Колония любовного режима

Сплин — Мы сидели и курили

Карантин Антона подошёл к концу. Хорошо это или плохо? И да, и нет. Вроде уже попривык к этому помещению, но вот эти новые соседи… А в отряде будет ещё больше других людей. И тут чёрт знает, что ещё будет. Вещи, сказать точнее — скудные пожитки собраны. Конвоир забирает четверых, первоначальный состав. Гена и Саша остаются отсиживать своё в карантине. Помещение отряда большое. Это целый барак, плюс небольшой дворик — локальный участок. Он находится прямо перед входом в барак, обнесён непрозрачным забором и имеет в своём арсенале скудные тренажёры, бельевые верёвки и стол со скамейками по бокам. Конструкция, естественно, вкопана в землю. Сразу при входе в помещение находится лестница, правее — туалет с собственным душем! Экскурсия продолжается на втором этаже. Здесь много помещений, названия которых Антон запоминал ещё пару дней. По левую сторону от продола (коридора) располагаются: пищёвка и располага. Первое — помещение для еды, второе — спальная комната. Она почти такая же, как в карантине. Вокруг все уставлено двухъярусными панцирными кроватями прямиком из советских времен. Между кроватями немного пошарпанных тумбочек и табуреток, их гораздо меньше, чем кроватей. Стены выкрашены до половины голубой краской, остальное побелено. Пол — советский дощатый. Окна деревянные, белого цвета. На удивление, на них нет привычных решёток. Только сетка-рабица. По правую сторону сначала идёт кабинет отрядника, сотрудника, который отвечает за отряд, живущий в данном бараке. Следом каптёрка — помещение для хранения вещей, оборудованное столом и шкафом-ячейками. Дальше сушилка, как бы странно это не звучало, — помещение с настенными вешалками для одежды. Далее телевизионка. Это святое помещение, преследующее благие цели социализации заключённых. Она оснащена уличными лавочками и телевизором, на котором гордо красуется инвентаризационный номер и надпись "RUBIN". Во всей этой ситуации даже скудный школьный английский подсказывает, что стоит выкинуть из названия две первые буквы и отправить эту коробку прямиком туда. У него даже экран немного изогнут. К великому удивлению оказалось, что он не чёрно-белый. Но опять разочарование — показывает три канала, (назад в СССР?) — первый, Россия-1 и ЦТ. Впрочем, работал телевизор с переменным успехом. Вот и весь барак. Остальная зона позже. Арестанты возвращаются в располагу. Антону немного некомфортно находиться в таком большом помещении. Причём, скоро здесь будет полно народа. Хочется вернуться назад в тесную камеру. Антону выдают постельное и карточку, которую он должен пришить к пиджаку. На карточке красуется его ужасная фотография, полное имя, год рождения, статья, даты. Это основная информация о тебе в колонии. Антон располагается на кровати, на которой ему предстоит жить много месяцев. Именно жить, потому что больше личного пространства у него нет. Да ни у кого нет. Вот тебе кровать, к счастью, Антону досталась верхняя, у нее гораздо выше расстояние до потолка, чем от нижней кровати до верхней, Антон хоть не будет биться головой, с таким-то ростом. Вот тебе полтумбочки и всё. Арестантов ведут в столовую. Здесь пусто, только несколько баландёров скитаются по столовой. Как оказалось, арестантов решили покормить не по расписанию. Удивительно, что о них подумали, а не как во время этапа. В столовой очень простая обстановка, общие столы и всё такая же железная посуда. Баланда все такая же ужасная. Суп с ошмётками мяса и пресная картошка. Как всегда, огромный кусок хлеба. Вообще, Антон никогда не думал, что может съесть одну четвертую булки хлеба за раз. А тут ещё и три раза в день съедает по такому куску. Как оказалось, хлеб — самое нормальное из тюремной еды. Странно, прошло уже прилично времени после обеда, а Арсений так и не зовёт к себе. Хотя, может, у него выходной? Он вообще за прошедшие дни отдыхал? Они с Антоном же каждый день виделись. Это странно. Без дыма огня не бывает. Но будем надеяться, что это просто туман, а не начинающийся пожар. Вновь прибывших отправляют назад в барак. Антон решает лично посетить библиотеку, пока есть такая возможность. В карантине было по-другому: просишь книгу, и если она есть в библиотеке, то тебе её приносят. Сейчас же нужно самому идти и брать. Но это даже лучше. На зоне особо не разгуляешься, а тут такое разнообразие. В библиотеке Антона встречает куча железных стеллажей, на которые навалены книги и заключенный, который, как выяснилось позже, здесь работает. У стены стоит небольшой аквариум с тремя полудохлыми рыбками и одним маленьким крабом, судя по всему, украденным то ли из местной реки, то ли из аквариума продуктового магазина. Антон долго бродит между полок в поисках чего-то интересного. Кругом самоучители разного рода деятельности. От садоводства до плетения фенечек. Кому на зоне вздумалось плести фенечки? Загадка похлеще бермудского треугольника. Особенно учитывая, что здесь нет женщин. Помимо того есть классическая литература, что уже неплохо. Религиозные книги. Ну, тут неудивительно. Немного отходя от темы, странно, почему в колониях запрещена любая литература, связанная с картографией? Нет, логично, что не стоит выдавать заключённым карты прилегающей местности, но как, например, знание, где находится Африка, поможет бежать? Антон выходит с неизвестной ему книгой, обложка которой обещает красочный и интересный сюжет. В отряде ждёт немыслимое разочарование. В бараке есть душ, но вода только холодная. Как всегда в России — летом отключение на профилактику, хотя, в августе поздновато, как думал Антон. Но оказалось, что там всегда вода только холодная. Даже зимой. Перспектива принимать душ раз в неделю — крайне печальна. Так и проходит день. День без Арсения. Даже грустно немного. Но насколько немного? Вопрос, конечно, интересный.