Прости

      Тренировки, тренировки, тренировки. Ойкава загружал себя тренировками. Он хотел победить. Хотел пройти. Но проигрывал. Снова и снова. Попытка за попыткой. На руках нет живого места. А Ива-чан каждый вечер заматывает ему пластырями пальцы. Иваизуми больно смотреть на такого Ойкаву. Разбитого проигрышами. Неудачами. Во всем Тоору винит себя, что бы ни случилось, себя и только себя. Он слаб, но больше не боится проявлять слабость при Хаджиме. Когда ему по-настоящему плохо, он уже не убегает. Не прячется, как маленький трусливый зверек от своих чувств. Однако каждый раз выходя из дома надевает маску. Маску уверенного в себе человека. Маску наглеца, любимого всеми фанатами.       Никто из команды не догадывается о том, что происходит с Тоору. Никто. Ни болельщики с трибун, наблюдающие за игрой. Никто. Ни поклонницы, просящие фото и автограф. Никто. Кроме Ива-чана. Он знает. Он чувствует. Он видит и понимает. Он всë для Ойкавы, а Ойкава всë для него.       За неделю до соревнований Тоору увеличил для себя количество тренировок, как следствие, его эмоциональное состояние ухудшалось с каждой лишней минутой на поле. — Ойкава, прошу, отдохни. Пожалуйста, — как заевшая пластинка повторял Иваизуми. — Нет, Ива-чан, я не могу, прости.       Он пил успокоительные. Но они не помогали. Уже переживая за то, что Ойкава пьет эти таблетки слишком часто, Ива-чан временно запрещает ему их принимать. Хаджиме заставлял Тоору есть. Ойкава возмущался, пытался отшутиться, но ел, что радовало Иваизуми.       На взводе были все, все тренировались, но Ойкаве этого было мало. Помимо тренировок, он просматривал трансляции с прошлых игр. Он не переживал за игру против Карасуно, против Датеко, но переживал за Шираторизаву.       Он боялся проиграть. Боялся больше всего. Игра была для него почти всем. Частью его жизни. И проигрыши злили, убивали его изнутри. Он ненавидел это. Ненавидел довольные и радостные лица победивших команд, они вызывали у него отвращение. Ненавидел высокомерный взгляд Ушиваки. Ненавидел все, что связано с Шираторизавой. Он боялся. Но никто кроме Иваизуми и самого Ойкавы об этом не знал.       Ива-чан снова проснулся глубокой ночью. Но не от всхлипов, что заставило его с облегчением выдохнуть. Прошло немного времени, и он снова напрягся. Когда он успел уснуть. В 10? В 11? Не важно, важно то, что сейчас Ойкава сидел перед компьютером и что-то очень внимательно смотрел. Ну конечно. Он смотрел трансляции прошлогодних игр. Он составлял тактику на завтрашний матч, в глубине души понимая, что она ему не поможет. Именно там решится, кто попадет на национальные. Это будет последняя игра Ойкавы, поэтому победа для него важна.       Часы на полке показывали 4 утра. Будильник должен сработать через час, а этот идиот не спал. Но Иваизуми не будет ругаться и кричать на него, возможно месяц назад он бы так и сделал, но не сейчас. Он тихо подошел и положил руку на плечо Тоору. Парень вздрогнул и обернулся. — Ива-чан, я разбудил тебя? Прости… — Ты не разбудил меня, я проснулся сам, а вот ты видно не спал. — Тоору промолчал и отвел взгляд. — А сейчас быстро спать. Если завтра хочешь выложиться на полную. — Но я… — Спать, Ойкава. Иди спать.       И Тоору подчинился. Не выключая компьютер он осторожно улегся на кровать, укрылся одеялом и закрыл глаза. — Спи. — Иваизуми поцеловал Ойкаву в лоб и направился к выходу. — Ива-чан, ты куда? — Прогуляюсь. — Я не могу спать без тебя. Не уходи…прошу. — Тоору как маленький мальчик, действительно не мог уснуть, когда Ива-чана не было в кровати. Не было рядом. Когда под боком никто не сопел. Когда рядом он не чувствовал тепло. Когда на огромной кровати он был один.       Глубоко вздохнув, Ива вернулся назад к Ойкаве. Он осторожно лег рядом. Тоору повернулся к нему и крепко обнял. Хаджиме перебирал его волосы пальцами, пока не услышал успокаивающее сопение и сам не заметил, как задремал.