Перепутье

      Солнце садилось, украшало прикрытую кронами деревьев полянку россыпью золотых лучей.       Делать чучело Геральт начал еще засветло, пока чудовище спало. Скроил из мешковины заготовку, напоминающую фигуру ребенка, и принялся набивать соломой. Палец, укушенный норовистым вороном днем ранее, противно ныл.       На детскую одежду селяне не поскупились. Особенно щедрой оказалась мать одного из погибших ранее мальчиков — она отдала кафтанчик, кушачок, поношенные штаны и даже пару лапотков, что при жизни носил ее сын. Оттого кукла вышла весьма убедительной, разве что на мир смотрела не глазами, а двумя деревянными пуговицами. Под самый конец ведьмак приладил к голове чучелка прядку мягких каштановых волос, принадлежавших сыну Буруна. Староста сам состриг и отдал их, сказав, что у мальчонки не убудет, лишь бы лихо его не погрызло.       Усаживая приманку неподалеку от логова яги, Геральт никак не мог отделаться от ощущения какой-то неправильности происходящего. Заниматься подобным — выманивать монстра чучелом или же живой приманкой — ему доводилось не раз. Грифон в Белом Саду, «дракон» в Фирсдале. Последнего вообще пришлось живой овцой выуживать. Чудище появится, заглотит наживку, а он подсечет. Однако ощущения говорили, будто вместо большой рыбины он сознательно ловит старый башмак.       Нет, все не то.       И надо бы радоваться, что контракт простецкий, что скоро он получит свои заслуженные сто двадцать оренов и отправится дальше, а там еще неизвестно, когда подвернется работенка. Но Геральт все равно чувствовал себя дураком. Слишком просто. Вроде бы кусочки общей картинки подходили друг другу, но как-то фальшиво, неудачно, криво. И дураком Геральт чувствовать себя не любил.  — До чего же убедительная приманка, Геральт, — раздалось за спиной так внезапно, что ведьмак даже слегка подскочил от неожиданности. — Пропорции, внешний вид, даже запах… Я почти купился.       Появившийся из воздуха Регис выглядел непривычно живо и свежо. Геральт слегка встряхнул головой, прогоняя из воображения картинку, рисовавшую Марыльку вместе с клыкастым товарищем. Противно ему не было. Скорее обидно, и уязвленное самолюбие зудело не хуже комариного укуса.  — А я почти схватил инфаркт, — буркнул ведьмак, отряхивая руки. — Не мог спереди зайти?  — Мог бы. Но ведь мы оба с тобой знаем, что инфаркт тебе не грозит, а я подумал, что не помешало бы тебя немного взбодрить, — Регис улыбнулся.  — Премного благодарен. А теперь пойдем-ка вон туда, к тем сосенкам. Яга вряд ли клюнет, если учует нас.       Солнце опускалось все ниже, и на смену золотистому свету заката приходил теплый лесной сумрак. Постепенно смолкли серебристые переливы певчих птиц, и им на смену пришло монотонное токование мохноногого сыча, периодически прерываемое басовитым «угу» недовольного таким соседством филина.        Регис молчал, неотрывно глядя на приманку. Геральт наносил на меч масло от трупоедов. Любопытство зудело все сильнее, отдавая легкой завистью. Будь на месте вампира балабол и ловелас Лютик, Геральт бы не стал спрашивать об очевидных вещах. Но здесь дело обстояло совсем иначе, а Регис, в отличие от поэта, не имел привычки хвастаться и выносить личную жизнь на всеобщее обозрение.  — Не расскажешь, как так вышло с Марылькой?       Вампир едва слышно усмехнулся.  — Я знал, что ты спросишь. Мне кажется, или я слышу нотку раздражения в твоем голосе?  — Кажется, — буркнул в ответ ведьмак. — С чего бы мне раздражаться?  — Просто показалось. Ничего сверхъестественного не было, обычная, как вы это называете, «химия». Господин Януш, уважаемый хозяин корчмы, и его прелестная дочь обратились ко мне за помощью. Их мучила сыпь, довольно частое явление в сельской местности. Они пришли ко мне, я их осмотрел и продал лекарство. А вот потом стало чуть интереснее. В один из дней ко мне пришла Марылька, сообщила, что им с папенькой стало намного лучше. Я ответил, что очень этому рад. Девушка все не уходила. На мой вопрос нужно ли ей что-то еще ответила, что хочет видеть лицо человека с, цитирую, такими чуткими и нежными пальцами, что их прикосновение она не в силах забыть. Конец цитаты.  — История, достойная баллады.  — Ты сам спросил, — Регис слегка пожал плечом.  — И что было дальше? — ведьмак поерзал на месте, продолжая размазывать по клинку масло.  — Она убедила меня снять маску, — Регис слегка повернул голову в сторону шороха, прозвучавшего где-то справа, но не двинулся с места. — Я ее предупредил, что чего бы она там себе ни придумала, все гораздо хуже. Но как только я показал лицо, Марылька меня поцеловала. Довольно… красноречиво, если можно так выразиться. Стала шептать какие-то милые пошлости…       Геральт поморщился.  — Милые пошлости?! — переспросил он.  — С твоего позволения, цитировать не буду. В общем, характер телодвижений и прочих действий недвусмысленно говорили о ее намерениях. И я поддался.  — То есть, выходит, это она на тебя запала. Никакого гипноза или длинных чарующих речей?       На этот раз Регис обернулся к нему. Вид у него был возмущенный.  — Если ты хотел меня оскорбить, то у тебя это почти получилось. Использовать гипноз, чтобы склонить женщину к половому акту, — низость!  — Извини, — смущенно ответил Геральт.  — Извиняю, — моментально остыл вампир. — Подозреваю, что у Марыльки есть какие-то специфические предпочтения. Или же она была в поисках новых впечатлений.  — Вот это уже похоже на правду, — кивнул Геральт. — Живет себе девица в глуши, видит одни и те же рожи. А тут возникает некто, не показывающий лица, совершенно не похожий на опостылевших деревенщин. Меня тоже порой девицы на улицах называли выродком, мутантом, а вечером норовили проскользнуть ко мне в альков. Я рад за тебя, Регис. Ты нашел все, о чем можно мечтать, — тихое место, дом, любимую женщину и даже ребенка.  — Любовь? — Регис тихо рассмеялся. — Здесь все куда прозаичнее, друг мой. Нет никакой любви. Видишь ли, мы принадлежим разным социальным кругам, у нас нет ничего общего. Я не заинтересован в юной девице, с которой нет никаких тем для дискуссий, а она не жаждет просвещения. Между нами только секс, и нас это устраивает.  — Тогда ты вообще тепло устроился.  — Ш-ш-ш. Я что-то слышу.       Ведьмак замер и тоже прислушался. Обостренный слух уловил какие-то обрывки слов, но их словно бы произносили с набитым ртом. «Я грешил на вампира. Но вампиры не так глупы, чтобы бубнить себе под нос во время охоты. Кроме того, Регис бы знал о сородиче и дал знать», — подумал ведьмак и крепче стиснул рукоять меча.       Зловеще угукнул филин. Ворчание стало менее разборчивым, зато шуршащие звуки, доносившиеся из пещеры, теперь слышались намного ближе.       Кто-то в них узнавал любимую тещу, кто-то — ведьму из сказок. Из тех, что про избушки на курьих ножках, про полеты в ступе, про «повернись к лесу задом, ко мне передом». Только вот правды в этих сказках не было ни на толику. Яги напоминали тучных женщин с огромной отвисшей грудью, большими складками на животе, нависавшими над пахом. Мерзкая птичья морда с большими острыми зубами вообще не имела ничего общего с человеческим лицом. Встречались эти чудовища редко, и последний раз Геральт встречал их в окрестностях странной деревушки Темноводье.       Яга, крадучись, вышла из пещеры на опушку, на мгновение замерла и оглянулась по сторонам. Из пасти вывалился длинный розовый язык. Монстр облизнулся на манер собаки и стал принюхиваться к сидящей перед ним кукле.  — Бегом к логову. Брось это внутрь, — ведьмак сунул в руку вампира маленькую «Картечь», — а я пока ее отвлеку, чтобы не свалила обратно.       Регис коротко кивнул и исчез.       Геральт, двигаясь как можно тише, обошел опушку сбоку, а после пружинисто выпрыгнул из кустарника, раскачивая над головой клинок.       Яга дернулась всем своим тучным телом, крутанулась на месте, попутно задев чучело и свалив его, и с удивительной прытью увернулась от серебряного меча. От взмахов ее могучих лап по лицу ведьмака прошелся легкий холодок. Воняло мускусом и застаревшим потом. Чудовище, щелкая клювоподобными челюстями, закудахтало, заверещало и прыгнуло, намереваясь придавить противника к земле и сломать ему позвоночник. Геральт ушел плавным изворотом, выгнул руку и нанес хлесткий удар, что пришелся монстру по ребрам. Лезвие прорезало толстую шкуру, но наткнулось на прочную преграду ребер и глубже не ушло. На землю брызнуло кровью. Чудовище заголосило и бросилось обратно к своей берлоге. Но не успело оно сделать и пары шагов, как в норе грохнуло, и свод ее обвалился, отрезав путь к отступлению.       Яга с разворота врезала когтистым кулачищем и попала ведьмаку в скулу. У того громко лязгнули зубы. И через секунду после сокрушительно удара, едва не размолотившего челюсть, Геральт ощутил совершенно омерзительное прикосновение влажной обвислой груди к своему лицу. Он снова отскочил вбок, инстинктивно утирая лицо, и, не дожидаясь, пока монстрица снова повернется и мазнет его телесами снова, ударил Аардом. Яга пошатнулась, схватилась за косматую голову, затряслась, и ведьмак, воспользовавшись заминкой, подсек ей сухожилия под коленями. Туша грузно бухнулась на притоптанную траву, визжа и плюясь вонючей слюной.  — Совр-р-рал! Совр-р-рал! — заклекотала яга.  — Чего ты там кудахчешь? — мрачно бросил Геральт, подходя к ней спереди.  — Обманул!  — Кто обманул? Кого?       Ответить яга не успела. Громко булькнула горлом, вывалила длинный розовый язык и затихла. Из груди монстра торчали пять длинных когтей.  — Первый раз вижу столь болтливого некрофага, — Регис неодобрительно покачал головой. Он небрежно дернул рукой, высвобождая когти из тела монстра.       Геральт молча стискивал рукоять меча. Он догадался. Только вот понять, что делать с этой догадкой, никак не мог. Картинка в его голове наконец-то сложилась, и не хватало всего одного, маленького кусочка.  — Ага, — мрачно бросил он. — Хотя я встречал говорящего гуля. Зачем вмешался? Я и сам мог ее прикончить.  — Не волнуйся, мне твои лавры ни к чему. Чего ты ждешь? — спросил Регис, тщательно стирая с пальцев кровь маленькой тряпочкой. — Бери трофей и пойдем отсюда. Яга мертва.  — Мертва. А то, что убило детей, еще живо.       В лице вампира не дрогнул ни один мускул. Он, наконец, оставил свое занятие и убрал тряпицу в карман.  — Что ты хочешь этим сказать?  — Не люблю, когда мне врут. И особенно, когда врут мои друзья. Чудовище живо, Регис.  — Я же сказал — это не я! Я не тронул ни одного человека с тех самых пор, как мы штурмовали Дун Тынне! Не пролил ни капли человеческой крови!  — Я не сказал, что это ты.       Ответа получить он не успел. Пронзительный визг, донесшийся со стороны деревни, прорезал ночную тишь, будто раскаленный нож масло. Ведьмак крутанулся на каблуках и, не сказав ни слова, бросился обратно к селению.  — Я его видел, видел! Морда жуткая, ухи от такие!       Солодка тараторил и размахивал руками. У его порога собралось несколько человек с зажженными факелами. Завидев ведьмака, староста призывно махнул ему рукой.  — Милсдарь ведьмак, что ж такое творится-то? — грохнул с ходу Бурун. — Мы вам за шо денег посулили? Опять скотина напала, на Солодкина сына теперь, а вы валандаетесь где-то! Благо хоть прогнать успел, батогом по хребтине отоварил!       Жена упомянутого Солодки прижимала к себе мальчонку лет десяти, бледного, как смерть, перепуганного настолько, что тот смотрел в одну точку, постанывая и хныкая, словно младенец.  — Говоришь, видел чудовище? Как выглядело? — Геральт бесцеремонно встал между мужиком и зеваками.  — А вот такое, росточком с овцу, — выпалил тот. — Ухи огроменные, глаза как угли, зубищи, когти длинные, что ваш ножик, сударь. И это…  — Говори.  — Ну, на мыша летучего похоже было. Перепонки такие на лапах были.       Геральт не стал его дослушивать. Он знал, где мог найти последний фрагмент мозаики.       Дверь открылась все с тем же тихим скрипом. Внутри было темно, но это ведьмака не остановило — перед входом он выпил горький эликсир «Кошка», проговорил формулу, приспособив зрачки к полной тьме.       Он держал в руке меч, но не знал, сможет ли им воспользоваться. Сможет ли поднять руку, успеть. Не знал, что и как встретит его в доме. Но в этот раз все нутро его полнилось чувством, что теперь он видит именно то, что должен был видеть с самого начала.       Регис сидел на кровати спиной к входу, держал на руках Нелью, крепко прижав ее к себе. Девочка, увидев в дверях ведьмака, испуганно дернулась, уткнулась лицом в шею вампира.  — Не бойся, маленькая. Я никому тебя не отдам, — послышался еле слышный шепот.       Ведьмак решительно шагнул дальше, но дошел лишь до середины дома.  — Геральт, стой, — Регис был спокоен, но в голосе его сквозила стальная нотка. — Ни шагу дальше.  — Ты не сбежал. Почему?  — Я не мог. Хочу объясниться, прежде чем ты примешь какое-то решение.  — То есть, теперь ты хочешь объясниться? Никак, совесть замучила? Ты мне солгал. Солгал, не моргнув глазом. Ты все знал с самого начала, и ничего не сказал мне. С чего мне слушать тебя теперь?       Регис тяжело вздохнул.  — Просто поговорим, Геральт. Это все, о чем прошу. Скажи, как ты догадался?  — Темней всего под фонарем. Я, видать, старею, раз не сообразил сразу. Или потому что не ожидал, что ты соврешь. А ты, между прочим, довольно хреновый конспиратор. Яга даже не заходила в деревню. С когтями на стене вышло неплохо, а вот со следами ног промашка. Твои же следы, верно? В тебе нет столько веса, сколько в яге. Погибшие мальчики перед смертью играли с твоей приемной дочерью. И в день смерти ее нашли там же, на кладбище, в крови, но невредимую. С погибшим младенцем тоже она сидела. Яга просто откусила бы ему голову, значит, челюсть кусавшего была небольшой. Как у девочки, лет семи. Пришла из ниоткуда, прибилась к путникам в лесу, чудо, что они живые остались. Из всех жителей пошла только к тебе. Пошла, потому что почуяла сородича.       Ведьмак, все еще не зная, чего ожидать, прошел дальше. Опустился на табурет. Меча из рук не выпустил.  — Да, ты прав, Геральт. Мне пришлось импровизировать буквально на ходу. К счастью, одна яга жила здесь, неподалеку, завелась совсем недавно. Но в деревню она не ходила, я запретил. Пришлось ее подставить, как бы мерзко это ни звучало. Мне искренне жаль, что пришлось солгать, но я должен был защитить девочку.  — Ушам своим не верю, — Геральт дернул головой. — Объясни мне, для чего ты все это устроил? И что она такое? Муля? Брукса?       Девочка вся тряслась от страха, это было видно невооруженным глазом. Регис не переставая гладил ее по голове и узким плечам.  — Она — катакан, — он пересел так, чтобы видеть лицо ведьмака. — Совсем молодая, еще неразумная особь, слеток. Нелья сказала, ее мать зарубил человек с желтыми глазами и головой волка на шее.  — Значит, говорить она может. Молчать ее ты заставил. Чтобы она не показала зубы.  — Не только. Я сказал, что учу ее, но не сказал чему. Я учу ее вашему языку. Она понимает речь, но говорит еще не слишком хорошо. Отвечу на твой вопрос, для чего мне все это. Ты прекрасно знаешь, что помочь ближнему для меня всегда было делом чести. Помочь сородичу, пусть и низшему… Сам понимаешь. Когда-то меня спас Детлафф, но я не смог ему толком отплатить. Чувство невыплаченного долга грызло меня до того момента, как появилась Нелья. И тогда я понял, что это шанс изменить наше отношение к вам и наоборот. Это детеныш, ее можно воспитать, привить ценности, отличные от вампирских.  — Регис, — медленно проговорил Геральт. — Ты — из другой породы. Тебе кровь для жизни не нужна. А у нее все совсем иначе. Это все равно, что растить лису в курятнике и убеждать, что она цыпленок. То, о чем ты говоришь, невозможно.  — Ты мне будешь говорить о разнице между вампирами? — тот бросил на него недобрый взгляд. — Я знаю, что ее организм потребует крови, но также знаю, как с этим справиться. Катаканы — вид переходной стадии, шансы есть. Я давал ей кровь животных, учил, что людей пить нельзя, ни под каким предлогом. Варил эликсиры, восполнявшие недостаток необходимых для метаболизма веществ, глушил жажду. Она ведь не пыталась нападать на людей, ей нравилось быть среди них.  — И все же она убила троих. И чуть не прикончила четвертого.  — Мне жаль, что так вышло, Геральт. Но мальчишки отчасти сами виновны в своей гибели. Хочешь знать, как все было?  — Просвети меня.       Где-то снаружи, совсем рядом с домом, зачирикал сверчок.  — Нелья прекрасно справлялась с жаждой, — после небольшой паузы заговорил Регис. — Я уже успел донести до нее кое-что, отпускал в деревню. Но Нелью всегда влекло на кладбище, как любого из нас. И пара мальчишек таскалась за ней, им было любопытно, почему ей так там нравится. И как-то они начали ее задирать. Может, не со зла, может, и нет. Но вышло так, что они сделали ей больно, и она напала. Порвала одного, а второй, увидев ее истинный облик, испугался и побежал за помощью. Нелья догнала и его. Потом, когда осознала, что сделала, спряталась в часовне, где ее и нашли. Уже дома, когда ее всю в слезах привела Марылька, Нелья мне рассказала о том, что случилось. Все мои труды пошли насмарку, жажда проснулась в ней снова. Геральт, если бы ее не спровоцировали, ничего бы не было! Она не хотела их убивать, понимаешь?  — Не понимаю я одного — какого хрена ты не увел ее отсюда после этого. Дети бывают жестокими, — ответил тот, сцепив кончики пальцев. — Но убивать их…  — Почему вашим детям позволительно быть жестокими без причины, а ей защищаться нельзя? — неожиданно вскинулся Регис. — Да, это ваш мир. Да, мы здесь чужие. Но вы тоже когда-то были пришельцами! Просто вас больше, и потому решили, что ваши законы правильнее. Ты знаешь, как часто у катаканов появляются детеныши? В этом мире практически никогда, это большая редкость. А мы тоже хотим жить. Потому я и решил, что смогу вырастить Нелью по своему примеру, ввести в ваше общество, научить справляться с собой. Я не беру в пример тех из нас, что живут среди людей ради легкой охоты, я говорю о том, чтобы воспринимать людей как равных. Отказаться от крови вполне возможно, нужно просто донести это до остальных, показать им наглядный пример.  — А младенец Либки? Его-то за что?  — Пах вкусненько, — послышался виноватый голосок.       Ведьмак чувствовал, что очень устал. Устал от вечного вопроса кто прав, что справедливо и честно, а что нет. Устал от того, что постоянно приходится делать выбор, последствия которого будут аукаться еще очень долго.       Он встал.  — Я не хочу с тобой драться, — Регис не выпускал девочку с рук.  — А ты не дерись. Просто уйди и все.  — Не уйду.  — Ты правда думаешь, что я суну людям голову яги, возьму деньги и позволю твоей дочери дальше убивать?       Вампир все же усадил девчушку на кровать и тоже поднялся.  — А ты правда думаешь, что я буду стоять и смотреть, как ты убиваешь маленькую девочку?  — Она не маленькая девочка. Она — чудовище. Вампир.  — Правда? — притворно ахнул Регис. — А я, по-твоему, кто? Меня тогда тоже нужно убить, вдруг и я сорвусь однажды. Но предупреждаю — с этим будет большая проблема, Геральт. Я обещал ей, что со мной она будет в безопасности, и свое слово сдержу. Выбор за тобой.       В давящей тишине остался только грохот сердца. Нелья пучила на него свои синие глазенки, полные страха и ожидания. Геральт видел перед собой черные, как уголь, глаза Региса, полностью залитые тьмой.       Ведьмак поднял серебряный меч. Регис выпустил когти.       Плотва деловито щипала свежую сочную траву, слегка присыпанную каплями недавно прошедшего дождика. Воздух был густым и влажным, крепко пах смолой, сырой травой и свежестью. Солнце только поднималось над окрестными лесами, крася небосвод в теплые розовые оттенки.  — Готов? — спросил Геральт, еще раз проверив, надежно ли прикреплены мечи к седельной сумке.  — Готов. Подождем еще немного. Она вот-вот вернется.  — Поторопил бы ты ее. До Диллингена еще далеко.  — Я не поеду в Диллинген, — Регис то и дело поглядывал в сторону леса. — Мы двинемся к Фэн Карну. Думаю, поживем некоторое время там. Нелье нужно подрасти. А как научится хорошо говорить, снова попробую привести ее к людям. Может, к тому времени организм перестроится, и к человеческой крови тянуть не будет. Я продолжу давать ей эликсиры, буду постепенно увеличивать дозы. Все получится.  — Думаешь, твоя землянка на Фэн Карне еще цела?  — Вряд ли. Не беспокойся, уверен, там найдется прекрасный склеп. Эльфские гробницы изысканны и просторны, места нам хватит. Давно хотел вернуться на какой-нибудь тихий некрополь. Ах, да, хотел тебе сказать…       Геральт вопросительно взглянул на него.  — Спасибо, друг мой. Спасибо, что дал нам обоим шанс. И прими это в знак моей признательности.       Вампир протянул ему увесистый мешочек.  — Это что еще?  — Компенсация за ту ягу.  — Не смеши меня. Мне ничего от тебя не нужно.  — Не приму отказа. В конце концов, это моя вина, что ты остался без платы. На первое время тебе хватит, а по пути что-нибудь да подвернется, я уверен.  — Ну… Спасибо, Регис.       Нелья возникла из пустоты так резко, что пегая лошадь, служившая транспортом вампирам, испуганно фыркнула. Ведьмак быстро наложил на животное знак.  — Я лису поймала, пап! Лису! — восторженно пропищала Нелья. — У нее во-о-от такой хвостище!  — Лису? Да ты настоящая охотница, маленькая мазель, — Регис поднял девочку на руки и посадил на лошадь. — Вкусная была?  — Ага.  — Подрастешь немного и будешь ловить медведей.  — Бе-е, — протянула та, наморщив носик. — Плохо пахнут.       Компания двинулась в путь. Маленькая вампирша восторженно болтала обо всем на свете, порой коверкая слова, напоминая вздорную княжну Цинтры, найденную в Брокилонском лесу много лет назад. Регис отвечал ей, не в своей менторской манере, а как самый обычный человек, как любящий отец. Геральт ехал рядом, слушал их. Идея друга по-прежнему казалась ему утопией, недостижимой мечтой. Если со Старшими народами они так и не достигли окончательного мира, то что говорить о чудовищах, пусть и разумных? Но вампиры живут гораздо дольше людей, и, быть может, ему, ведьмаку, просто не суждено застать тот день, когда мечта Региса станет явью. Геральт мысленно надеялся, что ему никогда не придется взять заказ на катакана с пронзительными синими глазами.       Он бросил взгляд на девочку. Та ответила ему улыбкой, полной счастья, сверкнув мелкими острыми зубками.