Сборник драбблов по Ривузе

— Что ты здесь делаешь, Ривен? — удивленно спросила Муза, увидев специалиста, бесцеремонно разместившегося в её комнате, на своей кровати.        Вид у него был какой-то помятый, так, словно он не спал несколько дней. Ее разум тут же уловил его эмоции, и она могла поклясться, что впервые чувствовала такие мрачные, заполненные тьмой мысли. Что же с ним произошло? — Поговорить хочу, можно? — спрашивает он.        Она не находит в себе сил отказать, просто кивает и садится неподалеку от парня. От него пахнет табаком и резким ароматом крепкого спиртного, от чего Муза морщит носик. — Мне нужна твоя помощь, фея разума.        В его голосе слышалась мольба, что никак не вязалось с тем образом мудака, что существовал в голове феи. Муза чувствовала — он был сломлен. — Сначала расскажи, что случилось. Мне нужно знать масштаб проблемы, чтобы знать, что я могу сделать. — Я запутался, кажется, я перестаю понимать кто я есть, становясь марионеткой в чужих руках.        Девушка понимала о чём он говорит. С тех пор как Алфея перешла в руки Розалинды, здесь все изменилось. Казалось, тьма окутала каждый уголок школы, теперь не было слышно весёлого смеха учеников, каждый день теперь был испытанием. Сложно было оставаться самим собой.        Тех, кто был неугоден новой директрисе, или кто смел ослушаться её — жестоко наказывали. Муза не знала как именно, но знала, что к этому была причастна её прислужница — Беатрикс. — Я помогал Беатрикс наказывать неугодных учеников, — продолжал Ривен. — Наблюдал, как по их телу проходили мощные разряды тока, от которых они теряли сознание, некоторые и вовсе впадали в кому.        Он отчаянно усмехнулся. — В начале мне казалось все это правильным. Если их наказывали, то значит было за что. Одними разрядами тока не обходилось. Самых непослушных заставляли высечь плетью, смазанной какой-то жгучей херней. И отгадай кому приходилось это воплощать?        Муза от ужаса закрыла рот руками. — Да, именно мне. Я как собачка выполнял все, что говорила мне Беатрикс. И считал это правильным. Но постепенно, видя ужас в глазах учеников, я стал сомневаться в своей правильности. Они молили о помощи. Те, с кем я сидел за одним столом, с кем проводил время на вечеринках, теперь видели во мне монстра.        А три дня назад в камеру попал Скай. Я не знаю, чем он не угодил Розалинде, но даже его отец не вступился за него. Я понимал, что его ждало, но не мог ничего сделать. Просто стоял в стороне, проклиная себя за беспомощность. Не знаю, что было бы если бы твоей подруге не удалось вытащить его оттуда. — Да, Блум приложила немало усилий, чтобы одолеть твою подружку, — ответила Муза, ведь Блум тогда в красках описала всю историю. В том числе описав бездействие Ривена, назвав его «личной собачонкой Беатрикс» — Беатрикс тогда сильно досталось. Но я был рад, что Скай теперь в безопасности. Вот только она не разделяла моей радости. Спросила почему я не вступился за неё, почему не помешал Блум. Я лишь пожал плечами и сказал, что это не моё дело. И… поплатился.        Парень оголил рукав своей куртки и Муза увидела на его руке сильный ожог. — Это она сделала?        Ривен кивнул. — Я ещё слабо отделался. Затем сказал, что не буду больше прислуживать ни ей, ни Розалинде. И ушёл. Странно что она не стала меня удерживать. Лишь назвала «трусом» и «предателем». — И с тех пор тебя мучают кошмары? — Да. Каждый раз, закрывая глаза, вижу их лица, молящие о помощи, но я будто скован цепями, не в силах сдвинуться с места, чтобы помочь. Просыпаюсь в холодном поту и больше не могу уснуть. — Я могу тебе помочь, но только при условии, что ты сам этого хочешь. — Хочу, мне надоело жить во тьме. Я выбрал неправильный путь, но надеюсь, что все ещё можно исправить.        Фея одобряюще улыбнулась и взяла специалиста за руку. — Главное желание.        Ее глаза засветились приятным фиолетовым огоньком, что не сравнится с ледяным взглядом Беатрикс. Ривен почувствовал как тьма, окутавшая его сердце отступает, сменяясь чувством спокойствия и облегчения.        Он долгое время был во тьме, чуть не потеряв то, кем он был. Стал бледным отражением Беатрикс, и ненавидел себя за это. Но вовремя поняв свою ошибку, сумел прекратить это безумие и пообещал себе встать на путь исправления. И это будет легко, если Муза будет рядом.