Мир с недостатками

— И чего опять звонишь? — открывая дверь, интересуется Арсений. — Ключи куда-то дел. — Возьми новые на тумбочке. У меня нет желания переться открывать каждый раз, как тебе приспичит меня навестить.       Елизавет проходит в дом, а Арсений скрывается на кухне. Парень медлит несколько минут, но все же забирает ключи с тумбочки, а после отправляется за парнем. — Ну, чего опять приперся? Я в порядке, можешь валить обратно. — Я просто в гости. Хочешь, чтобы я ушел? — Делай как знаешь, — роняет Арсений, кидая макароны в кипящую воду.       Елизавет наблюдает за парнем тихо, едва слышно, боясь неосторожно выдать себя. — Давай я что-нибудь приготовлю? — У Стаса научился? — Ага. — Не надо, мне твои шедевры до лампочки, как и тебе. Дома будете разрабатывать вкусовые рецепторы. — Я подумал, что питаться одними макаронами вредно. Даже если не чувствуешь вкуса, организму нужны витамины.       Арсений поворачивается, смотря в упор, но подкупается и отвечает: — Я уже говорил, я не настолько тупой, как ты думаешь. Я пропиваю витамины, необходимые для организма, можешь успокоиться. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Серьезно? Ты со Стасом поругался что ли? Какой-то ты сегодня шелковый. — Нет, просто я хотел… — слова застревают в горле, а Елизавет теряется, не зная, что ответить. — Да ладно, забыли. Ты есть будешь? Или до дома потерпишь? — Я поем.       Арсений раскладывает макароны по двум тарелкам и заливает чай. Елизавет садится напротив, стараясь не подходить близко к брюнету. — Пересолил. — Чего? — напрягается Арсений. — Я видел, сколько ты сыпанул соли. Пересолил, надо меньше, — резко оправдывается парень. — Стасу это говорить будешь, не нравится — вали домой. — Я хотел помочь тебе с уборкой.       Арсений оглядывает кухню, пытаясь сконцентрировать зрение на мелких деталях, но не замечает творящегося вокруг хаоса. — Все настолько плохо, раз ты предложил свою помощь? — На самом деле, да, — честно отвечает юноша. — Хорошо, не стану отказываться. Поедим и начнем.       Елизавет молчит. Макароны настолько соленые, что в горло не лезут. Так что парень просто дожидается, когда Арсений прикончит свою порцию.       Темные волосы до плеч спутались и торчат во все стороны. Белые глаза поглядывают на парня, не видя ничего. Теперь, в светлой кухне, это видно. Елизавет гадает, какие они были бы, если бы Арсений мог видеть. Ему, почему-то, кажется, что серыми. Но, несмотря на неаккуратный вид, сам Арсений остается красивым. Точеные черты лица, узкие губы — в нем все гармонично.       У Елизавета замирает сердце, когда он смотрит на Арсения. Теперь он не сомневается, что он его истинный. Ему обидно, что сам брюнет не сказал об этом ни слова, и его брат тоже. Он, конечно, помог увидится, но промолчал. Парень уверен, что Макс знал, не мог не знать. Но все же не понимал, почему промолчал сам Арсений. Неужели ему не хочется нормально жить?       Он ведь наверняка все понял, еще когда их завалило. Елизавет помнит, как брюнет сказал, что он выглядит на шестнадцать. Он ведь тогда касался его, значит, уже тогда знал. Но зачем сбежал из больницы? Если бы Макс не оставил записку с номером, Елизавет не нашел бы Арсения, и они могли больше не встретиться. Ярость наполняет сердце парня, но улетучивается, когда юноша вспоминает, что он тогда сказал ему. «Боюсь потерять то, что уже есть. Я думал, как мы сможем быть семьей? Разве он сможет растить детей? Работать? А если я не захочу быть с ним все время? Или, увидев однажды мир, разве он сможет потом вернуться в… А если он похитит меня и запрет где-то? Он ведь имеет право, это я забрал у него все. Не хочу его встречать, хотя однажды и придется. Я эгоист, да?»       Елизавет прокручивает свои слова и его накрывает. Он готов разреветься от собственной глупости. «Как я мог такое сказать? Арсу. Своему истинному.»       Сердце щемит от тоски и боли. Юноша поднимает глаза на Арсения, задавая немой вопрос. «Я ведь прав, да? Ты ведь мой истинный? Прав, я знаю! Не могу быть не прав. Ты не видишь меня, хотя я сижу перед тобой. Ты не смог отличить мой голос от голоса брата. А макароны, которыми ты давишься, слишком соленные, их невозможно есть, если ощущаешь вкус. Твой дом пропах сигаретами и алкоголем так, что дышать трудно. Но почему ты тогда промолчал? Я ведь имею право знать! Ты знал, что я не пойму, я ведь не лишен ни одного органа чувств. Как бы я догадался, что ты мой истинный? Ну же, Арс, почему ты молчишь? Почему не ищешь меня? Разве ты не хочешь увидеть мир? Неужели тебе достаточно и этого?»       Елизавет еще долго ругался в своих мыслях, пока слезы не выступили на голубых глазах. Ему было так обидно, почему он в девятнадцать должен бороться за любовь, когда Арсений просто тихо сидит рядом. Неужели это нужно только ему? А ему было нужно, он до сих пор помнит теплые объятья. Бархатный голос, не тот, что слышит сейчас, нет, другой. Арсений говорил иначе, когда обнимал его, а сейчас все было не так. Хотелось сорваться с места и прижаться к сильному телу, обнять, заглянуть в глаза и вновь услышать низкий вибрирующий голос. Почувствовать на себе сильные руки.       Но несмотря на это, парень решил подождать. Вытер выступившие слезы и пообещал себе дождаться, понять, почему Арсений не пришел к нему. Почему он выбрал жизнь без него. Помимо этого, сердце парня долгие годы было наполнено жалостью и виной к своему истинному, но, смотря сейчас на Арсения, парень не чувствовал этих чувств, только обиду, что его бросили.       У Арсения не было ничего, но он выглядел сильным. Спокойно разговаривал, жил самостоятельно. Елизавет не сомневался, что и тело у истинного отличное. И все же, парень не знал его и решил подождать. Арсений ему солгал, так что это его месть. — Ты доел? Давай побыстрее закончим, я только дописал книгу, мне нужно будет отдохнуть. — Дописал? — Да, после встречи с Елизаветом, было тяжело садиться. Макс, спасибо, что приходишь. Сейчас стало проще. Наверное, ты был прав и меня никогда не отпустит. Но я не хочу, чтобы он испоганил свою жизнь отношениями со мной, серьезно. Ты ведь и сам понимаешь, у меня нет будущего, в отличие от него. Только не язви, ладно? Просто хотел сказать спасибо своему старшему братику. И подыхать я пока не намерен, можешь больше не приходить, я сам разберусь.       Арсений встает из-за стола, направляясь к мойке, а Елизавет остается сидеть за столом, словно его придавило. «Нет будущего, да?» — Елизавет поверил, он и сам говорил это же. Но теперь он был уверен в обратном. Разве он теперь сможет жить как раньше? Разве это не Елизавет испоганил его жизнь? Он глупый, не может постоять за себя, не умеет жить самостоятельно, трусливый.       До встречи с Арсением парень был уверен, что если он встретит истинного, то сможет много ему дать. Но, смотря на то, как брюнет моет посуду, убирает остатки макарон, открывает окно, чтобы проветрить дом, парень теряется. Он, почему-то, был уверен, что истинный не сможет сделать такие вещи без него и ему придется тащить на себе и дом, и работу, и детей. Но Арсений справлялся. Может, не идеально, но он был на редкость сильным и самостоятельным. И в голове закралась мысль: а что сам парень может дать своему истинному? Не беря в расчет органы чувств, они ведь изначально не принадлежали Елизавету. Ему просто повезло и его истинный тянул это бремя один, а он только пользовался. «Испугался потерять способности? Или, что Арс будет бегать за мной хвостиком? Так пусть и бегает! Пусть не отпускает, прикует к себе! На цепь посадит! Арс… Прости! Прости!»       Слезы потоком вырываются из голубых глаз. Парень хочет сорваться, окунуться в теплые объятия, но боится выдать себя. Он ведь солгал, подслушал. Наивный дурак, решил узнать истинного поближе. Проверить, достоин ли Арсений его. А теперь сердце разрывалось на куски. Арсений был достоин, может, он и сам не понимал это. Но Елизавет был уверен, не нужен ему никто другой. Таких, как Арсений больше нет, он один такой. Его истинный. Это сам Елизавет был недостоин такой пары. Но, несмотря на это, он хотел стать семьей с этим спокойным парнем, что со всем справлялся сам. Не просил помощи, не жаловался и даже на Елизавета не разозлился. Решил, что парню будет лучше без него, он ведь калека. Вот только Елизавет был не согласен и больше не сомневался.       Смахнув слезы, парень срывается с места и впечатывается мокрым от слез лицом в широкую спину своего истинного, прижимаясь всем телом и заключая Арсения в объятья. — Елизавет?