Губы ангела

      Я никогда не осознавал, насколько красивым был Дафф… В смысле, конечно, его волосы были более прожаренными, чем ведро грёбанных куриных крылышек, и он был тощий, как палка, но эти прекрасные блестящие глаза, эта кожа… Я хотел потакать своим слабостям. Особенно это происходило во время выступлений, в частности, в одну ночь: 2 сентября 1991 года…

****

      — Слэш! — я подпрыгиваю от скрежета голоса Эксла. Он стучит костяшками пальцев о дверь моей гримерки. — Отложи «Джека» и вали на саундчек, чувак.       — Принято!       Я встаю с туалетного столика, вздергивая кудрями. Я хотел выглядеть идеально сегодня. Я хотел, чтобы каждый человек в этом зале на коленях молил обо мне, включая моих товарищей по группе. По правде, был только один человек, на которого я хотел произвести впечатление, ну да ладно. По дороге на сцену меня приветствует улыбающийся Стивен.       — Привет, Сол! — щебечет он, его ярко-голубые глаза сияют в свете огней сцены. — Я подключил твой усилитель для тебя.       — Спасибо, Стиви, — я хватаю его пучок светлых вьющихся волос, и он радостно мычит. Стивен напоминает мне кота; он любил, когда его трогали, гладили, но делал то, что хотел, и ему нравилось бездельничать. Не говоря уже о том, что все его занятия сводились кo сну и еде.       Я подключаю гитару и начинаю настраивать ее, когда снова появляется Эксл. Он недоумевает, когда видит меня, ухмыляющегося, как гиена.       — Да ты потрясно выглядишь, Слэшер!       — Что, черт возьми, это должно значить? — я хихикаю. — Я всегда так хорошо выгляжу.       — Я имею в виду, ты в штанах, — Эксл фыркает. — Это впервые.       Я пожимаю плечами, пряча глаза за занавесом из темных черных кудрей.       — Пожалуй, просто у меня сегодня игривое настроение.       Я слышу какой-то грохот за кулисами, затем голос Даффа:       — СУКИН СЫН!       Мы с Экслом переглядываемся друг с другом, наблюдая, как Дафф ковыляет на сцену.       Его бледная грудь выставлена на обозрение, черные кожаные подтяжки на лопатках. Эти подтяжки пристегиваются к паре обтягивающих кожаных штанов, а на карманах — ослепленные бриллиантовые кресты. Его сожженные светлые волосы растрепаны, челка ниспадает на по-детски голубые глаза, подведенные черным. Он смотрит на меня и Эксла, тяжело дыша.       — Возможно я случайно…       — Что-то сломалось? — я приподнимаю бровь. Дафф поджимает губы и кивает. — Да-а-а…       — Я займусь этим… — вздыхает Эксл. Он снова уходит за кулисы, оставляя меня с Даффом. Я беру басуху из его рук и вставляю ее в усилитель, протягивая ему.       — Отличный вид, Маккаган.       Глаза Даффа расширяются, и он нервничает.       — С-спасибо, Сол…       — Пожалуйста, — я улыбаюсь ему и снова возвращаюсь к своей гитаре. Я не могу позволить Даффу отвлекать меня. То есть, он выглядел недостаточно хорошо, чтобы пробудить во мне зверский аппетит или что-то в этом роде. Я отрываю взгляд от гитары и вижу, как Дафф украдкой смотрит на меня. Внутри у меня бушует охерительная вечеринка. Я победил!       — Нравится то, что ты видишь? — спрашиваю я, откидывая локоны с глаз. Я подмигиваю Даффу, широко улыбаясь, когда его щеки становятся розовыми.       — Может быть, — его длинные пальцы елозят по струнам баса. — Не моя вина, что ты красивый.       — Чувство взаимно.       Я смотрю, как губы Дафф складываются в идеальную букву «О», и хихикаю про себя. Он был чертовски милым…