Мир с недостатками

      После происшествия прошла неделя. И каждый день Арса был наполнен мыслями о Елизавете. Парень пытался прогнать наваждение, но ему не удавалось. В лишенной образов голове раз за разом всплывал Вет. Юный, красивый и такой манящий. Во снах брюнета малыш просил его прийти к нему, жался, требуя объятий, и не отпускал ни на секунду. Арсу почему-то казалось, что, когда он встретит истинного, ему захочется увидеть окружающий мир, природу. Но на деле хотелось видеть только Вета. Не видел он небо и ладно, оно всегда для него было серо-синим, даже в самый ясный день, но вот Елизавет был другим. Хотелось узнать, какими будет его глаза, когда парень засмеется. Или как он смущается? Краснеют ли его пухлые щечки? Хотелось провести по ним рукой и спуститься ниже, какого цвета его соски? И насколько малыш может быть чувствительным? Арсу много чего хотелось, и держать свои чувства под контролем становилось все труднее.       Он заливал их алкоголем, на который организм с трудом реагировал. Выкуривал по несколько пачек в день, лишь бы не думать. Переключиться на что-то другое. Но светлый образ не отпускал.       Воспоминания возвращались, и вот малыш снова жмется к Арсу. Жалуется на царапину и, надув губы, утверждает, что ему больно. Брюнет даже не мог обижаться, что его истинный не заметил его рану. Он прокручивал в голове большие напуганные глаза и улыбка растягивала узкие губы Арса.       Арс сходил с ума. Мучился, когда сны были слишком яркими. Писать стало невыносимо. Хотелось только еще раз взглянуть на малыша. Сроки горели, а парень пил.       Кричал самому себе, что недостоин. Он может только утолить свой эгоизм, а вот подарить хоть что-то Елизавету он был не в силах. Арс не злился, что ему досталось такое тело. Как не злился и на Вета, ведь и он мог родиться со всеми чувствами и сам не знал, как бы поступил тогда.       И от этого ему становилось еще хуже. Если бы Арс был уверен, что не оставил бы Елизавета, лишись тот чувств, может и сбежал бы. А требовать от парня то, что, возможно, не отдал бы он сам — не мог. Хотя и очень хотел. И с каждым днем это желание только усиливалось. — И сколько ты уже пьешь? — слышится раздраженный голос.       Арс отрывает взгляд от едва заметного пламени в камине. Макс зашел тихо, и парень его не заметил, погруженный в свои мысли. — Не твое дело, — лениво огрызается Арсений. — Какие мы злые, — подтрунивает над братом Макс. — Тебе-то откуда знать? — Я возился с тобой, когда ты ни говорить, ни слышать не мог. Думаешь, я не пойму, что ты чувствуешь? — в голосе звучит почти неприкрытая жалость. Арс заталкивает вспыхнувшее раздражение поглубже и бросает бессмысленную отговорку: — Я и сейчас не могу. — У тебя большой прогресс, даже живешь один. Я пиццу принес, давай перекусим. И налей мне тоже. — Ты ведь без Стаса, смысл переводить еду? Отвезешь домой и там нормально поужинаете вместе. — Я без Стаса двадцать лет жил, так что ничего, вспомню молодость. Тем более, на работе я тоже не ощущаю вкуса. — Ах, какой ты бедный и несчастный. Может мне еще тебя пожалеть? — хочется задеть брата посильнее, но яд слов стекает по нему без вреда. Он лишь одобрительно кивает головой: — Язвишь? Уже хорошо. — Да пошел ты, — раздражение испаряется и посыл получается усталым.       Макс опускается рядом, разливая виски по толстостенным стаканам и доставая пиццу. — Ну давай, рассказывай. — И что же ты хочешь узнать? Как себя чувствую? — Нет, у тебя все всегда одинаково. Я рад, что ты хоть не пытаешься покончить собой. Ты мне лучше скажи: ты чего от парня сбежал?       Арс молчит и Макс продолжает диалог. — Тебе не кажется это слегка эгоистичным — решать все одному? — Нет. Не кажется, — уснувшее было раздражение вновь подняло голову. — Валил бы ты в свою счастливую семью и оставил меня в покое. — Арс, я ведь не прошу тебя надевать на него венец и связывать узами брака, — примирительно выставляет руки вперёд Макс. — Пообщаться-то мог… Может парень и сам захочет быть с тобой. Не думал? — Нужен ему больно такой, как я. Макс, я ведь не дурак и все понимаю. Просто не хочу обрекать малыша на все это, — обводя тяжелым взглядом комнату, роняет Арсений. — Уже малыша? — Макс приподнимает брови и слегка ухмыляется, — Да и сам не прочь увидеться с ним, только боишься. Хотя я и не понимаю, чего. Вы ведь истинные! О, или думаешь, это все филькина грамота? Встретились и забыл? Нет, Арс. Так не бывает, уж поверь мне. Думаешь, тебе одному сейчас плохо и ломает? Или надеешься, что перетерпишь и отпустит? Так вот — не отпустит, и легче не станет. Только доведешь себя психушки. — У остальных же как-то выходит. И без психушки, — в Арсе просыпается противоречие. — Выходит? Это когда до встречи с истинным связи создают, такие же как ты, все наедятся, что перетерпят. А потом как встретят давай семьи бросать да за истинными бежать и хорошо, если все гладко, по обоюдному проходит. Насмотрелся я на таких, каждый второй убийство да покушение и все бытовуха на почве ревности.  — Не все же. — Не все, вот только чаще в живых остаются те, у кого пара умирает. Твоя-то жива, и бегает хорошо. Как по больнице носился, пыль поднимал. — Макс, оставь меня, а? Думаешь я не хочу его увидеть? Еще как хочу, много чего хочу. Но ты хоть подумал, а ему-то как будет? Сидеть со мной в этой глуши? И ладно, если бы постарше был, ему девятнадцать только исполнилось, ребенок еще, пусть гуляет. А там, если что, я и не против сгинуть из этого мира, он меня все равно на дух не переносит. — Дурак ты, Арс. И куда весь твой романтизм сгинул? — А был ли он во мне? — Был, и в подушку ревел, когда двадцать стукнуло, а истинного не встретил.       Арс молчал. Тепел все слова брата и молчал. Вспоминал как хотел встретить того самого, своего. Как с каждым годом надежда угасала, а ее место занимала тоска. Такая, что на стену лезть хотелось. Но человек существо мерзкое, ко всему привыкает. Вот и Арс приспособился. Сильно не радовался, но и не грустил больше. Жил день за днем без цели и надежды, но и умирать не хотел. Может, если бы один такой был, не выдержал. А таких вся страна. Невидящих, неслышащих. Максу со Стасом повезло больше. Брат не чувствовал вкуса, а Стас запахов. Только Арс был белой вороной. И всегда наедине со своими мыслями, ни отвлечься, ни переключится. Вот он писать и стал, повезло, что писал неплохо. Дом купил да съехал подальше от всех. — Я домой поехал, а ты подумай еще. — Я все решил. — Как знаешь, не подохни тут в одиночестве. — Съеби уже, а?       Макс улыбается и уходит, оставляя Арса разбираться со своими чувствами.       Но вместо того, чтобы подумать, Арс выпивает очередной бокал вина, заглушая все. Не был счастливым и не стоит пытаться. Но, несмотря на это, душу рвет. И вся сущность парня так и просится к его истинному.       Звонок в дверь в очередной раз отвлекает Арса от своих мыслей. Нехотя, парень плетется к двери, проклиная своего брата. — Ключи забыл? Смотри, Стас не дождется и сбежит от тебя. — роняет парень, отрывая дверь и вглядываясь в темный силуэт.       Фигура молчит, мнется на пороге, но не произносит ни слова. — Ладно забирай, что хотел и вали.       Арс пропускает Макса в дом, а сам возвращается на диван, наполняя очередной бокал. — И пиццу забери, мне все равно вкус до лампочки, а Стас их любит.       Макс молчит. — Чего молчишь? — Я ключи забыл от машины. — все же отвечает брат. — Ну так забирай и вали домой. — Ты сегодня хоть ел? — Тебе-то что? Поздно спохватился, я уже четыре года один живу. Макс, вот чего ты докопался? — Я, наверное, поеду. — Вали.       Макс снова уходит, а Арс остается один. Допивает бутылку и вырубается, так и не поднимаясь в комнату. *** — Ну чего, поблагодарил Арса за спасение? — спрашивает Макс залезающего в машину Елизавета. — Нет. Он перепутал меня с Вами, я не решился признаваться. — Вот как. Может, оно и к лучшему. — Я могу прийти еще раз? — Как хочешь, твое дело. — Нет, я могу прийти еще раз, как будто это вы? — Почему не признаться? — Мне кое-что показалось, я бы хотел проверить до того, как скажу ему, кто я. — Я не против, только не сильно любезничай с ним, а то догадается. — Хорошо. Я могу вам, если что, позвонить? Я не имею на вас вида, просто я очень плохо знаю Арсения. — Аха-ха, звони. Ладно, поехали, отвезу тебя домой.       Машина трогается и покидает тихую усадьбу с большим садом. Елизавет смотрит в окно на удаляющийся дом и думает о том, что он обязательно вернется. Он не мог ошибиться, просто хочет проверить.

***

      Один из плюсов состояния Арса это то, что на утро нет похмелья и голова не болит. Парень выдыхает, отбросив мысли и, взяв себя в руки, принимается за книгу. Если бы не сроки, забил бы уже. Но подводить остальных не в стиле парня.       День проходит быстро и к вечеру, уставший, но довольный собой, Арс падает на диван. Он успокаивается. Глаза болят от нагрузки, а пока парень вглядывался в ряды букв, силы покинули его. Но несмотря на это, Арс доволен. Пусть он и не видит ничерта, едва слышит и, вообще, на жизнь его существование едва похоже. Но в те моменты, когда новая книга отправляется в издательство, он ощущает себя живым. Несмотря на все, он может жить, обеспечивать себя и у него все еще есть книги.       Сегодня в голове у парня витают мысли о том, что если он может разглядеть буквы, почему же не может увидеть ни одного лица, как бы не старался? Он не раз пытался, но за двадцать семь лет не смог даже узнать, как выглядит его брат. Он может слышать голоса, но не может их различать, не может понять интонацию, только тихий электронный голос, звучащий даже не в ушах, а в сознании парня.       Парню кажется это несправедливым. Если бы он был полностью лишен своих чувств наверняка бы уже бросился с моста. А так он, вроде, может дышать, есть. Вот только жизнью это язык не поворачивается назвать.       Арс долго думал почему так вышло, но не мог найти достоверного ответа, и про себя решил, что накосячил в прошлой жизни. Предал своего истинного, вот теперь и расплачивается. Стоило смириться с такой теорией и брюнету стало легче дышать.       От похода на кухню его в очередной раз отвлекает трель звонка.