Колония любовного режима

Наутилус Помпилиус — Скованные одной цепью

Арестантов заводят в помещение карантина. Здесь им предстоит провести около десяти дней. Комната представляет собой склад двухъярусных кроватей. И стол с лавками. За ним сидят двое: один вполне крупного телосложения дымит сигаретой, второй кидает кости и передвигает шашки на игральном поле. — Здорова, — приветствует арестантов Виталя. Антон с Серёгой следуют его примеру. — Здорова, — хором отвечают заключённые, — Располагайтесь, мы тут, как короли, шикуем, вся хата в нашем распоряжении. Как звать? — Вот шикарно! Виталя, сто писят восьмая. Представьтесь, мои дорогие, — обращается к Серёге и Антону. — Сергей, сто шесят шестая, — почти шепчет Серёга. — Он мужик хороший, просто с незнакомыми не особо в контакте. Скоро разговорится, — поясняет Виталя. — Антон, сто шестьдесят первая. — Приятного, я Жека, сто шестидесятая. — Подожди, подожди. Жека, наколка вагона… Женёк Вагонщик, что ли? — довольно непонятно рассуждает Виталя. —Да, да. А ты Виталя, кража… Не уж-то Виталя Ключник? — Тот самый. — Наслышан, наслышан. Антон стоит в полном непонимании происходящего. Ключник, вагонщик, что вообще происходит? — Игорь, сто пятидесятая. — Какие же интересные люди к нам заехали, — восклицает Женёк, — проходите, располагайтесь. Удобств тут не ахти, ну чем богаты, тем и рады. Впрочем, мы здесь короли. Никогда не бывало так, что в карантине пять человек. А два и подавно. Ладно, мешать не будем. Не успевают арестанты разложить вещи, как их зовут в душ. Душевая представляет собой одно помещение с кучей душевых леек, никак не отделенных друг от друга. На сантехнике кое-где проглядывает ржавчина. Вода не ледяная и на том спасибо. Хотя, настроить температуру ничерта не получается: то кипяток, то ледяная. Помучавшись и настроив более-менее приемлемую температуру, Антон встает под струи воды и закрывает глаза. Ощущение очищения. Очищения от ненужных мыслей. Сейчас неприятно одно — стоять голым перед другими людьми. Но они хотя бы не пялятся. Антон трясет головой в попытках отогнать воспоминания о первом дне здесь. Время проходит слишком быстро, хочется назад под водичку. "Не положено". Как же жестоко. Пока прибывшие арестанты располагаются, раскладывают свои вещи, приходит время отбоя. Об этом сообщает очередной грубый мужской голос, раздающийся из коридора. — Слушайте сказочку, — начинает Женёк — Мужик один работал на Северах, подкопил денег и купил себе на старость однушку в Подмосковье. И всё ему нравится: квартира уютная, лоджия большая, вид из окна прекрасный, но одна беда, хотя, по чесноку, не беда вовсе, да для мужика — трагедия — сосед курит на лестнице, а весь запах к нему. Ну невмоготу уже мужику было. И по-культурному пытался поговорить, да другие методы испробовал. Не помогло. Сосед как курил на площадке лестничной, так и курит. Ну и не выдержал мужик, решил проучить соседа. Купил, значит, дымовую шашку да пошёл к соседу. Думал: тот ему откроет, да сам он закинет шашку дымовую да смоется. Да не плану все пошло. Закинул он шашку дымовую, сосед в ахуе стоит на пороге своей квартиры, матерится на мужика. Ну а мужик не пальцем деланный: схватил первую попавшуюся железку из хлама, что по обычке на лестничной клетке навален, ну и давай соседа мочить. Решив, что тело совсем не подаёт признаков жизни, мужик бросил железку и вернулся в свою квартиру. Дверь соседа так и осталась открытой и оттуда труп торчал. Мужика естественно приняли через пару дней и закрыли. Далеко и надолго. Вот и сказочке конец, а кто слушал, должен запомнить, что следы за собой нужно заметать. Да и не стоит на убийство лезть, коли не готовы с последствиями разбираться. А теперь спать, утро вечера мудренее, как говорится. Когда Женёк закончил рассказывать свою "сказочку", в камере наступает абсолютная тишина. Спать хочется, да не получается. Антон лежит на верхних нарах. Твёрдо. Теперь-то понятно, почему матрац заключенные прозвали "мертвяк", Антон это уже успел узнать из разговоров, твёрдый матрац да на панцирной сетке — хуже некуда.

***

Просыпается Антон ни свет, ни заря. Солнце, конечно, уже встало, лето ж на дворе, но по часам всё равно крайне рано. Шесть утра. И как будят-то здесь? Никак не ласковым шептанием "вставай, дорогой", а грозным криком "подъём!" В режущей уши совокупности со стуком железкой по решётке. Как будто стучат по батареям, только громче. Пробуждение сразу задает настроение дня. Зарядка. Да, вы не ослышались. Взрослые мужики (не Антон, а остальные) выходят во двор, и начинается: круговые движения головой… Сотрудник в серо-синем камуфляже достаточно неуклюже показывает движения. Немного смешно. Но арестанты делают не лучше. Наступает время завтрака. Шлёмки, баланда, вчера уже проходили. Но вот интересно: что же дают на завтрак? Хотя, от этой еды один хрен тошнит. К счастью, пока не в прямом смысле слова. В миску навалена ужасно неприятного вида каша, плюс внушительный кусок хлеба, видимо, для того, чтобы заключённые, всё-таки, от голода не сдохли, и чай. Если честно, чаем это назвать сложно. Немного сладкая вода со слабым привкусом чая. Антон сидит, водя ложкой по каше, в абсолютном нежелании есть это. Взять даже смутные воспоминания из детства, там, в садике, ненавистная каша и то посимпатичнее была. Да и на вкус явно приятнее. — Чего веслом гребешь? — интересуется Женёк. — А? — Чего ковыряешься, говорю, — Женёк крайне быстро уплетает баланду, — Прекрасно понимаю, что это не еда, а помои, но тут зона, особо ни на что большее не рассчитывай. Антон выдыхает и старается заставить себя проглотить неприятную массу. Из коридора доносятся голоса. Не разобрать. Стучат подошвы о плиточный пол. Вскоре совсем рядом. Распахивается дверь, показываются несколько человек в форме. — Здравствуйте, гражданин оперативный дежурный. Карантинный отряд, — натренировано отчитывается Женёк. — Вопросы? — Вопросов нет. Двери захлопываются. Антон так и стоит, ничего не поняв. — Это была проверка? — Да. Быстро и бессмысленно. Вот когда начальство пойдет, там казенными фразами не отделаешься. Тут ещё говорят, что начальство жёсткое. Спустя какое-то время, пока все арестанты занимаются своими делами, двери снова открываются. Человек в форме своим отстраненно холодным голосом произносит: — Елисеев, Никитин, Шастун на выход. Дальше как по накатанной: выходишь, руки за спину, лицом к стене, двигаешься только с разрешения. Так не хотелось к этому привыкать, а вот ты уже на подсознательном уровне выполняешь все эти приказы. Арестантов ведут по обшарпанному коридору, выводят из здания. Обстановка — промзона как она есть. Только с двухэтажными бараками. Так называемый медицинский кабинет не вызывает никакого доверия. Никакой стерильностью здесь даже не пахнет. В прямом смысле. Нет этого характерного запаха больницы: смесь хлорки и других антисептических средств. Да и, судя по плесени на стенах и крайне грязном полу, вообще здесь не убираются. Толстая женщина в белом халате называет себя врачом и говорит выполнять её указания. Но врачом она именно называет себя и по-настоящему им не является. Ну какой врач будет тыкать руку иглой несколько раз в попытках попасть в вену, которая отчетливо виднеется на бледной коже Антона. Облучив арестантов рентгеновскими лучами, их ведут назад в камеру. В хате ничего не поменялось: нарды, чифир и разговоры. В карантине делать особо нечего — ешь, спи да общайся.

Любэ — Давай за них, давай за нас

Женёк: — Следующее правило арестантской жизни. Простое, но важное. Никто не заставляет рассказывать твою историю. Захочешь — поделишься. На нет и суда нет. Твое право. К тебе никаких претензий. Но и у тебя не должно быть. Чужие истории не высмеиваем, не придираемся. Посмеяться можно, но по-доброму, осторожно. Я начну. В России тырят всё и везде. Ну правильно, а что остаётся, если наверху плевать хотели на простых рабочих, зарплаты пиздецки маленькие, премии платить не хотят. Ну была там у меня одна схема. Сплавлял железо одному чуваку, да никто и не заметил бы , а мне было, на что жить, чтоб не сильно бедствовать. Да этот идиот вмазался в какую-то криминальную историю и сдал меня. Вот и вся история. От конкретного криминала я давно отошёл. Работал честно на заводе, да жизнь заставила. Бросай кости, — обращаясь к Игорю. Игорёк бросает кости, передвигает шашки и подхватывает: — Присмотрел у мужика одного в гараже магнитофон. Денег купить, естественно, нет. Ну, по глупости подговорил пацана одного стырить этот магнитофон. В общем-то, вся история. Мужик заяву подал, да пацана поймал, он там, в гаражах, подобным промышлял. А пацан меня сдал, — Игорек выводит последнюю шашку с поля, — Я выиграл. Давай по новой. — Виталя, твой ход. — Подожди, дай угадаю, — почти с азартом начинает Женёк, — Не просто кража, а кража со взломом. К тебе пришёл клиент делать дубликат, ты сделал и себе копию, и по-тихому проник. И что пошло не так? — Да, ты абсолютно прав. Приглянулись мне побрякушки у дамы одной. Золотые, да прям много. Проследил за ней, узнал, где живёт. Сделал дубликат и себе заодно. Подождал, пока дома не будет. Зашёл, все идеально. Золота у неё сундук целый. Да не простая баба оказалась. Сумасшедшая. Ну кто ставит камеру видеонаблюдения в коридоре своей квартиры? В Воронеже! Легкий смешок проходится по камере. — Серый? Серёга, успев довериться соседям, уверенно начинает: — Бухали мы с пацанами в гаражах. Вообще, всё началось с того, что Гришаня, браток мой, перебирал жигуль свой, он не ехал. А мы покататься хотели. В итоге с пацанами пришли к Гришане, поспособствовать работе, так сказать. Закрутилось, завертелось, в итоге. Водочка, огурчики, все как полагается. Вечер уже был, достаточно темно на улице уже было. А жигуль так и разобранный стоит. А под градусом ещё сильнее захотелось покататься. Смотрим, там около одного из гаражей девятка стоит. Вскрыли, завели, делов-то. Записочку даже написали, на всякий случай, мол, покатаемся и вернем. Чесслово, говорим. Поехали, всё заебок. Заглохли на дороге. Кроме нас никого в округе. Вообще. Ну починились бы быстро. А тут мусора прям из ниоткуда взялись, приняли. Я за рулем был, вот мне и дали статью, сюда отправили. Да ещё и прав на полтора года лишили. Причём после того, как выйду. А пацаны штрафом отделались. Эх… Несколько пар глаз устремляются на Антона. — Рассказывать особо нечего. Оказался не в то время не в том месте. Сам виноват, что делать. Интересного ничего. Когда приходит время отбоя, выключается свет, Женёк продолжает травить свои сказочки: —Слушайте, ребятишки. Жил мужик один, не тужил. В небольшом городке это было. Семья у него была. И всё кажется, идиллия. Но не тут-то было. Пил мужик, по-чёрному. От чего — чёрт его знает. До белочки мужик так допился. Бредил, людей пугал. В итоге так пошло, что редко он в сознание нормальное приходил. И вот в один из таких моментов осознал мужик весь расклад ситуации. В баню сходил, в чистое переоделся. И застрелился тут же. Из ружья охотничьего. Вот такая вам история. Спите.