Нага.

Ночь опустилась на город. Огни ярко освещают улицы, — каждый район своего цвета. Так ты сразу мог бы понять, на чей район ты ступил и быть готовым к… просто встретить представителя того или иного вида. Летающие, плавающие, или же это могут быть насекомоподобные или похожие на больших ящериц по типу того, каким он был сам. В каждом районе жили только представители той расы, под которой он был заведён или же близкий к нему. Никакого смешения — это могло вызвать неразбериху или же даже столкновения различных рас. Королева или же, как он привык её называть — «Мать» распорядилась так. Безусловно, в этом участвовали не только она сама. Монстры голосовали, а она лишь ждала. Так захотело большинство, хотя виды, которые не имели в себе черт одного существа были мягко говоря в смятении, но даже им Мотра смогла помочь. В городе был район для межвидов и там могли селиться не только гибриды, но и те, кто хотел бы жить с ними… ну, или твой брак был с представителем другого вида. Годзи жил в районе для ящеров. Конечно, он был большой ящерицей, но многие аспекты его тела и физиологии мало походили на то, чтобы относить себя к этому виду, и всё же он прекрасно адоптировался и не чувствовал себя лишним… так многие думали. Мало кто мог понять сердце единственного в своем роде. Конечно, так можно было сказать практически о каждом, кто жил в его районе, но всё же… Там были и ящерицы, и игуаны, и змеи… большое количество рептилий разной породы, но всё же одного вида. Они могли быть разного окраса, но всё же питон и кобра — один вид, а он… он — Годзилла, единственный в своем роде. Одинокий и чувствующий себя ненужным, но его одиночеством заполнялось работой и… Мотрой. Она всегда возникала перед ним, когда в его голову взбирались не самые приятные мысли. Поддерживала в нём жизнь и не давала ему перестать верить в себя. Хоть на какой-то процент. Годзи медленно, делая шаг за шагом, выдыхая голубоватые клубки дыма от сигареты, ступил на Красную сторону. Цвет был заимствован из человеческого мира. «Улица Красных Фонарей» — так называли люди районы своих городов, в которых процветала проституция, беззаконие и конечно же она была наполнена барами, и стрип-клубами. Тут же было почти также, за исключением беззакония — никому не хотелось лицом к лицу столкнуться с мордой Годзиллы, а его практически нельзя было обмануть. Он знал запах каждого…и это было не преувеличением. А вот стрип-клубы или проститутки были тут обычным делом. Животная натура монстров вылазила здесь. Словно змея которая выползает по ночам на охоту, чтобы хотя бы на несколько минут вспомнить что она — хищник, а не слизняк. Это был рай для множество монстров, но основной контингент составляли те монстры, чья природа была в размножении. Такими были Муты — насекомоподбные твари со смешной головой и глазами похожими на чей — то мазок. Самки этих монстров до всего этого доставляли множество проблем, а ведь их цикл жизни это быть паразитами, питаться чужой энергией и, конечно же, откладывать десятки яиц. Приняв законы, им было запрещено беспорядочное размножение, максимум одна-две особи, а так как инстинкт к размножению не мог просто исчезнуть — они стали проститутками и танцовщицами или танцовщиками. Годзи иногда пытался представить секс с этими существами, но даже его передёргивало от таких картин. Пусть конечно их тела подверглись некоторой коррекции, их нижняя челюсть всё также могла раздвигаться в разные стороны… такой только откусывать, но никак не целовать. И всё же как то они прижились сделать. Самки удовлетворяют свои потребности, а их клиенты — свои. Самцы не многие пошли за своими братьями и сёстрами. Многие стали просто работниками в этих клубах. Обычно они были официантами или барменами, — так они всегда были на глазах у других… и у Годзиллы тоже. Монстр остановился около одного из клубов. Этот был самым большим. Сколько же тут неоновых вывесок. Места на парковки все заняты, и конечно яркие огни из прозрачных окон. Громкая музыка, тени множества монстров… ничего нового. — И в такие места мне приходиться ходить… до чего я опустился. — Пробурчал ящер, выплевывая остатки сигареты на землю. — Такая у меня работа. Копаться в дерьме. *** — Где ваш босс? — Ящер возвышался над самцом Муты, который стоял в вторых входных дверей. Перед этим Годзи сдал пальто, его проверили на наличие… чего? Монстры не пользуются оружием, но всё же проверили. Неплохо. — Там. — Муто указала рукой на дальний конец большого зала. Верхняя пара конечностей стала парой рук, правда, лишь с тремя пальцами, но даже с такой коррекцией Годзилла не мог перестать видеть в них мерзких тварей, которые потрепали ему нервы когда-то. — Благодарю. — Хорошего вечера. Он шёл мимо столиков. Все были заняты. Под потолком и на сцене — везде были эти самки Мут. Разных цветов, разной степени раздетости… а кто-то был и голый. Годзи остановился около одного из столов: из слюней, которые монстры пускали, можно было бы наполнить целый океан, но больше поражали глаза Мут. Самки полностью наслаждались этим вниманием, ловя каждый взгляд. Интересно, сколько такой платят, чтобы она могла позволить… — Не думала, что такая маленькая ящерка проскользнёт под мой камушек. — Годзи медленно повернул голову и замер. Больше всего его бесили змеи. — Нага. — Тихо произнёс он. — Я ещё не успел до тебя дойти, а ты уже здесь. — Ну что сказать, — Усмехнулась змея. — Пока ты, мой сладкий, дойдешь до меня, мне проще самой тебя встретить. Не обижайся. Очередной монстр который пытается подколоть его, указывая на его медлительность. Как смешно. — Ну же, Годзи, я не хотела тебя обидеть. — Можно подумать, ты единственная, кто пытается это сделать. — Годзилла прошёл мимо неё и направился в тот самый конец клуба. Нага — представитель расы змей, с человеческими чертами. Если бы не руки и отличительные черты пола — это была бы просто огромная кобра с яркими красивыми красными зрачками. Истинная владелица стрип-бара. Максимум побрякушек на руках, пальцах, кончике хвоста и конечно же на самом капюшоне. Любому монстру она покажется настоящей королевой похоти, а вот для Годзиллы она была просто преступницей, которая прячет всё под личиной легального бизнеса. — Считаешь меня дерзкой сукой? Это даже льстит. Самое мягкое, что могут обо мне подумать. — Я этого не говорил. — Так скажи, что ты думаешь? Как только они оказались на месте, змея стала медленно ползать вокруг него. — Я вот могу сказать, что если бы не твоя правильность, — она всё больше и больше окружала его, зажимая в кольцо. — Ты бы смог самой настоящей секс-машиной. Только посмотри на себя, — Кобра касалась его рук, спины, груди… даже хвоста. Пусть думает, что он ей это позволяет. Пока что ему это выгодно. — Ты ведь знал, что мой яд расходиться как горячие пирожки? Многие монстры хотят в своем партнёре видеть именно тебя. Огромного, широкого, тяжелого, и сильного монстра. Тот, который их раздавит… изничтожит, оставит следы когтей и укусов. Тобой грезят так много, а от тебя пахнет только девственностью. — Змея остановился перед его мордой, ожидая его реакции. Она держала его в кольце. — Какое мне дело до больных фантазий монстров? — А разве не ты у нас олицетворяешь баланс? Защитник слабых, герой… Король Монстров. А вот это уже было опасная черта. — Ты ходишь по опасному краю, Нага. — Монстр нахмурился. — А я говорю не правду? Никто так и не понял, почему ты отказался от этого титула. — Змея уползла на диванчик, который стоял полукругом. Столик с парой свечей, два пустых бокала. В этот клуб не принято ходить одному. — Я не обязан отчитываться перед тобой. — А я и не прошу. — Змея потянулась. Зевая, она показала пару острых клыков, с которых капнули пара капель яда. — Просто говорю, что ты мог бы стать великим, а вместо этого ты опустился на самое дно. Как ты выживаешь, скажи мне? Инъекции? Тебе ведь нужно много радиации, а на нашем острове всё имеет цену. У меня есть ванны для таким целей. — Ты воруешь радиоактивную воду из настоящих источников и продаёшь это втридорога. Не думай, что я ничего не знаю Нага. Если бы я хотел — я бы закрыл твою лавочку к чертям. — Да только сначала надо найти доказательства, а тебе одному хоть кто-то поверит? Кроме… — Мне просто не до твоего мусорника. Пока ты тонешь во лжи и похоти, у меня есть реальная работа. — Как часто ты хочешь умереть, а?