», «мой член — не ваше дело», «свободу либидо», «мастурбация — не преступление!» и «в прекрасной России будущего будут оргазмы». Все просто умирали от смеха, Юля сидела красная как рак, а Алексей тоже ржал, пытаясь понять, какой повод он мог дать для написания такого. Дальше, с каждым прочитанным предложением на лице Юлии сменялись эмоции: гримаса удивления, смущение, потом нервно прикрытые ладошкой глаза. — Так, всё, — Юля окончательно превратилась в помидор, а телефон полетел в Киру, — дальше я читать не буду, не просите, — она закрыла лицо руками. Господи, как стыдно. — Ладно, давайте дальше, — сжалилась Ярмыш, кивая Юле, чтобы та снова раскрутила этот своеобразный волчок, который в этот раз указал на Жору, который тут же картинно перекрестился, и, кажется, готов был уверовать во что угодно, лишь бы избежать участи предыдущих участников. — Так, вы тут походу все больные, поэтому пусть будет правда, я ещё домой живым хочу попасть. — Офис ржёт, а Юля активно напрягает мозги, пытаясь придумать интересный вопрос. Наконец, в голове щёлкает, и женщина выдаёт: — Кого из здесь присутствующих ты бы превратил в свинью? Албуров, выйдя из секундного ступора, мгновенно оглашает своё решение: — Конечно, Волкова. — Лёня в ответ поднимает бровь. — Хотя, нет, нельзя, тогда он не отдаст мне долг, — тут уже Жора смотрит на Лёню взглядом а-ля «Где деньги, Лебовски?» и продолжает. — А, ну тогда Шаведдинова. — Меня-то за что? — возмущается Руслан. — Ты всякое говно Кире присылаешь, а из-за тебя Юля сидит страдает. — Навальная поджимается изнутри и думает, что сейчас будет неловкая ситуация, но тут же слышит голос со стороны мужа: — Полностью поддерживаю! — после чего гул снова наполняет зал. — Значит, коллективным решением мы пришли к мнению, что ты свинота, Руслан! — Шаведдинов ржёт до такой степени, что чуть ли не давится содержимым бокала, а Албуров раскручивает бутылку из-под коньяка, выбравшую в качестве новой жертвы Любу. — Я тоже действие хочу, — неуверенно сказала она. — Люб, честно, я не такой бухой, как они, поэтому идей вообще нет. Выбираю звонок другу, — Жора очень тактично перекладывает ответственность. — О, выйди на улицу и десять минут раздавай листовки «за Путина», — выдал Волков, который до этого сидел молча, явно не вписываясь в компанию. — Серьёзно? — сейчас всем присутствующим лучше бы достать телефоны и запечатлеть очень редкую картину под названием «полнейший ахуй на лице Любови Соболь». — А где мы листовки-то возьмём? Из интерната скачаем и напечатаем? — спросил Навальный, не пытаясь засмеяться. — Нет, зачем же, мы возьмём наши листовки, зачеркнем на них Алексей-Анатолича и нарисуем Путина, — с абсолютно серьезным лицом ответил Леонид, отпивая виски. В ответ на эту фразу Люба только закатила глаза и пошла за стопкой старых листовок, которая лежала в её кабинете, по дороге захватив ещё и фломастеры с парой чёрных ручек. Всё, что было в офисе, пошло в дело. Уже через пятнадцать минут в руках Любы была кипа флаеров, на которых лицо Навального было где-то украшено дьвольскими рожками, а где-то просто перечёркнуто, а вместо ссылки на сайт умного голосования красовалась надписи «За Путина, за Россию» и «Против пендосов, против ГосДепа!» Соболь со смесью дичайшей паники и истерического смеха стояла прямо под окнами офисного центра, откуда за ней наблюдали столпившиеся у лучшей обзорной точки коллеги. Первая реакция не заставила себя долго ждать: прохожие тут же достали телефоны, снимая столь необычное сочетание. Действительно, не каждый же день видишь сотрудника ФБК с листовками за действующего президента. Какая-то милая на вид девушка в розовой шапке с помпоном церемониться не стала, а просто подошла и смачно харкнула Любе под ноги. Класс, минус чистые ботинки. Ещё через несколько минут около неё организовалась толпа из возмущённых студентов, довольных бабуль и просто желающих поглазеть, что там такое интересное происходит. Как только сборище превысило вместимость тротуара, тут же из громкоговорителя разнеслось громкое и раскатистое «Граждане, разойдитесь, это несанкционированная акция», после чего самые пугливые разбежались, а Люба, получив девять пожеланий сдохнуть, тринадцать провести остаток жизни на зоне и семь просто гореть в аду, решила, что с неё уже хватит и под крики толпы вбежала в офис. — Волков, я тебя убью к херам! — в Лёню летит пачка оставшихся листовок от неимоверно злой Соболь. — Налейте мне уже, я, блять, такое пережила! Девушке любезно наливают текилы и предлагают закусить лимончиком, но, судя по и так кислому выражению её лица, это было излишне. Под расспросы коллег о том, каково десять минут быть продажным холуём без чести и совести, Соболь, испепеляя Волкова глазами, злостно крутанула бутылку. Армянский коньяк принял решение указать на Яшина, который посмотрел на Любу взглядом «умоляю, не жести, я ещё жить хочу» и сказал: — Так, я вас с вашими действиями уже боюсь, — он кивнул в сторону, где сидел Волков, автор пока самого жесткого задания этого вечера, —Давай правду, Люб. — Окей. — Соболь сходу выдала интересный вопрос, — Что в себе, на твой взгляд, самое странное? — Только давай что-нибудь реально странное и то, что мы не знаем. А то про то, что ты чайный извращенец, мы уже в курсе. — Альбуров как всегда обожал стебать Яшина за его привычку пить чай с молоком. На это Илья обычно отвечал, что он в душе истинный англичанин, и, в добавок, выдавал какую-нибудь шутку про извращенские гавайские рубашки Жоры. — Ладно-ладно, будет вам странная история, — начал Яшин, — Вы же знаете, что какое-то время я, пока в МНЭПУ учился, жил в общаге? — все дружно закивали, ибо Илья был любителем травить байки о своём весёлом студенчестве всему офису, — Так вот. Это ж был эколого-политологический ВУЗ. Ну и мы, юные борцы за экологию, решили посчитать, насколько уменьшится наше энергопотребление, если три месяца не пользоваться чайником. Ну и в добавок у нас этого чайника-то на тот момент уже неделю не было, сдох он с концами. И вот, с тех пор у меня остался навык, поэтому, я, Илья Валерьевич Яшин, во всеуслышание заявляю, что обладаю потрясающим скиллом заваривания чая в кастрюльке, чем периодически пользуюсь и по сей день. Офис зааплодировал, а Руслан, так впечатленный этим рассказом, картинно поклонился Илье со словами: — О, великий магистр заваривания чая в кастрюльке, научи меня своему мастерству! — Сядь, юный падаван, позже расскажу, — едва сдерживая смех, ответил Яшин, вновь раскручивая бутылку. Горлышко указало на Волкова. — Э-эх, была не была, давайте мне тоже действие. Только что-то попроще и побыстрее, мне надо уходить скоро, а то моя ветка метро закрывается сегодня рано. — немного обреченно сказал мужчина, уже не надеясь на что-то нормальное, и, видимо, рассчитывая поскорее разделаться с заданием и заняться более приоритетными делами. — Тебе выпало штрафное действие, — на ходу выдумывал Руслан, — нужно уйти с вечеринки, — кто-то удивленно ойкнул, а Леонид просто встал, помахал всем рукой и вышел за дверь. — Мне одной показалось что он был только рад отсюда свалить? — после пары секунд молчания спросила Люба. — Нет, не одной, я тоже это заметила, — сказала Юлия, — но, в любом случае, давайте продолжим, — она крутанула бутылку, почему-то создалось ощущение дежавю. Горлышко снова показало на Алексея. — Действие выберешь? — издевательски спросила Юля, зная, что из-за условий спора ответом обязательно будет «да». — Ла-адно. А кто задаёт? Волков должен, но он предпочёл нам метро. Вдруг Жданов засмеялся, ни с того, ни с сего, все удивленно на него посмотрели. — Лёш, прости, — сквозь смех сказал он, — я придумал. Действие такое: сядь напротив Юли, вы должны будете смотреть друг другу в глаза на протяжении двух минут, а если кто-то из вас моргнет или отведет взгляд, то вы должны будете поцеловаться, — Жданов зашелся новым приступом смеха и достал телефон, чтобы включить секундомер. — Ваня, я тебя прибью, — Алексей подвинул свой пуфик так, чтобы оказаться напротив жены, которая, кажется, не ожидала такого поворота событий. — Три, два, один, время пошло, — Иван включил секудномер, а все остальные наблюдали за происходящим с явным шоком. — Долго еще? — выражение лиц Навальных надо было видеть, они явно пытались не заржать и не отвести глаза, никому не хотелось целоваться на людях, даже несмотря на то, что все свои. Мало того, никому не хотелось принимать поражение и травмировать своё эго. — Полминуты, — ответил за Ивана Руслан, который заглянул тому через плечо, — надо это снять, они явно две минуты не продержатся, — это он уже прошептал Кире, которая сразу полезла за телефоном. — Только попробуйте потом это куда-то выложить, — почти одновременно возмутились Навальные, все, включая Алексея рассмеялись, а тот случайно моргнул, — ёпт. — А все, а все, ты моргнул, — воскликнула Люба, — Вань, сколько они продержались? Минуту? — Минута и семь секунд секунд, — резюмировал Жданов, глядя в телефон. — А теперь объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту, — засмеялся Руслан, — горько, горько. — Да идите вы, — улыбнулся Алексей, притягивая к себе жену так, чтобы она оказалась у него на коленях и накрывая ее губы своими. Юля стеснительно ответила на поцелуй, инстинктивно обвивая руками шею мужа. Руки Алексея же опустились на ее талию и прижали ещё ближе к себе. Это действие было таким привычным, они, казалось, не замечали никого и ничего вокруг. Ни шокированных лиц ребят, ни включенной камеры, они растворились в друг друге. — Кхм-кхм… Ребят, действие вы уже выполнили как бы, — тихо сказал Албуров, показывая кулак Ярмыш, которая все никак не могла выключить камеру. Юлю как будто током ударило, она отстранилась от Алексея и попыталась слезть с него, но сильные руки на талии не дали ей этого сделать. Юля покраснела и уткнулась носом в шею мужа, пытаясь скрыть свое смущение, а Алексей улыбался как кот, который только объелся сметаны. Наверное, его с виски так попёрло, надо бы побольше колой разбавить. — А отправьте мне видео, я хочу на это посмотреть, — Юля стукнула мужа по плечу, смущаясь от этой фразы еще сильнее. Алексей раскручивает бутылку из-под коньяка, параллельно пытаясь придумать вопрос или действие, которое сможет задать попавшемуся игроку, коим оказалась Кира, недовольно пробубнившая: — Мне как-то говорили, что чем ты толще, тем у тебя больше шансов побеждать в бутылочку, похоже, пора худеть, — посмеиваясь, девушка сделала глоток из своего стакана с олд-фэшеном, — давай правду, мне слишком лень делать хоть какое-то действие, ахах. — Хорошо, тогда… — Алексей призадумался, пытаясь поймать ускользнувшую из опьянённого разума идею, — Расскажи про самую стыдную и глупую вещь, которую ты когда-либо делала. Одобрительный гул разнёсся по офису, а Кира стала гонять в голове мысли и самые стыдные происшествия, которые лучше бы отложить в дальний ящик рассудка, закрыть на ключ и никогда, никогда не вспоминать. — А помнишь, как я с твоей мамой познакомилась? — с ухмылкой произносит девушка, глядя на Шаведдинова. Тот явно ситуацию не забыл, а потому, засмущавшись, поспешил спрятать лицо за бокалом виски-колы. — В общем, когда мы с Русланом только начали встречаться, ну может месяца два прошло, я тогда приехала вместе с ним в гости на ужин к его маме. Ну и, думаю, надо хорошее впечатление произвести, пойду помогу хоть чай заварить. Чай-то я заварила, а вот пока его несла до стола, навернулась знатно: кипяток на себя пролила, кружку разбила и пол весь угваздала, — Руслан уже не стесняется, а откровенно ржёт, — Но это ещё ничего. Весь пиздец потом был, — на этом моменте все пьющие поперхнулись, а остальные просто слегка подохренели: услышать мат от милой интеллигентной Киры было чем-то сродни произнесению фамилии Навального по телевизору: так же редко, странно и чаще в негативном ключе. Либо Киру хорошенько развезло, как и всех присутствующих, либо история её явно задевала. А скорее всё вместе.— Пиздец был тогда, когда Руслан мне вместо моей почившей водолазки дал халат его мамы. Ну и стою я такая в этом халате, сердечно благодарю за помощь и извиняюсь за всё это дерьмо, и вижу, что ну вот почему Анастасия Григорьевна смотрит на меня как-то странно, прям пялится. Иду я к зеркалу в ванной, смотрю и понимаю, что не так. Я ведь почему водолазку надела? Да потому что этот… гений, — в Шаведлинова летит грозный взгляд, и, кажется, вот-вот полетит ещё и стакан, — засосов мне на шее наставил, а я и забыла. Короче говоря, я потом весь вечер не могла нормально с его матерью разговаривать, неловко было просто пиздец. Кира смеётся и тянется крутить бутылочку, а в сторону Руслана доносится общемужское «молодец, пацан» и общеофисный ржач. Бутылочка останавливается и снова указывает горлышком на Любу, которая от неожиданности подавилась виски. — Так что, правда или действие? — прищурившись спрашивает Жданов, делая неспешный глоток того же напитка. — Действие, хотя даже не знаю, что хуже, — обреченно ответила Соболь, которую, видимо, даже после раздачи листовок жизнь так ничему и не научила. — Да ладно, тут все просто, всего лишь надо снять один элемент одежды, — невинно сказал Жданов, а те, кто пил, снова подавились. Может это знак свыше, что хватит уже им бухать? — О боги, я больше никогда сюда не приду, — воскликнула девушка, — так, ну ты же не сказал какой именно элемент одежды надо снять, так что я сниму… носки, — все в офисе заржали, а Иван, казалось, немного расстроился от такого поворота событий. — Я же выполнила твоё задание? Это кстати риторический вопрос, — ехидно говорит она, раскручивая бутылку, которая указала в итоге на Албурова. — Действие, — не задумываясь ответил он, все ещё надеясь на что-то нормальное. — А станцуй танец живота или стриптиз. — Люба хотела взять Жору на слабо и посмотреть, как он отнекивается, но вообще никак не ожидала, что он выдаст "Да вообще без проблем", но ещё больше никак не могла предсказать, что её предложение дополнит Яшин. — Под ту музыку, которую мы с ребятами выберем, и... Используя в качестве шеста эээ… Шаведдинова! — Ты идиот? — спросил Руслан, еле сдерживаясь чтобы не кинуть в друга стаканом. — Нет, Илья, это что за нож в спину?! — Нет, что ты, — смеясь ответил Илья, — давайте музыку выбирать, кто что предлагает? — Я предлагаю вот эту, дай телефон, включу, — сказал Алексей, забирая подключенный к колонке телефон, — для танца живота самое то будет, восточная музыка. О нашел, — радостно воскликнул мужчина и нажал на плей. "Восточные сказки, Зачем ты мне строишь глазки, Манишь, дурманишь, Зовёшь пойти с тобой" – заорало из колонки, а в офисе раздался дружный ржач, подтверждающий, что все согласны с выбором песни. Оцепеневшего Руслана поставили в центр комнаты, прямо под злополучный дискошар, на который Шаведдинов старался смотреть, не отводя глаз, боясь случайно зацепить взглядом происходящее вокруг него. Никогда прежде, даже сталкиваясь с самыми большими трудностями, будь то политические репрессии или преследования, Руслан ни за что и никогда не позволял себе потерять веру в правое дело, в себя и в светлое будущее, но именно сейчас, когда вокруг него на манер стриптизёра с третьей группой инвалидности танцевал Жора, Шаведдинов стоял и пытался понять, в какой момент его жизнь свернула не туда, и что стоило бы, пожалуй, всё-таки послушать маму и стать бухгалтером. Под бойкую мелодию песни Жора пытается одновременно удержать в руках стакан с неизвестным содержимым и расстегнуть верхнюю пуговицу своей знаменитой гавайской рубашки. Получалось у него весьма скверно, поэтому после десяти секунд ударной дозы стыда он всё-таки передал стакан Руслану, который мгновенно для храбрости осушил его и столь же мгновенно расстроился, что это нечто оказалось всё-таки не алкогольным. Тем временем Албуров начал движение по кругу, максимально пытаясь дёргаться хотя бы немного в такт музыке. Все присутствующие уже потеряли надежду, как вдруг на припеве в Жоре проснулся талант мастера спорта по стыдному стриптизу, и он, строя наигранно эротичное лицо, стал активнее расстёгивать рубашку. В этот момент даже Жданов не на шутку испугался и выключил телефон, сообщая коллегам, что его половинка такой сюрприз в облачном хранилище гаджета вряд ли оценит. Кира и Люба подбадривали Жору, хотя Ярмыш, конечно, больше выкрикивала что-то вроде "Руслан, я оплачу тебе психотерапевта!" и старалась приободрить своего молодого человека. Когда Албуров снял рубашку и качнул бёдрами, явно говоря, что если его сейчас не остановят, то сейчас вид его бледной задницы станет общеофисным достоянием, Жданов выключил музыку под аплодисменты коллег, а с края зала послышалось Лёшино "Всё, можешь открывать!", адресованное его жене, которой он всё это время старательно закрывал глаза рукой, не желая, чтобы Юля лицезрела весь этот восточный пьяный пиздец. Кира подбежала к Руслану и под руку повела его к креслу так, будто он только что пережил теракт, убийство и прямую линию с Путиным одновременно. Шаведдинову быстро налили, но даже это не могло стереть с его лица то глубокое выражение шока и ужаса, поселившееся там, кажется, на ближайшие лет пять. Еле живой Шаведдинов потянулся к бутылке и крутанул её что было сил, хотя получилось не особо энергично. Горлышко указало на Яшина. — Так, Илья, я тебя сейчас убью вне зависимости от того, выберешь ты правду или действие. – Руслан явно горел желанием отомстить автору идеи живого шеста чем-нибудь особо жестоким, когда застёгивающийся Албуров заорал: — Переход хода, быстро, переход хода! Юле захотелось спасти ситуацию и шкуру Яшина, так что она, не дожидаясь возмущений Руслана, сказала своё задание. — Расскажи анекдот грустным голосом, главная задача не рассмеяться, — улыбнулась Юлия, которой не хотелось мучать Илью пошлыми действиями или чем-то ещё. — Спасибо, что не стриптиз, — рассмеялся мужчина, пытаясь вспомнить что-нибудь смешнее выражения лица Шаведдинова пару минут назад. Он включил режим замогильного голоса и стал декламировать, вытирая невидимые слёзы: — Бабушка, а Ленин был хороший? — Хороший, внучек, хороший. — Бабушка, а Ельцин был плохой? — Плохой, внучек, плохой. — Бабушка, а Путин какой? — Когда умрет, тогда и узнаем. Все в помещении разразились громким смехом, а какой-то неумный человек, который решил выпить, опять подавился. Яшин потянулся к бутылке, кажется, все опять повторяется, может, это временная петля? Хотя не, они просто бухают так долго, что уже исказилось пространство и время. Горлышко указало на Юлию, снова. — Что ж мне так везет сегодня? Давайте действие, — улыбнулась она, отпивая виски из успешно приватизированного бокала мужа, — только я раздеваться не буду! — строго добавила Навальная на всякий случай. — А тебе и не придется, — ответила Люба, которую хорошенько так развезло с текилы, что она даже как-то забила на тот факт, что сейчас должен загадывать Яшин. — Соблазни одного из игроков. И Юли на лице виден процесс загрузки мозгов. — Так, подожди. И кого? — Да кого хочешь. У нас тут целый офис альфа-самцов, да, ребята? — Соболь ехидно улыбнулась, прикрываясь руками от летящей в нее подушки, а все остальные, кроме Алексея, присвистнули. А молчал он, потому что не знал, что со всей этой ситуацией делать. Он пытался поставить на чаши весов два варианта развития событий: либо он сейчас идёт позориться, либо его жена лобызается с кем-то из присутствующих у него на глазах. Ага, щас прям, конечно, он выбрал попозориться, и, кинув на Юлю максимально возможный грозный взгляд, спросил: — Так, подожди, то есть, ты ещё и думаешь? — весь офис, не исключая самого Навального, ржёт над парочкой. Юлия, зависнув на несколько секунд, поворачивается к мужу, который тоже не ожидал такого поворота событий. Она, улыбнувшись одной из своих самых пошлых улыбок, наклоняется вперед, а потом проводит языком по губам Алексея, затаскивая того в поцелуй, который выходит слишком горячим, судя по реакции остальных. Но женщину это сейчас мало волнует, она отстраняется от мужа и облизывает губы, на которых остался привкус коньяка. То ли на нее так виски действует, то ли пьянящий поцелуй и горячие руки на талии. — Не, я конечно всё понимаю, но ребят, вы хотя бы надо мной сжальтесь, — мученически простонал Жора, который, будучи единственным в офисе человеком, свободным от отношений, ненавидел наблюдать за парочками. Может, из чувства зависти, а может потому, что просто не любил, когда люди буквально жрут друг друга на расстоянии метра от него и мешают пить кофеёк. Да, именно кофеёк, потому что именно Жоре выпала участь на сегодня быть тем супергероем, который развозит всех бухих друзей по домам. Может, это тоже было одним из факторов его нетерпимости. Всё-таки, под шафе выносить такое намного проще. Юля посмотрела в глаза мужа: зрачки расширились, взгляд затуманился, и, похоже, задание она вполне успешно выполнила и даже перевыполнила. Она отошла и села на свой пуфик, пытаясь перевести дыхание и взять себя в руки. Албуров закатил глаза и саркастически улыбнулся, когда увидел, как Юлю отпустило, и что она, похоже, нехило так засмущалась. — Мне сегодня больше не наливать, — усмехнулась она и крутанула бутылку, в этот раз решившую, что время мучиться настало для Шаведдинова. — Ну давай, правда или действие? — Я после танцев с Жорой на действия соглашаться ближайшую вечность не буду, — нервно смеётся Руслан, — правду выбираю. — Если узнаешь, что завтра апокалипсис, то что сделаешь? Шаведдинов на мгновение призадумался, а потом, успев зацепить мысль, начал: — Ну-у… Я бы в первую очередь сказал всем людям, которых люблю, что я их люблю. — Все сидящие в комнате замечают, как в этом момент Руслан и Кира обмениваются мимолётным коротким взглядом. — Да и вообще сказал бы всем и каждому всё, что о них на самом деле думаю. Типа, мы ведь завтра всё равно умрём, какая разница? А, ну и ещё я бы перед смертью обязательно заварил чай в кастрюльке по рецепту Яшина. Илья принимает это за знак перемирия и улыбается Руслану. Шаведдинов потянулся к бутылку и крутанул ее, горлышко вертелось-вертелось и указало на Киру. — Ой, я уже не знаю, что страшнее, давайте мне действие, что ли, — замялась на секунду девушка. — А давай я тебе отомщу, — начала Навальная, посчитавшая месть веской причиной отобрать у Шаведдинова законное право загадать действие его девушке,— поцелуй-ка на камеру Руслана и выложи в сторис, — она пьяно засмеялась и перевела взгляд на парня, который пытался спрятать покрасневшие от смущения щеки за бокалом виски, теперь уже даже не пытаясь разбавлять его колой. — Вы издеваетесь? — воскликнула Ярмыш, уже тысячу раз пожалевшая о том, что пришла сюда. — Ладно, мне не сложно. Руслан ржёт, понимая, что Кира скорее этими словами пытается убедить себя, нежели других Девушка берёт телефон, открывает инстаграм, и уже собирается записывать сторис, как вдруг устройство из её рук вырывает Шаведдинов со словами «Та подожди ты, я хоть маску выберу, чё мы как лохи сторис без маски записывать будем». Несколько кликов, две секунды испанского стыда и возмущения Албурова, которого за сегодняшний вечер вся эта сперматоксикозная романтика конкретно так достала, и вот, в сторис Киры уже красовалась видео, где она мило целует Руслана, над головой которого разместилась инста-маска с подписью «ночная бабочка Ляля Колобок». Наверное, в тот момент это казалось ему самым лютым приколом за всю его жизнь, где-то наравне с батиными анекдотами, но утром он, конечно же, будет уговаривать Ярмыш стереть этот позор с лица земли и банить все перезаливы, а Кира в ответ победно глумиться над Русланом. Девушка гордо раскручивает бутылку, которая, видимо, решила сегодня отомстить «боссу» ФБК за все грехи прошлого, настоящего и будущего, потому Алексей Анатольевич лишь сделал страдальческое лицо, и, не дожидаясь вопроса, сам же на него и ответил: — Правду давай. — Лады… — Кира включает мозги на максимум, но, похоже, весь её запас мыслей иссяк ещё на моменте придумывания идей, как убить Юля за её дурацкое задание, поэтому на и помощь подруге пришла Люба: — О, я знаю, что спросить! Напивался когда-нибудь в хламину, ну чтоб прям вообще в ноль? Лёша, конечно, не был заядлым трезвенником, но таких историй у него было немного. — В о-о-общем был на дворе дветыщи первый… — На этом моменте Юля закатывает глаза, понимая, какую историю сейчас расскажет муж. — И мы с Юлей решили вырваться отдохнуть в Питер на пару дней. Ну знаете, там лето, белые ночи, романтика и все дела. Так вот. Мы приехали, заселились и пошли по городу гулять. Красота фантастическая: великолепные памятники архитектуры и наркоманы прямо под ними шприцы с земли поднимают. Налюбовались быстренько историей и обогатились знаниями, поэтому решили сходить выпить в бар к нашему другу, который всё обещал нам проставиться, если только мы наконец-то к нему приедем. Ну, он человек честный, слово сдержал и набухал нас по самое не хочу. Юля фыркает. Теперь остальным становится понятно её недовольство, ведь история про пьянство Лёши невольно превратилась историю про пьянство и Юли тоже, чему женщина, старающаяся даже под шафе выглядеть интеллигентно, была не особо рада. — Так вот, — продолжает он, посмеиваясь с реакции супруги. Какая же она милая, когда злится и смущается одновременно, господи. — мы выпили, я уж сам не помню сколько, помню только, что я хотел исключительно из чувства жадности на халяву выпить как можно больше текилы и какого-то там коньяка. Ну и вот чё-то стало нам в баре как-то тесно и душно, что прям невозможно, тогда и решили пойти по окрестностям ещё раз побродить. Вот только чё-то мы как-то не туда свернули, ну и… Мы, блять, на следующее утро в Хельсинки проснулись. Только проржавшись, офис снова обретает дар речи, после чего все присутствующие в один голос спрашивают «Как?», а Яшин просто сидит с «лицом лица», понимая, что тоже теперь хочет в Хельсинки и желательно под бесплатной текилой. — Сидим мы такие с Юлей в каком-то хостеле в Финляндии и понимаем, что вообще ничего не понимаем. А я ещё смотрю и не вижу, где наши с ней телефоны. Вот просто всю комнату перерыли и найти не смогли. Ну и пошли мы такие с бодуна, двое великовозрастных дебилов, к тому, кто всем этим хостелом заведовал. Ну я и смотрю по пути, что хостел весь такой старый и дохлый, прям разваливается. Из чего сделал логичный вывод, что мы где-то на окраине Питера, ну может даже уже ленобласть. Так я подхожу к чуваку и такой "Здрасьте, не подскажите, который час и где мы вообще?" на что он мне отвечает вообще не пойми на каком языке. Я только потом понял, что это шведский был. Юля стоит бледная, нихера не понимает, я тоже. Нас обоих хватило на "ду ю спиг инглиш" и "айм рашн", потому что с попойки вообще не соображали. Минут двадцать мы с ним на хромом английском пополам с языком жестов договаривались, а потом поняли чё было вчера. Это нам уже второй их чувак рассказал, его первый позвал, как только мы про телефоны спрашивать начали. Короче говоря, ситуация такая: я и Юля нажрались в ноль, и нас занесло на автовокзал. Ну и видимо какая-то часть наших мозгов решила, что ехать восемь часов на автобусе до Хельсинки, когда у нас ни денег, ни планов, ни трезвого ума нет, супер-класс идея. А как приехали, оказалось, что нам в Финляндии делать-то особо и нечего, поэтому мы решили хостел искать. Нас из всех подряд выгоняли, думаю, понятно, почему. Только тот чувак из самого говёного на вид хостела в городе согласился нас оставить на ночь, а мы ему вместо денег в залог наши телефоны сунули. Гении, не иначе! В какой-то момент офис даже перестал смеяться, а просто с интересом слушал кулстори про спонтанное путешествие в Хельсинки. — Ну в итоге мы выбрались с помощью нашего друга из бара, он нам денег на обратный билет одолжил и пообещал больше не наливать никогда. — закончив историю, Навальный победно чокнулся стаканами с женой и улыбнулся. Жданов передал им бутылку, чтобы долить опустевшие стаканы и... Кажется, это было последним, что помнил Лёша. Дальше только темнота.