такая, как ты

      — Согласитесь,— Элли слышит в чужой интонации отчётливое указание на то, что все произнесённые в будущем слова будут касаться именно её. Девушка невозмутимо поворачивает голову в сторону, всё ещё продолжая вертеть полупустой стакан в руке, чтобы только встретиться со взглядом Кэт. Та чуть выше неё ростом, худощавее и заметно острее на язык,— лучше находиться в такой атмосфере, чем в четырёх стенах дома.       Кэт в любой компании отличается прямолинейностью, для неё совсем не составляет трудности выразить собственное отношение к кому-то, недовольство или же ярое восхищение даже чересчур обыденными вещами. И она, конечно же, никогда не упускает возможности сделать из какого-либо слегка необычного события полноценную феерию, прямо как и сейчас — она с ухмылкой смотрит на рыжеволосую девушку, замечая её хмурый вид, более похожий на раздражённый, и выпивает полное содержимое рюмки, с грохотом ставя её на барную стойку. Повторную стопку удастся выпить чуть позже.       Всем, кто смог пробить щит недоверия Элли и относительно влиться в её собственноручно выстроенный мир, известно, что она не любит ходить в шумные места, где множество людей, скапливающихся в тесные толпы, раскрепощённость и разрешённый разврат. Рыжеволосая постоянно пытается избегать подобные мероприятия, и зачастую даже нагло не появляется на масштабных событиях института, отговариваясь тем, что у неё всегда найдутся дела важнее, чем слушать чьи-то речи и смотреть выступления на протяжении пары часов.       Сегодняшний вечер действительно отличается от кипы всех остальных, потому что уговаривать Элли составить компанию и вместе выпить практически не пришлось; что-то заставило её не упускать шанс и попробовать выбраться куда-то, пусть и всего один раз.       Стоящая между ними двумя Дина не переводит взгляд с одной девушки на другую, держа подбородок в приподнятом положении, чтобы следить за чужими лицами, а осматривает округу, замечая, что играющая музыка становится чуть живее, стоит часам перешагнуть более позднюю отметку времени. Она всё же по-дружески успокаивающе поддевает Элли плечом, обращая на себя её глаза, и подкрепляет разливающуюся повсюду заботу мягкой улыбкой; рыжеволосой девушке такой жест придаёт некое равновесие, дарит чувство приземленности и гармонии с собственными эмоциями, чтобы не съязвить Кэт.       Сама Дина действительно готова ответить положительно на слова Кэт. Выбираться куда-то, где чувствуешь не только свободу, но и самого себя — превосходное ощущение, что невозможно выразить словами или измерить продолжительностью не спадающей с лица широкой улыбки. Всё тело словно высвобождается из клетки, и даже осанка становится ровнее, стоит Дине оказаться за пределами места, которое она могла бы с нежностью называть домом; она очень часто старается отсутствовать там, пропадая с друзьями в относительно тихих местах города или же у них в гостях. А иногда близким другом становится и гордое одиночество, с которым рука об руку приходится искать какую-нибудь кофейню, заказывать там что-то недорогое и на несколько часов оставаться там, занимаясь неважными делами.       Всяко лучше, чем терпеть неприятную обстановку дома, чувствуя витающее в воздухе напряжение даже в самые спокойные моменты. Насколько бы желание сдаться и дать волю эмоциям ни одерживало верх, Дина не позволяет себе вверять личные проблемы даже самым приближенным людям; она просто-напросто не хочет загружать чьи-то мысли вещами, что могут усугубить положение и ввести друзей в состояние максимального переживания. Пока она способна справляться со всем сама, она найдёт выдержку и для того, чтобы держать под секретом собственные психологические травмы, дружелюбно подаренные ей членами семьи.       — Ну, постояли и хватит. Танцевать!       Кэт в обычные дни теряет голову, слушая рок и все его разнообразные ответвления, но собственные предпочтения отодвигаются на второй план, когда дозировка алкоголя в организме превышает приличную отметку; девушка вслушивается в ритм, уже начиная покачивать головой и выжидающе смотря на своих друзей — их реакция весьма различна, ведь пока Дина улавливает чужое настроение, делая шаги навстречу, Элли не скрывает особую отстранённость — ей будет спокойнее вне огромного скопления взбодренных людей. Темноволосая девушка следит за чужими застывшими эмоциями, пока машинально ищет запястье Кэт, цепляясь за него в желании не потеряться в потоке танцующих.       — Я здесь останусь,— Элли в ободрении приподнимает уголки губ, всё ещё прислоняясь спиной к барной стойке и с неким прищуром приготавливаясь остаться на время одной. Дина скользит глазами по её лицу.       Она знала, что ей запрещено смотреть на Элли слишком долгое время, которое от планируемого беглого взгляда замораживалось до нескольких десятков секунд, что отсчитывал каждый, находящийся вокруг. Но это всё, в чём Дине практически удавалось ограничивать себя, потому как в большинстве случаев она не могла держать дистанцию от рыжеволосой девушки, хоть разум и вторил ей, что такое поведение совершенно неправильно; она не должна тянуться к Элли, не должна стоять у неё на пути, не должна хотеть знать подробный распорядок её дня. Не должна, но может и делает это.       Лишняя порция алкоголя однажды чуть не погубила её и её строжайше охраняемый секрет, который никому вовсе знать не положено и не предначертано даже обещаемым молчанием и выделенной верой: Дина по сей день может чувствовать, как кровь приливает к лицу от кратчайшего, размытого воспоминания, хранящегося в подкорке сознания.       — Ты слишком много выпила,— Элли всё-таки решает перекинуть через собственное плечо чужую руку, возлагая на себя дополнительный вес темноволосой девушки, довольно просто сдающейся проделываемым над ней манёврам; у неё есть чётко поставленные границы, которые порой стоит нарушить, чтобы полностью освободиться от накопленных за большой период времени переживаний и обид. Дина всегда убеждается, что в такие моменты рядом с ней будет кто-то, кому она доверяет, чтобы осведомиться в её безопасности.       Этим человеком уже долгое время является Элли.       Дина надувает губы, шумно вздыхая и сглатывая. Она ярко ощущает до сих пор сохраняющийся во рту вкус смешанных неразборчиво алкогольных напитков. Мысли немного путаются, не давая сосредоточиться на словах, которые она хочет сказать, но рыжеволосая даёт ей достаточно времени, чтобы наконец задать нужный вопрос:       — Это плохо?       — Только потому, что мне приходится нести тебя до дома,— Элли усмехается, продолжая размеренную ходьбу, будучи убежденной, что правильно помнит номер нужной квартиры; Дина временит с ответом, который можно предугадать заранее — девушка наверняка придумает что-то язвительное, что заставит снова улыбнуться, мысленно удивляясь, как Дина может быть ещё более открытой и в какой-то степени удивительно докучливой. Темноволосая девушка пользуется удобно предоставленной ей возможностью и взглядом окидывает чужое усыпанное веснушками лицо — Элли действительно отличается ото всех, и пусть, возможно, её особенностью является далеко не внешний облик, но её внутренний мир бесспорно имеет свои необъяснимые прелести.       — Не ври мне,— свободной ладонью Дина игриво ударяет Элли, всезнающе улыбаясь, показывая собственной охмеление.— Я знаю, что никто не устоит от возможности провести со мной время. Тем более ты,— указательный палец особенно сильно врезается в чужую ключицу, заставляя рыжеволосую сморщить нос, но продолжить уверенный шаг в нужном направлении. Ещё немного, ей всего лишь нужно доставить Дину в целости и невредимости до апартаментов, аккуратно уложить её спать и убедиться, что к утру она будет моментально снабжена стаканом холодной воды — задача несложная, однако Элли всё равно переживает, несмотря на то, что находится рядом.       — Не будь такой самовлюбленной,— Элли показывает искреннюю улыбку, прямо говорящую, что её слова — подобие игры, добровольно перенятой вслед за темноволосой девушкой, практически впадающей в полудрём в чужих руках. Она улавливает чужой взгляд на своём лице и может уверенно поспорить, что дыхание Дины касается её щеки жарким облаком, заставляющим сердце заходиться в более быстром ритме. Элли сильнее сжимает ладонь на красивой талии, отвлекаясь полностью на тускло освещаемые перед ней ступени.       Они вместе хоть и замедленно, но действительно осторожно проходят необходимое количество пролётов; Элли всё же приходится начать держать темноволосую девушку крепче, так как та спотыкается о свои же ноги пару раз, пугая возможным падением. Она беззаботно посмеивается со своей возросшей в степени неуклюжести, вызывая у Элли лишь вздохи — совсем не негодование, а обычная усталость; в конце концов, её переполняло точно такое же желание ввалиться в свой дом и позволить мягкой постели быстро убаюкать себя в сон. Но если бы перед ней поставили выбор — по щелчку пальцев оказаться в собственной кровати или же потратить ещё десятки минут на то, чтобы проводить Дину, то Элли выбрала бы второе. Без раздумий.       Когда до требующегося этажа остаётся всего несколько ступеней, рыжеволосая чувствует телефонную вибрацию в кармане, сразу отчего-то приходя к выводу, что Джоэл интересуется временем её возвращения. Она аккуратно облокачивает Дину о стену подъезда, убеждаясь в том, что та без проблем простоит на своих ногах, и решает быстро ответить на сообщение, снимая груз беспокойства с чужих плеч.       Но на экране появляется текст не от совсем ожидаемого человека — Райли спрашивает о её самочувствии, задаёт вопрос, дома ли она уже, и приправляет всё это миловидными смайликами. Элли и правда приятна забота в свою сторону, хотя точное осознание того, что такая идиллия не продлится долго, окружает её с каждым днём всё сильнее и больше. Когда-нибудь Райли узнает, испытает чувство неверия, затем — отвращения, но пока что между ними непрекращающийся интерес, который, возможно, и мог бы перерасти во что-то более значимое.       — Элли,— подобие недовольного хныканья вырывается из чужих губ, привлекая внимание рыжеволосой, которая тут же прекращает печатать требующийся от неё ответ. На лице Дины граничащее с детским недовольство, надутые губы и всё ещё полусонные глаза, не открывающиеся полностью,— ты должна уделить внимание мне. Кому ты пишешь?       Элли бросает беглый взгляд на темноволосую девушку, заново секундой позже возвращаясь к написанию сообщения — ей льстит чужое внимание, но чем дальше заходят заигрывающие слова Райли, тем сильнее под кожу закрадывается уверенность в том, что она не даст Элли то, что она на самом деле ищет и желает. Она наскоро заканчивает печатать сухой ответ, убирая телефон в карман плотных джинс, и с заметным глубоким выдохом устанавливает несмелый зрительный контакт с девушкой, жаждущей её компании.       — Райли.       Дина закатывает глаза, не скрывая просачивающееся в сердце недовольство. Дина не собирается делиться рыжеволосой девушкой ни с кем, кто посмеет настолько нагло врываться в её личное пространство, как эта самая Райли, ставшая бесстыдно занимать большое количество времени в буднях Элли. Руки сами по себе складываются на груди, пока ожидание того, чтобы Элли сама достала нужные ключи из её тонкой куртки, сокращается до невозможно минимального. Ты не интересна ей так, как хотелось бы.       — Кто же ещё это мог быть.       — Что, теперь ревнуешь?— однобокая улыбка расцветает солнцем на веснушчатом лице.       Элли терпеливо ждёт ответа, думает про себя совсем безобидно, что до темноволосой девушки смысл заданного вопроса доходит постепенно, но улыбка пропадает с её погружённого в теплоту лица, когда Дина отводит взгляд в сторону, сводя брови вместе и прикусывая внутреннюю сторону щеки. Она выглядит действительно обеспокоенной, даже отчасти обиженной, и Элли не на шутку будоражится в тот момент, ощущая, что сердцебиение учащается совсем не из-за призрачной хмели, а по причине создающегося волнения.       — Эй,— рыжеволосая делает решительный шаг в сторону Дины, заглядывая ей в лицо, чтобы тщательнее проследить за эмоциями,— ты чего, серьезно?       Дина кивает, не раздумывая. Хмельное состояние не позволило бы ей соврать, что она порой и делает, чтобы не усугубить своё положение. Она бы ударила себя, будь у неё возможность, чтобы оцепенеть после совершённого действия и проучить себя — она не может потерять Элли лишь из-за собственной неосторожности; только вот в глазах стремительно собирается влага, грозясь в следующую же секунду сорваться по щеке вниз, представляя Элли её глупую, ничего не объяснённую слабость.       Дине должно сполна хватать Джесси и его убедительных знаков внимания — он действительно бывает романтичным и любвеобильным, когда ничего не портит ему настроение в течение дня. Но это бывает слишком редко, чтобы можно было вдоволь насладиться необходимой нежностью; обычно его угрюмое состояние, характерная Альфам вспыльчивость и жгучий темперамент приводили лишь к очередным ссорам, разрастающимся крикам и громким заявлениям о расставании. И единственное, что их воссоединяет на протяжении уже девяти месяцев — до боли нужный секс.       Отношения всё равно не играют роли, когда один взгляд на Элли — красивую, желанную, сдержанную Элли — уносит темноволосую девушку в иное русло, состоящее из невозможных фантазий и недосягаемого будущего.       — Скоро ты совсем забудешь про меня, вот увидишь,— Дина, уставившись на потолок, промаргивается, прогоняя непрошеные эмоции. А затем рука рыжеволосой девушки на плече, делящаяся теплом, вызывает в дополнение судорожных выдох.       — Что за глупости ты говоришь? Ты и Кэт... для вас обеих я всегда найду время,— Элли переходит на успокаивающие слова, хочет наладить ситуацию, совсем не радуясь мысли о том, что её поступки смогли неким образом расстроить девушку. Она не имеет право делать Дине больно или заставлять её испытывать хотя бы что-то частично похожее на негодование.— Только не плачь, прошу,— выходит шёпотом, словно мольба.       Дина неосознанно идёт на поводу собственных чувств, сейчас накаливающихся до максимальной отметки не только из-за количества алкоголя в крови, но и по причине невероятно близкого нахождения Элли рядом с собой. Не нужно быть заурядным математиком, чтобы предположить, насколько мало расстояние между их лицами — Дине стоит только встать на носочки, и она с лёгкостью уткнётся кончиком носа в чужую щёку. Она оборачивает руки вокруг шеи рыжеволосой девушки, ставя её врасплох, но затем чувствуя её поддерживающую ладонь на своей пояснице. Даже в такой ситуации Элли продолжает придавать ей равновесие и физическое, и моральное.       — Элли,— слова подведут, и Дина это осознанно понимает, ставя заметную границу между настоящими эмоциями и реальностью — ещё слишком рано и опасно что-то менять. Никто из них не готов.       Пока что всё, что в силах темноволосой девушки — показать свою незаменимую благодарность обилием тактильного контакта, потому что Элли сможет понять её искренность только таким способом. Дина хочет коснуться щеки эфемерным поцелуем, оставляя на приобретшей розоватый оттенок коже тёплый след собственных губ и ставя окончательную точку в их сегодняшних заботах и не обговорённых проблемах. Но именно в этот момент рыжеволосая поворачивает голову слегка в сторону, руша затерянный план. Лёгкое прикосновение приходится прямо на уголок чужих губ. Это происходит неожиданно, ошеломляя и, кажется, прилично отрезвляя Элли, заставляя её напрячься, но не стараться выпутаться из чужих рук.       Дина широко распахивает тёмно-карие глаза после совершенной ошибки, задерживая дыхание умышленно, лишь желая объясниться. Страх — вот единственное чувство, которое начинает испытывать девушка, постепенно узнавая липкое ощущение тревоги, просачивающееся сначала под одежду, затем — вплетающуюся в кожу, откуда держит путь прямиком к бешено колотящемуся сердцу. Чёрт бы побрал её глупые желания, что никогда не заканчиваются благополучно; она всё портит, проявляет бестолковость без раздумий о том, к чему всё может привести.       Элли улыбается ей, ставит этим в тупик, потому что это — вовсе не то, чего действительно заслуживает Дина. Она должна получить в свою сторону недовольство, отторжение и неприязнь. Но Элли думает иначе — она дотягивается рукой до продолжающего отражать загнанность лица и аккуратно заправляет прядь волос за ухо.       — Пойдём, нужно уложить тебя спать.       Вся удивительность, интимность этого момента запечатлелась в памяти отчётливыми кадрами, воспоминаниями глубокого голоса Элли, что продолжал проигрываться в голове. В тот момент темноволосая девушка поняла по-настоящему, в какую ловушку загнала себя.       С тех пор ничего не изменилось, Дина всё ещё продолжает хотеть быть ближе к рыжеволосой, несмотря на собственные же запреты и упрёки. Она в последний раз оборачивается через плечо, чтобы взглянуть, не осталась ли Элли с поникшим состоянием у барной стойки, о которую опиралась локтем; её глаза тут же сталкиваются со взглядом зелёных глаз, напоминающих светлым оттенком кошачьи, которые были словно пригвозждены к ней. Элли отпила немного содержимого из собственного стеклянного стакана и подарила Дине полуулыбку, заверяющую, что ей будет куда комфортнее вне столпотворения, образованное желающими потанцевать людьми. Снова возвращая взгляд перед собой, темноволосая девушка следует за Кэт, чтобы не потерять её из поля зрения, и надеется, что Элли продолжает смотреть на неё, глазами обследуя частички открытой спины.       Дина радостно выдыхает, выпуская из лёгких смешанные воедино запахи, принадлежащие другим людям, находящимся в центре танцевальной площадки — естественные ароматы Альф достигают рецепторов глубже и сильнее, чем Омег, которые в основном пахнут чем-то сладким, свежим или цветочным. От парней исходит острое амбре более резких и смелых запахов, порой врезающихся в нос сильными порывами. Обонянию попадается и обычная парфюмерия, которой пользуются Беты, тоже желающие выделяться и привлекать своим запахом, хоть и искусственным, остальных.       Музыка поглощает Дину, словно вшивается под кожу, окружает сердце и заставляет прочувствовать каждую секунду мелодии. Такая музыка характерна для баров: с особенной примесью басов и развратным текстом. Дина дотягивается пальцами до края платья, слегка оттягивая его книзу, чтобы не бояться, что то может задраться выше во время предстоящего веселья; Кэт рядом уже отдалась ритму, прикрывая глаза, и хотя она не является заядлым танцором, по её телодвижениям заметно, насколько хорошо ей в данный момент.       Темноволосая девушка заранее знает, что подруга не задержится около неё надолго, потому что Кэт обзавелась тенденцией кружить по отведённому для танцев месту, заводя новые знакомства. И так всегда — они начинают танцевать вместе, а затем тратят большое количество времени, чтобы найти друг друга. Возможно, сегодня ситуация выдастся проще, ведь бар не настолько большой, каким мог бы быть.       Дина пропускает пятерню сквозь волосы, откидывая их назад, и начинает слушать собственное чувство такта — то не подводит, помогает девушке выглядеть красиво во время совершаемых движений. Внутри разгорается удовольствие, что приветствуется Диной слегка хмельной улыбкой. Она забывается, разрешает себе провести сегодняшний вечер иначе — без забот и страхов, что чьи-то слова в очередной раз смогут ранить её и заставить запереться в комнате. Сегодняшний день посвящён легкости и спокойствию.       Дина чувствует чужое отчётливое тепло позади себя — кто-то уверенно прислоняется к её спине, следуя прихотям сердца, и кладёт ладонь на талию, словно помогая продолжать плавно двигаться. Немного затуманенный разум предлагает темноволосой девушке самое желаемое развитие событий, где она осторожно обернётся назад, не останавливая собственные танцевальные движения, и увидит Элли, всё же решившую присоединиться к веселью, происходящему в самом центре бара. Она успеет уловить в её глазах решимость и уже давно желаемое Диной обожание, положит руки на её шею и позволит ей руководить собой.       Но чужие слова, липко касающиеся слуха и жаром дотрагивающиеся до кожи на шее, заставляют девушку слегка вздрогнуть:       — Такая красота,— голос мужской и явно пропитанный распутностью — возможно тот, кто осмелился подойти к ней, на самом деле вежливый, отчасти замкнутый, но навеселе проводимый вечер буквально заставил его попробовать поймать возможность побыть с привлекательной девушкой. Дине льстит внимание, и она не отстраняется от лежащих на её теле рук.— Тобой только любоваться.       — Ты уже не просто любуешься,— игривость проскальзывает в ответе Омеги, она с лёгкостью соглашается на правила подошедшего к ней парня, уже открыто улыбаясь ему, хотя его лицо продолжает оставаться загадкой. Дине не нужно знать; она просто рада, что кто-то увидел именно её в толпе красивых людей, более раскрепощенных и страстных, и захотел оказаться именно в её компании. Такие моменты придают девушке уверенность — как раз ту, коей ей обычно не хватает в повседневной жизни, когда нет возможности и желания показывать очертания собственной фигуры и красоваться перед кем-то.       — А ты против?— чужая рука, полная силы и вожделения, проскальзывает чуть ниже, оказываясь на бедре, и слегка надавливая пальцами на кожу, чтобы Дина смогла ощутить его касания сквозь тонкую ткань платья. Она раздумывает: ей не хочется совершать непоправимые действия, на утро имеющие шанс обернуться трагедией и сожалением, но ей так необходим хотя бы недолгий интерес, хотя бы пару смазанных поцелуев, что помогут ей забыться и справиться с личными проблемами.       Альфа будто читает её мысли. Он довольно естественно вливается в ритм музыки, двигаясь в такт девушке и продолжая прижиматься к ней всем своим нутром, любезно позволяя прочувствовать нотки собственного запаха и затонуть в нём. Дина благодарна, что в помещении настолько душно и людно, что некрасивый микс ароматов не даёт ей окончательно потерять голову, ведь стоит только пойти на поводу Альфы, и земля уйдёт из-под ног, мигая парню зелёным светом — знак того, что Дина готова быть в его распоряжении на эту ночь.       Незнакомец вводит в обиход обе руки: одной придерживает Омегу на месте, второй — скользит по её руке ввысь, до основания шеи. Он заключает ту в слабое кольцо, заставляя девушку приподнять голову и закрыть глаза; Дина концентрируется на собственном сердце, начинающем учащенно ударяться о грудную клетку, и прислушивается к своему телу — то цепенеет, когда Альфа дотрагивается до внутренней части бедра, и горит огнём негодования, желания убрать с себя грязные ладони и убежать в уборную, чтобы привести себя в порядок.       — Не надо,— выходит сказать приглушённо на выдохе, попросить неподдельно слабым голосом; Дина знала, что на уме у первого встречного, но не была готова к настойчивым прикосновениям так скоро — это не на шутку пугало.       — Ты чего?— парень ухмыляется, зарываясь носом в густые чёрные волосы.— Всё же было хорошо ещё пару секунд назад.       — Пожалуйста, отойди,— девушка пытается восстановить хватку, чтобы оттолкнуться спиной и вырваться из кокона чужих рук; она впервые за прошедшие минуты встречается со взглядом Альфы, читая в нём насмешку и недоумение — по его плану всё должно было пройти не совсем таким образом.       Вокруг продолжает взрываться особо сильными басами музыка, люди испытывают веселье, познают свободу, двигаясь под неё, но Дина портит весь вид барной атмосферы — она обхватывает себя за плечи, словно прячась, и продолжает стоять на месте, уже не чувствуя прежний пыл, разгоняющийся по телу покалывающими искорками. На неё не смотрит никто, только лишь Альфа, претендующий на совместное времяпрепровождение.       — Не прикидывайся, что пришла сюда просто потанцевать,— парень, омываемый потоком разноцветных теней прожекторов, вскидывает бровь.— Вы ведь все сюда приходите за тем, чтобы вас хорошенько отымели. Омеги только для этого и созданы,— Дина чувствует крепкий захват на запястье, принуждающий её снова двинуться ближе к парню. Она осматривается в попытке уловить хотя бы чей-нибудь взгляд, чтобы попросить о помощи, пока её насильно не поволокли в тёмный угол заведения с самыми ужасными намерениями.       — Она сказала тебе отойти.       Элли. Элли, бесстрастно и бесцеремонно отталкивающая в грудь неизвестного ей Альфу. Элли, берущая на себя ответственность за безопасность Дины. Снова. Её голос посылает далеко не мурашки, а горячее ощущение приближающейся и совершенно надёжной безопасности по телу, словно давая темноволосой девушке новую возможность полноценно дышать.       Благодаря мигающему свету, попадающему на лица оттенками ярких цветов, Дина улавливает во взгляде зелёных глаз раздражение, и именно в этот момент рыжеволосая девушка осторожно притягивает её за талию ближе к себе. Элли разъярена, но прикасается невесомо, будто стараясь соблюсти равновесие между вежливым отношением к Дине и крайне безобразным к стоящему перед ней Альфой.       — Хочешь присоединиться?— парень отвечает с ухмылкой, не скупится прокричать заданный вопрос так, чтобы его услышали и люди поблизости. Он совершенно зря совершает такое действие, потому что Элли делает шаг вперёд, целенаправленно пытаясь отстоять чужую неприкосновенность посредством физической силы — ей это не впервой, но темноволосой девушке всё равно боязно, что Элли может получить травмы. Она ухватывается за её предплечье, бросая мимолетный взгляд на парня, ожидающего с нетерпением дальнейших действий, а затем смотрит на Элли с горящей просьбой в глазах.       — Элли, не надо.       Рыжеволосая тяжело вздыхает, давая понять, что в её голове твориться хаос из двух возможных вариантов, и она не может определиться, какой ей нужно выбрать. Если сейчас завяжется драка, Дина просто-напросто не сможет предотвратить её.       — Нет, правда,— Альфа продолжает давить, снова возвращая внимание девушек на свой самодовольный лик,— если ты так хочешь, то можешь составить нам компанию, я не буду против. Две девушки, ублажающие Альфу — ах, загляденье.       — Ублюдок,— Элли буквально выплевывает ненависть, и Дина чувствует подступающий к горлу ком от накатывающего страха. Странное чувство боязни возникает далеко не естественным путём — в помещении, где-то рядом с ней появляется устрашающий запах, который может источать лишь Альфа, находящийся в непреодолимых оковах разыгрывающегося волнения, кровавой злости, что обычно не поддаётся контролю. Собственное сердце сдаётся, хотя обонянию и не под силу вдохнуть чистые ноты острого запаха, смешивающегося с ароматами остальных людей.       Темноволосая девушка глазами бегло ищет Кэт, пока руки отключаются от разума и бездумно держатся за Элли. Ей нужно предупредить, что обстановка становится немного опаснее, чем могла бы на деле закончиться, но Элли высвобождается из слабой хватки, решая начать делать шаги в сторону парня, минутами ранее позволявшего себе больше того, на что дала ему разрешение Дина.       На лице Альфы отражается чистое удовольствие происходящим и ни капли отторжения, поэтому на секунду Дина позволяет себе подумать о том, как всё это странно: она отчетливо слышит амбре негодования, почти животного раздражения, но никак не может совместить его с чужим выражением лица. Ей приходилось видеть Альф, охваченных злобой, и в такие моменты язык их тела выдавал абсолютно каждую деталь настроения, не говоря уже о том, как эмоции менялись на тёмные, немного зловещие, заставляющие каждую Омегу отойти в сторону и опустить голову в послушании.       Но как бы там ни было, ей не хочется, чтобы Элли попадала из-за её глупого поступка в серьёзную передрягу, обещающую закончиться плачевно, если ничего не остановить.       — Элли!— Кэт появляется перед глазами, рассеивая весь туман, собравшийся плотной пеленой вокруг, и первым делом несильно отталкивает рыжеволосую девушку в сторону, выбивая из мыслей и отговаривая от умышленных действий. Она направляет всё внимание на Элли, заглядывая в её нечитаемые эмоции, чтобы понять, сможет ли успокоить разбушевавшиеся нервы за желательные несколько секунд. И чтобы посодействовать своим словам, Кэт уверенно кладёт ладони на чужие плечи, сжимая те пальцами и привлекая взгляд на себя.— Тише, тигр, спокойнее. Всё же нормально, так? Не стоит он того, ты сама это знаешь, Эл.       Запах всё ещё продолжает забивать ноздри, перебиваемый коктейлем десятков ароматов, но доминирующие нотки Альфы заставляют кровь циркулировать быстрее, посылая опасные сигналы по всему телу. Кэт, как и Элли, не чувствует природные запахи, будучи Бетой, и ведёт себя абсолютно спокойно, просит парня уйти без выяснения отношений. Она стоит подле рыжеволосой девушки, пока Дина бегает глазами по троим людям, не зная, как унять колотящееся в беспокойстве сердце.       — Какие недотроги,— Альфа медленно разворачивается, решаясь удалиться восвояси, но напоследок бросает ехидную усмешку в сторону девушек, явно желая показать своё превосходство.— Вот эту рыжую явно давно никто не трахал.       — Проваливай, блять, сукин ты сын,— в голосе Кэт звучит прекрасно знакомая озлобленность, но она заметно расслабляется, стоит ей уловить смутное состояние Элли. Она оборачивает руку вокруг её плечей, ведёт к главному выходу.— Дина, оставайся здесь, мы сейчас вернёмся.       — Я могу помочь.       — Не надо. Сделай, как я говорю, пожалуйста.       После этих серьезно произнесённых слов Омега остаётся в одиночестве, приходя к выводу, что Кэт совсем не просто так высказала ей просьбу — значит, на то есть необъяснимые, но важные причины. В течение следующих нескольких минут Дина выходит к погружённой во мрак зоне отдыха, где за столиками сидели либо предпочитающие более спокойных отдых посетители, либо те, кто уже успел устать во время безудержных танцев. Один из низких диванов был, к настоящему счастью, свободен, и девушка поспешила занять его, дожидаясь возвращения друзей там, в относительной безопасности и более спокойной атмосфере.       Теперь она чувствует себя оголенной, словно не только платье открывает участки кожи, позволяя увидеть многочисленные родинки, но и душа выворачивается наружу. Дина замечает, как дрожью пропитывается дыхание, продолжающее быть рванным и загнанным, будто худшее всё же произошло — но большая часть нынешних ощущений была вызвана всё-таки услышанным запахом Альфы. Что-то здесь было не так: ещё никогда ранее темноволосая девушка не сталкивалась с парнями, что сохраняли в действиях и словах абсолютное наплевательство, но источали злостный запах, навевающий на остальных жуть. Обычно выходящие из себя Альфы меняются в лице, как Элли мгновениями ранее, словно у них есть клыки, которые они готовы вот-вот обнажить, показывая свою настоящую сущность.       Настроение выпить отсутсвует, и Дина, сложа ладони на коленях, теряет счёт времени, отсчитывая только количество проигранных песен. Людей в баре не становится меньше, ведь впереди вся ночь, что обещает быть полной жара и неумолимого веселья; Дине хочется оказаться в числе тех, кто сегодня действительно испытает блаженство от удавшегося отдыха, потому что её планы уже были сорваны собственной же неспособностью обдумывать действия перед их совершением. Когда-нибудь она точно впутает в неприятности дорогих себе людей, а затем начнёт по-настоящему себя ненавидеть.       Кэт подходит незаметно, дотрагивается до плеча успевшей охладиться ладонью. Дина слегка вздрагивает от небольшого испуга, но заглядывает в чужие карие глаза, ища в них ответ только на один вопрос — «где Элли?».       — Слушай, давай поедем домой? Я уже вызвала такси,— подруга видит непонимание на лице Омеги, знает, чем оно вызвано, и не дожидается ответа на свой вопрос, решая утолить чужой интерес.— Элли тоже уехала, ей стало немного не по себе.       И лучше бы Кэт не озвучивала последние слова, потому что темноволосая девушка подносит ладонь к собственному лбу, пальцами начиная массировать виски — конечно, неприятная стычка могла с лёгкостью повлиять на настроение Элли и только усилить её желание покинуть бар в геометрической прогрессии.       — Если бы я сразу...       — Дина, ты ни в чём не виновата. Поехали, на сегодня хватит приключений.       Даже будучи в своей небольшой комнатке, готовая ко сну, Дина не могла найти себе место на комфортной кровати. Она ворочается с одного бока на другой, мечется взглядом по стенам и прокручивает произошедшие события в голове. У неё было столько шансов предотвратить итог, но она ни одним из них не воспользовалась, не только оказавшись в западне, но и ввязав туда человека, что обязан был получать от вечера только положительные эмоции.       Элли практически никогда не делает себе поблажки: она, не покладая рук, стремится получить к себе расположение преподавателей в вузе, следит за успеваемостью, хотя порой ей бывает трудно. Элли успевает совмещать дополнительные занятия со спортом и учебой, поэтому она и должна была сегодня хотя бы почувствовать гармонию, не говоря уже о том, чтобы после не иметь дело с чужими проблемами.       Прежде чем Дина успевает задуматься о чём-либо ином, телефон уже оказывается у неё в руках, слегка слепя глаза ярким освещением; девушка наскоро печатает сообщение, желая, чтобы то не осталось без внимания и частично доказало бы рыжеволосой, насколько Дина действительно благодарна ей за всё. [ Дина; 02:47 ]: Эл, прости, что так вышло. Спасибо, что заступилась за меня. Надеюсь, с тобой всё в порядке.       Хочется думать, что ответа не следует только потому, что Элли уже давно погрузилась в сон.